Part 3 |не переживай королева, я рядом|
Как только я переступила порог дома, отец и мать буквально набросились на меня. Я почувствовала себя маленьким щенком, на которого лают две огромные собаки, зубастые и готовые вот-вот вцепиться в горло.
— РЭЙН! Ты время видела?! Комендантский час до скольки?! — рявкнул отец, его голос был подобен выстрелу.
— До двадцати трёх ноль-ноль... — прошептала я, съеживаясь и инстинктивно отводя взгляд, словно ожидая удара.
— Мы тебе во сколько сказали быть дома?! — зашипела мать, её голос вибрировал от злости.
— Не позже одиннадцати часов вечера... — пробормотала я ещё тише, поджав плечи, словно пытаясь спрятаться в собственную кожу.
— А НА ЧАСАХ СЕЙЧАС СКОЛЬКО?! — отец с яростью ткнул в меня фарфоровыми, инкрустированными золотом настольными часами.
Я осторожно, словно боялась, что стрелки часов тоже набросятся на меня, посмотрела на циферблат.
— Пятнадцать минут второго... — еле слышно выдохнула я.
И тут БАХ. Часы с треском и грохотом полетели на мраморный пол, рассыпаясь на осколки стекла и фарфора. Я вздрогнула, прижав руки к груди, сердце заколотилось где-то в горле.
— Сегодня я не в настроении хлестать тебя ради твоего перевоспитания, но твоя мать сделает это за меня. — прохрипел отец, резко схватив меня за рукав так сильно, что ткань натянулась.
— Нет... отец... пожалуйста... — пробормотала я дрожащим голосом.
Мама уже шагнула ко мне, глаза её метали молнии, когда вдруг раздался спокойный, невозмутимый голос, с которым у меня всегда ассоциировалась сталь и лёд:
— Это я её попросил забрать доставку и зайти в магазин.
Роуэн медленно спускался по лестнице. На нём была простая тёмная водолазка и строгие брюки. Он выглядел так, словно всё происходящее — всего лишь мелкая неприятность, не стоящая внимания.
Отец и мать замерли. В комнате воцарилась натянутая тишина.
Роуэн подошёл ко мне, его шаги были ровными, выверенными. Он слегка, едва заметно, потянул меня за рукав — знакомый сигнал «подыграй».
— Это моя вина. Я забыл предупредить вас. — сказал он ровным, почти холодным тоном, глядя прямо в глаза отцу.
— Она сказала, что идёт на знакомство. Какая ещё доставка и магазин?! — рявкнул отец, в его голосе зазвенели угрожающие нотки.
— И я не вижу у неё в руках ничего. — подала голос мать, скрестив руки на груди.
Роуэн повернулся ко мне, его взгляд был почти спокойным, но в глазах вспыхнуло требование:
— Всё верно. После встречи я попросил её зайти и забрать. - сказал он, а затем добавил - Рэйн, где пакет?
Я сглотнула, пытаясь справиться с дрожью в голосе:
— Я... я... в спешке... потеряла... — выдохнула я, опуская глаза в пол.
Мать вскинула брови:
— Потеряла?! Ты хоть представляешь, сколько стоит одна только доставка?!
Роуэн встал чуть ближе ко мне, его рука слегка коснулась моей спины, будто отгораживая меня собой:
— Я возмещу стоимость. Это моя ошибка. Не её.
— Роуэн, ты опять всё на себя берёшь, чтобы прикрыть её! — зашипел отец. — Ты её балуешь. Из-за этого она и думает, что ей всё можно.
Роуэн слегка приподнял подбородок, его голос остался холодным и безупречно ровным:
— Я просто считаю, что девушка не должна получать побои за опоздание. Даже если речь идёт о комендантском часе.
Отец тяжело дышал, лицо его налилось красным. Мать выглядела растерянной, словно её планы на скандал рушились прямо на глазах.
— Ты слишком мягок с ней, Роуэн. — холодно процедил отец.
— Возможно. Но это моё решение. — отрезал Роуэн. — Если у вас есть претензии — адресуйте их мне. Рэйн ни при чём.
Он вновь посмотрел на меня и чуть кивнул, словно говоря: «Всё под контролем».
Мать тихо выдохнула, отступая на шаг. Отец швырнул взгляд на осколки часов и процедил:
— Завтра мы продолжим этот разговор. А сейчас — в свои комнаты. Оба.
Роуэн кивнул и мягко подтолкнул меня к лестнице. Я поднялась на второй этаж, чувствуя, как руки и ноги всё ещё дрожат, словно я только что вышла из бури.
В своей комнате я закрыла дверь и села на кровать, обхватив себя руками. Сердце всё ещё бешено стучало.
Через минуту тихо постучали. Дверь приоткрылась, и внутрь заглянул Роуэн.
— Эй. Всё в порядке? — спросил он спокойным, но уже чуть мягче голосом.
Я подняла глаза на него, чувствуя, как в горле встаёт комок.
— Спасибо... — прошептала я.
Он присел рядом и протянул мне руку, слегка сжав мою ладонь:
— Не за что. Но если хочешь продолжать сбегать по ночам — придётся лучше врать. А то твои отмазки никуда не годятся.
Я слабо усмехнулась сквозь слёзы.
— Я и правда потеряла пакет. Просто... пакет свободы.
Роуэн хмыкнул.
— Найдём его. Обязательно найдём.
___________________________
Утро. Солнечные лучи мягко скользили по лицу, будто пытаясь вытащить меня из плена сна. Я медленно приоткрыла глаза, ощущая лёгкое тепло на коже. Потолок, белоснежный и безупречно ровный, нависал надо мной, словно лист чистой бумаги, на котором никто не решился ничего написать.
Я ещё на мгновение замерла, вцепившись пальцами в одеяло. Грудь всё ещё сдавливала тревога от вчерашнего вечера.
И тут тук-тук-тук.
Дверь слегка приоткрылась, и в проём ворвался грубый голос отца:
— На кухню. Разговор ждать не будет.
Без паузы за словами последовали удаляющиеся тяжёлые шаги по коридору, будто отзвуки ударов молота.
Я сжала губы и тяжело выдохнула. У меня сложилось ощущение, что всё тепло солнечного света мигом улетучилось, оставив за собой лишь холод в груди.
Я встала, медленно, словно каждая мышца протестовала. Подошла к зеркалу, взглянула на своё отражение: бледное лицо, чуть распухшие глаза после слёз, тёмные волосы растрёпаны.
— Соберись, Рэйн... — пробормотала я себе под нос.
Я переоделась в простой серый свитер и чёрные брюки, убрала волосы в низкий хвост и тихо вышла из комнаты. Внизу уже пахло крепким кофе и тёплыми круассанами, но запах не вызывал во мне голода. Напротив — только тошноту.
Я вошла на кухню. Отец сидел за столом, сложив руки на груди. Мать стояла у кофемашины, сосредоточенно переливая чёрный кофе в фарфоровую чашку.
Роуэн сидел чуть поодаль, задумчиво водя пальцем по кромке стакана с водой. Он бросил на меня короткий взгляд, едва заметно кивнув.
— Садись. — сказал отец, холодно глядя на меня.
Я опустилась на стул, стараясь не встретиться с ним взглядом. Ощущение было такое, будто я пришла на допрос.
Отец медленно подался вперёд, его голос зазвучал мягче, но в нём сквозила сталь:
— Расскажи нам, где ты была вчера и почему пришла домой в половине второго ночи. Без вранья.
Я сглотнула. В голове стучали слова Роуэна: Если хочешь продолжать сбегать по ночам — придётся лучше врать.
Но я была слишком уставшей, чтобы врать.
— Я... просто гуляла. С соседом. С Томом. — выдавила я, всё ещё не поднимая глаз. — Мне нужно было... почувствовать себя свободной. Хоть на один вечер.
— Свободной?! — отца передёрнуло. — Ты что, считаешь, что мы держим тебя в клетке?!
Я встретила его взгляд, наконец решившись:
— Иногда... да. Именно так и чувствую.
Мать шумно выдохнула и поставила чашку на стол так резко, что кофе выплеснулся через край.
— Рэйн, у тебя есть всё, о чём мечтают другие! Деньги, образование, будущее... А ты сбегаешь неизвестно куда среди ночи. С каким-то соседом!
— Потому что мне надоело жить по расписанию! — вырвалось у меня чуть громче, чем я хотела. — Надоело каждый день жить так, будто меня всё время оценивают. Надоело быть витриной вашей идеальной семьи. Я просто хочу быть собой!
Отец сверкнул глазами, сжал кулаки на столе.
— Ты хочешь быть собой? Отлично. Тогда завтра — со мной в офис. С утра. Хватит мечтать о свободе. Будешь учиться, как работают настоящие люди. А после обеда поедешь с матерью в ювелирный салон. У нас встреча с инвестором, и ты должна выглядеть достойно.
Я замерла, чувствуя, как вся свобода, которую подарил мне вчерашний день, снова растворяется в воздухе, как дым.
Роуэн подал голос, всё так же спокойно:
— Отец, может, стоит дать ей хотя бы выходной? Она не робот.
— Я сказал — в офис. Точка. — отчеканил отец.
Он поднялся из-за стола и направился к выходу, бросив напоследок через плечо:
— Учти, Рэйн. Ещё один такой фокус — и ты лишишься телефона, компьютера и права выходить из дома.
Я осталась сидеть, вжимаясь в спинку стула. Мать тихо опустилась на стул напротив, прикрыла глаза и устало потерла переносицу.
Роуэн, наконец, посмотрел прямо на меня.
— Ну что, королева. Значит, завтра — офис.
Я горько усмехнулась.
— Ага. Королева. Только в клетке.
— Когда ты уже поймёшь, что это всё во благо тебе. — сдержанно сказала мама, продолжая тереть пальцами переносицу так, словно пыталась стереть головную боль вместе с кожей.
Я вскинула брови, не веря своим ушам.
— Во благо мне? Когда это ограничение свободы, наказание за опоздание вдруг стало благом? — удивлённо выпалила я, чуть подаваясь вперёд, будто хотела приблизиться к ней и разглядеть, серьёзно ли она говорит такие слова.
Мама подняла на меня усталый, но твёрдый взгляд:
— С тех пор, как контроль не позволяет тебе разгуливать как... да простит меня Господь... проститутка! А наказываем мы тебя за то, что нарушаешь установленные правила семьи.
Я почувствовала, как меня всего трясёт. В груди заполыхал злой, но ледяной огонь.
— А может, я и хочу быть той самой... "проституткой"? — процедила я сквозь зубы, голос стал тише, но от этого куда опаснее.
Мамино лицо побледнело, а Роуэн бросил на меня быстрый, чуть встревоженный взгляд, в котором смешались осуждение и тревога.
И тут внутри меня вспыхнуло новое чувство — странная, горькая уверенность. Я резко оттолкнулась от стола, стул скрипнул по плитке.
— Так уж и быть. Буду я вам примерной и воспитанной дочерью. Только вот хорошего от меня в этой жизни не ждите.
Мать замерла с открытым ртом, а затем сквозь зубы процедила:
— Сядь. Я ещё не закончила.
Но я уже шагнула за порог. Каждый мой шаг по коридору эхом отдавался от холодных стен, будто я уходила со сцены после скандальной пьесы.
Единственное, что донеслось мне вслед:
— Невоспитанная девчонка...
Я впорхнула в свою комнату и тут же захлопнула дверь.
Меня трясло. Я сдёрнула с полки любимую книгу - Dark Romance, в чёрно-золотой обложке, села на своё привычное место у окна. Подогнув под себя одну ногу, я прижала книгу к груди, вглядываясь в ясное утреннее небо за стеклом.
— "Невоспитанная девчонка"... — прошипела я себе под нос. — Да это у нас ещё кто невоспитанный... Родители называются... свободу детям дарить не умеют, только клетки золотые строить...
Я резко раскрыла книгу, словно спасаясь в страницах. Глаза метались по строчкам, но смысл слов ускользал. Голова была забита гулким стуком собственного сердца и обрывками гнева.
И тут — тук!
Что-то ударилось в стекло. Я вздрогнула, книга чуть не выпала из рук.
Ещё тук-тук-тук.
Я медленно подалась вперёд, высунулась почти по пояс в открытое окно. Утренний ветер трепал мои волосы. Я вгляделась вниз — и чуть не рассмеялась.
Во дворе, слегка задыхаясь, стоял Том. В руке он держал... свернутую газету, явно использованную как метательный снаряд.
Он, запрокинув голову, крикнул вполголоса:
— Эй, Королева Клетки! Спускайся! Сегодня твой день свободы продолжается!
Я закатила глаза, но не смогла скрыть улыбку, расползающуюся по лицу.
— Ты вообще когда спишь?! — крикнула я ему в ответ, стараясь говорить тихо, чтобы никто в доме не услышал.
Том ухмыльнулся, поднял вверх газету, потряс ею, как знаменем:
— Когда умру от скуки без тебя! Давай, одевайся! У меня велик и пара планов, как украсть твой день из лап родительского контроля.
Я прикусила губу, пытаясь подавить смех. Но в груди уже разливалось то самое чувство, которое вчера я впервые за долгое время назвала жизнью.
— Давай смелей! Или тебя наказали за вчерашнее? — в полголоса крикнул Том, слегка подпрыгивая на месте, будто мальчишка, готовый пуститься в новую авантюру.
Я усмехнулась горько.
— Не то слово. Меня фактически приговорили к каторжным работам. Завтра я — офисная мышь.
Том фыркнул, откровенно удивившись:
— Так это же лучше, чем наказания! Тебе же, я надеюсь, не запретили выходить из дома? Так обычно в сказках бывает — бедную принцессу запирают в башне.
Я театрально закатила глаза и вздохнула, опуская руки на подоконник:
— Я, видимо, и правда в какой-то сказке живу... Только мне эта история что-то совсем не нравится.
Том развёл руками и сделал драматический поклон:
— Ну тогда, Королева Клетки, давай выходи! Прогуляемся! Сегодня твоя свобода снова в меню дня.
Я медлила, кусая губу. Внутри бушевал конфликт: страх перед родителями и огромное, раздувающееся желание вырваться из золотой клетки хотя бы на несколько часов.
Том вскинул голову и, прищурившись, посмотрел прямо на меня:
— Рэйн. Ну пойдём. Чего тебе терять? Кроме цепей.
Я хрипло рассмеялась, покачав головой.
— Ты — ходячая цитата.
— Зато жизненная. Одевайся, я жду.
Я втянула голову обратно в комнату, захлопнула окно и быстро натянула лёгкий свитер и джинсы. Волосы собрала в небрежный хвост — и в зеркале впервые увидела девушку, которая хоть немного выглядела живой.
На цыпочках спустилась вниз, но, как назло, прямо у выхода столкнулась с родителями. Отец сидел за столом, в пальцах вертел ручку, а мама стояла рядом, скрестив руки на груди. Их взгляды впились в меня, словно рентген.
— Куда это ты собралась? — спросил отец тоном, от которого мороз бежал по коже.
Я замерла, но тут же вспомнила вчерашнюю спасительную ложь.
— Я... эээ... я хочу ещё поискать ту доставку. Вдруг она где-то упала. — на удивление уверенно сказала я, расправляя плечи.
Мама сузила глаза:
— Сейчас? На улице? Одна?
— Ну а когда ещё? А вдруг её кто-то подберёт? Там же дорогие вещи... — я развела руками, стараясь выглядеть правдоподобно.
Отец нахмурился, но махнул рукой, будто устал от меня:
— Не задерживайся. И телефон держи включённым. Малейшее опоздание — и забудь о свободе до конца лета.
Я кивнула, стараясь скрыть дрожь в голосе.
— Да-да, конечно. Не переживайте.
И уже стоя у двери, слышала, как мама пробурчала отцу:
— Вот увидишь, ни к чему хорошему это не приведёт...
Я выскочила на улицу, сердце стучало, будто колокол. Том, едва завидев меня, вскинул кулак победно вверх.
— Так-так, Королева Клетки всё-таки спустилась с башни!
Я рассмеялась, шумно выдыхая.
— Давай уже уходим, пока они передумали.
Том ухмыльнулся, подкатил ко мне велосипед и протянул руку:
— Тогда держись крепче. Сейчас тебя ждёт самый длинный день свободы.
И я, неожиданно для самой себя, взялась за его руку, чувствуя, как внутри разливается странное тепло.
Время шло, а я даже и не замечала, как тают минуты. Словно рядом с Томом стрелки часов просто отказывались двигаться, оставляя нас в пузыре, где существовали только мы и вкус этой долгожданной свободы.
— Ты действительно так им и ответила? — Том вскинул бровь, держа меня за руку так крепко, словно боялся отпустить. — Раньше ведь даже подумать боялась о таких словах при них.
Мы медленно шли вдоль парка. Я, как маленькая девочка, балансировала на узком каменном ограждении, осторожно переставляя ноги, чтобы не оступиться. Том шёл рядом, слегка поддерживая меня рукой за талию, готовый в любой момент поймать, если вдруг упаду. И я... даже не пыталась сопротивляться этой близости.
— Да... — я вздохнула, опустив взгляд на носки кроссовок. — Сама не ожидала от себя такой смелости.
— Увидишь, Рэйн, я изменю твою жизнь. Я покажу тебе, что такое по-настоящему жить. — в голосе Тома звучала твёрдая уверенность, от которой внутри у меня всё перевернулось.
Я хотела ответить, но в тот момент позади нас раздался голос. Спокойный, но в нём угадывалась сталь.
— Рэйн.
Я резко обернулась. Том тоже повернулся на голос. В нескольких метрах от нас стоял Роуэн — высокий, хмурый, в идеально сидящем тёмном костюме, который выглядел здесь, в парке, почти чужеродно. В его руках была аккуратно запечатанная коробка.
Он подошёл ближе. Я соскочила с ограждения, а Том, не раздумывая, встал передо мной, слегка выставив руку вперёд, словно собирался прикрыть меня своим телом.
— Не забудь. — Роуэн протянул мне коробку. Его голос был ровным, но в нём теплилась едва уловимая нотка заботы. — Иначе в следующий раз опять придётся врать, что потеряла доставку. И помни: через полтора часа ты уже должна быть дома.
— Блин... А я совсем про это забыла. — я быстро взяла коробку и прижала её к груди, чувствуя, как пылают мои щёки.
Роуэн медленно перевёл взгляд на Тома. Его тёмные глаза изучали его спокойно, но без намёка на улыбку. Он протянул руку, слегка наклонив голову в знак вежливого знакомства:
— Роуэн. Насколько понял, ты — Том? Тот самый, с кем моя сестричка уже второй день подряд сбегает из дома?
— Да, всё верно. — ухмыльнулся Том, чуть приподняв подбородок. — Я тот, с кем Рэйн сбегает. Уже второй день подряд.
Уголки губ Роуэна чуть дрогнули, будто он сдерживал усмешку. Он пожал руку Тому твёрдо, уверенно, как человек, привыкший всё держать под контролем.
— Приведи её домой не позже одиннадцати. Наши родители, увы, далеки от ангельского терпения.
Том кивнул.
— Не волнуйся. Я сам за неё головой отвечаю.
— Это ты зря пообещал. — хмыкнул Роуэн, окидывая меня взглядом. — Она ещё та бунтарка.
— Бунтарка — это лучше, чем призрак за книжками. — сказал Том, чуть мягче.
Я фыркнула, прижимая коробку сильнее к груди.
— Можете не обсуждать меня, как будто я тут прозрачная.
Роуэн посмотрел на меня чуть теплее.
— Ладно. Только помни: через полтора часа будь дома. Я прикрою тебя, но не вечно.
С этими словами он развернулся и зашагал прочь, оставив за собой лёгкий запах его одеколона и ощущение стены, которая только что на мгновение защитила меня.
Я повернулась к Тому. Он улыбался, чуть лукаво.
— Ну что, Королева Клетки. У нас есть полтора часа. Куда прикажете идти?
Я вздохнула, улыбаясь, несмотря на груз коробки в руках.
— Туда, где нет решёток. И нет родителей.
И, почувствовав лёгкость в груди, пошла рядом с ним вперёд — прямо в улицу, полную огней и шумов жизни.
И мы снова проводили время на полную катушку. Смех срывался с моих губ так легко, будто всю жизнь его держали под замком. Я начала чувствовать себя... живой. По-настоящему живой.
Том обнял меня за плечи, и его голос стал чуть мягче, почти бархатным:
— Завтра в восемь вечера я тебя жду. Нарядную и красивую.
Он наклонился чуть ближе и, почти касаясь губами моей щеки, шепнул:
— Хотя ты в любом виде красива...
Я сбилась с шага, споткнулась о собственную ногу, и Том едва успел меня подхватить.
— Что? Завтра? Куда? — выдохнула я, чувствуя, как горит моё лицо.
— Вечеринка, Рэйн. Билл уже горит желанием с тобой познакомиться. — обернувшись через плечо, сказал он с лукавой улыбкой.
— Но... завтра у меня офис. И... и ювелирная выставка с мамой... — голос мой предательски дрогнул.
Том махнул рукой, словно отгоняя навязчивую муху.
— Придумаем отговорку. Тем более, если завтра хорошо сыграешь роль «прилежной дочки», думаю, тебе несложно будет отпроситься на ночёвку к подруге.
Я вздохнула, опустив глаза.
— У меня нет подруг, Том... — пробормотала я почти шёпотом.
Он склонил голову набок и, не сдержав смешка, сказал:
— Скажешь, что познакомилась с новой девочкой. Зовут её... Тамара.
Я недоверчиво вскинула бровь:
— Тамара? Том, где я тебе найду Тамару?
— Я всё устрою. У меня есть знакомая, она сыграет твою «Тамару». К тому же, она классная. Тебе точно понравится. — он подмигнул, слегка сжимая мою ладонь.
Я тяжело выдохнула. Внутри меня поднялась волна беспокойства. Я чувствовала, как сердце бешено стучит в груди, словно предчувствуя беду.
— Том... я... Я боюсь. Вдруг кто-то из родителей узнает? Или вдруг я сделаю что-то не так? Я ведь не умею на этих вечеринках. Я даже не знаю, как себя вести. — слова сами срывались с моих губ.
Том мягко, но решительно взял меня за обе руки и слегка наклонился ко мне, заглядывая прямо в глаза. Его взгляд был таким уверенным, что мне хотелось верить каждому слову.
— Послушай меня. — сказал он тихо, почти серьёзно. — Не бойся чужих взглядов. Я буду рядом. Я буду отгонять всех, кто будет смотреть на тебя не так. Я не дам тебе почувствовать себя неловко. Обещаю.
Я молчала несколько долгих секунд, слушая шум ветра и стук собственного сердца. Том чуть наклонил голову, с улыбкой тронув прядь моих волос:
— Просто надень что-нибудь красивое. Что-нибудь, в чём ты почувствуешь себя не Рейн из семьи с правилами и часами, а самой собой. И поверь, ты будешь блистать.
Я сглотнула комок в горле. Моё тело всё ещё подрагивало от страха, но где-то глубоко внутри шевельнулась тонкая нить желания рискнуть.
— Хорошо... — наконец выдохнула я. — Я пойду.
Улыбка расплылась на лице Тома. Он прижал мой лоб к своему и прошептал:
— Вот и умница. Завтра — твоя ночь.
И я впервые в жизни почувствовала, что эта ночь может действительно принадлежать мне. Но внутри всё ещё жила тревога — словно тень, которая так просто не уйдёт.
Как только прошло полтора часа, на часах стукнуло 22:50. Мы уже стояли возле забора моего дома. Уличные фонари лили на нас мягкий свет, а лёгкий ветерок развевал мои волосы. Том крепко обнял меня за плечи, прижимая к себе чуть ближе, и его голос прозвучал совсем тихо, почти шёпотом:
— Не переживай, королева. Я рядом.
Я подняла на него взгляд, и глаза мои предательски заслезились. Давно никто не говорил со мной так... тепло. Так, будто я была важной. Ценной. Живой.
Том медленно провёл пальцами по моим щекам, стирая первые набегающие слёзы. Его тёплое дыхание коснулось моей кожи.
— Это не королевское дело — плакать. — сказал он с мягкой улыбкой. — Королева держит голову высоко. Даже если в душе ураган.
Я кивнула, слегка дрожащей рукой убирая выбившуюся прядь с лица. И, вздохнув, отступила назад.
— Мне пора. — выдохнула я.
Том чуть сжал мою ладонь:
— Не забывай. Завтра. Восемь. И никакой паники.
Я слабо улыбнулась и, прижав к груди коробку, решительно зашагала к калитке.
___________________________
В прихожей дома стояла густая, почти вязкая тишина. Но как только я переступила порог, коробку крепко прижимая к груди, взгляд моих родителей упал на меня, будто прожектора сцены софитов.
Они окинули меня взглядом с ног до головы. Глаза отца сузились, а мама скрестила руки на груди.
— Нашла всё-таки доставку? — произнёс отец с лёгкой иронией в голосе.
Я слегка прикусила губу и опустила взгляд.
— Да. Пришлось долго искать... Путаница в адресах. — соврала я, стараясь говорить ровно и спокойно, как будто действительно была просто прилежной дочкой, выполняющей поручение.
В голове пульсировало одно-единственное напоминание: будь прилежной дочкой, Рэйн... просто играй роль...
Я заставила себя мило улыбнуться, чуть приподняв коробку, словно демонстрируя трофей:
— Ну, я тогда пойду... Приготовлюсь к завтрашнему дню. Завтра же у меня и офис, и выставка с мамой. Нужно всё предусмотреть.
Мама кивнула с удовлетворённым видом, морщинки у её глаз чуть разгладились.
— Вот так и надо. — сказала она, голосом чуть мягче, чем обычно.
Отец хмыкнул и пробормотал, уже будто не мне, а себе под нос:
— Переосмыслила, значит. Вот теперь видно, что она наша дочь.
Я слегка склонила голову, делая вид, что не слышу, и быстро поднялась по лестнице к себе в комнату.
Но стоило мне закрыть дверь, как я прижала к груди коробку и тяжело выдохнула. Внутри всё сжималось от противоречий. Завтра меня ждал офис. И... вечеринка.
И я даже не знала, к чему мне стоит готовиться больше.