Лишь Раз Быть Честным В Своих Чувствах

Эрха
Главные герои: ТаСянь-Цзюнь, Чу ВаньНин.
ЖиП:Несчастливый финал, Упоминания самоубийства, Сложные отношения, Признания в любви, Согласование с каноном, Явное согласие, Смерть основных персонажей

Очередной день клонился к закату и солнце уже скрывалось за горизонтом, оттеняя чёрными красками павильоны и окрашивая в багровый озеро, полное красных лотосов.

Чу ВаньНин сжимал в руках маленький флакон — его конец, их конец. На этот раз он был готов и уверен в своём решении. Если не сделать этого сейчас, у него не достанет сил решиться потом. Он должен, обязан так поступить, но сердце против воли сковывает болью.

Сегодня он решил, что будет честен с собой и Мо Жанем. Хоть раз в жизни расскажет то, что на душе. Теперь уже нечего терять и ждать уже нечего, так к чему таиться и скрывать свои чувства? Хотя бы в смерти они станут едины. Лишь единожды ВаньНин позволит себе побыть эгоистом.

Когда последний луч солнца скрылся за чёрным горизонтом, Чу ВаньНин без сомнений откупорил флакон и махом выпил содержимое. В желудке мгновенно разлился колючий холод, но сердце загорелось, едва Чу-фэй услышал тяжёлые шаги Тасянь-Цзюня. Флакончик полетел в кусты за раскрытым окном и ВаньНин прикрыл глаза.

Двери Павильона Алых Лотосов распахнулись и Император неспеша вошёл в комнату учителя.

— Чу-фэй, — притворно-ласково протянул он, — скучал?

Мо ВэйЮй не ждал ответа, ведь Чу ВаньНин никогда не отвечал на подобные вопросы, но в этот раз тот удивил. Учитель обернулся и Мо Жань застыл, как громом поражённый. На всегда безразличном лице мягко сияла усталая, но нежная улыбка.

— Я всегда скучаю по тебе, Мо Жань. Даже когда ты рядом, — тихо прошептал ВаньНин.

Видя, что Император застыл от шока, Чу-фэй решил взять всё в свои руку. Сейчас, сегодня, хоть раз в жизни.

Учитель медленно приблизился к Тасянь-Цзюню и сам прижался к его груди, крепко цепляясь за тёмные одежды на спине.

— Мо Жань, — шёпотом позвал Чу ВаньНин, — ты не знаешь об этом, но когда-то давно я наказал тебя за сорванную ветв редкой яблони, а потом никак не мог сам себе простить это. Тогда я решил приготовить что-то в утешение, но все рецепты казались ужасно сложными. А потом я наткнулся на рецепт вонтонов… Наверное, это был первый раз, когда я изо всех сил старался на кухне. Я каждый этап переделывал десятки раз, навёл ужасный беспорядок и перевёл кучу продуктов. Я смог остановиться лишь тогда, когда сам признал получившуюся порцию идеальной. Вот только, было уже почти утро, а я был весь в муке, специях и прочих ингридиентах с головы до ног. Я бы со стыда сгорел, появись в таком виде перед кем-либо. Но в тот раз мне повезло. На кухню зашёл Ши Мэй и я решил, что так будет лучше. Попросил его отдать тебе еду и умолчать о моём участии во всём этом.

Мо Жань пытался на слух определить ложь, но не слышал ничего, кроме печальной ностальгии в голосе учителя. И это выбивало почву из-под ног.

— С тех пор, каждый раз, когда выходил из себя и тебе сильно доставалось, я шёл на кухню и готовил вонтоны, ведь ничего другого я сделать так и не смог, — усмехнулся сам себе Чу ВаньНин.

В комнате некоторое время царило странное молчание, а потом Чу-фэй продолжил.

— Я всегда корил себя за неправильные чувства, винил за несдержанность, за неумесную нежность, за желание быть рядом и быть опорой во всём, следовать до конца жизни. Вот только, мои чувства никогда не были неправильными. Иногда мне кажется, что иначе и быть не может. Кем бы мы ни были, где бы не находились, я всегда узнаю тебя с первого взгляда и полюблю, — надрывно продолжал шептать учитель, каждым словом рождая в почерневшей душе Ипрератора бурю.

— Ты этого не знаешь, но на том задании с мёртвой невестой я впервые был счастлив. Понимал, что не имею права, но был без ума от того, что теперь мы связаны, пусть и призрачной, но свадьбой. И я бережно хранил наши связаные локоны в красном мешочке до сих пор, — сознался Чу ВаньНин.

— В тот раз ты попал под действие иллюзии и напился из фонтана. Я нашёл тебя совершенно невменяемым и разозлился на себя за невнимательность. А ты принял меня за другого… Поцеловал… Знаешь, это ведь был мой первый поцелуй в жизни. Было так стыдно и волнительно. Я думал, что этот день будет лучшим в моей жизни, но… Он обернулся ещё большим кошмаром, когда я ранил тебя и Ши Мэя…

— Но началом конца стал тот самый день, когда разверзлись небеса… Я был на грани истощения… Мне пришлось просить Ши Мэя о помощи и я до конца своих дней буду сожалеть об этом решении. Ты и не заметил, но мы с ним получили одинаковые травмы, просто мне достало сил не показать этого. В тот день ты умолял меня спасти того, кого ты полюбил всем сердцем, но… Всё, что я мог — увести остатки демонов поблизости за собой, надеясь, что этого окажется достаточно…

Ярость в душе Мо Жаня подняла ядовитую голову и он грубо схватил Чу ВаньНина за шею, шипя змеёй в залитое слезами лицо.

— Думаешь я прощу тебя лишь от того, что ты мне здесь слезливые объяснения решил высказать?!

— Я никогда не просил у тебя прощения, не стану и сейчас. Просто выслушай до конца, а после можешь делать, что хочешь, — хрипло ответил Чу-фэй.

— Тогда, раз уж разоткровенничался, скажешь мне, что имел ввиду, говоря: «от рождения плохой характер не поддаётся исправлению»? — зло бросил он, срывая слой за слоем чужие одежды.

— А разве это не очевидно? — как-то странно улыбнулся ВаньНин, — Кому может быть нужен отвратительны, уродливый старик с дрянным характером? Конечно же, я говорил о себе…

— Уродливый старик? — опешил Тасянь-Цзюнь, — Что ты мелешь?

— А разве это не так? Иначе один мой вид не вызывал бы столько отвращения в твоих глазах…

— Твою мать, просто заткнись! — не выдержал Император и резко толкнул учителя на постель.

Чу ВаньНин покорно развёл ноги и с трудом, но охотно принял любимого, не стесняясь осыпать лицо Мо Жаня нежными поцелуями.

— Я всегда любил тебя, Мо Жань. И что бы ты не сделал — это не изменится, — прошептал ВаньНин на ухо Императора, — Ты всегда был и будешь для меня любим и желанен. Пусть ты груб со мной, резок, унижаешь и причиняешь невыносимую боль, но смотреть на то, как ты теряешь себя с каждым днём — гораздо больнее.

И глубоко поцеловал в губы, передавая яд через свою отравленную слюну. Мо Жань терзал его до самого утра и остановился лишь тогда, когда заметил ненормально низкую температуру тела под собой. Едва взглянув в лицо Чу-фэй, Император застыл в ужасе. Из прекрасных фениксовых глаз текли по вискам кровавые слёзы, с улыбающихся губ тоже струилась кровь, как и из носа, и ушей. Подушка уже пропиталась кровью, но за похотью Мо Жань это увидел только сейчас.

Он схватил едва дышащего ВаньНина за плечи тряхнул.

— В чём дело?! Что происходит?! Что с тобой?!

— Прости… Меня… Мо Жань, — обессиленно прошептал Чу-фэй, — Это единственный способ… Положить конец… Всему… Только так я смогу… Искупить вину… Перед тобой…

— Что ты принял, мать твою?! Отвечай!!! — но тот уже ничего не видел и не слышал, обращаясь к образу из памяти.

— Прости… Мо Жань… Я уйду… Немного раньше… Но буду ждать… Тебя… На той стороне… — задыхаясь, шептал синеющими губами Чу ВаньНин.

— Не смей умирать! Чу ВаньНин! Я приказываю тебе жить! Ты ещё не заплатил мне за всё! Чёрт! — пытаясь передать духовную энергию, Тасянь-Цзюнь осознал, что его меридианы почти полностью разрушены, а по телу распространяется могильный холод, — Ты отравил себя? Чтобы убить меня? Ах… Ха-ха-ха-ха! Чу ВаньНин, ты превзошёл мои ожидания!

Истерический смех быстро перешёл в тихие рыдания, а холодеющие руки цеплялись за обнажённое тело, уже лишившееся души. Тёмные фениксовы глаза смотрели сквозь него, а на губах застыла немного виноватая, ласковая улыбка.

Стоило бы позвать лекаря, чтобы вывести яд. Но Мо ВэйЮй продолжал сидеть и цепляться за хладный труп. Через какое-то время он поднялся с постели, подняв на руки тело ВаньНина, и отправился, как был, нагим, к озеру цветущих лотосов.

Он вошёл в воду до груди и посмотрел в бледное лицо учителя. Кап-кап, кап, кап-кап. О поверхность воды ударялись капли, растворяясь в оной без следа. Тасянь-Цзюнь бережно смыл кровь с лица и тела ВаньНина. В глазах уже темнело, а в груди клокотала кровь. И как же он терпел всё это время? Неужели, так сильно любил, что и правда готов был стерпеть любые муки? Впрочем, глупый вопрос не нуждается в ответе…

Сделав ещё шаг вперед, Мо Жань провалился в яму обрывистого дна. Водная гладь тихо сомкнулась над их головами. Мо Жань меланхолично наблюдал, как тело в его руках в прямом смысле растворяется и становится частью воды. Когда от тела ничего не осталось, Мо ВэйЮй прикрыл глаза и выдохнул с полледним воздухом всего четыре слова.

— Я иду к тебе…