I. Гости незваные.

Хоббитон считался столицей земель полуросликов — даже не потому, что это было самое крупное поселение хоббитов во всем Шире, а потому, что жили здесь, по общему мнению, «самые правильные и ревностно блюдущие традиции» хоббиты. Местные уроженцы были, так сказать, солью земли — и относились к приезжим и к живущим дальше Хоббитона сородичам несколько свысока.

Здешние хоббиты по большей части представляли из себя зажиточных поместных владельцев — более или менее богатых, но почти поголовно уважаемых. Довольно много здесь проживало и слуг, и рабочих, что трудились на этих самых богатых помещиков. Мельники, ткачи, пекари — все эти жители городка тоже являлись немаловажной его частью.

Двалин приехал в Хоббитон уже в сумерках, когда все так называемые «добрые обыватели» уже собирались постепенно отходить ко сну и на ногах остались только те, кому надо было позаботиться о грядках, накрыв их от грядущего дождя, что собирался в тучках на небе.

Сумерки и сгущающаяся темнота были как раз под стать незваному гостю, что явился в город и направился на самый Холм, где находились самые богатые и дорогие дома. Волшебник по имени Гэндальф Серый велел идти в ту норку, что была отмечена сияющей руной и обозначала: «Опытный Взломщик возьмется за хорошую работу, предпочтительно рискованную, оплата по совместительству». Будучи истинным гномом, Двалин уважал честно составленные контракты и деловых людей, что всегда готовы взяться за опасную работу.

Правда, хоббиты его несколько разочаровали. Пока он не спеша поднимался на вершину высокого Холма, ему на глаза попались несколько таких субъектов из молодых. Все как один опасливо обходили высоченного гнома, у которого при каждом шаге позвякивало за поясом несколько ножей, а за спиной — два огромных топора. Кажется, от него ждали разбоя — Двалину даже стало немного обидно. Гномы его клана всегда слыли почтенными и честными кхазад, с которыми можно было иметь дело без опасений, что они обманут или не исполнят своего слова. Впрочем, чего еще ждать от этих малышей? Каждый из них был чуть не на две головы ниже высокого гнома и вдвое мельче в плечах.

— Какой-то край ненадежный! — проворчал себе под нос Двалин. — Случись война, как защищаться будут, крохотули такие? Небось, ничего тяжелее серпа в руках не держали, а меча и вовсе испугаются...

Неодобрительно качая головой, он шел наверх, минуя казавшиеся бесконечными тропки и тихо проклиная хитромудрого чародея, которому вздумалось устроить общий сбор у одного из местных жителей. Ну кто тут может жить, кроме разжиревшего от сытой жизни помещика, который собственной тени боится?!

И все же словам чародея стоило верить — кто, как не Гэндальф, указал им нужный путь и даже сообщил Торину, что за ним идет некая охота? Эх, знать бы еще, кто именно покушается на жизнь побратима! Двалин готов был своими руками удавить любого, кто хотя бы замахнется на его лучшего друга — да только как сыскать того врага? Спрятался недруг, да еще и посмеивается небось...

Отбросив неприятные мысли о том, что, пока он тут ищет дом незнакомца, Торина в Синих горах могут подстеречь и убить, Двалин подошел к небольшой круглой двери. На зеленой краске ярко светилась хорошо заметная руна — буква «Г». Так и есть, это — нужное место!

Двалин оглядел дверь, нашел шнурок колокольчика и решительно позвонил. Внутри дома раздался заполошный сигнал, будто тревогу подняли.

Воин обернулся и осмотрел на всякий случай округу. Ожидание ожиданием, а бдительность терять никогда нельзя, что бы ни случилось!

Дверь тихонько скрипнула, открываясь. Гном повернулся к открывшему ему хоббиту и тихо вздохнул про себя. Ну разумеется. Конечно, простой обыватель...

Справедливости ради надо было сказать, что хоббит хотя бы не выглядел глупым фермером из тех, что копались на полях в других частях страны. Взгляд Двалина быстро скользнул по доброму, хоть и несколько растерянному круглому лицу, по теплой ночной рубашке, что виднелась из-под незапахнутого халата, и задержался на тонких, почти женских руках с изящными запястьями и длинными ловкими пальцами. Такие ручки скорее пристали девице, чем опытному вору.

Словом, в будущем Взломщике Двалин разочаровался сразу же, едва увидев, но стоило дать мальчишке шанс. Мало ли, вдруг это только маска?

Слегка поклонившись, гном представился:

— Двалин. К вашим услугам.

Кажется, хоббит растерялся. Он заполошно подвязал халат — будто воину есть дело до его одежды! — и пролепетал:

— Бильбо Бэггинс. К вашим. Простите, мы с вами знакомы?

«Размазня!» — зло подумал воин. Такой и топор-то не поднимет в жизни!

— Нет, — коротко бросил он. Есть хотелось все сильнее, он с утра был в дороге и не успел даже слегка перекусить. Когда Двалину приходилось голодать, он постепенно свирепел. Поэтому, чтобы не искушать судьбу, он прошел внутрь хоббичьей норки и сбросил тяжелый меховой плащ и оба топора на руки изумленному полурослику, потребовав ужин.

Подумать только — у этого бедняги не хватило смелости не только на то, чтобы выставить незваного гостя за порог, но даже на то, чтобы отказаться его обслуживать! Мистер Бэггинс суетился вокруг Двалина так, словно тот был его единственным любимым родственником. Мордашка, правда, у него при этом была пренесчастная, но это Двалин великодушно счел издержками первого знакомства.

Рыба, что стояла у полурослика на столе в крохотной кухоньке, и впрямь оказалась хороша! При всей своей внешней слабости малыш отлично готовил, Двалин чуть язык не проглотил, пока подкреплялся.

Гномы постепенно собирались в норке ничего не понимающего полурослика. Двалин искоса наблюдал за забавным хоббитом. Тот перепуганным крольчонком носился от одного к другому, пытаясь отвоевать свое имущество или хотя бы уменьшить урон — напрасный труд, в общем-то! Голодные гномы становились на редкость напористы, да к тому же стремились не оставить новоявленному Взломщику выбора — по распоряжению все того же Гэндальфа.

Чародей, кстати, явился одним из последних и сразу занял место во главе стола, беззастенчиво уничтожая припасы хозяина дома, подкрепляясь и не отвечая на расспросы вконец изведенного полурослика.

Двалин хмыкнул в кружку с элем. Пиво у хоббита было отличное — хотя бы за это стоило проникнуться к нему симпатией. Гном критически рассмотрел пробегавшего мимо Бильбо Бэггинса. Маленький, слабый, большеглазый — явно ни разу в жизни и мухи не прибил, не говоря уже об орке или гоблине. Куда такому неженке в поход?

Хотя фигурка у него ладная — крепенький, выносливый, должно быть... Гном отер усы. Хорошо бы выспросить у него, нет ли тут в округе тех девиц — или молодых парней, — что готовы будут скрасить досуг усталого воина. В походе будет не до того, а в последний вечер ох как хотелось усладить тело так, чтоб потом весь путь вспоминать!

Поймав себя на том, что украдкой пялится на хозяина дома, Двалин отвернулся. Нехорошо пугать мальчишку, и так еле на ногах стоит...

Веселую возню и смех гномов прервал стук в дверь — уверенный, тяжелый. Так стучал только один гном — будто ему не имели права не открыть.

— А вот и он, — слова Гэндальфа прозвучали весомо и с некоторым удовлетворением. Двалин украдкой вздохнул с облегчением. Добрался-таки побратим, а то он уже волноваться начал...

Торин зашел в норку с таким видом, словно это хоббит был тут незваным гостем, а узбад — вернувшимся с длительной прогулки хозяином. Развязывая плащ, Король-без-Королевства посетовал на то, как сложно в сумерках найти дом полурослика. А потом повернулся к упомянутому невеличку и обошел вокруг него, словно прицениваясь на ярмарке к товару. Тот завертелся волчком, недовольно насупившись. Не нравится? Терпи. Наниматель имеет право знать, кого с собой берет!

Двалину было смешно, он прятал улыбку в усах. Торин глядел на хоббита так, словно тот был ребенком — по сути, по сравнению с большинством гномов так оно и было.

Улучив минутку, он подошел к важничающему другу и легонько толкнул его в плечо тяжелым кулаком:

— Совсем нас забыл, король! Как насчет поздороваться со старым другом, а?

Торин, мигом растеряв большую часть надменности, обернулся к нему с теплой улыбкой. Хорошо улыбался узбад — спокойно, ненавязчиво, кончиками губ, но так тепло, что у всех, кто удостаивался этой улыбки, становилось теплее на душе.

— Здравствуй, старый друг, — с притворным послушанием кивнул король и от души обнял Двалина, крепко стиснув его плечи. — Рад, что и без меня тебе было за кем присматривать.

— Конечно, ты ж такой беспомощный, без меня никуда! — Двалин не удержался от короткого смешка. — Иди к столу, наш гостеприимный хозяин отлично готовит.

На сердитой мордашке хоббита читалось крупными буквами, что если бы не манеры, то он бы выгнал непрошеных гостей вон, но не может.

— Славный паренек, — одними губами шепнул Торин, убедившись, что мистер Бэггинс их не слышит, — но в походе ему делать нечего.

Двалин кивнул. Бедный хоббит за первым же поворотом устанет и начнет ныть — а нытье гномы не любили. Даже Ори, самый юный из них, прежде не бывавший ни в одном походе, владел кинжалом и боевой рогаткой, которую сам для себя изготовил — а что будет делать этот кролик, когда орки набегут? Оглушит визгом?

Торин украдкой оглянулся на потенциального вора — и кивнул. Паренек не подходил для должности штатного похитителя сокровищ и убийцы дракона, не походил настолько, что впору было спросить мага, не издевается ли он над ними.

Гэндальф не издевался. Он даже сумел как-то уговорить Торина взять-таки горе-Взломщика с собой. Двалин взглядом спросил друга: «Ты знаешь, на что подписался?» Торин криво усмехнулся и кивнул. Он понимал, что парень будет лишь обузой, за которую к тому же надо отвечать. Пусть и сказал король волшебнику, что не будет присматривать за хоббитом, но Двалин, знавший друга много лет, понимал: еще как будет! Будет следить и даже помогать украдкой — так, чтобы тот не заметил.

Воин посмотрел вслед удаляющемуся по коридору полурослику. Смешной какой... Но добрый паренек. Может, и выдержит — если не сбежит сразу.

А еще Двалин приметил очень внимательный взгляд, которым побратим изучал спину суетящегося полурослика. Торин тоже понимал, что в случае чего закрывать этого кроху собой придется именно ему.