IV. Разговоры у костра.

Дикий Край — место не самое приятное. Путники убедились в этом сразу же, едва ступив на эти земли. Густые леса стали первым препятствием на их и без того нелегком пути к Туманным горам. Приходилось порой слезать с пони и вести их в поводу: бедняжки могли споткнуться и сломать ноги.

Земли Шира — теплые и гостеприимные даже к гномам — уже закончились. Бильбо больше не узнавал местности вокруг, ему оставалось только положиться на своих спутников. Он чувствовал себя не слишком-то уверенно, сказать по правде. И не только потому, что они следовали по незнакомым и, вполне возможно, враждебным землям, но и потому, что в отряде его все еще считали за чужака.

Бильбо признавал, что это во многом было по его собственной вине. В первый же вечер у гномов сложилось впечатление, что хоббит Бэггинс — трусливый крольчонок, что боится высунуть нос за порог. И пока что он ничем особенным не опроверг эту мысль. Когда Бильбо хотел хоть чем-то помочь, его с большей или меньшей вежливостью отталкивали и порой даже не извинялись!

Это было довольно обидно, но хоббит только преисполнялся решимости доказать-таки, что он не бесполезный балласт в пути! Дошло до того, что он начал украдкой мечтать о подвигах. Вот на отряд нападает какое-нибудь чудище (оно почему-то непременно представлялось пылкому воображению мистера Бэггинса как упомянутый дракон — большой, наверное, даже с дом величиной!). И вот он, полурослик, проявляет себя, вытащив из-под огня Торина, — и тот наконец перестает так неприятно кривить губы при виде него.

В целом, гномы действительно понравились Бильбо. Они, конечно, не были образчиками хороших манер и чистоплотности, но зато отлично разбирались в походных тяготах, были выносливыми и опытными путешественниками, которым нипочем любое препятствие. А больше всего понравились хоббиту их теплые отношения между собой. Когда он увидел, как несерьезные вроде бы Фили и Кили помогают старику Оину перебраться через здоровенную корягу и перевести пони, Бильбо тихонько улыбнулся про себя. Еще больше ему понравилось, как вечером на привале Бофур хлопотал возле своего увечного кузена Бифура, помогая ему расположиться с наибольшим комфортом.

Все эти вроде бы мелочи очень тронули сердце мистера Бэггинса. Он убедился в том, что гномы совсем не злые и очень даже благородные воины.

Через некоторое время, ближе к вечеру, дорогу отряду преградила лесная река с довольно-таки бурным потоком. Решено было использовать эту ночь для отдыха — а уже с утра решать, как именно перебраться на ту сторону.

Бильбо очень обрадовался. Ему давно хотелось освежиться, хорошенько вымывшись, и постирать испачканную одежду. Смену белья он с собой прихватил, ума хватило, а вот жилетка и сюртучок нуждались в основательной чистке.

Прихватив с собой одолженный Бофуром кусочек мыльного корня, Бильбо направился к реке.

К его досаде, река была занята. Кое-кто из гномов решил, видно, тоже проявить хоть немного чистоплотности и вымыться. Когда хоббит вышел из зарослей кустарника к воде, то увидел, что возле берега, перебрасываясь сомнительными шуточками, плещутся Двалин и Торин.

Бильбо остановился, замявшись, а потом рассердился на себя. Какого гоблина лысого он должен бояться подойти к этим двоим?! Двалин его, конечно, несколько нервировал, особенно после того, как застал в неудобном положении, а Торина хоббит и вовсе откровенно боялся, но сейчас они вроде бы не настроены были на издевки. Может, обойдется?

Спустившись с маленького пригорка, Бильбо бочком подошел к воде и стянул сюртучок, намереваясь постирать его первым. Мытье придется отложить, пока не уйдут гномы.

— Смотри-ка, — насмешливо шепнул Двалин на ухо узбаду. — Наш Взломщик решил развлечь нас раздеванием. Мне такая идея по душе.

Торин обернулся на тихий плеск воды — и в глазах его заплясали смешинки.

— Стремление к чистоте его погубит. Ну что, дружище, вспомним времена нашего детства, когда мы подшутили над моим драгоценным родителем, что полоскал бороду над ручьем, а?

Тихо фыркнув, Двалин одобрительно кивнул. Спасение утопающих — дело благое, а слегка окунуть маленького пугливого полурослика в реку полезно — освежится и перестанет шарахаться от товарищей. Да и потом, может, представится еще один шанс приобнять его за кругленькую попку — ощущение, надо сказать, весьма приятное!

Но осуществить свой коварный план они не успели. Бильбо, который вроде бы мирно стирал на бережке, вдруг поскользнулся на топком участке почвы и без единого вскрика ушел под воду сам, без посторонней помощи.

— Ох ты! — ахнул Двалин. — И нас не дождался!

Торин бросился на глубину первым. Хоть и навязанный, а хоббит был их спутником, и его смерть в планы предводителя отряда не входила. К тому же Бильбо и впрямь оказался славным пареньком и нравился ему.

Извлеченный из воды несостоявшийся утопленник выглядел как мокрая тряпочка — и пребывал почти в той же степени живости, что и упомянутый предмет. Течение в реке было быстрое, и стоило уйти на небольшую глубину, как без помощи со стороны не выбрался бы и хороший пловец — а Бильбо плавал посредственно.

Вытащив его на берег и выбравшись сами, гномы взялись за нелегкое дело спасения утонувшего. Похлопывания по щекам и встряхивания результата не дали, и тогда Торин скрепя сердце принялся делать незадачливому вору искусственное дыхание.

— Нос ему зажми, — посоветовал Двалин. — Хотя что там того носа, кнопка одна курносая...

Последовав совету побратима, Торин продолжил благое дело. Губы у хоббита, хоть и холодные, были невероятно мягкими и гладкими. Прежде королю не приходилось касаться кого-то, у кого не было бороды — и пусть это не было поцелуем, но он все равно пережил весьма странные ощущения. Слишком мягко, слишком нежно — как будто он ребенка поцеловал... То есть, тьфу, конечно же, не поцеловал, просто помог, касаясь губами губ, и...

Бильбо закашлялся. Гномы перевернули его на бок, чтобы Взломщик мог отплеваться от воды. Немного придя в себя, хоббит уставился на спасителей из-под мокрой челки. Волосы его спутались, одежда промокла насквозь, и острые ушки смешно торчали из-под влажных прядей двумя оттопыренными лепестками.

— Хорошо, что вы живы, мистер Бэггинс, — с легкой насмешкой изрек Торин, отбрасывая за плечи мокрые пряди длинных волос. — Не хотелось бы узнать, что мы рисковали жизнями и здоровьем напрасно, спасая вас.

— Что... что произошло? — Бильбо прокашлялся. Голос позорно сорвался на писк, и полурослик задрожал от холода.

Оба гнома сноровисто развели костер на берегу — чуть в стороне от воды.

— Стирка едва тебя не прикончила, парень, — доходчиво объяснил Двалин. — Если ты желал покончить с собой, можно было выбрать менее жестокий способ — да и мыла не наглотался бы.

— Я просто хотел воспользоваться правом на похороны, которые вы мне обещали в контракте, — ядовито напомнил Бильбо, обиженно подползая поближе к огню.

Гномы удивленно переглянулись, не в силах сдержать усмешки. У малютки оказался остренький язычок — а ведь раньше он это боялся показывать!

— Вам бы не понравилось быть похороненным в простом сосновом гробу так далеко от дома, — подметил Торин не менее ядовито. — Так что живите уж. И снимите ваши мокрые тряпки, вы же весь дрожите. Не бойтесь, любоваться на ваши сомнительные прелести здесь некому, дам мы в поход не прихватили.

Бильбо тихо засопел, но все же попытался дрожащими руками расстегнуть жилетку. Замерзшие пальцы не гнулись.

— Давай помогу! — вздохнул Двалин. — Горе ты наше...

Торин украдкой смотрел на покрасневшие щеки хоббита. Сейчас, когда тот сбросил свою маску вечной вежливости и впервые проявил нормальные, не обремененные пресловутой «вежливостью» эмоции, он определенно нравился узбаду. Гном задумчиво окинул взглядом полуголого хоббита — очень славный, хоть и пухленький! Тело мягкое, без малейших следов загара, совсем без волос — наверняка было бы так приятно прикасаться к нему губами...

Двалин ощутимо двинул его локтем под ребра.

— Перестань пялиться, — чуть слышно напомнил он со смешком. — Перепугаешь парня. К таким надо осторожно подбираться, видал, какой сдобненький кусочек?

Король выдавил из себя усмешку. Ему по-настоящему не нравилось то, что он почувствовал за те несколько секунд, что смотрел на хоббита.

А Бильбо, по счастью, ничего не заметивший, уже переполз вплотную к костерку и закутался в сюртучок — единственную вещь, оставшуюся лишь влажной, а не промокшей насквозь.

Двалин, поглядев на это, поднялся и набросил на плечи полурослика свой меховой полушубок — такой большой, что Бильбо в нем почти потонул. Голова, торчавшая из медвежьей шерсти, выглядела довольно забавно.

— Совсем раздевайся, — посоветовал воин. — А то простудишься. Возиться с тобой, если станешь сопли на кулак мотать, сложнее будет.

Стесняясь, хоббит все же стянул штаны и укутался в полушубок целиком. Его все еще трясло.

Торин вздохнул и подошел ближе, великодушно набросив на него поверх двалиновского полушубка свою волчью шубу.

— Спасибо! — пискнул Бильбо. Под двумя шубами он и вовсе потерялся, одни мокрые русые волосы торчали.

— Придется устроиться на ночлег здесь, — сделал вывод узбад. — Далековато от отряда, но врагов тут пока не предвидится вроде бы. Ложитесь спать, я присмотрю за костром пока.

Бильбо устроился на земле как мог удобно. Кое-что его беспокоило, и он заворочался, опасливо косясь за молчаливых спутников. Большие и немного страшные, они вдруг открылись ему с другой стороны и перестали так сильно пугать. Хоббит приподнялся и украдкой смотрел, как король подкладывает ветки в костерок. Оба гнома успели одеться, но Бильбо помнил, какие сильные у них тела, и понял, почему они с таким снисхождением смотрели на слабенького спутника.

— Торин, — робко пробормотал он, — ты спас мне жизнь. Спасибо тебе огромное.

Узбад покосился на него и со вздохом придвинулся ближе, чтобы хоббиту не было холодно. Бильбо тихо прижался к его боку. Гном был горяч, как печка, Бильбо быстро согрелся и уснул, блаженно улыбаясь.

Торин искоса глянул на приподнявшегося Двалина и довольно улыбнулся:

— Один-один, — одними губами шепнул он.