Пролог. Тени прошлого.

В далеком подгорном королевстве жили-были гномы. Было их там много, и каждый был обеспечен работой, жильем и всеми доступными благами. Неудивительно, что многие из них воспринимали свою привилегированную жизнь как должное.

Королевство-под-Горой процветало как никогда, а его правитель, король Трор, слыл самым влиятельным, самым богатым и самым могущественным из всех королей на земле. Поговаривали даже, что своим могуществом он может сравниться разве что с древними королями эльфов — Элу Тинголом и Финродом Фелагундом. Впрочем, подобное говорили за глаза — никому не хотелось испытать на себе гнев самолюбивого правителя, который не выносил эльфов и терпел их разве что из уважения к старым союзам. Впрочем, узы дружбы с каждым годом становились все менее прочными...

У Короля-под-Горой был взрослый сын, Траин, женатый на очаровательной гномке из дальней ветви королевской семьи. Эта во всех отношениях достойная женщина уже осчастливила его тремя наследниками. Старший из них, Торин, как раз достиг юного возраста — ему перевалило за двадцать. Уже не ребенок, хотя и взрослым он стал бы не так скоро — еще через двадцать лет. Гномы взрослеют поздно, зато у них даже дети приучены держать в руках оружие и сражаться. Народ воинов и мастеров!

Молодой принц Торин искренне любил родителей и свой народ — все в нем говорило, что он станет отличным королем. И он успел обзавестись другом, с которым они повстречались в далеком детстве. Дружба обещала стать из тех, про которые говорят: «Один раз и на всю жизнь». Настоящие узы дружбы, как и любовь, даются единожды, важно лишь не упустить их.

Все рухнуло в один несчастливый день. Молодой принц и его народ стали бездомными бродягами без крыши над головой и пристанища. Огромный огнедышащий дракон по имени Смауг — последний из рода крылатых змеев, когда-то выведенных Морготом Бауглиром, всеобщим Врагом, — прилетел к Одинокой горе, чтобы разорить ее, пожрал множество гномов и захватил себе сокровища Трора.

Изгнанные из родных стен, бедные скитальцы разделились. Некоторые пошли на север, чтобы осесть в Железных холмах и стать частью тамошнего клана подгорных жителей. Но большинство последовало за своим низвергнутым властителем и его семьей. Им не на что было надеяться и нечего ждать.

Торин и его друг Двалин сидели у костра, глядя в огонь. Им, двум юношам из клана Эребора, было совсем немного лет — но они уже вдоволь насмотрелись на боль, кровь и смерть.

Потемневшие синие глаза Торина неотрывно смотрели на пляску языков пламени. Наверное, он опять видел смерть своих друзей, слышал крики тех, кого покалечил огненный ящер, вытаскивал оглушенного отца из-под завала, отирал кровь с его лица... Никому не пожелал бы Двалин такой участи, даже лютому врагу — не то что другу, с которым был так близок.

Он отложил топор, который держал на коленях, притянул к себе товарища и потрепал его по волосам.

— Не волнуйся, Торин, — с грубоватой лаской сказал он. — Мы себе построим новый дом, получше прежнего. А этот старый червяк рано или поздно обнаглеет от безнаказанности, вот тут-то мы его и прихлопнем!

Торин улыбнулся самыми кончиками губ, мечтательно прикрыв глаза.

— Мне вспомнилась наша первая встреча, — тихо отозвался он. — Ты и тогда поддерживал меня, хотя мы оба были маленькими детьми.

Двалин засмеялся. Впервые он встретил маленького принца на склоне горы. Тот убежал от нянек и заблудился в нагромождении скал. Когда юный Двалин подошел к крохотному ребенку в длинной рубашке и штанишках, тот как раз сопел, прикидывая, не заплакать ли ему.

— Пошли, малявка, простудишься еще тут, — рассудительно велел маленький воин — ни приветствия, ни знакомства! За такое невежество его, пожалуй, крепко отругал бы старший брат, но Двалин привык заниматься делом, а не разводить сантименты — даже тогда, когда ему было всего восемь лет.

В первую встречу он принял юного принца за девчонку — у Торина были длинные волнистые волосы, круглое миловидное личико и большие синие глазищи на пол-лица. И по сию пору воин, кажется, защищал будущего короля так, как преданный рыцарь защищает владычицу — с неким трепетом и восторгом, даже несмотря на то, что ростом они уже сравнялись, да и в плечах Торин был почти так же широк.

Тепло этой дружбы грело обоих и в дальнейшем — в течение всей долгой жизни. Вместе эти двое прошли через нападение дракона, вместе сражались в страшной, кровавой битве у стен Мории, где Торин потерял брата, деда и отца. А потом, когда битва кончилась, молодой принц, в одночасье ставший королем, стоял на поле боя — высокий, сильный, решительный, готовый защищать и спасать свой народ. Никто не видел, как под покровом темноты Торин пришел в наспех разбитый шатер братьев Фундинулов.

Переступив порог, он хрипло попросил:

— Дайте выпить чего-нибудь. Чем дряннее, тем лучше.

Балин, его наставник и друг, все понимал. Он предостерегающе глянул на младшего брата и вышел из шатра, оставив друзей наедине.

— Пей, — Двалин протянул другу кувшин с вином — и вправду довольно дрянным, единственным, что они смогли найти в походе. Торин пил жадно, алые струйки текли по его короткой черной бороде, проливаясь на грудь.

А потом он бросил в угол пустой кувшин — и заплакал. Без потоков слез, страшно, почти беззвучно, только содрогались прикрытые кольчугой плечи. Он закрывал лицо руками, словно стесняясь своих слез — но сегодня никто не осудил бы его за плач, ведь он лишился половины семьи.

И только Двалин знал, какими проклятьями сыпал его друг, понося себя самого за то, что остался в живых, — и за то, что не спас тех, кого любил.

— Ты не виноват, — говорил ему Двалин, держа за плечи и почти укачивая в объятиях. — Тут нет твоей вины.

И никто не знал, как преданный воин проклинал себя в душе за то, что не может найти слов утешения и поддержки. Нет хуже, чем смотреть на страдания дорогого тебе существа и не уметь помочь!

В ту ночь Двалин взял кинжал и решительно разрезал себе руку — глубоко, яростно, — а потом протянул ее другу.

— Вот, — коротко сказал он. — Моя кровь, моя душа и моя верность принадлежат тебе одному, Торин. Ты — наш король, я пойду за тобой куда угодно и вытащу тебя из лап самой смерти, если потребуется. Я не могу вернуть твоих близких, но я сам могу стать близким тебе.

Торин кивнул, принимая клятву, а затем тоже сделал надрез на своей руке.

— Мы теперь больше, чем просто друзья или дальние родичи, — ответил он, переплетая руку с рукой Двалина и взявшись за его локоть. — Ты брат мне, такой, каким был Фрерин. Я тоже поклянусь быть преданным тебе, Балину, малютке Дис — и нашему народу. Я отомщу нашим врагам и дам счастье тем, кто остался сегодня в живых.

И он сдержал слово. Именно Торин привел остатки их клана в Синие горы, что расположились длинной грядой на дальнем западе Средиземья, именно Торин договорился с людьми, что жили там, чтобы изгнанникам позволили жить и работать среди высокого народа.

Многое было. Было трудно — так трудно, что оба нареченных брата приходили с работы и сразу падали на кровать, не успев умыться. Были радости — когда юная принцесса Дис родила от своего храброго мужа сначала одного племянника короля, а потом и другого. Была тоска — когда муж Дис погиб в битве с орками и бедная гномка, еще такая молодая, ревела навзрыд на груди брата.

Всякое бывало. Жизнь не баловала обоих побратимов — и ни один из них не мог похвастаться мягким нравом.

Одно они сохранили — свою дружбу, что пережила годы. Вместе работали, вместе сражались, когда в Синих горах объявились гоблины, а за ними и орки. Вместе ходили развлекаться в веселые дома — и порой вываливались оттуда с рассветом, провожаемые веселым смехом прелестниц и напутствиями непременно вернуться обоим. Бывало, что и красивого юношу заставало солнце в их постели — порой одного на двоих.

Они любили жизнь во всех ее проявлениях — наверное, потому, что слишком часто видели смерть.

И на протяжении всей этой длинной жизни побратимы не разлучались. Стареющий Балин даже шутил, что и жену они себе найдут одну на двоих. Если бы старик только знал, как близко он подобрался к истине!

Двалин заматерел, все его тело покрыли боевые татуировки, он выучился обращаться с оружием так, словно то было продолжением его тела. Самые тяжелые топоры воин с легкостью применял в бою. В волосах Торина, прозванного за подвиги Дубощитом, серебрился морозный иней седины. Казалось, жизнь уже не преподнесет им никаких сюрпризов.

Но однажды к Двалину, который в тот момент был на восточной окраине Синих гор, прилетел голубь с письмом от короля. Торин собирал свой клан.

«Пришло время, брат, — писал он. — Мы должны пойти к Эребору и вернуть свой дом, чтобы никакая поганая ящерица не оскверняла его более своим присутствием! Собери наших самых преданных друзей и следуй указаниям волшебника Гэндальфа — ты сможешь увидеться с ним в трактире „Гарцующий Пони" в селе Бри, что в Пригорье. А я пока приму послов от соседних кланов. Гномам давно пора вернуть свое, и я принесу мир в их сердца!»

Если уж Торин что задумал, его было не остановить. Двалин бросил письмо в камин, дочитав, и жестко усмехнулся. Кажется, их ожидают новые походы и новые подвиги! Вот и хорошо, а то засиделся он тут на одном месте!

В то время воин еще не подозревал, что в этом походе и он, и Торин обретут не только новые приключения и убитых врагов, но и кое-что очень дорогое для них обоих. И, как ни странно, это будет не только их потерянный дом.