Part 1 |новая жизнь|

Новая жизнь. Открыта новая глава.
Что же интересного произойдёт теперь? К чему я приду, живя в этом постоянном, гнетущем контроле?

Ни к чему.
Ничего не будет по-настоящему моим.
Даже я — не принадлежу себе.

Меня зовут Рэйна. Мне всего лишь девятнадцать, и я всё ещё живу под крышей своих родителей. Не потому, что хочу — просто потому, что так положено. Потому что, по мнению отца, раз я его дочь, значит, должна быть при нём всегда. Как собственность. Как молчаливая тень семейной империи.

Шумные компании? Вечеринки у бассейна? Школа, друзья, обычная подростковая жизнь?
Нет, это не про меня.

Я даже не уверена, была ли когда-то в школе. Может, однажды, лет в десять, когда родители подписывали бумаги о моём переводе на дистанционное. Да и то — я помню больше их подписи, чем саму школу. Память бережёт только холод офиса, шорох бумаг и запах дорогого кофе, который пил отец.

Добро пожаловать в мою жизнь.
Семья, где бумажки с подписями важнее живых глаз дочери.
Где слово "любовь" давно вытеснено формулами, сделками и цифрами.

Снаружи мы — идеал. Богатая, влиятельная семья. Элегантные, сдержанные, воспитанные.
Но за закрытыми дверями — тишина. Такая, от которой хочется кричать.

Отец день и ночь в своём кабинете — с бумагами, контрактами, цифрами.
Мама... всё там же, за компьютером, в Excel и бесконечных таблицах.
Они не смотрят на меня. Они сквозь меня.

Зачем всё это?
Наверное, они думают, что заберут своё богатство с собой в могилу.
Но по иронии — всё это однажды достанется мне и моему брату — Роуэну.

Ах, да. Наши имена.
Наверное, вы подумали, что мы — близнецы? Так и задумывалось.

Это была странная, почти болезненная мечта отца: дети-близнецы. Он хотел создать «зеркальное потомство». И когда родился Роуэн, он ждал, что следующими будут близнецы.
А когда через три с половиной года появилась я, он был разочарован. Сильно.
Говорил, что если бы родились двойняшки, он бы сдал Роуэна в детдом — "так было бы гармоничнее". Представляете?

Вместо любви он дал нам имена. Подобрал их так, чтобы звучали похоже — Рэйн и Роуэн.
На людях он любит говорить, что у него идеальные близнецы. Только разница в возрасте — случайность.
Это ложь. Как и всё остальное.

Иногда мне хочется закричать.
Иногда — исчезнуть.
Иногда — просто чтобы кто-то увидел меня. Настоящую. Не ту, что живёт в доме с мраморными стенами и фамильным гербом над дверью.

Но пока — всё, что у меня есть, — это стена. И шёпот, который, быть может, однажды её пробьёт.
_________________________

Два месяца назад из-за внезапного кризиса в компании отца нам пришлось покинуть Нью-Йорк. Всё произошло резко — буквально за одну неделю мы собрали вещи, свернули контракты, отменили планы, и переехали в город Шарлотт, штат Северная Каролина.

Новый дом... он действительно большой. Просторный, светлый — такой, как любит мама. Огромные окна, высокие потолки, безупречная отделка и слишком много пустоты в каждом углу. Участок — почти без ограждения, будто весь мир может заглянуть внутрь. Но этого никто не делает. Все держатся на расстоянии. Как и мы.

Наши два добермана — Сайлас и Лея — с утра до вечера бегают по территории, словно охраняют границу, которую никто не пересекает. Только они и придают хоть какое-то ощущение движения в этом холодном идеале.

А я сейчас в своей комнате. Верхний этаж, левое крыло, окно выходит на соседский участок. Через один дом — живёт кто-то, кого я ещё не знаю. Пока.

Комната, хоть и красиво обставлена, всё равно чужая. Как и весь этот дом.
Но в углу, у большого деревянного стола, есть я. Моя территория. Мой маленький, почти тайный мир.

Разложенные папки, пробные наброски, планшет с Moodboard-коллажами и целая кипа дизайнерских проектов, над которыми я работаю. Это — моё спасение. Я создаю то, чего мне самой не хватает: свободу. Красоту с душой. Пространства, где можно жить, а не просто существовать.

Листаю эскизы — спальни, гостиные, даже кафе и книжные уголки — то, чего я никогда не видела в реальности, но как будто чувствую внутри.
Иногда ловлю себя на мысли, что в этих проектах больше жизни, чем в доме, в котором я выросла.

А за окном — медленно садится солнце. И в какой-то момент я вижу его.

Парень. На улице.
Он просто стоит, опершись на велосипед. Смотрит в сторону, но кажется, заметил, что я наблюдаю.

Через один дом.

Так начинается всё самое странное. И, возможно, самое важное.

Долго не думая, я решила спуститься вниз и выйти на улицу — просто, чтобы вдохнуть свежий воздух и почувствовать себя свободной. Хотя бы на пару минут.

Резко вскочив с кресла, я словно сорвалась с цепи. Почти бегом кинулась вниз по лестнице, на ходу натягивая кеды. Выскочила из дома и громко захлопнула за собой калитку.

Встала прямо у обочины, сложила руки на бёдрах и шумно выдохнула.

— Ах... каков запах свободы! — простонала я, закрыв глаза. Воздух пах зеленью, нагретым асфальтом и началом лета.

— Да, запах свободы он действительно приятный. — вдруг раздался рядом мужской голос.

Я резко распахнула глаза — и чуть не отшатнулась.

Парень стоял всего в паре метров. Оперся на велосипед, точно в той же позе, что и я, — руки на бёдрах, лукавая усмешка на губах. Его взгляд был немного дерзким, но не злым.

— Извините... а вы кто, собственно говоря? — спросила я, чуть неуверенно.

Он хмыкнул.

— Я Том. Твой сосед через один дом. Вы ведь недавно заехали, да?

Я чуть нахмурилась, машинально отступив на шаг.

— Ну... да. Два месяца назад. — В голосе всё ещё слышался холодок. — А вы... почему стоите тут и слушаете чужие вздохи?

Он рассмеялся. Смех лёгкий, низкий. Как будто ему вся эта ситуация кажется чертовски забавной.

— Я просто ехал кататься. И вдруг слышу, как кто-то восхищается запахом свободы. Думал, может, мне тоже стоит вдохнуть поглубже.

Я скрестила руки на груди, стараясь выглядеть равнодушной.

— Ну так что? Вдохнули?

Он чуть наклонился ко мне, всё ещё облокотившись на руль велосипеда.

— Ага. И понял, что свобода пахнет совсем иначе, когда видишь такую девушку.

Я закатила глаза. Но, к своему ужасу, почувствовала, как уши начинают краснеть.

— Вот только этого флирта мне и не хватало. — пробормотала я. — Идите катайтесь, Том. У меня свои дела.

Он сделал вид, что тяжело вздыхает.

— Эх, жаль. Я думал, ты покажешь мне город... или хотя бы объяснишь, что здесь делают для веселья.

— Ничего здесь не делают, Том. Люди работают, считают деньги, и всё у них по расписанию. — я снова скрестила руки. — И если ты хочешь веселья, то явно не по тот адрес пришёл.

Он прищурился, слегка наклоняя голову.

— Знаешь... ты мне нравишься. Даже если ты вся такая закрытая и говоришь эти страшные взрослые слова про расписание.

Я фыркнула.

— Я тебе не нравлюсь. Ты просто любопытный.

— Возможно. Но это ведь только начало, правда? — сказал он и, улыбнувшись, слегка оттолкнулся от велосипеда. — Я всё равно ещё загляну. Через один дом недалеко.

И прежде чем я успела что-либо ответить, он уже разворачивался и уезжал прочь, оставив за собой только лёгкий скрип шин и странное чувство, будто в мою жизнь ворвался кто-то... живой.

Я ещё долго стояла, глядя ему вслед. И только потом, тяжело вздохнув, пошла обратно в дом — к своим дизайнерским проектам, в свой придуманный мир. Но даже там, за чертежами и коллажами, я чувствовала странное электричество в воздухе.