Новая Болезненная Жизнь 18+

Система "спаси-себя-сам" для главного злодея.

Лю ЦинГэ/Шэнь ЦинЦю(Цзю), Ло БинХэ /Шэнь Юань и все остальные.

ЖиП: принуждение, жестокость, насилие, упоминание пыток и изнасилования, кровь, травмы, болезни, мужская беременность, роды, омега версия, взросления, отклонение от канона, всё живы никто не умер, счастливый конец.

Что же, это было далеко не первое его искажение ци. Многие годы Шэнь ЦинЦю страдал этим недугом, но каждый раз умудрялся остаться на грани. Когда-то это везение обязано было закончиться.

Но почему именно сейчас?!

Никто не должен был этого узнать! Никогда! Ещё будучи молодым юношей, едва узнав о второй сущности, мужчина поклялся себе, что не позволит ни одному альфе притронуться к себе. Он принимал ядрёные подавитель, вытравливал собственный запах и совсем ничем не выдавал в себе слабую омегу. Его самоконтроль всегда был на высоте!

И вот же…

В этот раз искажение ци было настолько глубоким, что требовало парного совершенствования и единственным выходом было совокупление с сильнейшим альфой-заклинателем. И почему этим альфой должен был быть ненавистный, упрямый и тупой Лю ЦинГэ?!

Пока ЦинЦю пребывал в лихорадке от искажения ци, Юэ ЦинъЮань и Му ЦинФан подготовили всё к ритуал в пещерах Линси. Лорда ЦинЦзин на руках перенесли в пещеру и запечатали с Лю ЦинГэ. Альфа мог выйти, но войти обратно уже не смог бы, даже если бы тому взбрело подобное в голову, а вот Шэнь ЦинЦю выйти раньше окончания запечатывания не смог бы при всём желании.

Предполагалось, что после ритуала Шэнь Цзю будет медитировать. Вот только…

Лорд БайЧжань совсем не был нежен или уважителен. Ему словно было противно прикасаться к цинцзинской змее.

Лю ЦинГэ просто содрали с него всю одежду и, даже не раздеваясь и не подготавливая, возился своим жезлом в нежное нутро, вырывая панические задушенный вскрик боли.

Шэнь Цзю и забыл уже, как это может быть больно. Но хуже всего было вовсе не само соитие, а то, как он ощущал текущую по бёдрам смазку вперемешку с кровью.

У него началась течка на фоне искажения ци! Вот уж и вправду невезение…

Лю ЦинГэ вонзался в него с остервенением и ненавистью. Боль и унижение нарастали с каждым болезненно резким толчком и под конец, когда бог войны БайЧжань излился и, не жалея, растянул на внушительном узле, скрытный омега уже давно не сдерживал молчаливых слёз, уткнувшись в собственные одежды.

Когда узел уменьшился, Лю ЦинГэ вышел с отвратительным звуком, обтёрся краем чужих одежд, поправил свои и просто ушёл. А Шэнь ЦинЦю, утопая в ненависти к себе и о вращении свернул я клубочком, как был, и провалился в глубокий сон.

Стоило признать, что ему совсем не везёт. Никто не навещал Шэнь ЦинЦю, никто не приходил посмотреть – а жив ли тот ещё, не сошёл ли с ума. В этом, он сам признавал, был виноват его недружелюбный характер. И всё же… Ци-гэ мог бы и зайти, узнать, как дела?

Первый месяц Шэнь Цзю с трудом восстанавливал пошатнувшийся рассудок, что и не мудрено после подобного насилия над телом, кое ему уже приходилось испытывать давным давно.

На второй месяц его одолела слабость, постоянная тошнота и сонливость. Не было в его пещере ни одного угла, что он не заблевал бы желчью. Казалось, что он вернулся во времена рабства и бесправия.

А на третий месяц Лорд ЦинЦзин заподозрил неладное. Тело уже давно восстановилось, как и психика, но лучше не становилось. А после обследование циркуляцией ци доказал, что он чертовски невезуч.

Он понёс от одного единственного раза! В месте, где невозможно достать еды, воды, хоть каких-то минимальных удобств! Омега внутри верещала благим матом и требовала найти более пригодные место для потомства, а он был заперт!

Понадеявшись на хоть какое-то отслеживание собственного состояния, Шэнь Цзю пару дней пытался пробиться сквозь печать, но всё без толку… Никто так и не пришёл…

Четвёртый месяц прошёл под флагом апатии, а потом главенство взяла на себя омега-часть рассудка. Шэнь Цзю неосознанно пытался построить гнездо из собственных одежд, камней и сорванной сухой травы. Переделывал по сотне раз и всегда был недоволен результатом. Он спал, сжавшись в комочек, насколько мог, а живот рос и ощутимо мешал координации.

На шестой месяц заточения ЦинЦю остро ощутил, что с маленькой креветкой что-то не так. Он чувствовал это где-то на подсознании и лихорадочно пытался поддерживать малыша собственной ци даже в ущерб себе.

К середине седьмого месяца ощущение неправильности достигло тревожного значения, накрывая волнами паники. Две недели в таком режиме высосали из омеги последние силы и в начале восьмого месяца у Шэнь Цзю начались прежде временные роды.

Схватки были неравномерными и очень болезненными. ЦинЦю рычал и выл от бессилия и агонии. Еле дополз до своего убогого гнезда, он стал тужиться изо всех сил, невзирая на разрывающую боль и обилие вытекающей крови. В середине процесса, ощупав кровоточащую промежность, омега с ужасом осознал, что малыш выходит ножками вперёд.

От охватившей паники мужчина стал тужиться ещё сильнее, едва не выталкивая вместе с младенцем собственные внутренности. С оглушающим воплем он с трудом вытолкнул ребёнка из утробы и тут же подхватил перемазанного кровью и слизью синюшного новорождённого сына.

Он не дышал…

Не дышал!

Паника продолжалась и пошла на новый виток. Обмотавшуюся вокруг тоненькой шейки пуповину Шэнь ЦинЦю разорвал с остервенением и попытался вдохнуть в ребёнка жизнь, массируя с вливанием ци худенькую грудную клетку.

Когда мрачную тишину пещеры таки разорвал слабый писк малыша, Лорд ЦинЦзин, не сдержавшись, расплакался.

Живой… Его сыночек, его кровь и плоть. Живой!
Обтерев младенца нижними одеждами, омега закутал его во всё оставшееся и продолжил вливанием ци в хрупкое, слабенькое тело. Родившись раньше срока, без доступа матери к витаминам и необходимым минералам, малыш был обречён на болезненность и всевозможные проблемы тела.

Таким образом, Шэнь ЦинЦю подписывал жизнь сына ещё четыре месяца, находясь в полубессознательном состоянии. Кроха ни разу не заплакал и почти не шевелится в его объятиях… Это было очень плохо, омега знал, чувствовал, но ничего не мог сделать.

Так его и нашли на исходе года Му ЦинФан и Юэ ЦинъЮань. Голого, в пятнах давно засохшей крови, с истекающим гноем задом и едва живым младенцем на руках, почти лишившегося остатков рассудка…
Было ли им жутко? Мерзко? Ощущали ли они вину или отвращение?

Лорд ЦинЦзин было плевать и он скалился на мужчин, как загнанный в угол зверь. Юэ ЦинъЮаню пришлось буквально отд рать его от сына, чтобы Му ЦинФан мог того осмотреть. Шэнь Цзю пинался, царапал я и кусался с остервенением бешеного животного. Когда мальчика забрали из его рук, он и вовсе взвыл по-звериному от отчаяния и едва не задохнулся от паники.

Шиди-Му с ужасом развернул дитя из грязных тряпок и тут же стал рыться в своём цянькунь, вынимая десятки бутыльков и свёртков. Нашлось там даже нечто похожее на бутылку с соской, полной белой жидкости.

Смотреть, что делают с сыном, Юэ Ци не позволил. Он буквально вжал в себя сопротивляющегося омегу до треска рёбер, передавая собственную ци в ослабшее тело. Наверное, в тот момент это была уже не банальная вина, а горькое отчаяние. ЦинЦю был совсем неадекватен, словно дикое животное, у которого отобрали на глазах потомство. Укусы наливались кровью, царапины истекали ею же, синяки будут сходить долго, но Ци-гэ об этом не задумывался тогда. Он в очередной раз подвёл своего Сяо Цзю. И в этот раз последствия гораздо хуже.

- Как он? – прохрипел сквозь вой омеги глава Секты.

- Очень плох. Мальчик всё ещё жив только благодаря усилиям Шэнь-шисюна. Желудок почти не работает, лёгкие слабые и маленькие, мышцы почти атрофированы, а сердце с изъяном. Будет уже огромным чудом, если дитя проживёт ещё хоть месяц на родительской ци. Если за это время желудок не начнёт воспринимать хотя-бы лекарственные на то и молоко – он погибнет.

Голос Му ЦинФана был пронизан болью и скорбью. Ну что ему стоило проверять Шэнь-шисюна хоть бы раз в месяц? Плохие отношения – не оговорка! Это жестокая безответственность! И Лорд ЦяньЦяо глубоко винил себя за безалаберность и непрофессионализм. Его уважаемый учитель был бы глубоко разочарован в этом ученике… Настолько, что отсыпал бы сотню плетей и прогнал прочь, каким бы добрым, любящим и понимающим ни был.

И цена его, Му ЦинФана, халатности теперь лежит, едва дыша, перед ним…

Сорвав с себя три слоя одежды, главный лекарь бережно обтёр младенца тряпка и, оставшимися от одежд лорда ЦинЦзин, и туго запеленал малыша своими.

Блеснул метал и в точку спокойствия омеги вонзилась медицинская игла. ЦинЦю резко обмяк в руках Главы Секты и Му ЦинФан сунул ребёнка ему, а сам занялся лордом ЦинЦзин.

Запущенный сепсис, гнойные раны матки и родовых проходов, обширное заражение крови…

Главе пика целителей пришлось на скорую руку, прямо в той пещере проводить операцию по удалению детородных органов и очищению крови от заразы.

Всё они были виновны в преступной безразличие к чужой жизни.

Что может быть хуже, чем умереть подавившись куском просроченного маньтоу? Возможно, только очнуться от забвения с ощущением жуткого удушья и адской боли во всём абсолютно безвольном теле?
Наверное, только Шэнь Юань мог быть достоин подобных смерти и перерождения…

И после было совсем не лучше.

В, уже прошлой, жизни он был хорошо знаком с таким явлением, как астма, врождённый порок сердца и общая болезненность. Да он большую час той, прежней, жизни провёл в больнице. И симптомы каждого своего недуга он знал наизусть…
Возможно, в прошлом он настолько сроднился с состоянием своего тела, что оно решило не покидать его и в этой, новой, жизни.

Отвратительная жестокость новой реальности Шэнь Юаня.

Что же, эта жизнь началась в темноте, сырости, холоде, голоден и борьбе за жизнь с первых дней. И лишь одно единственное существо, такое тёплое и родное, подтверждаю, что он всё ещё дышал. Жуткое состояние.

Он не мог найти в себе сил не то что двигаться, но даже крохотный звук издать. Ни тебе подгузник, ни титьки иль бутылки с молоком, простейшая гигиена тоже абсолютно отсутствовала. Только заполошный стук сердца над ухом и периодический звон в ушах от удушья. Боль в груди, казалось, не прекращала с вовсе. Всё тело будто из киселя состояло.

Но Юань всей кожей ощущал вливаемую в его слабое, беспомощно тело энергию, что поддерживал его хрупкую новую жизнь.

Запах гноя и крови забивался в нос и глотку, сырость обостряла приступы астмы, а острые резина в сердечной мышце убивали почти всю волю к сопротивление, но он продолжал бороться ради того, кто отдавал ему свои последние силы.

Когда их нашли, Шэнь Юань только мысленно посмеялся над собственной судьбой. Он родился сыном главного злодею самой отвратительно новеллы, которая разозлилась его до смерти. Вот так совпадение. Жестокая шутка, однако.

Следующие несколько месяцев его и родившего его Шэнь ЦинЦю выхаживали на ЦяньЦяо в лазарете. К ним имели право заходить только Юэ ЦинъЮань и Му ЦинФан. Первый выхаживали новоиспечённого папочку, а второй их обоих. Главный лекарь ЦанЦюн не уставали восторгаться его силой воли и жаждой жизни, мол малыш быстро привык к молоку и лекарствам, исправно набирал вес и уже почти мог поднять ручку на пару сантиметров от утеплённой кроватки.

Когда их состояние нашли удовлетворительным, Шэнь ЦинЦю, словно вор, свалил ночью домой, прихватив Шэнь Юаня. А там, словно обезумевший, несколько часов таскал разнообразны вещи на кровать, где оставил малыша. К концу этого действа вокруг ребёнка образовалось огромное мягкое гнездо, где главный злодей устроился в обнимку с сыном.
Наутро их обнаружил, пришедший прибраться, Мин Фань и тут же был до икоты напуган вызверившемся омегой. После в их дом прибежал Му ЦинФан и Юэ ЦинъЮань в мыле. Оказывается, их искали и даже испугались за их благополучие. Шэнь Юань бы фыркнул в тон родители, если бы мог. Волновались? Искали? Переживали? Тьфу, где вы были всё то время, когда главный злодей мучился в беременности, родах и попытках спасти собственному недоношенному сыну жизнь. Переселение не удивится, если окажется, что и беременность сама была плодом их общих «благих намерений»!

Всего за день весь пик ЦинЦзин уже знал, что Шэнь ЦинЦю, Лорд ЦинЦзин, - омега и родил сына не пойми от кого. На следующий день в курсе была уже вся секта от мала до велика.

Озверевший омега окружил их дом трёхслойным барьеров и ещё десяток наложил на комнату и кровать. Шэнь Юань не думал, что всё настолько плохо, но ощущал себя благодарным за тишину и спокойствие.

Папочка исправно пичкал его всеми необходимыми лекарствами и кормил до отвала трижды проверенным за различные яды и вредные примеси молоком козлоголовых баранов. Омега даже собственоручно перешил многие свои очень красивые одежды для сына. Занимался с ним подобием физкультуры, делал различные массажи, подпитывал собственной ци.

Вскоре Юань уже мог есть кашки и пюрешки, и даже самостоятельно ползать. Родитель вырезал ему множество игрушек из дорогого розового дерева, различные погремушки из персиковой древесины и фигурки животных из сандаловой.

К концу года Шэнь Юань уже уверенно стоял на собственных маленьких ножках и мог сделать несколько шажков за руку с Шэнь ЦинЦю. Омега так искренне радовался каждому маленькому достижению, что переселение не мог не любить папочку всем своим больным сердечком.
Когда ему исполнилось полтора года, они с папочкой впервые посетили собрание лордов. О, это был почти праздник, хотя и несколько своеобразный.

Шэнь ЦинЦю держал его за руку и Юань уверенно и гордо топал через весь зал под ахи и вздохи всех присутствующих. Юэ ЦинъЮань с Му ЦинФаном, кажется, даже прослезились. Впрочем, более всех поразило мальчика лицо Лю ЦинГэ. Бог Войны БайЧжань с мертвенно бедным лицом и совсем не моргал, уставившись на малыша и его папочку.
Всё расселись по местам и Шэнь Юань стал любопытно рассматривать каждого, сидя в нежных и родных объятиях родителя.

Знаете, он давно задавался вопросом, кем же был его отец в новой жизни. Не раз рассматривал себя в зеркале на предмет особых примет. И только теперь он мог бы со стопроцентно вероятностью сказать – его биологическим отцом был Лорд БайЧжань. Это маленькая родинка под левым глазом буквально кричала в лицо каждому об их родстве. И, судя по реакции на их с Шэнь ЦинЦю появление, альфа был совсем не в курсе произошедших событий. Возможно, даже о беременности папочки не знал, не говоря уже о самом Юане.

И переселение не желал задумываться об обстоятельствах собственного зачатия…
За полтора года новой жизни Шэнь Юань точно мог сказать, что Папочка не выносит чужих прикосновений, а уж иметь половой акт с ненавистный врагом, если судить по оригинальной истории, добровольно пожелать не мог. И тут уж напрашивались соответствующие выводы… Очень нелицеприятные.

Переселенец тихонько встал и медленно зашагал к своему биологическим отцу через зал. Все разговоры стихли и в тишине Юань отчётливо услышал нервный вздох папочки.

Подойдя вплотную, мальчик долго рассматривал лицо уставившегося на него лорда БайЧжань, а затем грозно нахмурился бровки и со всего маху влепил кулаком прямо в красивый отцовский нос. Шэнь ЦинЦю поперхнулся и ринулся к сыну, побелев от страха. Альфа ошарашенно схватился за нос и машинально замахнулся рукой, чтобы оттолкнуть ребёнка, но наткнулся на агрессивный взгляд омеги и ощеренные клыки.

- Не смей прикасаться к моему сыну! – прорычал Шэнь ЦинЦю и быстро забрал Юаня на свою сторону зала.

- Да… Да какого хрена! – взревел Лю ЦинГэ, вскакивая с места, - у кого ты украл ребёнка, чёртов ублюдок?!
На это заявление прочие лорды покосились на бога войны, словно у того мозг отказал в одночасье.

- Фуцин – бяка! – громко выдал Шэнь Юань в негодования и только потом осознал, что это были его первые слова в этой жизни.

Фуцин - строгая, формальная форма обращения к отцу.

- А-Юань, ты заговорил! – счастливо прошептал папочка и прижал к своей груди.

- Шиди Лю, вынужден сообщить тебе, что Шэнь Юань был рождён полтора года назад в следствии… Ритуала, в котором ты… Участвовал, - с запинками, наиболее корректно пояснил Юэ ЦинъЮань и голос его при этом отдавал таким стылым холодом, что Лорд БайЧжань должен был быть приморожен к месту.

- В смысле? – тупо переспросил альфа.

- Тебе подробно описать, как появляются дети при определённых обстоятельствах между альфой и омегой или сам догадаешься? – прошипел рассерженной змеёй Шэнь ЦинЦю.

- Баба, не плачь! – обнял Юань главного злодея за шею.

Баба - ласкательная форма обращения к папе.

Лорд ЦинЦзин закусил губу и уткнулся носом в макушку сына, стараясь успокоиться.

- При чём тут альфа и омега? – всё ещё тупил Лю ЦинГэ.

- Дело в том, что Шэнь-шисюн умело скрывал сей факт с самого начала. Впрочем, никто и не задавался подобными вопросами, придерживая мнения, что Шэнь-шисюн – бета, - пояснил Му ЦинФан, - И я лично осматривал мальчика, родившегося во время… Уединения Шэнь-шисюна. Ошибки быть не может. После твоего ухода никто не мог ни зайти, ни выйти. Мы с ЧжаньМэнь-шисюном лично распечатывали вход в пещеру и были первыми, кто увидел Шэнь Юаня в этом мире. Предотвращая вопросы: Шэнь-шисюн не был в тягости до вынужденного заточения, а А-Юань родился на два месяца раньше срока с очень серьёзными проблемами со здоровьем из-за отсутствия питания и условий.

- Но я же… Я не… Как же… - никак не мог подобрать слов бог войны БайЧжань.

- Фуцин – бяка! – громко повторил Шэнь Юань и в этот раз до всех дошёл смысл сказанные слов.

- Шэнь-шисюн, ты рассказывал об… Этом, А-Юаню? – осторожно поинтересовался Юэ ЦинъЮань.

- А-Юань – мой сын! И только мой! У него нет отца! – рыкнул омега.

- Я не раз видел, как А-Юань рассматривал себя в зеркале. Полагаю, даже ребёнку очевидны некоторые… Сходства во внешности. Кроме того, запах тоже может быть своего рода определителем родства. Так что, мальчик и сам мог всё понять, едва увидев… Предполагаемого отца, - вновь объяснил присутствующим Му ЦинФан.

- Разумеется, мой сын не мог родиться идиотом! – гордо фыркнул Шэнь ЦинЦю и нежно погладил Юаня по спинке, - Всё хорошо, моя криветочка, злой дядя не посмеет к тебе подойти.

- Фуцин сделал бабе больно, - шмыгнул Шэнь Юань на публику и закрылся поглубже в объятия папочки, обнимая за талию.

- Всё уже хорошо, мой котёнок, всё прошло, - тихо заворковал с ним Лорд ЦинЦзин и все присутствующие смутилась, осознавая причины и следствия.

Очевидно, ребёнок был столь умён в своём малом возрасте, что вполне догадался о причинах своего появления на свет. Для Лю ЦинГэ, который вырос в полноценной любящей семье, даже новость о собственном внебрачном сыне стала шоком. А уж отношение мальчика к себе и вовсе ударило под дых. Вспоминая собственные мысли и действия в тот день, Лорд БайЧжань неожиданно осознал, каким ублюдок оказался, какой гнилой мразью. Он ведь, праведный до мозга костей, с молоком матери впитавший уважение к матерям и омегам, глубоко презирал насильников, изменщиков и понимающих руку на слабых. А в итоге… Сам поступил не лучше тех отбросов. И незнание не освобождает от ответственности!

Шэнь ЦинЦю был прав. Лю ЦинГэ – тупое животное.
К концу собрания у А-Юаня случился очередной приступ астмы и Му ЦинФан поспешил на помощь. Как же хреново, что в мире ПГБД ещё не придумали ингаляторов. Впрочем, Лорд Аньдин высказался по этому поводу, озадачив Лорда пика артефактов изобретением аналога распылитель ногой аппарата, а Му ЦинФана составлением распыляемой смеси. Чем заработал подозрительный взгляд от Шэнь Юаня.

Они вернулись домой, когда Юань уже уснул, выбившись из сил. Несмотря на все старания родителя и Му ЦинФана, он оставался слабым и болезненным ребёнком. Что примечательно, за все полтора года Шэнь Юань ни разу не встречал главного героя, хотя тот уже должен был быль на пике ЦинЦзин. У Шэнь ЦинЦю не было времени, чтобы доставлять неприятности одному конкретному ученику, да и вообще кем-либо, кроме сына, интересоваться.

Три дня спустя Шэнь Юань уловил момент, когда Папочка уснул, утомлённый бумажной работой и ночным бдение, и лизнул на улицу. Побродив полчаса по пику через кусты, чтобы не быть обнаруженным, переселение наткнулся на очень знакомую сцену. Мин Фань со своими прихвостнями задрали Ло БинХэ и отобрали его кулон гуаньинь из поддельного нефрита. Мальчик пытался забрать свою вещь обратно, но нарвался на тумаки и пинки старших, пока Нин ИнъИн кричала им прекратить произвол.

Шэнь Юань храбро бросился в кучу малую и случайно получил нелёгкий пинок под рёбра. Сердце тут же заборохлило, а горло сжал очередной приступ. В пылу никто, кроме главного героя не заметил маленького ребёнка, а Ло БинХэ быстро притянул мальчика к себе и накрыл собой.

Лёжа на земле, задыхаясь от приступа астмы и сердечной боли, под содрогающимся телом главного героя, Шэнь Юань уплывающим сознанием услышал злой голос папочки перед тем, как потерять сознание.

Очнулся переселение уже в родном гнезде. Шэнь ЦинЦю, судя по голосу, гневно орал на кого-то в гостиной. Юань осторожно сполз на пол и тихонько пробрался к приоткрытой двери.

-… Не заметить маленького ребёнка, будучи занятыми дракой, словно недоумки с БайЧжань! Мне плевать, кто из вас всех нанёс моему сыну удар! Было ли это случайно или намеренно! Вы должны благодарить меня уже за то, что я не убил вас всех на месте! Каждый из вас получит по сто плетей и молитесь богов, чтобы подобное никогда не повторилось!!!

Было даже странно, при всём характере Шэнь ЦинЦю и его глубоких материнских инстинктах, что всё участники потасовки действительно ещё живы и целы. Омега, защищающая своего детёныша – худший противник из возможных, ведь обладает интеллектом человека и жестокостью звериной самки.

Подул сквозняк и Шэнь Юань тихонько чихнул, не успев прикрыть рот и нос. Дверь тут же распахнулась и Папочка поднял его на руки, крепко обнимая.

- Боги, как же ты меня напугал, котёнок, - горько прошептал Лорд ЦинЦзин куда-то ему в макушку. - Зачем же ты ушёл, креветка? А если бы я не успел? Что бы я делал, если бы потерял тебя?

- Не плачь, баба, - тихо ответил Юань и погладил по плечу, - Всё уже хорошо. Тот мальчик меня защищал.

- Который? – спросил родитель, посмотрев в глаза.

- Вон тот, - и указал на понурого Ло БинХэ, - плохие мальчики его били, а я хотел помочь. Но меня тоже ударили и стало плохо, а он меня защищал.

- Он больше не посмеет никого обижать, А-Юань. Они будут наказаны, - пообещал Шэнь ЦинЦю и обернулся к остальным, - Ло БинХэ, твоим наказанием за участие в драке будет роль няньки для А-Юаня. И если хоть волосок с его головы упадёт с этого момента – ответишь головой! Ясно?

- Да, учитель! – пролепетал несчастный ученик.
Шэнь Юань улыбнулся и чмокнул папочку в щёку. Теперь и главный герой вне опасности, и у лорда ЦинЦзин будет время для отдыха! А-Юань молодец!

С тех пор Ло БинХэ исправно выполнял свою навязанную роль. Шэнь Юань старался не доставлять ему проблем и постоянно находиться рядом, чтобы ни у кого не возникло соблазна доставить мальчику неприятности.

Две недели спустя на пик ЦинЦзин пожаловал Лю ЦинГэ и попытался пообщаться с Шэнь Юанем, но тот зло фыркнул и увёл свою няньку прочь. Бог Войны БайЧжань каждый день приносил разнообразны игрушки, одёжки и детские книжки, но переселение упрямо отвергла все дары и отказывался говорить альфе что либо, кроме фразы «Фуцин – бяка!». Ло БинХэ виновато кланялся и уводил его прочь, давно предупреждённый на счёт лорда БайЧжань учителем.

Месяц спустя Лю ЦинГэ решил зайти с другой стороны и стал подкидывать Шэнь ЦинЦю на лужайку разных дохлых монстров. Лорд ЦинЦзин шипел и ругался, а Юань с любопытством рассматривал туши, лапал и едва сверху не залазил от восторга. Часто после такого Ло БинХэ приходилось его отмывать от крови и грязи.

Новый подход не дал результатов, что было несколько ожидаемо. Тогда Лорд БайЧжань решил устроить осаду: он встал на колени перед входом и сидел без движения целых три месяца. Шэнь ЦинЦю сначала шипел и бросался оскорбления ми, потом перешёл к озлобленному сопению, а затем и к нарочитому игнорированию. А Лорд БайЧжань всё стоял на коленях и ждал, когда «крепость» дойдёт до разговора.

И разговор таки случился. Не без помощи Ло БинХэ, правда. Мальчик просто спросил, почему бог войны БайЧжань день за днём тратит время на стояние здесь на коленях. И Лю ЦинГэ ответил, что желает вымолить прощение у сына и человека, родившего его.

- И зачем же «благородному и праведному» лорду БайЧжань молить о прощении «подлого ублюдка без чести и достоинства»? – не хуже разъярённой змеи прошипел появившийся на пороге бамбукового дома Шэнь ЦинЦю.

- Я был воспитан в любви и строгости. Отец и мать учили меня, что женщины и омеги должны уважаться и почитаться. Насилие в любом случае и виде – неприемлемо по отношению к более слабым, не способным ответить в виду каких-либо причин. Это не означает, что я считаю тебя, Шэнь ЦинЦю, слабым. Но я поступился своими же принципами и учениями родителей. Я считаю и буду считать себя виновным в этом даже если ты решишь простить меня. Моё не ведение не является для меня причиной отмахнуться от этой вины. Я признаю, что был слеп и глух, а потому надеюсь, что ты позволить мне заново попытаться узнайте тебя. Быть может, если я приложу все усилия и пойму, каким на самом деле ты являешься человеком, Шэнь ЦинЦю, то смогу понять и как наладить общение с сыном.

- Так вся эта речь была о том, чтобы ублажить твой эгоизм и заставить моего сына общаться с тобой? – съязвил с дикой усмешкой Лорд ЦинЦзин.

- Я не стану отрицать, что в моей душе есть эгоистичное желание стать нормальной семьёй с тобой и А-Юанем, но я понимаю, что в данный момент это невозможно. Между нами слишком много обид и недопониманий. Я желаю исправить это настолько, насколько это возможно. И это тоже эгоистичное желание. Люди вообще очень эгоистичные создания и я никогда не утверждал, что лучше кого-либо, никогда не принимал никого за их желания. Как я судил о тебе по собственным рассуждения, так и ты, вероятно, судил обо мне по своим. Именно поэтому я предлагаю начать всё сначала и узнать друг друга заново. Я хочу, чтобы у моего сына была полная, любящая семья, чтобы никто и никогда не смог тыкать ему в происхождение или отсутствие отца, чтобы его любимый папа не подвергался различным оскорблениям и презрению общества. Разве ты сам не желаешь того же, Шэнь ЦинЦю?

- Тц, это только ради сына! – ершисто ответил Лорд ЦинЦзин и ушёл в дом, оставив дверь открытой.

- Кажется, это похоже на согласие, шишу Лю, - озвучил Ло БинХэ и Шэнь Юань тихо фыркнул, отвернувшись.

Ну не желал он показывать, что речь Лю ЦинГэ затронула его и подарила надежду, что этот человек сможет полюбить папочку и сделать его счастливым. Как Лорд ЦинЦзин желал сыну всего самого лучшего, так и Юань желал своему горячо любимому родителю того же. В нём самом не было ненависти к отцу, лишь обида за папочку и негодование на ситуацию в целом. Переселенец слишком хорошо знал отношение к главному злодею ещё по прежней жизни и теперь пропитался сочувствием и желанием помочь. Быть может, если Лю ЦинГэ узнает папочку ближе, то поймёт чувства Юаня? Шэнь Юань очень надеялся на это.

Деньги ото дня Шэнь Юань старался радовать родителя своими успехами. Он притворялся, что проговаривает неизвестные новые слова и спрашивал их значение, проявлял интерес к книгам и каллиграфии, на пробу дёргал струны папочкиного циня и пытался красиво рисовать. Ло БинХэ, в большинстве случаев, сидел с ним и невольно учился всему вместе с ним. Ну и что, что у них десять лет разницы? Учиться никогда не поздно!

Шэнь ЦинЦю не уставали хвалиться своим сыном и Лю ЦинГэ сдержанно поддерживал его в этом. Альфа вообще проявлял все эмоции очень скупой и однажды Юань нарисовал ему улыбочку на лице, пока мужчина терпеливо сносил его выходку. Лорд ЦинЦзин тогда очень пытался замаскировать смех под кашель за веером, но провалился и долго громко хохотал, чем добился от бога войны приподнятых в намёке на улыбку губ.

Шэнь Юань уговорил Ло БинХэ готовить ему и мальчик ответственно выспросил у Му ЦинФана все разрешённые и запрещённые продукты, чтобы, не дай боги, не спровоцировать аллергии или приступа. Впрочем, в последнее время астма Юаня почти не беспокоило, а сердце исправно работало. Переселенец знал, что это временная ремиссия и после будет очень плохо. Знал, что долго не сможет встать с постели и даже дышать самому будет невероятно тяжело. Знал, но хотел насладиться этой временной свободой от недуга…

Болезнь настила его внезапно. Шэнь Юань не так давно отметил свой третий день рождения и всё было абсолютно в порядке. Шэнь ЦинЦю и Лю ЦинГэ воровали на покрывал под деревом, а Юань с Ло БинХэ пытались загнать мальков в ловушку на песчаном берегу озера. Идея отдыха на природе поступила от бога войны и Юань с радостью поддержал её. Переселенец вообще изрядно оттаял к отцу в последнее время.

И вот, три малька попались в самодельный садок, когда Шэнь Юань ощутил, что ноги его перестали слушаться, а тело заваливается вперёд, прямо в воду. Заметивший это Ло БинХэ не успевает на долу секунды и мальчик падает лицом в воду. Тело сотрясает крупная судороги, в рот и нос заливается вода вперемешку с илом и песком, делая невозможным вдох. Впрочем, это уже не важно – лёгкие сковало, горло сжал спазмом – не вдохнуть, не выдохнуть. И сердце слишком громко, быстро и больно бьётся в рёбра, словно решило проломить их и выскочить наружу.

Всего несколько секунд лицом в воде и Ло БинХэ вынимает его, пытается помочь откашляться, но ничего не выходит. Мальчик на его руках сначала бледнеет, а затем стремительно синее и совсем не дышит, хотя глаза широко распахнутыми и в них читается отчаяние и ужас.

Подхватив малыша на руки, ученик несёт я к взрослым, кричит и зовёт их в панике. Оба мгновенно оказываются рядом, но всё, что они могут – передавать по очереди ци, чтобы не позволить умереть. До ЦяньЦяо они добирается за полчаса и всё это время Шэнь Юань не может дышать или двигаться, но сознание не собирается его покидать. От страха и нервов становится только хуже, по щекам молча текут крупные слёзы. Шэнь ЦинЦю и сам на грани истерики, но из последних сил держится, Лю ЦинГэ рядом помогает сохранить самообладание.

Му ЦинФан борется за его жизнь трое суток без перерыва. Есть в этом мире свои плюсы – ци, но также есть и значительные минусы: приступ и судороги перекорёжили меридиан и, как следствие, практически парализовали всё тело и органы. Сердце теперь работало только за счёт особого талисмана, а воздух в лёгкие качался примитивным вариантом насоса.

Когда Лорд ЦинЦзин увидел сына в таком состоянии, то горько разрыдался на груди Лю ЦинГэ. Альфа стойко не давал волю слезам, но тоже очень переживал. Ло БинХэ и вовсе решил утопить ЦанЦюн слезами и соплями. Му ЦинФан со стыдом признал, что в данный момент больше ничем не может помочь. Нужно время, чтобы выправить меридианы и перезапустить каждый торгам по отдельности, но никаких гарантий, что они успеют – нет. Шэнь Юань и так прожил гораздо больше, чем предполагалось изначально.

Весь следующий месяц Юань провёл в лазарете. Четыре раза в день ему проводили сеансы иглоукалывания, трижды передавали ци, медленно выправляя меридианы, а в остальное время пичкал множеством различных пилюль, настроек и порошков. Он сносил всё терпеливо и молча, в редкие часы ясного разума бездумно пялясь в окно своей комнатки. Его приходили навещать и Папочка с Лю ЦинГэ, и Ло БинХэ, и Юэ ЦинъЮань. Му ЦинФан вообще почти не отходил от его постели. И каждый смотрел на него так, будто его следующий вдох должен был стать последним. Ничего нового, впрочем. В прошлой жизни родители и братья с сестрой смотрели на него точно также на протяжении всей его не слишком долгой жизни.

К выписке он уже мог самостоятельно дышать, да и сердце перестало барахлит, но процедуры нужно было продолжать ещё год. Лорд пика артефактов, наконец, придумал подходящий для него. Это оказался тонкий ошейник с камнем. Ремешок был оснащён детектором состояния тела и реагировал на спазмирование мышц. Камень же был одновременно и хранилище и дозатором с крошечной иглой, что водила под кожу определённое количество лекарства, снимающего спазм. У лекарства имелись свои побочные эффекты: после применения начинало клонить в сон и общее состояние в течении нескольких часов после было вялым, кроме того, на несколько часов пропадал голос из-за близости к связкам. Зато он не рисковал больше задохнуться в любой момент, а лекарства должно было хватить на целый год.

Разумеется, ему были предписаны определённые ограничения. Например, ему нельзя было бегать и заниматься тяжёлыми физическими тренировками. Так что, когда он вырастет, Шэнь Юань не сможет обучаться владению мечом, а его максимум – медитации и укрепляющая организм зарядка.

В последующие годы переселенец с тоской наблюдал за тренировками Ло БинХэ и других учеников, сидя с какой-либо книжкой на травке или скамеечке. Отношения родителей становились ближе и крепче: Лю ЦинГэ каким-то образом выведал у Шэнь ЦинЦю историю его детства и юношества и теперь холил и лелеял лорда ЦинЦзин, словно самое дорогое сокровище. Шэнь Юань принял его, как отца и редко перечил, но мог и показать характер, если что-то было не по нраву. Ло БинХэ продолжал сопровождать его каждый день, как привязанный, и лишь изредка отправлялся на короткие задания вблизи Секты. Переселенец и сам уже привязался к мальчику.

Когда Юаню было четыре, а родители находились в медитации, на ЦанЦюн напала Ша ХуаЛин со своей мини армией. Шэнь ЦинЦю появился вовремя и дело не дошло до смертей, а Лю ЦинГэ прогнал вторженцев прочь, но на бой Ло БинХэ с великаном в броне Шэнь Юань успел поглядеть. Правда конец стал неожиданным: Шэнь ЦинЦю защитил главного героя и оказался ранен шипом, на котором был нанесён неисцелимый. Пусть сам Юань перепугался до соплей, икоты и истерики, но, помня оригинал ПГБД, так было даже лучше. Теперь Ло БинХэ обязан учителю жизнью и не станет убивать его, верно?

Три года спустя Собрание Союза Бессмертных почти застало Шэнь Юаня врасплох. Всю дорогу до соревнований он нервничал и был мрачнее тучи. На все вопросы отмалчивался, но смотрел на Ло БинХэ слезящимися огромными глазами, словно тот должен был в следующий миг исчезнуть.

Пока ученики соревновались, Шэнь ЦинЦю заметил странный взгляд главы дворца ХуаньХуа и решил, на всякий случай, нарыть всё возможное на этого противного старика.

Когда разверзлась Бесконечная Бездна, Шэнь Юань вцепился в папочку с остервенением и отказался отпускать. Лю ЦинГэ пообещал найти Ло БинХэ, но вернулся без него. На сурово лице бога войны залегла тревога и скорбь. Главный герой исчез. Шэнь Юань молча оплакал судьбу полудемона и утешил, привязавшегося к ученику, Шэнь ЦинЦю.

Следующие годы потянулись вяло и неспешно. Шэнь Юань читал в компании Нин ИнъИн или Лю МинъЯнь, медитировать и вяло занимался зарядкой. Он говорил всё меньше, погружался в себя всё чаще и будто бы совсем потерял вкус к жизни. Снова потянулись учащённые приступы, простуды одолевали. Шэнь Юань начал мучиться проблемами с желудок, ведь Ло БинХэ сильно его разбаловал, а теперь готовить-то и некому. Словом жизнь переселенца стала пресной и нудной.

В мгновение ока пошло целых пять лет, хотя казалось, будто они ели ползли. Шэнь Юань уже вырос в прекрасного юношу и был любимцем пика ЦинЦзин. Он давно начал самосовершенствоваться, но слабое здоровье часто было помехой, а отказ от меча поставил его в уязвимое положение. Зато он знал гораздо больше шисюнов и шицзе о различных артефакта, печатях, талисманах, ритуалах и многом другом. Юношу часто брали старшие адепты в качестве мобильного справочника для любого типа миссий. Главной задачей для Юаня было тихонько сидеть в гостинице и советовать, при возникновения спорных ситуаций. Или опрашивать жителей, собирать улики и сведения. Опаздывать первую помощь пострадавшим и указывать направление поисков объекта охоты. Словом, Шэнь Юань был очень полезен, но лишь там, где требовалось его знания. В бою же он становился обузой и тем, кого необходимо защищать. И ничего не мог с этим поделать…

В этот раз, когда Шэнь ЦинЦю отправили на задание с Му ЦинФаном и Лю ЦинГэ, Шэнь Юань остался на ЦинЦзин и спокойно читал. А под вечер в дом проник неизвестный и переселенец был наглым образом похищен!

И не просто похищен. Его перенесли в демонического царство, где драгоценный артефакт стал барахлить.

Шэнь Юаня заперли в каких-то странных покоях красных оттенков. Сначала всё было в порядке и переселенец чувствовал себя вполне не плохо, учитывая все обстоятельства. А потом пришёл какой-то бугай, представился лордом Ша и стал рассказывать, как заставит «зарвавшегося юнца» преклонить колени, а Шэнь Юань станет этому мужику заложников и постельной горелкой. Собственно, он и полез к нему домогаться…

А Юаня сковал приступ астмы и артефакт решил отрубиться именно в этот момент. В тот день юноша избежал насилия и выжил лишь чудом. Лорд Ша лишь раздев его догола понял, что что-то не так. А Шэнь Юань к тому моменту уже посинел от удушья и едва ли находился в сознании. Всё таки, этому ублюдку он был нужен живым и относительно целым.

Потому Юаня обрядли в прозрачные шёлка и посадили на цепь, но трогать больше не решались до самого момента, когда шантажируемый не явился.

Шэнь Юань уже знал, кого увидит, когда его за цепь тянули в огромный зал. Едва прикрывающие наготу прозрачные тряпки вызывали дикий стыд, особенно, когда Ло БинХэ уставился на него, побледневший от страха и ярости. Юноша споткнулся и упал на колени в начале лестницы, очередной приступ перехватил дыхание, а артефакт, как назло, отрубился несколько часов назад. Переселенец в панике схватился за горло, в надежде ослабить спазм, но это не помогало ни капельки.

Секунду спустя голова лорда Ша полетела в противоположный конец зала, а Юань был закутан в верхнюю одежду Ло БинХэ и прижать к широкой крепкой груди. Полудемона надрезал палец о меч и сунул его в приоткрытый рот, а затем приступ быстро отпустил и Шэнь Юань расплакался от облегчения. В тот же день юношу вернули на ЦинЦзин только чтобы узнать, что Шэнь ЦинЦю попал в беду и находится в водной тюрьме.

Передав Шэнь Юаня Му ЦинФану, Ло БинХэ метнулся в ХуаньХуа и с боем выцарапал учителя. Правда, выяснилось, что глава дворца успел поразвлечься пытками… За что и был обезглавлены подоспевшим Лю ЦинГэ. Вместе, он втроём предали огласке злодеяния казнённого старика и оправдали перед миром Шэнь ЦинЦю.

Дома Шэнь Юань обильно оросил слезами родительские одежды и смущённо рассказал о собственном похищении и спасшем его Ло БинХэ. Когда юноша вскользь упомянул о не свершившемся насилии, всё трое были в ярости и благодарит богов, что этого удалось избежать.

Ло БинХэ было позволено вернуться на пик ЦинЦзин и он вновь стал для Юаня преданной нянькой. Спустя год определилась сущность переселенца и главный герой был вынужден отправиться в длительное путешествие на три года.

Шэнь Юань был истинным омегой полудемона и их близость могла спровоцировать раннее наступление течки и гона у обоих, что чревато сильнейшим приступом у юноши. Долгие два года Ло БинХэ странствовал, писал письма, слал подарки. А Юань тоскливо вздыхал и писал ответы, слал засушенные цветы, стихи и описания интересных трав или монстров.

Когда два года истекли, Ло БинХэ буквально ворвался на пик ЦинЦзин и тут же был пойман в слабые руки для объятий. В тот вечер Лю ЦинГэ в полной мере примерил на себя роль отца и провёл строгую беседу с будущим зятем. Приготовления к свадьбе велись уже полгода, три письма давно получены, как и подарки на помолвку. Ждали только окончания срока действия запрета.

Неделю спустя счастливый Ло БинХэ взял в мужья своё сокровище и уже той ночь впервые провели вместе течку и год затянувшиеся на целых три дня. Благодаря крови Небесного Демона и целительному па-па-па с главным героем Шэнь Юань чудесным образом исцелился от всех своих недугов всего за месяц. А потом узнал, что уже беременный.

Ну, что тут скажешь. Такие вот они с папочкой плодовитые, что с первого раза вляпываются…

Конец?..