Удивление

На улице мело так сильно, что Вик не поехал в клуб и решил работать дома. Обычно ему не нравилось делать из квартиры офис, но стоило посмотреть в окно — становилось ясно, что нормальный человек не потащится в такую пургу наружу. Крису повезло — поехал с утра и не застал непогоду, а Вик проболтался с телефонами, душем, едой, и теперь щелкал по клавиатуре, уныло потягивая кофе собственного авторства.

— Хуже быть уже не может, — сказал он, когда выключили свет, а с ним — роутер. Без доступа к Сети возиться с клубной бухгалтерией было бессмысленно, разве что считать по старинке на калькуляторе, но до такого он снисходить не собирался, поэтому закрыл ноутбук и попытался поймать сеть на смартфоне, чтобы погрязнуть в мире соцсетей и котяток в разных позах, но в дверь позвонили.

Гадая, какого идиота принесло в такую метель, он нашел халат, натянул тапки, чтоб не выглядеть совсем уж непрезентабельно, и пошел открывать.

— Есть дело, — с порога сказал Максим, отряхивая с пальто налетевшие сугробы снега. Они упали на половичок и стали пропитывать его бело-бурой жижей.

— Ладно, заходи, — ответил Вик, готовясь пропустить гостя, но тот остался, где был, и заявил:

— Пошли, одевайся.

— Ты с ума сошел? — спросил Вик, изо всех сил сдерживаясь от крепких выражений. Кофе, котятки и неожиданный выходной накрывались медным тазом.

— Я серьезно, пошли, — повторил Макс и так особенно шмыгнул носом, что Вик не стал больше спрашивать.

В шкафе нашлась подходящая для погоды одежда, хотя собирать ее пришлось из комплекта, купленного для горнолыжного курорта, куда Вик так и не добрался из-за работы. Нацепив водонепроницаемые и потому громоздкие штаны, он застегнул их на подтяжках по приложенной схеме, потом нацепил кофту поверх термобелья и пошел в коридор, натягивать пуховик.

— Ты прям серьезно подготовился, — сказал Макс, когда Вик выкатился колобком из квартиры.

— Да кто тебя знает, вдруг ты труп закапывать позвал.

— По такой погоде его и без моего участия заметет в два счета, — ответил Макс, из чего следовало, что на погоду он все-таки внимание обратил. Черепно-мозговую можно было исключать, но все остальные поводы Вик на всякий случай держал в голове.

Они прошли до адской Бэхи Макса, в которой можно было перевозить слона, Вик сел спереди и обнаружил, что даже его эпатажный костюм прекрасно помещается здесь. Осталось даже свободное место для ног.

— Ты уверен? — спросил Вик, когда Бэха тронулась с места под чутким руководством Максима.

— Угу. Щас никого не будет, — зловеще пояснил Макс.

— Где?

— В музее.

Если бы Вик пил кофе, который теперь остался в одиночестве на теплой кухне, он бы поперхнулся.

— Какой музей? Макс, ты в курсе, что...

— Да-да, — серьезно покивал Макс. — У тебя много дел сейчас?

— Не особо, — признался Вик.

— Весь город встал. Самое время для музея.

Задавать дополнительные вопросы Вик не стал, потому что ясно было и без них, что Макс ничего не расскажет, пока они не приедут в чертов музей.

Не то чтобы Вик имел что-то против музеев — иногда там устраивали важные мероприятия, где ему надо было светить дорогими часами и кивать картинам. Но с Максом дело было явно в другом.

Перед музеем было пусто, дорожки замело. Вик представил десятки экскурсионных автобусов, погрязших в пробках.

Макс остановил машину поближе, но им все равно пришлось пройти. Вик проводил взглядом махину Храма Христа Спасителя, оценил, как сильно занесло ели, а потом до самого входа тащился, прикрывая рукавом лицо от бури. Москва словно вымерла.

Они прошли в дверь, стряхнули сугробы на коврики, потому что делать это снаружи не имело никакого смысла — тут же налетал новый слой. Макс купил у билетерши пару входных взрослых. Вид у бабушки был такой, словно явились призраки художников.

— Ну и куда пойдем? — спросил Вик, шурша безразмерными штанинами.

— Картину смотреть, — ответил Макс.

— Картину? — удивился Вик, но до него дошло прежде, чем Макс открыл рот: — О! Ту самую?

— Почти. Оригинал, — сказал Макс и снова замолчал.

Макс шел по коридорам так уверенно, что не оставалось сомнений — он бывал в Пушкинском чаще среднестатистических москвичей. Вик шлепал следом, крутя головой. Посетителей было мало. Скорее всего, те, кто пришел утром и предпочел остаться в музее, чтобы не тащиться по буре.

— Вот, — сказал Макс и снова шмыгнул носом.

Вик посмотрел на картину. Она казалась неправильной, хотелось подвинуть ее в сторону, чтобы фигуры оказались в центре. Слева в тени очевидно печальный мужчина таращился на блюдо. В центре сидели мужчина и женщина, освещенные получше. От картины веяло стариной, древними традициями и печальной историей.

— «Артаксеркс, Аман и Эсфирь», — сказал Макс. — Висел в комнате, мозолил глаза. Старая репродукция.

— И что они делают? — спросил Вик.

— Пьют, — коротко ответил Макс.

— И все? — спросил Вик.

— Вот эта дамочка пригласила их за стол. В центре хрен с короной — ее дорогой муж, слева — его, можно сказать, дворецкий. Ну и она во время беседы исподволь науськивает мужа казнить дворецкого, потому что тот, мол, хочет истребить ее народ.

— Что за народ? — спросил Вик.

— Ну ты догадайся, — мрачно ответил Макс и снова шмыгнул носом.

— А, я понял. Ну и чем дело кончилось?

— Я ее снял со стены и продал, — сказал Макс.

— Я про дамочку спрашиваю. С ней-то что?

— Да пофиг. Какая разница? Важно, что я стащил чертову картину. Чтобы ребятам было на что учиться.

— Ну? И?

— Я их не видел, — сказал Макс.

— Кого? Дамочку, ее мужа или их дворецкого?

— Ты издеваешься, Вик?!

— Да, ты же притащил меня в музей, чтоб показать картину, которую мы могли нагуглить.

— Она тут живет рядом, — тихо сказал Макс.

— Кто?

— Люба.

Вик перевел взгляд с картины на Макса. Несмотря на то, что в зале было тепло, Макс как будто мерз. Спрятав руки в карманы, он ссутулился и смотрел на картину, не отрываясь. Бледное напряженное лицо то расслаблялось, то напрягалось, как будто Макс то сжимал, то разжимал челюсть. За шарфом Вику было плохо видно.

— С тобой сходить? — спросил он.

— Если делать нечего, — ответил Макс.

— Игоря почему не попросишь? — спросил Вик.

Макс перевел на него тяжелый взгляд человека, готового ударить, а потом медленно и многозначительно кивнул на картину. Мол, как ты думаешь, могу я попросить Игоря пойти к сестре, когда последнее, что я сделал ради нее, разрушило наши отношения.

— Я понял, — сказал Вик. — Давай хоть подарок ей купим. Конфеты или там... я не знаю...

— Я все купил, — ответил Макс и пошел к выходу.

Вик поплелся следом, оставляя мокрые следы.

Оказалось, что «рядом» было в двадцати минутах ходьбы, но за руль Макс садиться не стал все равно. Забрал из багажника огромный пакет и потащил, как Дед Мороз, шагая навстречу ветру.

— Чувствуя себя оленем, — сказал Вик.

— Почему?

— О, плохо дело. Шутки не работают. Ты — Дед Мороз, я — олень. Тащим девочке подарки.

— Ей восемнадцать исполнилось на прошлой неделе.

— Ого. Ладно, тащим женщине подарки.

— Пошел бы ты, Вик.

— Так я иду, в этом и проблема. Обязательно было такой спектакль устраивать? Может проще было напиться?

— Я что, дядя Сережа ей? Пьяным приходить. Хватило же яиц отвинтить картину, хватит и подарок подарить. Она художница.

— Да ладно.

— У нее на страничке «Вконтакте» все в картинах, мемы про голодающих студентов.

— Ты прямо Шерлок, Макс.

— Я у матери спросил, — добавил Макс и шмыгнул носом. Вика начало раздражать, что он идет с человеком, готовым помереть от страха перед лицом сестры, которой обеспечил прекрасное будущее, поставив крест на собственном.

— Слушай, ты бы завязывал с самобичеванием, лапуля, — сказал он и остановился.

Макс тоже остановился, заботливо обнимая пакет, как будто сквозь полиэтилен, который по словам ученых не разложился бы даже за сто лет, просочится опасная влага.

— Я ее бросил, — сказал Макс. Из-за бури было непонятно, плачет он или нет, но Вику было достаточно и того, что плакать Максу хочется.

— Ее отец бросил. Как и тебя, кстати, — напомнил Вик. — Хорош заниматься самоедством, ты не собака, в конце концов. Пойдем. Поздравишь, подаришь подарок. Если она налетит на тебя с кулаками, так и быть — подставишь меня. Скажу Крису, что подрабатывал на стороне, он хоть ревновать начнет, а то совсем не дело, даже не спрашивает, где я был.

Макс улыбнулся, хотя очень слабо, и это было хорошим началом. Вик попытался забрать пакет, но его не отдали. Макс пошел дальше.

— Думаешь, она не злится? — спросил он.

— Злится, еще как.

Макс замер.

— Игорь тоже злился, — добавил Вик.

— Сильно? — тихо спросил Макс.

— Ой, блядь, ну кто меня за язык-то тянул?! Думал сделать как лучше. Да, Макс, сильно!

— Я тоже злился, — сказал Макс. — Почему он не хочет заботиться о Любе? О Егоре? Потом дошло. С Крисом еще хорошо поговорили. Получается, я сделал его многодетным отцом. С матерью даже познакомил — молодец. Хорошо еще, она его кадрить не начала, а то совсем беда была бы.

— Он бы не повелся, — ответил Вик.

— Разве я об этом? Думаешь, во всем этом самый пиздец в том, что он мог ответить на ухаживания матушки? — мрачно спросил Макс. — Просто я же к нему пришел ради денег.

— В смысле? — опешил Вик, но продолжил идти, проклиная мороз и метель.

— Да в прямом. Я пришел вернуть ему деньги. Ни на что не рассчитывал. Я был уверен, что он ненавидит меня и никогда не простит. Я бы себя никогда не простил.

— Так ты и не простил, — встрял Вик.

— Я в курсе. Рано еще. Разберусь с Любой, с Егором, с матерью, и...

— Макс, тебе ничего не напоминает? Вся эта хрень. Не напоминает?

— О чем ты?

— Да где, блядь, живет твоя драгоценная Люба, мы пол-Москвы уже прошли!

— Уже близко. Так о чем ты? Что мне должно напоминать?

— Ты опять ставишь их впереди себя, Макс, — ответил Вик, стряхивая с рукава, которым закрывался, целый сугроб налипшего снега.

— Я перед ними виноват.

— Нет, Макс! Очнись! — Вик остановился, схватил пакет, воспользовавшись замешательством Макса, и подбежал к дороге, по которой пусть редко, но проезжали машины. — Подойдешь — брошу! — пообещал он.

— Ты сдурел? Я айпад ей купил! — заорал Макс, но остановился, когда увидел, как Вик замахивается. — Ладно-ладно, я понял, ты жоский парень, теперь уйди оттуда. Как будто я тебя не слушаю.

— Не слушаешь! — проорал в ответ Вик. Мимо проехала машина со смачной тонировкой, и окатила его смесью снега и противоснежной гадости с ног до головы. Пакету тоже досталось.

«Интересно, а это дерьмо сможет проесть пакет?» — подумал Вик и, на всякий случай, закрыл пакет собой.

— Ладно, что у тебя? — сдался Макс. — Что ты мне хочешь сказать? Что я не виноват? Я же свалил, Вик.

— У тебя дети есть? — спросил Вик.

— Чего?

— Дети у тебя, блядь, есть?! Вопрос очень простой.

— Нету.

— Уверен? Не наделал маленьких тайцев?

— Не наделал, Вик, перестань! Уйди оттуда! Собьют еще, козлов в Москве много!

— Раз у тебя нет детей, Макс, ты никому ничего не должен.

— Я понял-понял. Возвращайся.

— Слушай внимательно! Я просрал почти всю свою жизнь из-за того, что ты сейчас чувствуешь. Сначала работа и жена. Бессмысленные и беспощадные. Потом Дима. От меня осталось меньше, чем в этом пакете, Макс, потому что я думал, что должен всем. Хочешь как я?

— Виктор Степаныч, вы уж совсем-то себя не опускайте, — попросил Макс. — Всем бы так страдать, как вам.

— Так ты пострадать хочешь, Макс? Пострадай тогда за себя, а не за них.

— Вик, хватит. Ты просто не понимаешь. У тебя не было братьев и сестер.

— Я рассказал родителям! — крикнул Вик.

— Что рассказал?

— Что я гей.

Макс пошел навстречу, Вик шагнул назад. Макс остановился.

— Ты сдурел?! Там же опасно! Я твой труп по кусочкам собирать не буду!

— Я твой тоже! — ответил Вик.

Макс развернулся, пошел сначала в сторону Любы — туда, куда они с Виком направлялись все время. Потом развернулся и пошел назад — к машине или к музею. Потом вернулся. Вик ждал, пока предназначенные для плавного спуска с Альпийских гор штаны снова и снова окатывало грязным снегом.

— Ладно, я понял, — сухо сказал Макс, махнул Вику рукой, и тот решил, что больше не будет заниматься бесплатной психотерапией. Сеанс вышел не из дешевых — минус пальто, минус штаны. Скорее всего, минут бутылка виски вечером.

— Начнется приступ самокопания, подумай, что они для тебя сделали, — сказал Вик, возвращая пакет. — Ей восемнадцать — пора подумать о дорогом братике, который оплатил ее обучение.

— Мне ничего от них не надо, — ответил Макс.

— Просто подари ей подарок, и мы уйдем. С тебя обед в сухом месте.

— Ладно. Ты со мной поднимешься?

— Поднимусь. Дед Мороз.

Увы, подняться им не разрешили даже за штуку рублей. Велели звонить. Макс начал растерянно возиться с телефоном, чтобы вызвать сестру с этажа, но Вик вовремя остановил его, потому что Люба как раз заходила в общежитие.

«Два сапога, — подумал Вик. — Понесло же ее в такой мороз».

— Привет, — сказал Макс и смог улыбнуться.

— Ты? — спросила Люба, остановилась и медленно стянула шапку с волос.

Она сильно выросла, в ушах сверкал пирсинг, несколько прядок было выкрашено в зеленый цвет. У Любы было взрослое сосредоточенное выражение лица, но она смотрела без злости.

— Я... подарок принес, — сказал Макс и протянул пакет ей.

— Спасибо, — сказала Люба, забрала пакет. — Дядь Сережа сказал, что ты пытался его избить.

— Зачем? — невпопад спросил Макс.

— Откуда я знаю. Он как выпьет — несет околесицу. Зайдешь? Этот ведь с тобой? — она кивнула в сторону Вика, и тот даже не оскорбился. Такой спокойный прием дорогого стоил.

Охрана пропустила их только после того, как Люба записала их гостями на пропускной. Они расписались в журнале и пообещали не хулиганить. Вику сразу же захотелось хулиганить.

Старый лифт поднял их на пятый этаж, где Люба уверенно пошла вперед, рассказывая, что живет с соседкой, но та уехала на сессию к родне, так что комната свободна.

Вик занял место с краю и слушал мирную болтовню Любы, от которой Макс как будто оттаивал. В общежитии нельзя было курить, пить и делать все, что могло бы отвлечь Вика, поэтому оставалось смотреть. И он смотрел. Люба распаковала подарки. Айпад остался на сладкое, потому что был самой маленькой из коробок. Люда завернулась в салатовый плед и сказала, что так и просидит в нем всю зиму, а когда развернула коробку — чуть не расплакалась.

— Помнишь, дед их покупал? — спросила она.

— Помню, — ответил Макс.

Айпаду Люба радовалась совсем по-другому. Неловко обняла брата, села напротив и сказала:

— Тебе не надо все это делать. Я же знаю, откуда деньги. На художку, на общагу. Еще это теперь...

— Ничего, отучишься, сделаешь репродукцию Рембрандта, и мы в расчете, — сказал Макс.

— Правда? — растерялась Люба.

— В смысле? Я просто шучу.

— А-а-а, — протянула она. — Просто я не знаю, как... как смогу за все это расплатиться. Сам знаешь, голодные художники, и все такое, — она смущенно улыбнулась.

— Ты же боец, — улыбнулся в ответ Макс. — Придумаешь что-нибудь. Главное, чтоб тебе нравилось то, что ты делаешь.

— Макс, а тебе нравится? Нравится то, что ты делаешь?

— Ну все! — воскликнул Вик. — Все, с меня хватит. Я пошел курить вниз. Разбирайтесь без меня.

Охранники не стали выгонять его со ступенек, прикрытых козырьком. Один вышел и попросил сигарету.

Метель заканчивалась. С неба все еще летел снег, но теперь он красиво кружился над фонарями и делал улицу похожей на декорации фильма.

— Пошли, — сказал Макс, выйдя из общаги с довольной улыбкой.

— Что, к Егору не поедем? Ему же тоже нужно что-нибудь подарить!

— Обойдется, — усмехнулся Макс. — Дождусь, пока снег расчистят.

— С тебя обед. В теплом месте.

— Размечтался.

— Я не Игорь, три года ждать не буду, знаешь ли.

— Да пошел ты!

— Обязательно, лишь бы тебя не видеть.

Через час Вик жевал самый дорогой стейк, пил самый дорогой виски и ждал, когда приедет Игорь.

Макс самозабвенно пил, не переставая улыбаться, и говорил, что у него самая лучшая сестра на свете, пока его машину заметало снегом. Вик объяснял Крису, где его носит, с помощью мессенджера и нецензурных слов.

Игоря Вик заметил издали.

— За тобой приехали, — сказал он Максу.

— Это не за мной, — отмахнулся Макс. — Это ко мне.

Вик не сразу понял, но оказалось, что Игорь не собирается никуда забирать ни машину Макса, ни его самого. Он сел рядом с ними, заказал себе тонну еды и стал рассказывать, как сильно замело столицу.

— Все с вами ясно, — вздохнул Вик. — Вы нагло использовали меня, а теперь я вам мешаю. Пойду брошусь под машину. Не скучайте.

— Давай, Вик, спасибо, — ответил Макс и даже встал, чтоб на прощание как следует пожать руку.

— На здоровье, — ответил Вик и пошел к выходу. Ему предстояло в гордом одиночестве ехать до самого дома, но когда он вышел на улицу, его ждал Крис.

— Подработал?

— Вроде того, —улыбнулся Вик.