Жара

— Где он?!

— Черт его знает.

— Куда бы ты свалил?

— Напился бы где-нибудь.

— Это понятно. Ну, а потом?

— Потом напился бы еще сильнее.

* * *

Крупные, тяжелые капли — такие бывают только летом. Вязкие лужи, затянутые пленкой бензина. Оглушительный грохот и вспышки — гроза, возможно, последняя в этом году.

— Прикурить не найдется?

Ну, просто как по шаблону.

— Нет у меня ничего, выкурил.

— Тогда гони бабки.

Пачка в руке оказывается быстрей, чем сознание успевает отфильтровать входящие данные. Протянутая рука — купюры быстро мокнут, но происходящее приводит гопников в ступор.

— Ты че, борзый, что ли?

— Вы прямо из другой эпохи.

Пальцы разжимаются — купюры летят на мокрый асфальт, в одно мгновение превращаясь в красно-зеленый ковер. Пропитываются грязью, дождем. Кажется, охотники сами не рады, что связались со странной жертвой.

— Собирай, давай! — неуверенно говорит первый. Второй согласно хмыкает, радуясь подходящему решению.

— Потом-то что? Отсосать и вырезать почку?

Странная жертва наступает в самый центр ковра, проворачивает каблук, уничтожая остатки ценности разукрашенной целлюлозы.

— Мобилку гони, — отчаянно требует бандит.

— Нету, — тихо, с горькой усмешкой. — Выбросил.

— Ты больной, что ли?

— Наверное, — плечи поднимаются и опускаются. Безразлично, ровно. — А вы?

Две фигуры переглядываются, натягивают капюшоны поглубже и обходят его стороной. Он провожает их взглядом, проводит ладонью по волосам, стряхивая крупные капли, убирает руки в карманы и вскидывает голову навстречу дождю.

— А вы?

* * *

— В квартире смотрели?

— Да.

— В офисах?

— Конечно, смотрели, босс.

— Машина его где?

— Там же где мобильник.

— Конкретней!

— Угнали.

— Куда он еще мог пойти?

* * *

Многоэтажка кажется бесконечной. Двадцать три ряда окон. Пентхаус. Подземная парковка. Здесь все началось черт знает сколько лет назад. Считать годы было страшно с самого начала. Дверь открывается, пропуская трудяг с работы.

— Вы заходите?

— Нет.

— Да вы промокли! Зайдите, я тёте Маше скажу, она вас не прогонит.

— Спасибо, не надо.

Запасная квартира, «на всякий случай». Бутылка виски — подарок. Банан на закуску.

— Мужчина, вы ждете кого-то? Может, зайдете?

— Нет, спасибо. Я ухожу уже.

— Ну, смотрите, вы промокли весь!

— Да, я знаю.

Куча одежды на кровати, гудки телефона. Ужас, падение в бездну, а потом облегчение. Бесконечный кайф, похожий на дозу наркотика. Хочется больше, сильнее, чаще.

— Мужчина, не стойте в проходе!

— Извините, я уже ухожу.

— Пройдите внутрь, вы промокли!

Чужое участие как скрежет ногтя по мелованной доске. Кажется отвратительно пошлым и фальшивым.

Дождь забирается под одежду, льется по телу, оставляя дорожки эфемерной прохлады. Вспышки молний высвечивают контуры двора, становятся негативами реальности в окнах, играя причудливыми силуэтами. Мир вокруг сжимается до одной единственной двери. Доводчик работает исправно: утробный щелчок, вспышка красного на индикаторе домофона, тишина. Конец. Дверь закрылась, замок сработал, система блокирует попытки взлома. Последняя вспышка освещает затертую чужими руками ручку, циферблат, магнитное устройство, номера квартир. Конец.

* * *

— У Димы была еще одна квартира.

— Я поведу.

— Не надо, я сам. Попробуй еще раз пробить телефоны.

— Без толку — он их выбросил.

— Отправь ребят, может, он еще рядом.

— Сам-то в это веришь?

* * *

Тихий уютный дворик, детская площадка, рядом продуктовый и супермаркет. Мечта домохозяйки. В руке сам собой появляется ключ. Во всяком случае, один дом остался нетронут.

Знакомые лица в вечернем свете выглядят призраками, пришельцами из другого мира. Вежливо приветствуют, кивают. Улыбки фальшивые, и в голове снова скрип на мелованной доске. Почему им так нравится играть в детские игры? Я улыбнусь тебе, и ты будешь считать меня хорошим. Давай, сегодня ты будешь злодеем?

Дверь как надгробие. Щелчки — стук пьяного гробовщика. Скрип петель — вой плакальщиц. Воздух затхлый, в самый раз для склепа.

В баре осталось вино и немного водки. Лучше бы, конечно, купить чего-то приличного, но деньги остались валяться в луже, а на мятую сотню не купишь даже полторашку.

Старое кресло, разворованный хозяйственной супругой столик для журналов и корреспонденции, пепельница и одна сигарета в пачке. Просто подарок судьбы.

Хорошо, что так долго не доходили руки продать это место или сдать его кому-нибудь. Противно было даже думать о том, чтобы вернуться сюда, хоть на несколько минут — говорить с покупателями, съемщиками, риэлтором. Тогда хотелось забыть, а сейчас помогал даже такой якорь.

На стене висел портрет — его любимый. Двадцать лет, выпускной. Школа экстерном, вуз — досрочно, специальной комиссией. Счастливый, улыбка от уха до уха, только одна морщинка — от радости. Хорошо, что супруга не оставила зеркал. Неужели, они такие дорогие?

* * *

— Вы не видели здесь мужчину?

— Какого еще мужчину? Тут знаете, сколько мужчин ходит?

— Его бы сюда, он бы вас живо уболтал.

— Чего?!

— Мужчину, говорю, не видели? В кожаной куртке нараспашку, с галстуком?

— А, вы про этого. Стоял возле двери, я все пустить хотела. Промок до нитки. А чего с ним?

— Ничего. Не берите в голову. Мы с ним разминулись.

— Ему бы сейчас молока с медом.

— Я передам.

— Вот-вот! И горчицей спину растереть.

— Обязательно.

* * *

Вино закончилось очень быстро. Мерзкая столовая дрянь, которую даже в соус наливать — отчаянный жест. Безвкусное, оно почти не оставило после себя следов. Сердце ныло, как раньше, перед глазами стояли остекленевшие, мертвые глаза.

— И к чему это все? Зачем тогда все это?

Звонок. Оказывается, они не перестают работать даже в заброшенных квартирах.

Глазок, впрочем, оказался залеплен жвачкой. Хулиганы или предусмотрительный посетитель — какая разница? Без лишних вопросов он распахнул дверь, развернулся и, не глядя в проход, пошел обратно. Туда, где оставалось водки на донышке. Если его сейчас убьют, по крайней мере, он успеет взять от жизни всё.

Гость не спешил нарушать молчание, только захлопнул дверь и повернул замок. Предусмотрительно — теперь не убежать.

— Дай угадаю — костлявый эгоист?

— Очень смешно.

— Ладно, с костлявым погорячился.

— Ты как?

Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы непрошеный гость заткнулся. По крайней мере, выразительное молчание никуда не делось даже в такой ситуации. Талант, мать его. Не пропьешь.

— Мог хотя бы предупредить.

— Нянька ты мне, что ли?

— Ладно тебе. Не чужой ведь.

— Даже не рассчитывай, завещание на благотворительность.

— Да кому нужна твоя халупа.

— Семьдесят пять метров, метро в пяти минутах, стеклопакеты, кафель, европейская сантехника, паркет в гостиной. Сам ты халупа.

— Конечно, у меня нет стеклопакетов. Куда мне.

Вялая улыбка — не из вежливости, просто от недостатка сил и желания сопротивляться.

— Поговори со мной, ладно?

— Будешь вправлять мне мозг?

— Буду. Кто-то же должен.

— Супер-Крис спешит на помощь?

— Вроде того. Как ты?

— Думал, разогнаться посильнее, и дело с концом. Потом жалко стало.

— Кого?

— Ну, надо ведь в кого-то врезаться.

— Можно в столб.

— Да, спасибо. Не подумал сразу. Ну, я пойду?

— Какого хера?! Думаешь, мне очень надо торчать тут с тобой и беседовать о твоей разнесчастной жизни?! На минуточку, он был мне другом четверть века!

— Ты хочешь поговорить об этом?

— Хотел! Уже передумал. Хватит мне хамить, я никакого отношения к его образу жизни не имею. Жрать коньяк литрами его никто не просил.

— У вас был общий бизнес!

— Общий бизнес?! Подкладывать мальчиков толстопузам? Ты решил совершить суицид с моей помощью, да? Хочешь, чтоб я прибил тебя, и не пришлось искать подходящий столб?!

— Вы не работали вместе?

— Над чем? Над совращением малолетних или над составлением компромата для несчастных депутатов? Уж от кого от кого, а от тебя я такого не ожидал.

— Тоже мне мемуарист хренов. Ощущение такое, что вы давно издали свою биографию, а я не удосужился ее прочитать.

— Мог бы за восемь лет спросить, чем занимается твой любовник.

— Он не любовник!

Тишина. Сигарета выпадает из затянутой сложным рисунком руки. Оставляет темный след на паркете. Запах гари и паленой смолы.

— Он не любовник.

— Извини.

Щелчок, огонь загорается на новой сигарете.

— Он мне был...

— Ладно, я понял. Извини, сказал же. Забили.

— Да нихуя ты не понял!

«Так объясни» повисает в воздухе. Говорить такое вслух — все равно, что поджечь фитиль бомбы. Взрыв — полбеды. Заранее не скажешь, что заминировано — вот это по-настоящему страшно.

— Он меня сделал. Слепил из того дерьма, которым я был. Если бы не он, меня бы не было. Меня и не было. Я появился только из-за него, а теперь. Все это как будто не со мной. Куда мне теперь? Вернуться в клуб, сесть на его место и позвонить водителю, чтоб подкинул парочку близняшек Киру?

— Ну, если хочешь...

— Заткнись. Просто, мать твою, заткнись, понял?

Еще один глоток тишины. Прозрачной и честной, как тяжелые капли летних дождей.

— Мне противно. Все возвращается. Все, что было с ним, превращается в историю, которая случилась с одним моим знакомым. И я сам будто просто лег спать восемь лет назад, а теперь проснулся.

— Знаешь, что в тебе бесит особенно сильно, Вик?

— Прическа?

— ... Окей, знаешь, что бесит в тебе особенно сильно, не считая прически?

— Что?

— Ты даже в таком состоянии говоришь так, будто стоишь на трибуне спортивного стадиона перед выпускниками сраного Гарварда. Нельзя говорить нормально?

— Я так привык.

— Самое время менять привычки.

— Ладно. Только что это изменит? Мне противно, тошно и мерзко от самого себя. От того, чем я занимаюсь, от того, что делаю каждый день.

— Так нахера делаешь?

— Он... Дима... Рядом с ним это казалось нормальным.

— Что?

Пустые остекленевшие глаза, мертвые и безразличные.

— Всё.

— Ты имеешь в виду... эм, секс?

— Крис смутился — запишу себе в блокнот. Буду рассказывать, а никто не поверит.

— Иди ты.

— Серьезно, не поверят же!

— Объясни лучше, что ты имел в виду? Секс, Тему, его мальчиков?

— Да-да. Секс, Тему, мальчиков.

— Он такой был, сколько я его знал. Забей. Рядом с ним вроде как все нормально. Потом отойдешь на пару метров, подумаешь. Вот же хуйня!

— Считай, что я отошел на пару метров. Не представляю себе, как теперь.

— С кем трахаться?

— Ты совсем дебил или просто имидж такой?

— Ну, о чем еще-то ты можешь думать? Пойдешь ко мне на Лубянку искать себе строгого дядю с кнутом? Или психиатра наймешь: «Дядя, скажите, нормально ли, что я сутенер?».

— Да причем здесь это!

— Потому что ты не говоришь мне ни хера.

— Как я смогу без него жить как раньше? Меня стошнит от первого же... в первый же день.

— Ну, так не иди на работу. Отоспись, купи билеты в Турцию. Олл инклюзив, надерись до чертиков и валяйся на пляжу.

— На пляже.

— Вот это как раз тот случай, когда не стоило.

— Я не могу не пойти на работу. Не могу надраться до чертиков.

— Ты уже надрался.

— Сегодня. Завтра не смогу. Сегодня особый день. Никому не будет дела.

— Да что ты, в самом деле! Не справятся они там без тебя три дня? Бухгалтерия встанет, некому будет считать выручку?

— Я не про это!

Крик. От души, из самого сердца. Гость смотрит с тревогой, на дне глаз рождается подозрение.

Он закрывает глаза, вытаскивая из памяти строчки, записанные только в клетках его мозга.

— Вторник, шестнадцать тридцать, центр, Китай-Город, парковка, оплата наличными, сотня «как обычно», две «за все». Среда, восемь утра, частный дом в районе Парковой, перевод на счет, сто пятьдесят предоплата, еще пятьдесят сверху после наличными. Среда, четырнадцать пятнад...

— Ты что несешь?

Гость шипит. Щурит глаза, выхватывает бутылку и допивает залпом. На лице уже не тревога с беспокойством — паника.

— Среда, четырнадцать пятнадцать, — воспоминания позволяют вернуться в реальность хоть ненадолго. Если проговаривать вслух цифры и даты, вся жизнь становится простым набором фактов. — Девяносто наличными, сотня сверху на сорок восьмой счет через сутки. Доплата полсотни за дополнительные услуги.

— Что. Ты. Несешь.

— Четверг, восемнадцать сорок, возле клуба на Юго-Западной забрать, номер в мотеле, десять на ресепшен — Владимиру или Юле. Оплата на месте, наличны...

— Заткнись!

Еще один глоток тишины. Оказывается, тишиной можно захлебнуться. Она обволакивает все тело, вызывая дрожь и мурашки. Холод касается сердца, кончиков пальцев, растекается по мозгу, замедляя течение времени.

— Что это за цифры?

— Я не смогу завтра. И послезавтра я тоже не смогу. Пойду, сварю себе кофе.

Гость остается в кресле, уронив голову на сложенные ладони.

* * *

На кухне Вик смог взять себя в руки. Здесь все было очень просто и ясно: налить воды в чайник, поставить чайник на плиту. Не пить же кофе с водой из-под крана — это перебор даже после бутылки вина.

— Вик, что это за расписание?

Крис стоял в проходе, прислонившись к дверному косяку. Даже в скудном освещении единственной лампочки (энергосберегающей — супруга была щедра на подачки) хорошо видно было, насколько он бледен. Куда-то делась вся ирония, вся обычная уверенность.

— Что ты перечислял?

— Все ты понял, — Вик, улыбаясь, открыл нараспашку окно, избавив комнату от затхлого воздуха, выхватил сигарету из руки гостя и вместе с трофеем запрыгнул на подоконник. — О чем тут еще говорить.

— Ты же его бухгалтер. Был, — гость воспользовался единственным стулом. Слегка покосившийся, разодранный, он выглядел жалкой пародией на былое величие. Дорогой был интерьер, итальянский, кажется.

— Бухгалтер, конечно, полезная вещь, — Вик с наслаждением затянулся и выпустил дым, запрокинув голову. — Только вот бабок он не приносит.

— Вик, скажи прямо, — Крис провел ладонью вдоль лица, словно пытался избавиться от мыслей и чувств одним простым движением.

Они долго смотрели друг на друга и молчали. Потом закипел чайник. Вик поставил его с открытой крышкой рядом с собой, на подоконник. Глупо было надеяться, что это как-то поможет быстрей остудить воду, но хотя бы иллюзию ускорения создать было можно.

— Крис, ты прекрасно понимаешь, о чем я. И не надо делать из этого спектакля. Мне всегда нравилось, что ты не лицемеришь.

— Лицемерю? О чем ты?!

Качок был настолько поражен, что, казалось, вот-вот выпустит из рук вторую сигарету за ночь.

— Таким, как мы с Сергеем, можно отдать разные приказы.

— Я в курсе, спасибо за заботу. Дальше-то что?

— Не понимаю, почему Диме нельзя было делать такого. На тебе лица нет, ты сейчас в обморок грохнешься. Я абсолютно уверен в том, что ты сам не дурак был отправить нашего дорогого сисадмина на вольные хлеба.

Крис не выпустил сигарету только чудом. Поспешно затянулся, притушил о край стула, окончательно испортив покрытие, а потом налетел на Вика. Налетел внезапно и случайно задел чайник.

— Черт! — выкрикнул он, отскакивая. Эффектный план зажать неприятеля провалился.

— Ну, давай хотя бы в такой день врать-то друг другу не будем, а? Я знаю все эти твои «бла-бла» для твоих клиентов. Не загоняй мне эту херню хотя бы сегодня, будь добр. У меня тут, если ты не забыл, умер смысл жизни.

Крис спокойно выслушивал тираду Вика, опустив взгляд к полу. Пальцы то сжимались в кулаки, то расслаблялись. Хозяин квартиры не обращал на это никакого внимания.

— Мне нравится слушать, как ты рассказываешь эти сказочки — люди ведутся, охотно приходят еще, ищут себе студентиков, многодетных мамаш. И я все никак не мог понять, как такой человек, как ты, может подолгу втирать подобную херню. Завидовал таланту.

— Завидовал? — Крис, наконец, поднял голову. В почти безумных глазах читалась смесь отчаяния и ярости. — И это говорит мне человек, который за пару минут может заставить бедного подростка кончить от разговора по телефону? Ты мне будешь говорить про лицемерие? Ты?! За восемь лет ни одного откровенного разговора, ни одной честной реплики — все с каким-то умыслом, все ради чего-то! Ублюдок, да ты только и делаешь, что лицемеришь!

— И поэтому я предложил сегодня не делать этого. Нам обоим, — Вик задорно подмигнул, легко спрыгнул с подоконника и пошел ставить турку. Вывалил в нее остатки кофе, проигнорированные супругой, службой перевозок и даже тараканами.

— Так не говори загадками! Скажи, как есть! Вслух! Ну?! — Крис схватил увлеченного кулинара за плечо, резко развернул к себе и заглянул в глаза. — Давай, раз уж мы тут не лицемерим!

Порошок просыпался на кафель, турка отлетела в сторону. Вик смотрел в пол и, на несколько секунд задержавшись в такой позе, сделал шаг вперед, вцепившись двумя руками в куртку Криса. Он уткнулся гостю в грудь и так, тихо-тихо, не издав ни звука, сполз на колени, а потом еще ниже, сжавшись прямо на остатках кофе. Его фигура в темной комнате немного дрожала, но, даже прислушиваясь, невозможно было услышать ни одного всхлипа или резкого вдоха.

— Извини.

Вик не ответил. Осторожно отполз, поднялся на ноги и вернулся к подоконнику.

— Извини, я сорвался. Не нужно было все это тебе говорить.

— Нет, нет. Ты прав. Давай, раз уж мы честные, говорить напрямую. Окей. Он подкладывал меня самым несговорчивым клиентам. Когда деньги и знакомства уже ничего не могли решить. К кому-то один раз, к кому-то несколько, некоторых я видел почти восемь лет. Так недомолвок не осталось?

Крис подошел ближе и осторожно, стараясь почти не касаться Вика телом, обнял за плечи.

— Почти. Ты сказал, что я лицемерю. Объясни.

— Так ты, значит, не делал такого с Сергеем?

— О чем ты?

— Ты не говорил ему делать такого?

— Какого, мать твою, такого?! — Крис отступил, возвращаясь на свой разодранный стул. На лице отражались злость и раздражение. Он словно хотел перерыва между раундами.

— Ты не говорил Сергею трахаться с другими людьми?! — Вик резко развернулся и выплюнул фразу в лицо гостю.

— Ты совсем дебил?

— Ответь на вопрос!

Гость смотрел в лицо Вика долго-долго, подмечая нюансы, запоминая позу, облик, будто анализировал что-то. В конце концов, он просто помотал головой.

— Значит, я конченый идиот, — Вик сел на пол, рядом с подоконником и уронил голову на колено. — Знаешь, почему я согласился? Зачем терпел все это?

— Из-за Димы? — Крис удивленно посмотрел на собеседника — он почти потерял нить разговора.

— Из-за тебя, мудак ты этакий, — Вик горько усмехнулся. — Я подумал, раз ты считаешь это нормой, то кто я такой, чтобы рыпаться? В конечном счете, ведь для каждого все это означает что-то свое — так? Почему бы мне не помочь Диме, раз я могу? Ведь Сергей...

— Да что не так с Сергеем?! — в очередной раз взорвался Крис.

Вик поднял голову и встретился с раздражением на чужом лице. Его собственные губы растянулись в улыбке.

— Да ты, я посмотрю, тоже конченый идиот, да?

— В смысле?

— У тебя дли-инная пара рожек, дружище. Прямо на твоей красивой шевелюре.

— Откуда ты знаешь? — гость подобрался и стал похож на хищника, который почуял запах свежего мяса.

— Видел.

— Видел?! И не сказал мне?!

— Ты совсем идиот — это точно. Я только что объяснил тебе, почему я трахался с кучей незнакомых мне мужиков и баб, а теперь спрашиваешь, почему я не сказал тебе?! Мудила, да потому что я понятия не имел, что ты не знаешь об этом! Это же, мать твою, очевидно!

Вик дышал тяжело и сам готов был броситься на гостя с кулаками. Только не было сил, и постепенно накатывала усталость. Он бродил по столице почти сутки. Организм начал напоминать о своем существовании.

— Ты думал, что я отправляю Сергея трахаться с кем-то? — казалось, Крис просто не верит в такой расклад.

— Да, именно так я и думал. И все, с меня хватит откровенности, я пойду спать. Будешь уходить — захлопни, никто ко мне не сунется, тут тыщу лет никого не было.

— Нет-нет, ты погоди.

Крис встал и загородил собой выход — пройти мимо него Вик никак не мог. Только навалиться и попробовать тараном пробить себе путь.

— Что еще? Тебе назвать имя? Возраст, паспортные данные?

— С кем ты его видел? Когда и где?

— А знаешь, зачем я буду сейчас все это говорить? — Вик игриво прикусил губу и подмигнул. — Давай так. Ты отпустишь меня спать, а завтра днем я просто скину тебе адрес и время. Сгоняешь туда и посмотришь — по рукам?

— Завтра? — Крис был настолько шокирован, что отступил от прохода, и Вик юркнул в комнату тут же. Воспользовался моментом.

— Да-да. Тут особо гадать не над чем.

— Но ведь завтра будут...

— Похороны? — улыбнулся Вик. — Ну, я думаю пробить. Не знаю, как ты, а я за сегодня нагоревался...

— Я не об этом, — прошептал Крис. — Ведь Дима был его...

— Другом? — Вик улыбнулся еще шире. — Дружище, да ты просто ангел какой-то. Не пойму никак, с чего я взял, что ты можешь сказать ему что-то в этом духе? Наверное, это потому, что у меня нет совести. Да, пожалуй. Ну, был он другом — дальше-то что? Трахаться надо регулярно, а то пипка отвалится. Все, покеда, я засыпаю.

Он разлегся в кресле и уставился в окно. Шторы супруга забрала, поэтому за стеклом хорошо было видно небо.

— Я останусь, — объявил гость.

— Оставайся-оставайся, правильно, — подбодрил его Вик. — Я вовсе не против.

— Как будто тебя кто-то спрашивал.

* * *

Ночью, конечно же, позвонил Сергей. Крис долго не брал трубку, и звонки разбудили Вика — он взял смартфон, принял вызов и сонно пробормотал:

— Со мной все нормально, а Крис спит. До завтра.

Повесил трубку, и звонки прекратились. Он особенно не беспокоился о том, что Сергей может что-то понять, догадаться или испугаться — слишком наработанной была схема.

Из-за духоты и неудобного кресла сны были жуткими. Снились медвежьи берлоги, фиолетовые закаты и пустыня с разбросанными скелетами вымерших животных. Он ощущал себя мертвецом и никак не мог понять, снится ли ему кресло, комната и смерть Дмитрия, или все это реальность.

Посреди ночи проснулся Крис. Вик и раньше замечал, что с ним бывает такое: встанет и бродит туда-сюда. То ли ищет, то ли размышляет.

— Не спится? — очнувшись от очередной дребедени про мамонтов, спросил Вик.

— Вроде того. Гадаю теперь, кто это может быть.

— Ладно тебе, какая, в сущности, разница?

— Не знаю. Но хочется верить, что это кто-то стоящий.

— Стоящий? Хм. Дай подумать, кого бы ты мог заподозрить. Может быть, это Андрей? М? Подумай?

— Иди к черту. Андрей никогда не сделал бы такого с Шуриком — он слишком беспокоится за него. Нет, с Андреем ничего быть не может, я уверен.

— Ладно, давай прикинем, кто у нас есть еще. Вот! Точно, как же я мог сразу-то не догадаться? Ведь это же Матвей! Помнишь, сколько Сережа там с ночевкой оставался? Тогда-то все и началось.

— Не дури, Матвея самого трахнуть проще, чем дождаться от него.

— Так он и трахает! С чего ты взял, что он задницу подставляет?

— Не-не, Вик, на такое я не поведусь даже сейчас.

— Окей, ну, что еще есть? Максим! Да, есть Максим. Хороший паренек, закончил вуз, свалил от тебя, помахав на прощанье отличным Верхом. Ну, чем не вариант? Сергей вечно его подвозил и радел за его счастье. В клуб повел. Не к тебе, помнишь? К Филиппушке, чтоб ему икалось.

— Нет. Теперь точно знаю. Ну, гора с плеч — уже хорошо. Спасибо.

— За стеб в половине четвертого?

— Я начал думать, что у меня нет друзей. И не было никогда.

— Зря, мы ведь восемь лет знакомы.

— Очень смешно.

— Да не особо. Просто констатировал факт.

— Спи, констататор.

— Тебя не спросил.

Вик закрыл глаза и провалился в сон без образов, в легкую обволакивающую темноту. Больше не было ни беспокойства, ни страхов. Жизнь, перевернутая с ног на голову, постепенно возвращалась на круги своя.

* * *

Утром было тошно. Вик стоял под душем, ощущая гнилой запах давно почившей сантехники, и мечтал, чтоб началось хотя бы похмелье. Капли воды смывали вчерашний дождь, но не приносили облегчения. Не хватало грозы, озона и черт знает чего еще, что бывает во время непогоды.

— Давай быстрей! — поторопил из-за двери Крис. — Как баба, блять.

— «Блядь», — поправил Вик, — правильно говорить «блядь».

— Ой, да успокойся ты уже, нежная орхидея, — гость приоткрыл дверь и прислонился к стене снаружи, чтоб удобней было говорить. — Не хотел спать с другими, мог сказать, что не будешь этого делать для него.

— Как будто я жалуюсь, — ответил Вик, — просто поправил тебя. Ты вечно путаешь слова.

— Не правда!

— Правда-правда, постоянно говоришь что-нибудь такое, что тебя и понять-то сможет не каждый.

— Договорил? Все? Выходить собираешься?

Вик вышел из душа, обернул вокруг бедер полотенце и распахнул дверь.

— Валяй, мойся, ни в чем себе не отказывай.

Крис задержал взгляд на голой фигуре, потом поморщился, как от зубной боли, и пошел под душ.

— Что, противно? — спросил Вик довольным тоном. Он не спеша натягивал одежду, разглядывая следы грязи и разводы, оставленные вчерашним дождем. Чистые шмотки были практически фетишем. Хотя бы какое-то подобие комфорта.

— Да, противно.

— Ты ни разу не изменил Сереже?

— Ни разу.

— Да ты прям как дева Мария.

— И не говори. Жаль, зачать не получится.

— Жаль.

Разговоры заканчивались, едва начавшись. Они больше не касались болезненных тем напрямую, но постоянно задевали их, походя. В конце концов, добившись хоть немного приличного вида, выветрив остатки алкоголя остатками зубной пасты и бокалом кипяченой воды, спустились в машину Криса и уселись.

— Куда двинем? — спросил водитель и тяжело вздохнул.

— Дай мобильник, — попросил Вик, протягивая руку.

Крис долго смотрел на ладонь, обдумывая что-то, потом достал из кармана смартфон и отдал Вику. Тот набрал номер по памяти, приложил трубку к уху, откинулся на спинку кресла и начал машинально искать в кармане сигареты, которых там больше не было. Крис достал свои, передал одну пассажиру, чиркнул зажигалкой и отвернулся.

— Ник, послушай, это Виктор. Хотел сказать тебе, что я сегодня не приду. Нет-нет, я в порядке, просто... — точно выверенная пауза, короткий вздох. — Просто я не смогу. — Голос дрогнул единственный раз. — Понимаешь? Да. Да, спасибо. Разберись с этим, пожалуйста. Да, я понимаю. Да, он говорил мне в больнице. Нет-нет, все нормально, Ник, пускай так и будет. — Еще одна пауза. Тяжелый вдох. — Знаешь, я подумал. Какое-то время я поживу в гостинице, ладно? Да, спасибо. Просто пережить, да. Спасибо. Ну, пока.

Вик нажал кнопку сброса, вернул смартфон и глубоко, с наслаждением, затянулся.

— Знаешь, мне все казалось. Ну, что эта моя феноменальная способность. Короче, я думал, что это благодаря ему. Типа, без него я опять не смогу связать двух слов. Но я тут понял за ночь кое-что. Наверное, назад дороги нет. Глупо все это: просрал жученка своего, бабок целую кучу в лужу уронил. Мобильник вот не жалею — там фотографии, теперь смотреть на них было бы тошно. Да еще сюда вернулся. Чудной я.

— Чудной, — согласился Крис. — Так куда поедем?

— Ну, как же. Я ведь обещал, что покажу тебе.

— Сергея?

— Да.

— Спасибо.

— Да ладно. Крис, если бы я знал...

Он не обернулся, просто смотрел в зеркало заднего вида, будто там было нечто важное. Курил и смотрел.

— Забили.

— Знаешь, кому он оставил деньги? — Вик вдруг очнулся и одарил водителя дежурной улыбкой.

— Детскому дому?

— Почему детскому дому? — удивление. Вполне честное, хотя как разглядеть фальшь у такого актера.

— Мы оба детдомовские.

— Что? — удивление. На сей раз абсолютно честное.

— Думал, он говорил тебе. В разных, конечно. Так и познакомились с ним. Болтали за пивом и нашли общую тему. Так кому он оставил деньги?

— А ты кому оставишь?

— Ну, сейчас завещание на Сергея. Злой налог, конечно, отжал бы у него серьезную сумму, но на остатки все равно можно перекантоваться.

— Да уж, — Вик снова отвернулся к зеркалу. — У него там, оказывается, жена была когда-то. Давно, уже хрен знает сколько лет назад, я и не вспомню теперь. Может, ты знаешь?

Водитель отрицательно помотал головой.

— Ну, вот ей. Я просил Ника пробить однажды, есть у нее дети или нет, но мне вежливо отказали.

— Он ей все оставил? — холодно уточнил Крис.

— Кроме мелочей — да. Мелочи он просто не записывал. Чего мелочиться-то, когда такие бабки в ценных бумагах и недвижимости.

— И ты все это оформлял?

— Я переводил бабки и покупал недвижимость. Оформляли юристы. Я же бухгалтер. Хотя... тебе, наверное, насрать.

— Почему же насрать, — возразил Крис. — У меня MBA есть.

— Серьезно?!

— Ох, какое удивление. Про меня Ник тоже отказался сливать информацию?

— Я не спрашивал.

— А, ну, конечно. Нахера тебе.

— Дима запретил.

Крис обернулся к пассажиру, а потом тоже заглянул в зеркало. Они смотрели друг на друга несколько секунд, потом отвернулись, и Крис вставил ключ.

— Давай поедим сначала. Ты, наверняка, голодный.

— Да не помру.

— Ладно. Я сам голодный — так лучше?

* * *

Крис выбрал забегаловку, в которой работала только одна официантка, а барной стойки вовсе не предполагалось. Вик судорожно пролистывал меню и терял терпение с каждой секундой.

— Тут хоть что-то съедобное есть?!

— Я закажу, — улыбнулся Крис.

Когда к ним подошла дама бальзаковского возраста в советском белоснежном чепчике, он продиктовал ей заказ и отпустил, улыбнувшись, словно старой знакомой. Она улыбнулась в ответ.

— Часто здесь бываешь? — удивился Вик.

— Приходится. У меня на работе пожрать нечего, не то что у Димы.

— Неудивительно, что тебе наставили рога, братишка, — вздохнул Вик.

Они неторопливо ели завтрак. Официантка притащила два граненых бокала с чаем, чем привела Виктора в неописуемый восторг. Он чуть ли не целовать ее кинулся. Потом курили на улице, рядом с машиной. Крис разглядывал залитый солнцем пятачок земли и щурился от солнечных зайчиков. За ночь успела высохнуть только часть луж, а в оставшихся сверкали яркие блики.

— Спокойно так, — сказал Вик, разглядывая забегаловку и парковку рядом с ней. — Как будто в другом мире.

— Поэтому и ем здесь, — отозвался Крис. — Одному в ресторанах паршиво. Еще и на чай дерут. Тут тихо, спокойно.

— Ну, готов разоблачить своего непутевого Сереженьку?

— Готов — не готов, какая разница.

Ехали, разговаривая о пустяках. Делились последними событиями в клубах, перемывали кости общим знакомым. Никто не упомянул о Диме, никто не произнес вслух «Сергей». Они просто ехали по делам, сохраняя ледяное спокойствие.

— Спасибо, что не издеваешься, — сказал Крис, прежде чем они вышли возле старенькой многоэтажки.

Вик ничего не ответил. Они прошли в подъезд, потом в лифт, Виктор колебался секунду, вдавил кнопку четвертого и начал приводить в порядок прическу.

— Ты тут часто бывал? — тихо спросил Крис.

— Несколько раз бывал, — ответил Вик, продолжая возиться с волосами, — когда Диме срочно нужен был сисадмин, а он...

— Ну, я понял, — ответил Крис. — Забили.

Дверь лифта открылась и они очутились на небольшом сером пятачке с блекло-голубыми стенами. Вик подошел к крайней правой двери, вдавил звонок и жестом показал, чтобы Крис свалил с обзора глазка.

Долго никто не открывал.

— Ты уверен? — прошептал Крис. Вик посмотрел на него почти безразлично, но в этом безразличии еще можно было уловить отголосок жалости. Крис резко отвернулся.

Дверь открылась.

— Ты чего, Вик? — знакомый голос. — Ник сказал, ты сегодня не при делах. Или тебе новый мобильник нужен? Я приготовил.

— Нет, спасибо, — Вик отступил на пару шагов. — Извини.

Развернулся и пошел вниз по лестнице. Крис больше не заглядывал ему в глаза, только хлопнул по плечу и сам поднялся на площадку.

— Ну, здравствуй, заяц.

Вик заставил себя не слушать дальше и, шумно грохая обувью, спустился к машине. Встал рядом, не зная, куда себя деть. С одной стороны, можно было побродить по двору, но с другой он отчетливо ощутил, что мир для него сейчас сводится к одному единственному подъезду и одной единственной машине.

— Извини, — пробормотал он. Отыскал лавочку поблизости, сел и стал наблюдать за входной дверью.

Люди сновали туда-сюда, и каждый раз, когда дверь распахивалась, сердце замирало на секунду. Он понял, что постепенно теряет представление о реальности. Смартфона не было, часов он никогда не носил. Время перестало течь. Остались только подъезд, машина и хлопки двери.

Солнце постепенно ползло к зениту, становилось жарко. Асфальт разогрел вчерашние лужи, они испарялись, превращая столичный воздух в мутную дымку. Вик снял куртку, проклиная дожди, и украдкой посмотрел — не видит ли кто-нибудь, что его белоснежная рубашка заляпана, будто он бомж с многолетним стажем?

Солнце перевалило заветный пик, тени стали удлиняться. Вик сидел и ждал. Хотелось есть, хотелось хоть какого-то общения. За последние сутки он успел устать от одиночества. Думать о Диме было уже попросту невыносимо, другие мысли не лезли в голову и он сидел, пожирая взглядом дверь.

Может, сейчас?

Нет.

Сейчас?

Нет.

— Ебучий Хатико, — он зло сплюнул, поднялся на ноги и пошел к машине с твердым намерением пнуть ее, как только приблизится вплотную.

Дверь открылась, из подъезда вышел Крис с каменным выражением лица. Он молча разблокировал двери, сел за руль, закурил и завел машину. Вик постоял, разглядывая двор, потом тоже сел и протянул руку за сигаретой.

— Что решили? — спросил он.

— Ну, а как ты думаешь? Давай теперь я поиграю в угадайку? — Крис улыбнулся, почти искренне и почти весело, но поверить в эту улыбку было даже страшней, чем не поверить. Слишком близко к истерике.

— Забирай свои игрушки и не писай в мой горшок? — предположил Вик.

— Примерно, — Крис кивнул, — но спать мы действительно будем в гостинице.

— Мы? — Вик удивленно посмотрел на водителя.

— Что, какие-то проблемы? — Крис усмехнулся. — У тебя умер скотина сутенер, у меня умер скотина лучший друг, есть повод нажраться и погоревать, да?

— Я не хочу горевать, — Вик развалился на сиденье, разглядывая дорогу перед собой. — Заебало. Вчера весь день горевал, все думал, как же так я жить-то дальше буду. Никто не объяснит, с кем спать, никто не скажет, куда тратить деньги. Потом ты завалился в мою квартирку и объяснил, что меня наебали.

— Ладно я, — возразил Крис. — Я просто доверял своему ублюдку нижнему — не такая уж редкость среди романтичных придурков тематиков. Раз он говорит, что ему нужно работать с утра до вечера, значит пусть работает. Раз ему нужно единственный выходной сидеть у Димы, значит будет сидеть. Подло, конечно, было со стороны Димы мне это не рассказать, но я вот теперь думаю, сколько всего он мне не рассказал... Ну, так вот, я отвлекся. Ладно я. Я не знал. Да, тупо, да, я лох, которого развела какая-то непонятная бабенка. Хер со мной, так мне и надо, — пальцы сжали руль, но через несколько секунд медленно расслабились. — Объясни мне, как ты мог не понимать, что тебя используют?

— Он не спрашивал.

Крис бросил на пассажира непонимающий взгляд. Вик вздохнул и продолжил:

— Он с самого начала не спрашивал. Ничего. Просто говорил, что делать. И я делал. Когда он говорил развести кого-то на секс — я разводил. Когда говорил, что нужно курить траву — я курил. Когда говорил, что уйдет на ночь, а мне лучше сидеть дома — я сидел. Мне не нужно было ничего решать, и меня это устраивало.

После долгого молчания Крис все-таки ответил. Тихо и спокойно, как будто не поднимался несколько минут назад к Сергею с любовницей.

— Ты всегда мог сказать «нет». В любой момент.

— Я знаю.

— Значит, все это полная херня. Все, что ты говоришь. Если тебе было противно это делать, тебе не нужно было этого делать. За такое я своих ребят могу из клуба выгнать. Взашей и при всех, чтоб больше не сунулись. И ты говоришь мне, что Дима поставил тебя в такую ситуацию? Вик, извини, мне жаль тебя и все такое, но это херня.

— Я знаю.

— Так почему тогда? Неужели тебе с твоим высшим, с твоим опытом работы и твоей, мать твою, внешностью было приятно зарабатывать своей задницей? Это фетиш какой-то или что?

— Деньги он забирал.

— Все, что ли?

— Все.

— Тогда я вообще не понимаю, в чем смысл.

— Я хотел быть полезным. Он вытащил меня из дерьма, и я хотел быть полезным. Все. Не о чем здесь больше говорить, Крис. Я лоханулся, ты лоханулся, оба получили. Забили, как ты любишь говорить.

— Извини, Вик, не могу я забить. Просто не понимаю. Он ведь в тебе души не чаял. Когда я тебя увидел, я решил, что он повезет тебя в какие-нибудь Штаты — оформлять брак. И ты теперь говоришь, что все досталось какой-то бывшей жене? Ты совсем придурок или что?

— Я хотел быть полезным, Крис. Да, может быть, я перегнул палку. Но я был ему благодарен. И сейчас благодарен.

— Да у меня в голове все это не укладывается.

— У меня не укладывается другое. Как ты не заметил, что Сергей ходит налево?

— Мы встречались вечером, у меня в квартире. Что здесь странного? В клубы он эту даму не водил, а пасти своего нижнего по мобильнику — это для всяких Андреев. Если я не могу ему доверять — нахера тогда все это?

— Очень логично. Да. Прямо король. Конечно не надо пасти, но проверить хотя бы один раз-то можно было?

Крис аккуратно притормозил в переулке, припарковав машину рядом с плотным рядом других авто. Он повернулся и посмотрел на Вика хмуро и очень серьезно.

— Вик, я не мог проверить хотя бы один раз. Понимаешь? Для меня все это работает только в том случае, если я верю от и до. Если я проверил один раз, значит я изначально не доверял. Понимаешь? Какая тут может быть проверка?

— Да ты просто последний романтик в этом мире, — Вик невесело усмехнулся. — Как ты вообще ухитрился поладить с Димой?

— Пойдем, напьемся, расскажу.

— Куда пойдем?

Крис вышел из машины, дождался, пока выйдет Вик, и указал рукой вперед — там висела вывеска небольшого мотеля.

— Дом, милый дом.

Вик запихнул руки в карманы брюк и вдохнул пропитавшийся бензином, влажной духотой и его собственным потом воздух.

— Пойдем, там есть один отличный номер.

* * *

В «отличном номере», кроме пары односпальных кроватей, узкого окна и журнального столика была только нераспечатанная пачка презервативов в украшенной салфеточками вазе. Вик разглядывал помещение с нескрываемым презрением и точно таким же взглядом одарил человека, который потратил добрый час на дорогу к этим райским кущам.

— У тебя с деньгами совсем труба? — спросил он, не скрывая недовольство. — Тут, наверное, тараканы, комары и клопы соревнуются за право первыми сожрать клиентов.

— Ни хера ты не понимаешь, Вик, — возразил Крис. Он стоял возле окна и разглядывал сомнительный «вид». — Когда в Москву приехал, я в этом номере два месяца жил. У меня тогда еще картинок не было. Ни одной.

— Тут две кровати, — напомнил Вик.

— Конечно. Думаешь, я бы один рванул столицу покорять? — Крис усмехнулся.

— С первой любовью? — спросил Вик, аккуратно проверяя покрывало на одной из кроватей. Насекомых поблизости не оказалось, и это убедило его, что можно сесть.

— Ладно тебе, с первой любовью я в тринадцать лет так посрался, что до сих пор не вспоминаю. Нет, приехал я с другом. Хотели вместе поступить, но он нашел где-то травку, изрядно подсел на нее, целыми днями читал Канта и скоро вернулся на малую родину — деньги закончились.

— На «малую родину»? Ты такие слова знаешь?

— Представь себе, я очень многогранная личность.

— Да уж, человек с MBA.

— Когда уже принесут обед?

— Возможно, они его еще не поймали.

— Смешно. Молодец. Пирожок тебе дам.

— Крис.

— Что?

— Как думаешь, он ее любил?

— Кто?

— Дима.

— Бабу ту?

— Да.

— Не знаю. Про любовь мы с ним не говорили, Вик.

— Дурак я. Знаешь, как меня жена любила? Она за меня радовалась, как мать. Если я получал премию или грамоту какую — она чуть не прыгала от счастья. Дома сидела, чтоб у меня еда всегда была свежая, чтоб чисто было. На йогу только ходила, ну и хер бы с ней. Зачем я это сделал?

— Потому что ты гей.

— Я не гей.

— Да? Тоже заделаешься в бисексуальчики? Как Серёженька?

— Нет, не заделаюсь. К бабам он меня тоже отправлял. Не знаю, Крис. Какая разница, гей я или нет? Она меня любила.

— Ну, а ты?

— Что я?

— Ты ее любил?

— Нет.

— Ну вот и все. Вот тебе и весь ответ.

— Херово.

— Не то слово.

— А ты?

— Что я?

— Любил его?

— Сергея?

— Да.

— Любил.

— И сейчас любишь?

— Хер знает. Какая разница-то? У него там считай счастливая семья.

— Если бы он сейчас пришел к тебе и извинился? Если бы пообещал никогда больше не делать такого? Если бы...

— Хватит. Все, прекрати. Насрать мне, что он скажет. Он уже сказал. Извинился, пообещал и наплел еще с три короба. Сказал ведь уже: это так не работает. Либо я верю, либо нет. Теперь я уже не верю. И не поверю никогда.

— Никогда?

— Окей. С ним никогда. Так лучше?

— Хер знает.

Они замолчали, и очень кстати раздался стук в дверь. Паренек в смешной футболке притащил им тележку с обедом. Переставил всё на журнальный столик и уставился на Криса, восхищенно разглядывая его «картинки».

— Нравится?

Паренек кивнул.

— Сгоняй нам с другом за вискарем, а? — Крис достал из кармана деньги и протянул восхищенному сотруднику. — Купи нормальный, сдачу себе оставишь.

Когда дверь за ним закрылась, Вик подошел к столу с яствами и потыкал пальцем в тарелку с черствым хлебом.

— Серьезно? Он сейчас такую галимую паленку притащит, что ты неделю гастрит лечить будешь.

— Забей, принесет нормальную. Угощайся, тут вот супец даже есть.

— Тебя не смущает, что у нас в тарелках явно лежит разный суп, хотя я точно помню, что ты заказывал нам одно и то же?

— Не смущает, просто на дне кастрюли оно по-другому выглядит. Ешь, давай, дюймовочка, заебал уже нежничать.

Вик передвинул тарелку поближе к своей кровати, сел на край и стал осторожно есть подозрительные блюда.

— Скажи, а как ты ухитрился в Москву свалить?

— В смысле, что я из детского дома?

— Да.

— Ну, сначала-то я техникум закончил.

— Техникум? У тебя три диплома? Мехмат, техникум и MBA? И ты таскаешься по своим парням в коже? Крис, ты дебил?

— Да я, в основном, на бирже играю. Так-то. Потом у меня уже кой-какая недвижимость есть — сдаю. Че ты пристал к моему образу жизни, а? Я-то не трахался со всякой швалью.

Они ели торопливо, вылавливая особенно подозрительные куски и оставляя их на салфетках. Еда казалась безвкусной, а, возможно, такой и была. В комнате было душно. Кондиционер то ли не работал, то ли перестал работать, когда они зашли в номер. Крис попытался «починить» его, ударив несколько раз кулаком, но это не помогло. Тогда, недолго думая, он просто взял и распахнул окна.

— Парилка.

На пол полетели рубашки, сидеть в одежде было невыносимо.

— У меня даже в старой квартире был кондер. Нахера ты нас сюда вытащил?

— Не знаю, — ответил Крис. Он залпом выхлебал свой компот и теперь косился на стакан Вика. — Мне хотелось тут посидеть.

— Может, уже насиделись? Теперь бы в больницу не попасть с этим обедом.

— Дождемся паренька и поедем.

— Ты ему пять штук дал, ты его больше в жизни своей не увидишь. Пойдем.

Вик встал с кровати и попытался утащить за собой Криса, но тот даже не обратил внимания на эту попытку — сидел и смотрел в стену перед собой.

— Потому что я доверчивый кретин? — спросил он.

— Да, именно поэтому. Пойдем, доверчивый кретин, переоденемся у тебя и погорюем в приличном месте.

Крис забрал протянутую Виком рубашку, натянул ее и пошел вниз. На ресепшене с него взяли «как за сутки», убедили оплатить пачку презервативов, обед и завтрак, потому что «он входил в сутки». Крис безразлично отсчитывал купюры, а Вик рядом с ним пытался не согнуться от хохота.

— Знаешь, Крис, я бы многое отдал, чтоб мне кто-то так доверял, — перед машиной они снова закурили. — Дима звонил до встреч, после встреч, а иногда ночью. Проверял, где я, что делаю, иногда просил передать трубку. Я все убеждал себя, мол, он так обо мне заботится, но ведь, на самом деле, все это такая херня. Гадство! — Вик выбросил сигарету и полез в машину.

— Я бы многое отдал, чтобы кто-то ценил мое доверие, — фыркнул Крис, разбираясь с машиной. — Отлично, бензин почти закончился. Ну и не удивительно, я вчера всю Москву на уши поднял. Придется заехать. Ты, кстати, где своего жучёнка оставил?

— Рядом с клубом на Лубянке.

— Может заедем за ним?

— Не смешно.

— Почему?

— Он принадлежал Диме. Теперь принадлежит его бывшей жене. Хочешь, чтоб меня за угон посадили?

— Ну доверенность же?

— Да-да, расскажешь это потом в ментовке, меня теперь пол-Москвы посадить захочет.

— За что?

— Я уже проебал одну встречу, Крис, замяли тему, все. Хватит! Поехали на заправку, а потом переоденемся. Жарко.

— Ладно-ладно. На заправку и переоденемся.

* * *

На заправке пришлось отключить кондиционер, и за пару минут машина прогрелась до немыслимой температуры, так что Вик приобрел литровую бутыль минеральной воды и занялся водными процедурами прямо в салоне. Крис косился неодобрительно, но возмущаться не стал — жара действительно была невыносимой.

— Знаешь, я каждое лето думаю, что нужно валить отсюда, — поделился Виктор, разглядывая замызганную рубашку, насквозь мокрую от воды и пота. — Куда-нибудь на юг, где люди давно смирились с тем обстоятельством, что солнце иногда делает жизнь непростой. В пустыню там, к бедуинам с верблюдами.

— В пустыню не надо, там ночью холодно.

Дорога домой была молчаливой и короткой — Крис жил практически в центре.

Вывернув с парковки к подъезду дома, они буквально столкнулись с Ником. Человек с двумя охранниками выглядел сурово и грозно: деловой костюм он не менял ни при каких обстоятельствах и сейчас истекал потом.

— Господа, я уже подумывал прибить вас при встрече, — сказал он вместо приветствия. — Вот это тебе, — Ник передал небольшой конверт Вику. — Вот это тебе, — еще один конверт, для Криса. — Все, я пошел, а вы должны мне таблетки от мигрени и бесплатную выпивку, я вас три часа ждал.

Вик вертел в руках свой конверт, на нем знакомой рукой Дмитрия Сергеевича было выведено: «Для Вика».

— Что это?

— Не знаю, — хмуро ответил Ник. — Он передал их мне позавчера, когда мы виделись в последний раз. Тебе, Крису, один Андрею и один мне самому. Андрею я передал еще вчера, а за вами пришлось гоняться по всей Москве. Сережа орал мне в трубку, что нужно вызывать МЧС, но я решил, что проще подождать вас у подъезда и оказался прав. Вик, переоденься, на тебя смотреть тошно.

— Я в курсе, — отмахнулся Виктор и начал вскрывать конверт.

— Может лучше дома? — предложил Ник.

— Вали-вали, уже попрощался, — Вик помахал в сторону парковки. — Спасибо.

— На здоровье.

Ник и две его тени вскоре скрылись. Виктор аккуратно рвал бумагу. Крис сложил свой конверт, запихнул в карман и стал наблюдать за Виком.

В конверте лежали пластиковая карта, сложенный лист бумаги и тонкое золотое кольцо.

Секунды бежали, а Вик стоял неподвижно, глядя на содержимое конверта.

— Прочтешь? — спросил Крис.

— Не знаю.

— Давай поднимемся, там прочтешь.

— Давай.

Лифт доставил их к месту назначения, Крис открыл квартиру и первым делом пошел включать кондиционер. Вик положил конверт на журнальный столик в комнате, а потом поплелся в ванную, по пути стягивая рубашку и брюки.

— Я тебя вообще не смущаю, да? — Крис стоял в проходе, разглядывая почти голого гостя.

— Меня даже стадион не смутит, — ответил Вик, зашел в ванную и закрылся изнутри.

Приходить в себя можно было очень долго, особенно после встречи с Ником, но он ограничился душем, чужим полотенцем и дезодорантом с отвратительным запахом. Снаружи его ждала чистая одежда: Крис бросил ее возле выхода, не слишком заботясь о том, чтобы вещи подходили одна к другой, соответствовали размеру гостя или хоть как-то намекали на летнюю жару. Впрочем, кондиционер уже превратил квартиру в филиал Южного Полюса, поэтому безразмерная рубашка и спортивные штанишки с завязками были превосходным решением.

Вик нашел хозяина квартиры на кухне. Крис курил, выдыхая дым в вытяжку над плитой, и разглядывал клочок бумаги у себя на ладони.

— Что там?

— Одна фраза. Ебучий ублюдок.

— Херовая фраза.

— Нет. Ебучий ублюдок — это Дима. Фраза другая.

— Я посмотрю?

— Посмотри.

Крис протянул бумажку. Вик взял ее, повертел в руках и, наконец, решился прочесть. Ему казалось, что он вызывает духа на спиритическом сеансе. Словно весь минувший день и даже утро новой жизни были насмарку. Дима снова жил и его присутствие ощущалось в комнате.

— «Я не смог сказать тебе. Прости», — Вик прочел вслух. Ниже был написан адрес любовницы Сергея и время. В самый раз, чтобы застать их врасплох.

— Ебучий ублюдок. Что здесь было сложного? Прийти и сказать: «Ты полный лох, тебя имеет собственный нижний».

— Вы были друзьями, — тихо ответил Вик, вернул бумажку и пошел добывать себе сигарету из пачки.

— Именно поэтому он должен был сказать.

— Ты был счастлив.

— Потому что не знал правды!

— Вот именно.

— Ебучий ублюдок.

— Читал мою записку?

— Нет, ты ведь и сам ее еще не читал.

— Я думал — ты прочтешь.

— Извини, Вик, я не решаю за других людей, пока они сами не согласятся на это.

Виктор усмехнулся, отложил сигарету и пошел в комнату за своим конвертом. Он надеялся, что конверт исчезнет. Вдруг, пока он мылся, конверт украли пришельцы. Мысли превратились в нагромождение сюрреализма и детских желаний. Хотелось закрыть глаза и сказать: «Я в домике!».

Конверт лежал на месте нетронутый.

Кольцо, пластиковая карта, записка. Листок с посланием Крису был помятым и вырванным из какого-то блокнота, но в этом конверте был белоснежный «ачетыре». Тонким ровным почерком, знакомым до боли, вились две короткие строчки: «Я надеялся, что когда-нибудь она простит меня» и ниже «Я надеюсь, что когда-нибудь меня простишь ты».

Вик держал в руках записку и перечитывал строчки раз за разом. Когда заканчивалась одна, он переходил к следующей, и так по кругу читал их снова и снова, пока слезы не превратились в непреодолимое препятствие для чтения.

— Все нормально? — Крис стоял в проходе. Должно быть, он ждал уже долго, потому что успел прислониться к дверному косяку и нервно перебирал в руках свой листик.

— Нет. Не знаю. Может быть, да. Я не знаю.

Вик передал свой листок и пошел на кухню, по пути задев Криса плечом, потому что слезы мешали ему разглядеть даже границы прохода.

Сигарета потухла. Он взял новую, закурил, вытер слезы рукавом безразмерной рубашки и подошел к окну. Напротив стояла такая же безликая многоэтажка, как та, в которой сейчас находились они с Крисом. Вик разглядывал чужие окна и думал о том, что в любом из них может находиться неизвестная женщина, о которой шла речь в письме. Думал о том, что, возможно, он видел ее когда-то, просто не понял, кто она.

— У меня есть хороший коньяк, — Крис снова стоял в проходе. Это было его обычным жестом. Он никогда не навязывался людям, которых хорошо знал. Всегда оставлял им право выбора: пустить ближе или отмахнуться. Вик считал это странностью, особенно в контексте Темы и того, что с незнакомцами Крис становился развязным и настойчивым на грани приличия.

— Хорошо. Можно выпить.

Крис прошел на кухню, достал из шкафа бутылку и пару бокалов, разлил немного коньяка и передал один бокал Вику.

— Его любимый.

— Я знаю, — Вик слабо улыбнулся. — Ну, за ебучего ублюдка?

— За Диму, — кивнул Крис.

Они выпили коньяк и Крис тоже подошел к окну:

— Мне кажется, он сам себя ненавидел.

— Мне кажется, такое можно сказать про любого из нас.

— Ты возьмешь деньги?

— Не знаю.

— А кольцо?

* * *

Думать про конверт Виктору было трудно и больно. После напряженных суток, отвратительного утра и выпитого коньяка мысли путались, цепляясь одна за другую, и выстраивались в замысловатые цепочки. Он пытался угадать, успел ли Дима переписать на него жучёнка, кому теперь принадлежит двухкомнатная квартира на пятом элитной многоэтажки, есть ли у него сбережения, а потом — автоматически — хватит ли этих денег на то, чтоб навсегда уехать из России куда-нибудь на юг, на запад или на восток. Без разницы, лишь бы подальше.

Крис стоял рядом и курил молча, вытягивая сигареты одну за другой из полупустой пачки. Когда они закончились, Вик как раз тянулся за новой порцией никотина. Сигарет не было — Крис потягивал последнюю.

— Знаешь, о чем я думаю? — спросил хозяин квартиры, не заметив исчезновения сигарет.

— Нет, — Вик косился на последнюю дозу, нервно переминаясь с ноги на ногу. Травки не было уже больше двух суток, и хоть какая-то имитация была необходима сознанию сильней послеобеденной порции кофе.

— Думаю, какого хера она такая страшная?

— Кто? — удивился Вик. Даже отвлекся от своей проблемы.

— Баба эта.

— Ты про Кристину?

— Хер знает. Она еще и Кристина?

— Да, — Вик пожал плечами. — Она у Димы официанткой три года работала.

— А сейчас?

— Сейчас не работает.

— Вообще?

— Ну, типа да. Сидит дома, сериалы смотрит, наверное. Не знаю, Крис, я не спрашивал про нее. Ушла — и ушла. Премию ей выдал за честную работу, а потом хоть потоп — не мое дело.

— У меня на лице что-то? — внезапно сменил тему Крис.

— Чего?!

— Ты на меня пялишься, как будто у меня на лице что-то.

— Что?! — Вик поспешно отвернулся. — Нет, я не на тебя пялюсь, а на сигарету.

Крис сначала посмотрел на пустую пачку, потом — на Вика, нервно перебирающего завязки домашних штанишек Сергея. Мужчина протянул остаток сигареты, но гость, вопреки его ожиданиям, не забрал окурок, а затянулся прямо так, с чужой руки. Губы коснулись горячей шершавой кожи, и Вик не выпускал фильтр целую вечность, закрыв глаза. Вспоминал или наслаждался никотином — со стороны сказать было невозможно.

— Спасибо, — сказал гость, отступив на шаг. Будто забрался на чужую территорию, а теперь поспешно ретировался.

— Да ладно. Фигня, — Крис поднес сигарету к губам и услышал запах коньяка — аромат, который неизменно ассоциировался с Димой. — Значит, официантка? — Язык скользнул по кончику фильтра автоматически, Крис сам удивлялся, какой странный фортель выкидывает организм. Стало жарко и страшно, как будто от одной затяжки он полетел в пропасть.

— Они познакомились, когда Дима взял его на работу, — сказал Вик. Ему снова некуда было деть руки. Крис протянул сигарету еще раз и гость на этот раз вдыхал никотин торопливо и жадно, закашлявшись от усердия.

— Схожу потом, куплю еще, тут внизу продают, — пообещал Крис. Огонек почти добрался до фильтра, но мужчину это не остановило: он еще раз затянулся, слизывая чужой запах. Незаметно, отвернувшись, словно делал что-то дурное. Так, впрочем, ему и казалось.

— Спасибо, — кивнул Вик. — Свои я докурил вчера.

— Траву тебе искать я не буду, — Крис сурово сдвинул брови.

— Я и не прошу. Сам бы не видел ее.

— И что? — Крис снова сменил тему — это было слышно по интонации: нарочито расслабленной, безразличной. — Значит, познакомились в первый день, а потом?

— Потом она сохла по нему больше года, а он сначала ебал всем мозги своим Антоном, а потом, когда я его убедил встретиться с тобой...

— Чего?! — Крис подошел к гостю вплотную, схватил за плечи и навис над ним коршуном. Пошевелись — заклюет. — Чего ты сделал?!

— Расслабься, — Вик усмехнулся и, не выдержав строгого взгляда, отвернулся к окну, разглядывая окна напротив. Там стояли горшки с цветами и ярко-оранжевая лейка. — Он болел своим Антоном, а я увидел, как ты смотришь на него. Подумал, что у тебя никого нет, а он вот-вот совершит величайшую ошибку в своей жизни, подошел и высказал свое мнение. Только и всего.

— Высказал мнение? — Крис хищно прищурился, отпустил гостя и пошел к плите, где начал искать турку и пачку с кофе. — И чего же ты высказал?

— Я не вспомню дословно, Крис, извини, — Вик тяжело вздохнул, — тогда было много других проблем — сам помнишь. Что-то типа того, что, если он не совсем дебил, то вместо побегушек за сопливой шлюхой ляжет к тебе в постель.

— Забавно, — улыбнулся Крис, высыпая кофе в турку.

— Про сопливую шлюху? — Вик вздохнул еще тяжелее. — Ну, я тогда еще не ложился под каждого третьего, так что фраза была без тени лицемерия.

— Нет, — улыбка исчезла. — Забавно то, что Сергей появился в моей жизни твоими усилиями. И твоими же усилиями исчез. Из тебя выходит неплохой кукольник.

— Нет, — гость помотал головой и пошел к выходу. — Нет, Крис, я таким не занимаюсь. Не начинал и не буду — это ты у нас печешься о чужом благополучии. Просто представил на его месте себя. Забыл? Я начинал с мальчиков — ни к чему хорошему это не привело. Только хотел, чтоб он не совершил моих ошибок. Думал, он лезет к бабам по инерции.

— Ясно. Дождешься кофе?

— Нет, я пойду, посижу там. Одолжишь телефон на пару минут?

Крис достал из кармана трубку и отдал гостю. На душе было тревожно, но тревога это касалась не старенького смартфона, а человека, который решил его «одолжить». Во рту до сих пор держался непривычный привкус, а память услужливо подбрасывала запах. Крис понял, что теряет не только терпение, но и почву под ногами, а это уже было опасно. Захотелось позвонить Сергею и высказать все, что он думает о нем.

— Привет, мудила! — донесся из комнаты задорный голос Вика. Крис чуть не уронил ложку от неожиданности. Так странно было слышать эти интонации после всего, сказанного на кухне. Словно Вик отлучился на секунду в другую реальность, прожил там несколько дней и теперь, бодрый и отдохнувший, решил зависнуть на проводе.

— Ты с кем? — не выдержал хозяин квартиры, оставив турку на огне. Он встал в проходе, где его присутствие не было назойливым, и посмотрел на Вика.

— Да-да, я тебя тоже люблю, киса, — продолжал разговор гость. Бросил взгляд на Криса, усмехнулся беззвучно и кивнул в сторону кровати. Крис посмотрел на кровать, подумал о Сергее и все понял. — Радость, у меня к тебе просьба. Да-да, схожу туда обязательно, сразу после душа. Так вот, киса, не мог бы ты сделать для меня кое-что? Я помню-помню, конечно. Да, дело в том, что у Димы в квартире остались копии файлов по мне. Я не в курсе, есть ли у тебя копии, но думаю, что ты будешь хорошим мальчиком, и мы друг друга поймем. Окей? Само собой, киса, никаких претензий. Будь лапой, удали свои копии. Нет, не сошел, дорогой. Да-да, киса, я очень боюсь твоего праведного гнева. Помнишь Антона? Ага. Нет, что ты, разве я могу тебя шантажировать. Ну, конечно. Больше не услышишь. Удали базы и считай, что мы не знакомы. Все, киса, целую, мне пора.

Крис хмуро смотрел на гостя. Вик нажал кнопку отбоя, выпустил трубку из рук, рухнул на диван и облегченно выдохнул.

— Как же я хочу свалить.

— Не мог сказать мне, куда будешь звонить? — спросил Крис.

— У тебя кофе сбежит.

— Кофе?

Крис побежал на кухню, где как раз поднималась темно-коричневая пена. Выключил конфорку, разлил жидкость в две кружки и понес их в комнату.

Вик сидел на краю кровати и задумчиво разглядывал шкуру медведя у себя под ногами.

— Никогда не был у меня дома? — удивился Крис.

— Нет.

— Странно, а у меня ощущение, что был. Вроде я тебя приглашал?

Они сидели рядом, не спеша потягивая свежий кофе. Вик закрыл глаза и еле заметно улыбался. То ли запаху, то ли разговору, то ли тому, что решил проблему с файлами на самого себя.

— Не приглашал, — ответил он. — Приснилось, наверное. Я был у Сережи, на двух его квартирах. Знаю квартиры Димы. Даже у Ника в гостях один раз был, на его юбилее. У тебя ни разу.

— Странно, — повторил Крис. — Мы так много общались.

— В основном по работе, — улыбнулся Вик. — Для этого не обязательно приглашать домой.

Крис не ответил, молча отхлебывая из кружки.

— Он вроде как свел нас вместе, — сказал Вик. Повернулся к хозяину квартиры и дождался, пока тот кивнет. — Даже после смерти мы от него не избавимся, да?

— Наверное, — Крис пожал плечами. — Я никогда не жаловался. Димка был той еще тварью, с самого начала, но для своих он все готов был сделать. Потому мы и дружили так долго.

— Как ты ухитрялся разговаривать с ним? — спросил Вик. Кофе закончился, он поставил кружку рядом со шкурой и посмотрел на стену, где висели самые разные трубки, собранные, казалось, по всему миру.

— Не знаю, — Крис пожал плечами еще раз. — Как-то так получалось. Он не лез ко мне в душу, а я не лез к нему. Когда нужно было — помогали друг другу. Когда не нужно было — не вмешивались.

— Чудно, — ответил Вик. — Я бы так не смог.

— Да, я уже понял, что ты гребанный максималист, — сказал Крис, отложил свой кофе и нервно рассмеялся. Они вдвоем сидели на кровати, впереди был целый день и целая жизнь, которую абсолютно нечем теперь было заполнить.

— Ты и сам не дурак. «Либо доверяю, либо нет». Кто из нас еще максималист.

— Оба.

— Есть идеи, чем можно заняться?

Крис посмотрел на гостя, и на секунду у него в голове возникло нехорошее подозрение. Вик сидел расслабленно и смотрел на стену с трубками, будто они зашли в кафешку и ждали, пока официантка доберется до их столика. Потом гость обернулся и, встретившись взглядом с Крисом, нервно улыбнулся.

— Давай сгоняем ко мне на Лубянку? — предложил Крис.

Вик охотно согласился. Вскочил на ноги и пошел искать в одежде Сергея «что-нибудь приличное». Крис смотрел за тем, как гость без тени невыносимого кокетства или неуместной двусмысленности роется в ворохе шмоток, и постепенно оттаивал. Вик умел быть честным. Иногда он оказывался честным до невыносимого, но сейчас эта честность балансировала в пределах нормы.

— Что ты будешь делать с его вещами? — спросил Вик.

— Хер знает, упакую и отправлю бандеролью, — Крис отмахнулся, подыскал себе чистую борцовку, новые джинсы и носки, а после отправился в душ. — Поищи у него в тумбочке, там должны быть старые трубки, можешь взять себе.

Вода смывала утренний пот, воспоминания и украдкой стертые слезы. После душа стало гораздо легче. Он оделся и вернулся в комнату.

— Извини, — Вик спрыгнул с кровати, как ошпаренный, и отбросил в сторону телефон. Старый-старый, пятилетней давности, один из тех, что валялись у Сергея в мавзолее старой техники. — Извини, ты сказал, можно взять любой.

Гость нервно прикусил губу и вышел из комнаты на кухню быстрым шагом, протиснувшись в проходе ужом, лишь бы не задеть ненароком Криса. Тот задумчиво почесал затылок, подошел к кровати, взял трубку и посмотрел на потертый экран. Память медленно разворачивала события тех месяцев, когда трубка служила ему основным средством коммуникации. Они тогда только начали отношения с Сергеем, проводили сессии почти каждый месяц — Крис вспоминал с улыбкой. Хорошее время.

На экране проявились ярлычки программ и фотография для фона. Крис долго смотрел на нее, прежде чем понял, что так поразило Вика. На фотографии была мужская фигура, снятая со спины. На модели были низко опущенные, расстегнутые джинсы, он сцепил ладони за спиной замком, а между лопаток можно было разглядеть полосы от флоггера, совсем светлые, оставленные легкими скользящими ударами. Крис невольно улыбнулся — когда-то эту фотографию он ставил на будильник. Чтоб просыпаться было не так тошно. Он все смотрел, улыбка растягивалась все шире, а потом его осенило.

— Блять.

— Говорил ведь уже, — сказал из кухни Вик, — через «д». Блядь.

Крис отбросил трубку на кровать и пошел в коридор: натягивать обувь. Ему нужно было как можно скорей оказаться где-нибудь в толпе. Клуб подойдет лучше всего.

— Куда собрался? — угрюмо спросил гость, заявившись в коридор с бокалом воды.

— Одевайся, поедем ко мне на Лубянку.

— Боишься оставаться со мной наедине? — усмехнулся Вик.

Крис был уже обут и смотрел на гостя с молчаливым неодобрением.

— Извини, — Вик скрылся на кухне, вернулся с пустыми руками, быстро натянул ботинки, накинул куртку и встал у выхода.

— Знаешь, что самое херовое? — спросил Крис, зажав гостя в углу между дверью и прилегающей стеной. Вик сжался и смотрел почти испуганно. — Херово то, что я хотел тебя. Раньше. — Крис придвинулся вплотную, коснулся губами его уха и прошептал. — И сейчас тоже хочу. Но я лучше сдохну, чем приму подачку, Вик.

Гость судорожно выдохнул, вцепился в пояс мужчины одной рукой, а другой обнял за плечо. Замер и стоял так, пока Крис не отступил на шаг.

— Я не хочу больше жалеть о тебе, Вик, — сказал он, разглядывая устройство замка, чтоб не смотреть в глаза гостю. — Если еще раз налажаю...

— Я понял. Поехали.

Замок щелкнул, и Крис пропустил гостя вперед. Снаружи на них навалилась плотная, почти живая струя горячего воздуха. Вик пошел вызывать лифт, по дороге выравнивая дыхание — Крис слышал прерывистые выдохи, и от них почему-то становилось легче.

* * *

В машине было душно, несмотря на кондиционер. Вик подозревал, что дело в расшатанных нервах и сердце, которое грохотало на весь салон. Некстати пришло возбуждение, и он маялся в чужих джинсах, превосходивших его фигуру на полных два размера. Крис рядом невозмутимо вел авто, не глядя на своего пассажира.

На Лубянке было почти пусто, осталась куча свободного пространства для машины, и Вик этому обрадовался. Ему не хотелось видеть много знакомых Криса, которые знали и его самого тоже, потому что новость о смерти Дмитрия Сергеевича должна была к этому времени долететь до соответствующих кругов, а выслушивать чужие соболезнования душа не лежала. Пластиковая карта так и осталась на кухонном столе у Криса в квартире, а кольцо он оставил в конверте.

— Я сначала побегаю, поговорю с ребятами, — сказал на парковке водитель, разбираясь с мелочью в карманах. Перебирал документы, ключи, деньги. — Посиди сам, ладно? Не хочу, чтоб потом доебывались.

Словно прочел мысли. Хотя, если подумать, Крис оказался в такой же ситуации. Куда ни сунься — сейчас только и будет разговоров о Диме и трагической потере. Вик согласно кивнул.

— Не напивайся, — попросил Крис. Вик кивнул еще раз. Вчера он напился на целую жизнь вперед.

За барной стойкой вертелся Шурик, и Вик сразу пошел к нему, запрыгнув на высокий стул. Бармен посмотрел на посетителя и вытаращил глаза. Вику нравилась эта честность. Он редко заходил на Лубянку, слишком презрительно здесь относились к занятиям Димы, но когда заходил — всегда перекидывался парой фраз с Шуриком. Искренний, добрый парень.

— Виктор Степанович, с вами все нормально? — тихо спросил он, подкравшись ближе.

— Ты про Диму?

— Про Диму? — удивился Шурик. — Ах, про Дмитрия Сергеевича. Нет, я про вас. Где вы это... взяли?

Вик проследил за взглядом Шурика и рассмотрел свою одежду в свете клубных торшеров и приглушенных матовым стеклом ламп. Выглядело чудовищно. Сам Шурик редко блистал шмотками, но даже по его меркам, очевидно, прикид Виктора был мечтой фейс-контроля подростковых дискотек.

— Виктор Степанович, у меня смена скоро закончится, за мной Андрей Евгеньевич приедет. Может, вам привезти что-нибудь? — Шурик понизил голос до шепота.

Вик, ощущая себя заговорщиком, кивнул и попросил телефон. Взять трубку со своей собственной фотографией на заставке он так и не решился. Слишком горячим был пластик смартфона, слишком живо возникала перед глазами фигура Криса, который выбирал обои для девайса.

— Андрей, хорошего вечера — это Вик, — сказал мужчина, когда гудки сменились вежливым «Алло». — Нет-нет, с Сашей все в порядке, я просто остался без телефона. Выбросил. Не мог бы ты заехать по дороге, купить мне одежду? Да, и без одежды тоже. Ну, в каком-то смысле из-за Димы. Да, спасибо. Я скину размеры. Буду должен. Спасибо, а то меня с Лубянки выпрут. Кто-кто — Саша. Да, настолько плохо.

Он передал трубку обратно бармену, попросил стакан минеральной воды и направился за угловой столик, втайне мечтая, чтобы никто не узнал его в таком виде.

Крис подошел через несколько минут, выражение его лица было хмурым, он уже держал в руке бокал с незамысловатым «виски-кола», плюхнулся на диван рядом с Виком, проигнорировав ряд стульев вокруг столика. Положил руку на плечи, зарылся носом в волосы и с наслаждением, медленно, шумно вдохнул. Вик кожей почувствовал его улыбку, понял, какие неудобства может вызывать слишком просторная одежда и отодвинул от себя стакан с водой. На всякий случай.

— Ты бы еще трахнул меня при всех, — сказал Вик, разглядывая немногочисленных посетителей. Входная дверь то и дело открывалась, пропуская новых знакомых Криса.

— Трахну, обязательно, — прошептал Крис.

— У тебя лицо было такое, будто ты собирался на меня эту свою гадость в стакане вылить, — сказал Вик, стараясь игнорировать губы у себя на шее. — Что вообще на тебя нашло?

— Позвонил один человек.

— Старый знакомый?

— Нет, наоборот, — Крис усмехнулся. — Помнишь, мальчишку спасали? Матвей еще бешеные бабки за него заплатил. Чтоб его устроить, вылечить. Глеб. Помнишь?

Вик вроде бы помнил, но ему было все равно: кожа на шее горела от чужих поцелуев, внезапных, беспорядочных. Он пытался справиться с дыханием и убедить себя в том, что нужно просто перетерпеть. Пройдет пара минут, Крис перестанет неадекватить, и все закончится. Нужно просто ждать.

Крис решил, что молчание означает «да».

— Вот он позвонил сейчас. Они там разбираются, кто кого любит, кто кого не любит. И мудак Матвей отшил его, очевидно, из соображений своей мудачьей благородности.

— Благородства, — машинально поправил Вик. Губы больше не волновали его. Теперь все внимание переключилось на язык, скользящий по коже над ключицей. Крис положил вторую ладонь на бедро и медленно подбирался к паху. — Какого хера ты творишь?

— Я подумал, — не обращая внимания на реплики Вика, продолжил Крис, — что вот-вот начну вести себя как этот мудак. Ты меня хочешь, — он добрался ладонью до паха, провел по ткани кончиками пальцев, а потом переложил руку на живот, под рубашкой, которая мешком висела на Вике. — Я тебя хочу. Какая к херам разница, что хотел сказать своими глубокомысленными записками Дима? Димы больше нет. Мы — есть. Тест на пофигизм ты провалил на выходе из моей квартиры, так что...

— Кгхм, — деликатное покашливание заставило Вика вздрогнуть, а Крис только повернул голову. Возле столика стоял Андрей. Пакет с одеждой он поставил на свободный стул, а сам скрестил на груди руки и выразительно молчал, глядя на Криса.

— Ну, что?! — раздраженно спросил тот.

— Не рановато? — спросил Андрей без тени деликатности. — Или Сережу закопаешь рядом?

— На пару слов, — Крис встал, на прощанье проведя ладонью по волосам Вика, и они вместе с Андреем пошли в служебное помещение.

Вик разглядывал пакет, вспоминая прикосновения, и методично кусал губы. К нему подошел Шурик, пододвинул пакет и ушел обратно — это привело мужчину в чувства.

В туалете он стянул с себя чужие шмотки, надел чистую рубашку, брюки, носки и даже галстук — Андрей подошел к вопросу со всей ответственностью. Сейчас, когда рядом не было слетевшего с катушек Криса, Вик вспомнил слова Ника о том, что Андрею Дима тоже передавал конверт. Стало интересно, что получил тематик-военный. Вещи Сергея он сложил в пакет и поставил рядом с мусорным ведром. К черту, еще не хватало собирать чужое барахло.

Андрей и Крис уже сидели за столиком. Крис развалился на диване и Вик, твердо решивший, что сядет на стул, в последний момент свернул к дивану опустился рядом. Крис пересел ближе к нему, обнял сзади, ловко отодвинув пальцами ткань пиджака, и провел ногтями вдоль позвоночника. Стало хорошо, спокойно и тепло.

— Возьми, — Андрей, не обращая внимания на манипуляции Криса, положил перед Виком конверт, как две капли воды похожий на те, в которых они уже получили послания от мертвеца днем. — Прочти сам.

Вик взял конверт, повертел в руках и почти сорвался к воспоминаниям, но пальцы на его спине, отодвинули ткань рубашки и теперь касались кожи. Воспоминания отступили, реальность была слишком ощутимой.

— Читай, — прошептал на ухо Крис.

Вик достал из конверта бумагу, развернул и пробежал взглядом по строчкам. Пальцы бегали вдоль поясницы, губы вцепились в мочку, язык касался шеи — Вик не понял ни слова и попробовал прочесть еще раз.

— Я упрощу, — сквозь улыбку сказал Андрей и забрал лист из рук Вика. — Он попросил замять то, что всплывет. Не представляю, с какой стати мне стоило бы делать это, но к просьбе прилагалась изрядная сумма. Деньги я вернул Нику — не хватало мне проблем с начальством. Если нужна будет помощь — звони, но лезть к людям с ОМОНом наперевес из-за чужой паранойи невежливо и опасно.

— Хорошо, — кивнул Вик, хотя все мысли были в районе левой ладони Криса.

— Не скучайте, — вместо прощания сказал Андрей и пошел к выходу, где переминался с ноги на ногу сдавший смену Шурик.

— Пойдем в чуланчик, а? — прошептал Крис, подкрепляя слова руками и языком.

— У тебя нет чуланчика, — ответил Вик. Он все ждал, когда безумие закончится, и можно будет ехать домой.

— Какая на хер разница.

— Посмотри на вход, — Вик заметил вошедшего раньше, чем вошедший заметил их, и это преимущество нужно было использовать.

— Блять, ну, какого, а?! — Крис отодвинулся от Вика и грохнул ладонью по дивану. Гость тут же повернул к ним голову. Вик успел только поправить прическу привычным движением, но одежда на нем могла сказать внимательному зрителю целый ворох подробностей. К счастью, гость не был внимательным — он завалился в клуб изрядно пьяным.

— Привет! — радостно поприветствовал Глеба Вик и указал на свободное место. Парень, хмуро оглядывая помещение, грохнулся на стул и попросил водки. — Может, лучше пива? — Вик подключил все свое обаяние, и Глеб заказал пиво. Но от водки не отказался.

Они разговаривали об ублюдке Матвее, который отшил бедолагу прямо в спальне, обломав в самый ответственный момент. Вик размышлял о таких моментах и чувствовал у себя на бедре ладонь Криса, который быстро сообразил, насколько пьян Глеб и как невнимателен он из-за своей проблемы.

Через час пустого трепа, от которого Вику хотелось залезть на стену, а Крис выкурил почти пачку сигарет, Глеб напился до состояния, близкого к отключке.

— Его потом домой тащить придется, — прошептал Вик.

— Сейчас решу, — Крис встал из-за стола и пошел к Иннокентию под предлогом неотложных дел. Бармен сочувственно кивал головой. Крис достал телефон и несколько минут экспрессивно орал кому-то в трубку весьма нецензурные выражения, судя по лицу воспитанного Кеши. Вик ждал, теряя терпение. Секса хотелось настолько, что он готов был трахнуться здесь же, на барной стойке при всех, даже если Крис позовет к этому событию всех своих друзей и знакомых. Он снял галстук и запихнул в карман, дышать и без того было сложно. Глеб продолжал жаловаться на несправедливость жизни.

— Скоро приедет, — сказал Крис, наклонившись вплотную. Вик понял, что ждет прикосновения губ, ждет легких укусов, прохладной дорожки, проложенной языком вдоль шеи и ниже. Все это было так близко, так недавно, и он, резко развернув голову, встретился взглядом с Крисом. Мужчина смотрел прямо и честно, не скрывая желания. Вик широко улыбнулся.

Прошел почти час.

— Слушай, а обязательно его ждать? — спросил Вик шепотом. Глеб почти спал.

— Представь, что он тут устроит, если уйти. Сейчас трахнемся, а разгребать будем неделю. Я восемь лет ждал, мне часом раньше — часом позже, — безразлично ответил Крис, и Вик понял, что его это задело. Крис хитро улыбнулся.

— Ну, а если серьезно? — нахмурился Вик.

— Если серьезно, я за него боюсь, — признался Крис. — Сначала хотелось его напоить, а теперь ясно, что хватило бы пары рюмок. Если он здесь отключится, а этот мудила не приедет, его нужно будет откачивать самостоятельно. Привыкать к трупам я не хочу, Вик.

— Меня всегда поражало, что тебе есть дело до чужих проблем.

— Не до чужих. Я помогаю тем, кто похож на меня.

— Этот? — почти презрительно кивнул в сторону Глеба Вик. Крис довольно усмехнулся, но ответил серьезно:

— Молодой гей, без отца, без матери, никому не сдалось, что с ним будет. Один единственный человек о нем заботился, и тот полный мудила. Если бы кто-нибудь в детстве мне помог, может, я не стал бы таким...

— Сублимируешь?

— Вроде того. Тут ждать-то осталось...

— Вон, явился, — Вик кивнул в сторону входа, где озирался Матвей. Крис махнул ему рукой и дождался, пока бизнесмен доползет до них сквозь ночную толпу клуба.

— Доброй ночи.

— Ублюдок, — Глеб вылил на своего благодетеля рюмку водки, чем немало удивил Вика — тот был уверен, что парень способен только на междометья.

Отстраненно наблюдая за тем, как Матвей пытается строить из себя безразличного мудилу, Вик понял, что имел в виду Крис, когда объяснял внезапную смену настроения. Мужчина смотрелся жалко и фальшиво. Всем видом он показывал, как ему наплевать, но для Вика это было самой яркой иллюстрацией взаимности. Он решил, что ни за что не позволит себе выглядеть также нелепо.

В конце концов, мудацкое настроение гостя вывело Криса из равновесия, он тоже вылил напиток и пошел дышать свежим воздухом. Вик тяжело вздохнул. По всей видимости, разбираться с проблемой предстояло ему. Дипломатический крах Криса не то чтобы стал для него откровением, но никогда раньше ему не доводилось видеть, как решение проблемы целиком остается на его усмотрение. Крис своим уходом будто развязал руки: что хочешь — то и делай.

— ... каким напитком предпочитаете плескаться в это время суток?

Вику стало тошно. Он быстро прикинул, что будет наиболее доходчивым инструментом, подобрал нужные слова и сыграл несчастного Ромео, который недавно потерял близкого. Циничный ход, но слишком ярко засели в памяти пальцы Криса. Если Матвею вдруг взбредет в голову проверить — даже бармен подтвердит трагическую потерю.

На улице Крис разглядывал полупустую улицу.

— Дожал? — просто спросил он, заметив Вика.

— Типа того.

— Подождем, пока они свалят, и вернемся.

— Странно все это.

— Ты про них?

— Нет. Про нас.

— Что здесь странного?

— Ведь позавчера он был еще жив.

— Позавчера я тоже был еще жив.

Вик мрачно улыбнулся и протянул руку за сигаретой.

* * *

Вечерняя духота давила на грудь, часть вывесок растворилась в темноте. Вик разглядывал небо, рисуя в своем воображении звезды, которых не видел уже черт знает сколько лет. Времени не хватало обычно даже на сон. Теперь, без телефона, без расписания, без бесконечных счетов, можно было разглядывать серо-желтое небо и представлять созвездия.

— Херово, да? — спросил Крис. Он провожал взглядом Матвея с Глебом на плече. Скоро они скрылись в такси, и когда машина уехала, Крис выбросил окурок и развернулся к Вику. — Ладно, поехали по домам, пока не натворили чего.

Вик смотрел недоверчиво. Несколько часов назад его облапали в клубе так, что можно было выставлять полноценный счет «за вечер». Для галочки не хватало только дежурного «проникновения», а в остальном полный комплект. Он смотрел на Криса, не моргая — боялся упустить, когда тот расскажет, что пошутил. И, главное, когда пошутил. Теперь или тогда, в клубе?

— Не смотри на меня так. Сам знаешь, что это неправильно. Тебе нужно прийти в себя, мне разобраться с Сережей, как-то найти контакты с Ником. Он ведь возьмет на себя ту часть, которой занимался Дима? Я правильно понял?

— Не знаю, — ответил Вик. Он отвернулся к небу и попытался улыбнуться. Снова стало тоскливо и грустно. Впереди мрачной перспективой маячила старая квартира с пустым холодильником, разломанной мебелью и халатом из прошлой жизни. Идти куда-то еще он не собирался.

— Не злись, — нахмурился Крис. Тоже посмотрел на небо и нахмурился еще сильней. — Нихера не видно за этими огоньками.

— Я не злюсь. Просто херово.

— Да, херово. Я так и сказал.

Молча они смотрели на небо, где люди за пару сотен километров от них вполне могли сейчас разглядеть звезды. Всего несколько часов езды, и...

— Давай сгоняем, а? — предложил вдруг Крис. Вик подумал, что тот читает мысли. — Сгоняем куда-нибудь еще напоследок? Хоть на пруд какой.

— Ночью? — возразил Вик. Без особого, впрочем, энтузиазма.

— Да насрать. Чем здесь вариться, можно хоть в воду нырнуть.

— Голыми?

— Тебя вообще ничего больше не интересует, да?

— Я просто уточняю, Крис. Ты чуть не трахнул меня пару часов назад, а сейчас предлагаешь ехать в твоей машине в какой-то Бобруйск. Вали домой уже и не еби мозг! — он сорвался на крик.

В звенящей тишине ко входу в клуб подъехала знакомая машина Сергея. Вик смотрел на нее, как смотрят на привидение в комнате страха дети. За рулем сидела Кристина, Сергей вывалился из салона и зигзагами побрел в направлении входа.

— О! Да вы тут оба! — искренне обрадовался он. — Я, блин, думал, потом искать еще одного! Бинго!

— Ты пьяный, — заметил Крис. Сергей остановился в шаге от него и начал интенсивно копаться в карманах.

— Охуеть ты наблюдательный! — ответил Сергей, за что получил увесистую пощечину. — Эй-эй! Но-но! Руки!

— Чего тебе надо? — спросил Крис. Вик смотрел за ними молча, Кристина осталась в машине.

— Пришел сказать! — Сергей воздел палец к небу. — Я тебе желаю... этого. Счастья. Да, счастья. И вообще. Вот, а тебе, — он с трудом сфокусировал взгляд на Вике, — тебе я телефон притащил. Маги... маг... магичес... магиче...

— Магический, — помог Вик. Ему было страшно и немного противно. Он не любил иметь дела с сильно пьяными. Такие вели себя развязней всего.

— Вот. Именно. На. — Он положил в ладонь Вика айфон последней модели. — Я туда все перенес. Спасибо. Типа. Удачи.

На секунду его взгляд стал абсолютно трезвым. Он смотрел на Вика внимательно, изучающее и прямо. Потом развернулся и пошел обратно к машине. Кристина увезла их обоих обратно, ловко развернув авто.

— Что это сейчас было? — спросил Крис, обращаясь к воздуху.

Вик разблокировал экран айфона и посмотрел адресную книгу — системник ухитрился восстановить все. Вероятно, озадачился с симкартой или хранил резерв где-то у себя. Смотреть на старые номера было особенно странно. Он машинально нажал на быстром вызове единицу. Айфон выдал ошибку, запись Димы Сергей стер подчистую. На единице больше никого не было.

— Что он сделал? — снова спросил Крис.

— Не знаю, — Вик отключил телефон и запихнул в карман брюк. — Наверное, подарок. Поди пойми его, он пьяный был.

— Поехали.

Они сели в машину, и Крис решил, что медленная езда в такое время суток непродуктивна. Вик откинулся на спинку и наслаждался скоростью, стараясь не думать ни о чем, кроме того, что они едут куда-то, и ему можно просто сидеть. Крис остановился возле круглосуточного Макдональдса, вручил пассажиру пирожок и поехал дальше. Теперь, помимо наслаждения скоростью, Вик ел «вредный фастфуд».

— Знаешь, чего я не могу понять? — спросил Крис, уже когда они перемахнули через кольцо.

— Откуда берутся дети?

— Не смешно. Нет, я не могу понять, почему он оставался со мной?

— Тема.

— Сессия в месяц, пара ударов плетью по заднице и осторожный трах? Правда? У него ведь там была целая жизнь.

— Крис, а я знаешь чего не могу понять?

— Ну?

— Раньше тебя все это нихера не волновало, да?

— Не знаю.

— А я знаю. Раньше тебе было срать. Если б Дима еще десять лет перекантовался, мы бы так и жили долбоебами. И, что еще хуже... знаешь?

— Ну?

— Да мы так и будем жить долбоебами.

— Пессимистично как-то, — усмехнулся Крис.

— Это только сейчас так кажется. Завтра с утра включу трубку, освежу в голове расписание, и погнали.

— У тебя денег нет, что ли?

— Почему нет? Есть.

— Так зачем тогда?

— А как по-другому?

— Ну, я вот не трахаюсь налево и направо.

— Так начинай.

— Мудак ты, Вик.

— Ты тоже мудак.

Теперь молчать было опасно. Вик говорил о чем угодно, поднимал старые и давно затертые до дыр темы, старался выскрести из себя побольше какой-нибудь муры, лишь бы не создавать пауз. Когда они приехали к выбранной Крисом гостинице, на улице было уже два часа ночи, а хозяин отеля чуть не выставил их вон.

— И не вздумайте шуметь! — сказал он, передавая Крису старенький ключ.

— Ты винтаж любишь? — спросил Вик, разглядывая номер.

— На тебя ведь запал.

— Очень смешно, да.

— Да, смешно.

— Откуда у тебя моя фотография? — Вик подошел к окну и выглянул, чтоб не встречаться взглядом с Крисом. За окном были звезды. Совершенно реальные. Протяни руку, подтянись и достанешь.

— Дима прислал, — Крис встал рядом и посмотрел туда же. — Красиво, да? Сто лет их не видел. Все работа, дела, хрень какая-то. Раньше любил смотреть.

Вик промолчал. Хуже всего сейчас было бы сказать: «Ты читаешь мои мысли». Лучше уж просто снять штаны и развернуться задницей. Более тонко выйдет.

— Мы с Димой когда только познакомились, он про Тему не знал ни хера. Слышал только всякую дрянь. Я сводил его по знакомству в один клуб, и он там нашел паренька себе. Через пару лет я узнал, что с этим мальчиком они потом неплохо зарабатывали. Посрался, конечно, с Димой, а потом... ну, так вышло, что он мне вроде как помог. Там много всякой дряни было, и всем было насрать, а Дима помог. И я тогда решил для себя, что у него своя жизнь, а у меня — своя. Я не лезу к нему, а он — ко мне. Так и жили.

— Ясно, — ответил Вик, потому что ничего больше сказать не мог. Такого, чтоб не жалеть потом всю жизнь.

— Он присылал мне иногда фотографии своих ребят. Тех, с кем спал сам. У него неплохой глаз был всегда. И эта мне понравилась. Оставил ее. Я тебя тогда не знал.

— Крис? — Вик нервно улыбнулся, стараясь придать лицу как можно больше спокойствия. Выходило глуповато, но лучше так, чем показать настоящее выражение: боль и сочувствие. — Сережа твоими телефонами занимался?

— Типа, — кивнул Крис.

Вик тяжело вздохнул.

— Он видел фото?

— Что?

— Мое фото. Он его видел?

Крис не ответил. Стоял молча и смотрел, а Вик, жалея, что так хорошо понимает чужие лица, смотрел за тем, как удивление сменяется догадкой, догадка — уверенность, уверенность — страхом, а страх — жалостью. Вик досмотрел представление до конца и отвернулся.

— Тебе ведь говорили уже, что ты та еще тварь, да? — он снова смотрел на звезды.

— Ты думаешь, он решил, что...

— Да ни хера я не думаю, Крис. Что тут думать? На меня он запал в первый же день. Потом нашел тебя и увидел на мобильнике мое фото. Чего тут думать? Как, по-твоему, что нормальные люди ставят обоями на телефон?

Крис смотрел удивленно.

— Котиков с цветочками, — ответил Вик. — Что он хотел там увидеть? Себя? Ну, окей, может быть, тебя. Бывают и такие долбоебы. Город какой-нибудь. Кружочки с ромбами. Но не, блять, другого мужика с приватной фотосессии. Мы, Крис, наверное, просто сами по себе какие-то не такие. С прибабахом.

— Ты думаешь, он...

— Да ладно тебе! — перебил Вик. Нервное состояние возвращалось. Ему отчаянно хотелось выпить, накуриться и бродить по ночной Москве, и чтобы дождь смывал с лица всю мерзость. — Ты хочешь, чтобы я тебе сказал, да?

Крис не ответил. Вышел из номера и аккуратно закрыл за собой дверь. В комнате стало пусто и смертельно тихо. Вик сел на край своей кровати и остался смотреть на небосвод. Идти на улицу, чтобы там молчать вместе с Крисом было глупо.

* * *

На душе было чудовищно мутно и мерзко. Звездное небо, кристально чистое над дешевой гостиницей, выглядело живым доказательством его собственной, внутренней, грязи. Вик ходил по комнате, огибая немногочисленную мебель, вертел в руках разложенные на журнальном столике глянцевые брошюрки столетней давности и пытался понять, что произошло с его жизнью.

Нужно было сложить одно с другим, заштопать чем-нибудь дыру, образовавшуюся с исчезновением Димы. С его смертью, которую до сих пор хотелось назвать длительной командировкой.

Отрицание, гнев... что там было дальше?

Вик кусал ногти, вспоминая себя пятиклассником перед контрольной. Его так волновало тогда, что скажет учительница. Что скажут родители? Что скажет соседка? Обратит ли внимание на эту контрольную бабушка? И все это висело и копилось годами, пока однажды он не позволил себе выпить в компании Дмитрия Сергеевича, находясь на самом дне самооценки, душевных сил и, казалось, бездонного колодца терпения.

Он думал, что ухитрился справиться со стыдом, принял себя и стал двигаться дальше, но теперь выходило, что все это, вся шаткая конструкция его внутреннего мира, держалась на одной вечно пьяной подпорке, которая... Вик скрипнул зубами от охватившего отвращения. Перед глазами были десятки лиц. Все сплошь представительные, интеллигентные и вежливые на людях. Он лег к ним в постель, посмотрел в душу и увидел там отголоски стыда — собственного вечного двигателя.

Постепенно складывались в одну картину разные ракурсы его собственной истории. Он будто выпрыгнул из своей кожи и думал о себе со стороны. Давно забытое чувство. С Димой подумать о своих поступках как-то не получалось. Дима умел жить так, что думать вообще не было нужно. Только делать.

Теперь Вик стоял где-то далеко, на другой планете, в другой галактике и снаружи, со звездного неба смотрел на себя, стоящего в дешевой гостинице. Этот далекий Вик казался детской игрушкой. Казалось, можно достать его из картонного домика и переместить куда-нибудь. В лес, в чужую койку, на переход возле станции метро. Куда угодно, куда только взбредет в голову. Вик ощутил, насколько уязвимым оказался, потеряв Диму. Насколько уязвимым был, пока жил с ним. Насколько глубоко зашли их отношения и насколько глупым, максималистичным был этот поступок.

Игрушечный Вик смотрел на луну и представлял себя семилетним мальчишкой, который уверенно говорит маме, что собирается стать пожарным. Мама хмурится, ведет серьезного пацаненка к папе, а тот высказывает все наболевшее. И про пожарных, и про врачей, и про всех остальных «дармоедов». Папа рассказывает, что заниматься надо деньгами, потому что миром правят именно они.

Потом игрушечный Вик вспомнил жену. Очень кстати она была одета в вечернее бледно-голубое платье. Надела бриллиантовое колье за баснословную сумму, которую игрушечный Вик подарил ей на Новый Год в честь своего очередного повышения. Жена улыбалась Вику и звала в постель, но в постель Вику не хотелось. Он уже был в тот день в постели, и не раз, и постель эта была далеко не первой свежести, и, кроме него, на ней был еще один мужчина. Жена рассказала ему, что по-настоящему правит этим миром, а он поверил, как доверчивый семилетний мальчик.

Потом игрушечный Вик разрыдался. Нашел в душевой полотенце и ревел, вытирая слезы, как будто ему на самом деле было всего семь. Вспоминал Дмитрия Сергеевича, который отнесся к нему, как ко взрослому, и показал, что деньги и секс — это только половина успеха. К ним должна примешаться вера и несколько удачных фраз о ней. Тогда картина мира сложилась перед Виком во всем своем великолепии. Деньги, секс и огрызки веры для тех, кто умеет хорошо и красиво трепаться. Вик научился делать деньги, научился трахаться, научился рассказывать другим про веру и не верить при этом ни во что, кроме своей современной религии. Ни во что, за одним единственным исключением. Без этого исключения конструкция рушилась, становилась циничной и мерзкой.

Когда исчезли даже слезы, он посмотрел на игрушечного Вика и понял, что никуда больше этот парень пойти не сможет. Выбор был невелик. Оставить его в гостинице и уйти или навсегда остаться в этой же гостинице самому. Продолжить жизнь по инерции, гонять ранним утром по столице на какой-нибудь иномарке, просаживать деньги в клубах. Вик глубоко вдохнул и медленно выдохнул, успокаивая расшатанные нервы.

Он ничего уже не мог поделать с тем, что произошло. Не мог вернуть себя семилетнего, не мог прийти к себе на свадьбу и навалять себе от души, не мог даже крикнуть «Не пей!» в злосчастной квартире Димы. И вернуть Диму тоже не мог.

Отложив в сторону полотенце, он быстро умылся, прополоскал рот, вылил воды на шею и пошел на улицу, предвкушая жару и тяжесть.

Жары не было. Вместо нее вокруг шеи плескались волны прохлады. Он даже пожалел, что не захватил пиджак, а потом привык и забыл об этом. На ступеньках сидел Крис, курил и разглядывал звезды.

— Я присяду?

— Валяй.

Вместе они разглядывали звезды, пока на небе не показалась розоватая полоска восхода.

— Когда он тебе сказал? Первый раз? — тихо спросил Крис.

— Что сказал?

— Пойти и переспать с кем-то там, — буркнул Крис, отвернувшись. Вик отчетливо понимал, что соседу противно.

— Сложно сказать, Крис. Я не веду дневник.

— Ну, сразу, не сразу?

— Не сразу. Прошло несколько месяцев, наверное.

— Мы уже были знакомы?

— Что?

— Блять, да ты издеваешься! — Крис вдруг взорвался и посмотрел на Вика зло, с каким-то отчаянием. — Отвечай на вопрос или не отвечай, нахера чтокать?

— Мы были знакомы.

— Помнишь, кажется, весной, у меня был День Рождения, и я позвал вас с Димой? В клуб к Филиппу тогда пошли, чтоб побольше места было. М?

— Помню, — пожал плечами Вик, не понимая, к чему идет разговор.

— Я тогда сказал Диме одну шутку. Напился. Просто шутка. Я сказал, что собираюсь нанять киллера, чтоб ты был свободен.

Вик молчал, обдумывая услышанное. Он не знал ни о шутке, ни о том, что она могла означать. Посетившее его наверху просветление не отступало. Звезды, тишина и прохладный рассвет.

— Он посмотрел тогда очень нехорошо. Не знаю, Вик, никогда не вспоминал этого раньше, а сейчас в голове так и мелькает. Его взгляд и то, как он потом тебя обнял.

— Хорошо хоть не попросил меня подарком, — пошутил Вик, но, встретившись взглядом с Крисом, понял, что шутка вышла крайне неудачной. Заразно, видимо.

— Иногда мне кажется, что мы полные мудаки. А иногда кажется, что мудаки — они. Он ведь тебя спас.

— От чего? — удивился Вик.

— От тебя самого, от чего ж еще-то.

— Думаешь, меня нужно было спасать?

— Ты разводиться не хотел и ходил к шлюхам.

— Многие не разводятся и ходят к шлюхам, что тут такого?

— Я просто хочу...

— ... как-то все это решить, — кивнул Вик. — Я знаю. Просто так не бывает.

— Как?

— Красиво и гладко. Не бывает так. Знаешь, кого, на самом деле, жаль?

— Кого?

— Кристину. Она любила его с первого дня. Влюбилась, как дурочка, и бегала за ним. Переехала даже. Когда он за Антошей бегал, пахала в две смены, лишь бы видеть его, хоть на работе. Представляешь, сколько она вынесла? Я бы убил его, наверное.

— А мне Диму жалко, — внезапно сказал Крис в утренней тишине. И это было так странно, что они оба долго молчали. — Мы ведь с ним даже трахались. Не всерьез, так — на пробу. В постели он невозможный какой-то. Как будто в последний раз. Хрен поймешь, что там было с его женой. Записку еще тебе написал. Сутенер-проповедник, мать его.

— Хочется из всего этого дерьма выйти в белом, — усмехнулся Вик.

— Когда в дерьме по шейку, всегда хочется в белом, — кивнул Крис. — Я бы действительно убил его, если бы узнал, Вик. Без шуток.

— Глупость, — Вик поморщился. — За такое не убивают. Я был его нижним, ты сам знаешь. Я мог сказать «стоп».

Крис медленно помотал головой:

— Нет. Ты не мог. Ты даже попросить не мог. Херово же я тебя знал. А вот он — хорошо. Нас обоих.

— Поедем домой, а?

— Поедем. Звезд уже нет, а завтракать тут я не хочу. Не хватало самому сдохнуть от несварения.

Они быстро забрали вещи, оставили деньги и сели в машину. Вик курил всю дорогу, а Крис щелкал каналы радио, выискивая неизвестно что. Они молчали, но это молчание больше не было неловким. Обычная уютная тишина, когда можно думать, спать или наслаждаться окружающим миром.

В квартире Криса царил страшный беспорядок. Повсюду валялись пакеты, пустые и полупустые, шкуру медведя кто-то закинул на постель, а на кухне произошел взрыв холодильника — не иначе — и продукты теперь валялись по полу.

— Кому-то приспичило забрать вещи сразу, — вздохнул Крис. — Ложись в постель, я перехвачу что-нибудь и приду.

Вик пошел в комнату и лег, сбросив бедного мишку. Ему не было неловко, странно и даже волнительно. Он свернулся клубком, закрыл глаза и понял, что можно расслабиться. Перестать следить за картонным Виком и жить своей жизнью. Крис сел на противоположный край кровати:

— Длинный был день, да?

Вик неразборчиво промычал что-то, соглашаясь.

— Никогда не любил копаться в отношениях. Наверное, это меня подвело.

Вик очнулся от такого заявления и сказал тихо:

— Я всю жизнь копался. Помогло мне это? Как был дураком, так и остался дураком. Хорошо хоть еще не обобрали до нитки.

— Вик?

— М?

— Я бы мог...

— ... знаю.

— Не хочешь?

— Хочу.

— Тогда...

— Ложись спать, ладно?

Крис молча лег, накинув край наволочки на голое тело. Кондиционер надрывался, создавая искусственный комфорт, но Вик все еще помнил утреннюю прохладу за городом, и ему было хорошо.

— Вик?

— М?

— Ты предложил ему сам?

— Тему?

— Да.

— Нет.

— Хех. Я бы тоже не дождался.

Вик рывком сел и быстро протер глаза, успевшие смириться с мыслью о скором сне. Он посмотрел на обеспокоенного таким поведением Криса и улыбнулся ему.

— Ты бы мог? — спросил Вик, опуская взгляд на постель.

— Да, — Крис ответил сразу, не задумываясь.

— Тогда, — взгляд шарил по простыне и подушкам, а губы то растягивались в улыбке, то сжимались в тонкую линию. — Тогда ты будешь? — спросил, наконец, Вик, не поднимая взгляда, и когда его шеи коснулась немного шершавая и теплая ладонь, уткнулся носом в одеяло и облегченно выдохнул. Картонный мальчик остался в далекой гостинице, а в кровати, разглядывая замысловатый рисунок постельного белья, сидел настоящий, живой Вик. Он сцепил зубы и отчетливо, громко, почти жестоко выпалил. — Но я никогда не...

— ... не будешь, — перебил Крис. Сел ближе, накрывая собственным телом, и легко потрепал по голове. — Только со мной.

Вик устроился в центре кровати, прижимаясь спиной к фигуре Криса, и почувствовал, что сон стучится в сознание все настойчивей. Крис лег рядом, обнял его и прижал ближе.

— Хороших снов.

* * *

Открывать глаза было невероятно сложно — казалось, что реальность рассыплется от одного неловкого движения. Хотелось заснуть снова, чтобы оттянуть миг, когда придется встать с кровати и куда-то идти. Безмятежность неподвижного состояния была настолько всеобъемлющей, что Вик не сдвинулся с места до тех пор, пока не захотел в туалет слишком сильно.

— Доброе утро, — раздался с кухни знакомый голос, а потом Вик услышал оттуда приятный запах кофе и потоки свежего вечернего воздуха.

— Доброе, — пробубнил себе под нос мужчина, чувствуя, что родился заново или умер и попал в рай или и то и другое, но, во всяком случае, в этой версии рая необходимо было ходить в туалет.

После быстрого душа, обернувшись в чужой халат, натянув грязные носки, он отправился на кухню, аккуратно наступая на пол, чтобы не шуметь, но Крис все равно заметил его еще на подходе, развернулся и передал сигарету.

— Выспался?

Вик посмотрел за окно, где сумерки постепенно превращались в темноту, быстро прокрутил в голове вчерашний день, запихнул сигарету в рот и прикурил. Нужно было ответить что-то, а он понятия не имел, можно ли выспаться от прежней жизни.

— Ладно, приходи в себя, меня там обыскались уже, я пока поговорю.

Крис говорил. Вик смотрел на него, потягивая свежий кофе, и думал о том, что, наверное, сегодня пьет кофе и курит впервые. Не потому что начал новую жизнь — это невозможно. Потому что только сегодня начал жить своей жизнью, не оглядываясь на огромную толпу у себя за спиной.

— Давай, одевайся, и поехали, — Крис привел его в чувство коротким будничным поцелуем в лоб. Вик испытал смесь удивления и тревоги, потому что поцелуи в лоб в его понимании были скорей уместны для родителей и детей, но возражать было глупо, и он действительно оделся.

— Не подумай чего плохого, Вик, — Крис посмотрел, чуть прищурившись, будто прикидывал что-то, — но у тебя, кроме этой мечты старушки-фетишистки ничего нет?

— Ну, теоретически есть, — ответил Вик. Под пристальным взглядом было неудобно. От пристальных взглядов он давно отвык. Знакомые старались скользить по нему, не задерживаясь.

— Просто ты то ли гробовщик, то ли мэр, хер пойми, — пояснил Крис.

— Мне переодеться, что ли?

— Нет, дело-то твое, и потом, сейчас выбора все равно нет, но на перспективу... или ты сразу думаешь, чтоб тебя к похоронам переодевать не нужно было?

— Ты издеваешься, да?

Крис расхохотался и пошел открывать входную дверь, а Вик так и застыл, размышляя, где в его словах была шутка, а где доля правды. Рубашка внезапно стала неуютной, а галстук больно вцепился в шею.

После быстрого вечернего завтрака Крис повез их за МКАД. Вик знал Москву лучше своего лица, на которое старался не смотреть лишний раз в зеркале, но дорога, по которой они ехали теперь, была ему неизвестна.

— На работу, — пояснил водитель, не вдаваясь в подробности. — Там тихо.

На работе Криса действительно было очень тихо. Возле небольшого коттеджа стояло два незнакомых автомобиля, а у входа их ждал довольный, улыбающийся секретарь.

— Слушайте, вас обыскались. Я вам на завтра ничего не ставил, думал, вас и завтра не будет, — затараторил он, размахивая планшетом с непонятными графиками. Во всяком случае, Вику эти графики ни о чем не говорили. Для валютных сводок слишком крутая амплитуда, для баланса организации слишком мало данных.

Крис махнул секретарю рукой в знак приветствия и пошел в дом.

— Мне на завтра записать что-нибудь?

Вик шел следом, попутно разглядывая скромный интерьер. Паренек бежал за Крисом используя планшет на манер рекламной брошюрки — так и норовил подсунуть под нос. В конце концов, Крис выхватил планшет, швырнул о стену прямо перед лицом секретаря и невозмутимо пошел дальше по коридору. Вик обошел бедолагу.

— Обязательно было? — спросил он, когда парень остался за поворотом.

— Нет, — ответил Крис, открывая ближайшую дверь, — не обязательно, можно было вежливо уволить. Но так он не спросит премию. Заходи, давай.

Вик зашел, поражаясь удивительным навыкам, полученным Крисом на MBA. Комната была небольшой, относительно всего коттеджа, но довольно вместительной. В центре стоял солидный диван с мягкой спинкой, на стене напротив висел телевизор, у стены стояла пара комодов с выдвижными ящиками. Вик снова отметил минимализм. Ни картин, ни фотографий — ничего лишнего.

— Все, жить будем здесь, — объявил Крис. — Мне там тошно. Проснулся утром, чуть Серёжей тебя не назвал.

Вика реплика не задела, хотя он поймал на себе обеспокоенный взгляд Криса. Разные имена стали его повседневностью. Кто-то выкрикивал имена случайно, кто-то намеренно, но его собственное Виктор Степанович было в самом конце списка фаворитов.

— Здесь есть кухня, есть небольшой зал с парочкой тренажеров, хорошая парковка и четыре туалета. Рай.

Вик снова промолчал — сам он совсем недавно думал о рае в совершенно ином разрезе. Количество туалетов в это понятие не входило. Рай был связан с внутренним состоянием, с ощущением безопасности, которое свалилось так внезапно.

— Раздевайся, — Крис снова ухитрился привести его в чувства и вывести из задумчивости. Это было тем более странно, что Вик уже уверился в мысли, как они сейчас сядут на диван и будут смотреть семейную комедию.

Снимая брюки, он вспомнил, как ненавидит одежду. За последние пять лет снимать и надевать разные шмотки и аксессуары стало отдельным хобби. Он часто забывал что-нибудь у клиентов, далеко не всегда по собственной воле. Невозможно было узнать заранее, получится ли уйти в том же виде, что зашел. Официальный стиль, где все взаимозаменяемо, стал спасением.

— Давай быстрей, — поторопил Крис. Подошел к одному из комодов, выдвинул ящик и навис над ним в серьезной задумчивости. — Тебе какой цвет больше нравится: желтый или красный?

— Смотря куда, — фыркнул Вик. Одежды на нем уже не было, и он пошел к Крису, собираясь выяснить, о цветах чего шла речь в их диалоге.

— Вот, по-моему, просто идеально, — в руках Криса была ярко-желтая повязка для глаз. Вик с удивлением переводил взгляд от Криса к повязке и обратно. — Так, давай только без этого вот, окей? Что осталось, то осталось. В конце концов, я покупал их партией. Все цвета радуги улетели, этот остался.

Вик поспешно махнул рукой, мол, какая разница, а про себя отметил, что лучше бы взять на себя некоторую часть «бытовых» вопросов. От картины на стене комната, к примеру, не превратится в музей, зато хоть какое-то подобие уюта возникнет.

— Тогда повернись.

Он повернулся, а когда ярко-желтая ткань оказалась прижата к плотно сомкнутым векам, стало все равно, какого она цвета. Значение потеряло все, кроме человека, который завязал узел.

* * *

Спина горела от неощущаемой боли. Электрические разряды пробивались к мозгу, но на подлете их сбивало удовольствие. Попытки считать заканчивались фиаско на цифре «три», и сколько этих «три» уже прошло — он не помнил. Это было не важно. Ничего не было важно. Можно было просто жить, быть здесь и сейчас, сохраняя самого себя и не думая ни о чем, кроме парализованной удовольствием боли.

— Останавливать будешь сам, — пообещал Крис.

Крис всегда обещал это. И всегда останавливался сам, так что это нельзя было назвать обманом. Знать, что ты можешь остановить сам — куда важнее, чем действительно останавливать. Вик, наконец-то, понял смысл игры, в которой не бывает проигравших. Должна была прийти горечь, но пришла только неощущаемая боль, о которой не нужно было думать. Можно было только чувствовать — и все.

Запястья ныли от жесткой кожи, но Вик хватался пальцами за рукоятки на подвесе, и каждый новый удар отодвигал существование кистей рук на задний план. Они словно принадлежали другому существу.

Иногда на ум приходили сравнения. Вик вспоминал, как тщательно подходил к вопросу фиксации Дима. Вспоминал бесконечные веревки, замки, перетяжки и черт знает, что еще. Можно было задремать, пока ноги закрепляли в нужном положении — это казалось нормой. Крису хватало пары колец под потолком и вежливой просьбы не передвигать ноги: «Если дернешься — я могу промахнуться».

Вик не дернулся ни разу, даже когда Крис промахнулся. Тело отреагировало, а ноги продолжали стоять, где надо. Без перетяжек, перемычек, перепонок и прочей лабуды, которую Крис нежно называл «бижутерией».

После первой сессии со смешной желтой повязкой на глазах Вик думал: «Когда секс?». Думал до тех пор, пока они не заснули на просторном диване, накрывшись шерстяным пледом. Даже когда засыпал, все ждал, не одумается ли Крис.

Про секс после этого он больше не думал. Во всяком случае, не думал о том, когда секс внезапно ворвется в его жизнь.

В первый раз Крис повел его в скромную комнату для персонала в клубе на Лубянке. Был вечер пятницы, Крис зашивался с работой, а Вик пытался понять, что он хочет делать в этой жизни, кроме бесконечных подсчетов чужих денег. К двум часам ночи Вик додумался до идеи открыть кружок оригами, а Крис вымотался так сильно, что, без разговоров, за руку вытащил опешившего мужчину в подсобку.

Сам расстегнул застежку пояса, ширинку, сам стянул с Вика штаны, прижал к стене, и даже раздобыл в кармане крохотный тюбик смазки. Почти походный вариант. Вика такая забота поразила до глубины души, в особенности то, что вместо ожидаемого: «Смотри, как быстро и ловко я умею», нежной кожи коснулись теплые и до дрожи внимательные пальцы. Все было так хорошо, что ворвавшийся в подсобку официант стал каким-то логичным продолжением. И даже то, что он уронил поднос с бокалами, и то, как долго извинялся — все казалось нормой, потому что в бочке меда должен быть деготь. Вик радовался, что этот деготь — случайный парень, который от растерянности не знал, куда себя деть. За столько лет свидетели стали скорей традицией, чем пикантным дополнением.

— Сто лет не делал этого на работе, — признался Крис, когда дверь закрылась, и эти слова отключили Вика от реальности надолго.

Крис был настолько нежен, что весь вечер Вик ожидал какого-то подвоха. Следил за мелькающей в толпе фигурой и гадал: когда подойдет и скажет «валить»? Но после пятничной ночи у них был спокойный сон, а на утро — спокойный секс, куда менее осторожный, но все еще очень медленный. Вик помнил, что делал Дима в их первую ночь, помнил, что делали в первую ночь другие, и сквозь закрытые от удовольствия веки пытался понять, почему этот странный человек над ним не хочет делать того же?

Внимание было приятно, но как только Вик начал считать это внимание проявлением безразличия — странная, тупая мысль, но навязчивая до звона в ушах — его ожидала неожиданная парковка в центре Москвы. Откинутое в спешке сиденье, смятый пиджак, подстеленный, чтоб не пришлось потом чистить весь салон, отключенный свет и прохлада ранней осени, которая врывалась в распахнутое наполовину окно. Крис прижимал любовника к себе, зарываясь в его волосы, переворачивал сотню раз, еще сотню раз перекладывал на заднее сиденье, а потом снова на разложенное переднее... Вик еле успел отдышаться и прийти в себя, когда услышал:

— Боялся, что ты сломаешься.

Он улыбнулся и ничего не ответил. Возможно, случись все иначе, он действительно сломался бы.

Реальность стала настолько отчетливой, что Вик невольно вспоминал прежние годы, как длинный сон. Одно сплошное сновидение, у которого не было начала, но был конец. Немного печальный, но яркий.

Кольцо лежало в ящике тумбочки рядом с телефоном, который подарил Сергей. Выбрасывать их не поднималась рука, а носить и, тем более, использовать — не лежала душа.

— Год прошел, — сказал однажды Крис, заварив утренний кофе.

Они пытались не обращать на дату внимания, но к вечеру она догнала их. Вик достал свой конверт и прочел надпись еще раз, потом подошел к пепельнице, поджег зажигалкой уголок листа и смотрел. Как тот быстро сгорает, разбрасывая серые хлопья по столу.

— Красиво, — улыбнулся Крис.

— Надеюсь, — Вик улыбнулся в ответ, — она сделала так же. — В его голове бродила неприкаянной глубокая, но очень глупая мысль: «когда-нибудь» обязательно наступает.