Ши МинЦзин (Мэй, Хуа БиНань) и Чу ВаньНин, а также случайный зритель - Мо ВэйЮй

— Ах, Чу ВаньНин, ты так беззащитен и невинен сейчас, что моя выдержка может и дать трещину. Если бы ты только знал, Учитель, как сильно я желаю тебя с самой нашей первой встречи! Вот только, — голос Ши Мэя вдруг из нежного воркования превратился в жестокую ненависть, — этот мальчишка! Этот мелкий выродок крадёт всё твоё внимание! Я так сильно его ненавижу, что готов удушить своими руками прямо в постели!

Пока МинЦзин произносил всю эту тираду, лицо его оставалось безмятежным и мечтательным. Нежный запах цветов хайтан щекотал ноздри молодого Альфы. Это было так сладко, невыносимо! Запах становился всё ярче, сильнее, пропитывался феромонами течной Омеги. Кто бы мог подумать, что холодный, непоколебимый, не порочный, беспристрастный Старейшина Юйхен, БэйДоу северного неба, Наставник Чу, Чу ВаньНин — всего лишь слабый Омега! Никто бы не поверил в это! Но вот он! Здесь, прямо перед молодым учеником Альфой! И так не ко времени начавшаяся течка… Хотя, с какой стороны посмотреть…

Хуа БиНань хотел сегодня исполнить свой замысел, положить начало исполнению мечты своей матери. Он так долго растил этот прекрасный цветок чистой ненависти. Именно сегодня идеальный день для посадки этого драгоценного ростка в сердце его идеальной жертвы. Ши Мэй уже готов был вложить своё сокровище в сердце любимого Учителя, как вдруг его с силой отталкивает прочь.

— Что ты собрался делать?! — в ярости прокричал ощерившийся Мо Жань. Юноша и думать не хотел, что бы случилось, если он не пришёл сейчас. В нос резко ударил яркий запах Учителя. Почему?..

В этот напряжённый момент Чу ВаньНин вдруг шумно выдохнул и провалился на бок на пол беседки. Дыхание его сбилось и Омега глухо застонал сквозь зубы. Он не пришёл в себя, но тело сейчас действовало само по себе, отдельно от разума, запертого в медитации. Запах стал чётче и яро призывал присутствующих Альф к активным действиям.

Обоих юношей сильно повело, но в Мо Жане сейчас боролись три инстинкта: продолжения рода, защиты и соперничества. Старший Альфа воспринимался, как враг, угроза, захватчик. В это же время, не смотря на очевидное возбуждение от близости течной Омеги, Хуа БиНань сохранял трезвость рассудка и успешно подавлял свои инстинкты. К сожалению, именно МинЦзин был в более выгодном положении.

Глаза в глаза, и в следующий миг Мо Жань пригвождён к перилам беседки двумя кинжалами в своих ладонях. Короткий вскрик боли позволил опьянённому Альфе вернуть рассудок, но было уже поздно. Ши Мэй склонился к его уху и почти нежно сказал:

— Знаешь, пока ты не пришёл, я всего лишь хотел применить одно редкое проклятие. Но теперь… Я всегда ненавидел тебя. Даже представить не можешь, насколько сильно. И я нашёл способ уничтожить тебя и удовлетворить свою жажду крови. Конечно, жаль, что из-за этого пострадает ВаньНин, но… Оно того стоит! — и вонзил ещё пару кинжалов в плечи противника, прямо в точки концентрации Ци.

ВэйЮй застонал от боли, но вскоре руки потеряли чувствительность вовсе. МинЦзин не терял времени даром — всего пара движений пальцами по акупунктурным точкам и ненавистный щенок потерял способность двигаться. Нежно проведя ладонью по чужой щеке, Ши Мэй отошёл ближе к лежащему ВаньНину.

— Я покажу тебе, что значит боль. И плевать, что ты забудешь об этом. Главное, чтобы это знал и помнил я, — жуткий оскал украсил прекрасное лицо МинЦзина, а затем тот осторожно начал раздевать Учителя.

— Прекрати! Что ты делаешь? Он ведь твой Учитель! Имей хоть немного уважения! — вскричал в панике Мо Жань.

— О, я как следует поимею… Учителя, — осклабился довольный Альфа-победитель.

Вскоре белые одежды остались непроглядной подстилкой валяться смятыми на полу, а Ши Мэй водил по телу Омеги своими руками, задевая чувствительны зоны одну за другой, прямо на глазах у его истинного Альфы. ВэйЮй пытался заставить своё тело двигаться, преодолеть сковывающие его силы, но всё было без толку. Из глаз брызнули слёзы, когда ВаньНин тихо застонал в чужих руках. Мо Жань отчаянно зарычал и снова попытался дёрнуться, и опять безрезультатно.

Тем временем, Ши Мэй уже почти забыл о присутствии невольного зрителя. Тело ВаньНина было таким хрупким в его руках, нежная белая кожа покрылась лёгким румянцем страсти, мечевидные брови сошлись в жалобой гримасе, а алые губы раскрылись от частного, поверхностного дыхания. Само воплощение прочной, соблазнительной красоты.

МинЦзин развёл стройные бёдра и залюбовался открывшемся виду. Непорочная, даже на первый взгляд, дырочка истекала природной смазкой и часто сжималась, пульсировала и медленно раскрывалась навстречу грядущему наслаждению.

— Знаешь, А-Жань, я только сейчас понял, что буду у Учителя первым, — самодовольная произнёс Хуа БиНань и с наслаждением вслушался в мучительный вой ненавистного соперника, — как думаешь, мне стоит быть нежным или грубым? Оставить ли метку на память об этом дне? Может мне повязать его? Как было бы чудесно, если ВаньНин на всю жизнь стал моим и понёс от меня, а? Как думаешь, он будет рад этому? Мне кажется, это чудесная идея!

И Ши Мэй резко перевернул Чу ВаньНина на живот, а затем вздёрнул бёдра Омеги так, что тот даже не касался пола согнутыми коленями. Альфа немного подразнил влажные края входа кончиком пальца и Учитель жалобно заскулил, попытался бессознательно насадиться на палец, но ему не позволили. Мо Жань, к своему ужасу, видел всё так близко и отчётливо. Его сущность порвалась на поверхность и завыла пуще прежнего. Он видел, как противник приставил свой крупный член к совсем неготовому отверстию и жестоко вторгся внутрь одним рывком до самого конца. Чу ВаньНин громко болезненно закричал, по стройными белым бёдрами потекла свежая кровь, но течка не давала осознать весь ужас ситуации, подначивала, требовала действий. Чу ВаньНин заскрёб короткими ногтями по деревянным доскам и попытался сам толкнуться навстречу, однако, отсутствие опоры этого непозволило. Впрочем, Ши Мэй и сам не стал ждать. Он жестоко вонзался в девственное нутро, двигался быстро, глубоко, безжалостно. Омега под ним, до сих пор без сознания, инстинктивно разводили ноги как можно шире и громко кричал от боли и наслаждения, когда дыхание позволяло.

Спустя некоторое время сила парализующей техники начала ослабевать, но слишком медленно, чтобы вырваться и убить насильника своего истинного. Мо Жань почти сошёл с ума от боли, беспомощности и горя. Взор его прояснился от слёз в тот момент, когда Ши Мэй перешёл на рваный, быстрый темп, заставляя Омегу давиться вдохами, а затем вошёл так глубоко, что ВаньНин завыл и сбился на хрип. МинЦзин позволил проникнуть узлу в нутро Учителя и блаженно кончил. Узел намертво застрял внутри, а семя продолжал изливаться неудержимым потоком. ВаньНин безжизненно рухнул на свои скомканные одежды и больше не шевелится, только изредка тихо поскуливал, когда горячая сперма обжигала истерзанные нежные стеночки внутри.

— Ну, что, А-Жань? Понравилось представление? — безумно расхохотался Хуа БиНань. Он грубо вцепился пальцами в низ живота ВаньНина, где отчётливо выделялся контур его члена внутри, — уверен, после этого ВаньНин понесёт от меня и ты ничего не сможешь сделать! Ведь ты ничего не вспомнишь! А он родит мне ребёнка, станет моей идеальной марионеткой и я буду трахать его когда захочу!

— Тварь, — прохрипел Мо Жань, — он никогда не станет подчиняться такой мрази, как ты!

— О! Ты так уверен? — Хуа БиНань раскрыл ладонь, на которой лежало чёрное семечко, — как только я помещу его в сердце Учителя, он постепенно забудет всё хорошее в своей жизни и будет помнить лишь самые мрачные моменты и всё, что связано со мной. А я уж постараюсь быть с ним ласковым и нежным, до тех пор, пока это будет удобно.

— Этого не будет, — прохрипел с ненавистью ВэйЮй, — я верну его, а ты сдохнешь, чёртов предатель!

— Ну попробуй, А-Жань, — посмеялся Ши Мэй и приложил руку с семечком к левой стороне груди Чу ВаньНина.

Омега снова жалобно заскулил, словно находился в агонии, но МинЦзин разбавил эту боль другой болью, вгрызаясь в загривок ВаньНина. Тот дёрнулся и узел внутри сдвинулся, даря обоим новую порцию оргазма.

Так продолжалось ещё несколько часов. К концу Мо Жань уже просто уставился в искаженное мукой лицо своего истинного пустым, потухшим взглядом. Когда всё было конечно, Ши Мэй безразлично бросил Чу ВаньНина прямо на месте насилия и подошёл к сломленному противнику. Всего пара движений и воспоминания молодого Альфы были стёрты, а сам он погрузился в глубокий сон. Хуа БиНань стёр все следы произошедшего, залечил повреждения обоих жертв и даже собственную метку. Течка прошла, будто её и не было. Ши Мэй усадили Учителя в прежнюю позу медитации, а Мо Жаня отнёс в его комнату.

Всё было чисто, кроме одного момента…

Спустя две недели с того случая Чу ВаньНин внезапно узнал, что понёс, хотя никогда не был ни с кем. Запах ребёнка в его утробе был ему настолько отвратительно, что понемногу сводил с ума. А когда Омега понял, что Мо Жань его Истинный, то стал сам себе настолько отвратителен, что окончательно сломался.

Шёл третий месяц нежеланной беременности. Чу ВаньНин сидел на коленях у пруда с алыми лотоса и и методично вспарывал вены от самого локтя с помощью Хуайша. Зеленоватая гладь воды и гладкие камушки берега окрасились красной кровью. Когда свободного места на руках не осталось, Омега бездумно вспорол себе живот и алая жизнь стала утекать из него всё быстрее. Хуайша выскользнул из ослабших рук и Чу ВаньНин повалился на бок. Он пытался вспомнить всё светлые, тёплые моменты, связанные с его истинным Альфой, но в голове звенела мрачная пустота, а сердце скорбно отсчитывало последние мгновения жизни.

Когда Мо Жань почувствовал беду и ворвался в Павильон Алых Лотосов, ВаньНин уже не дышал. Захлёбываясь в истерике от невыносимой муки потери, от жуткой душевной боли, сходя с ума от осознания, что не смог защитить, уберечь, спасти… Именно тогда молодой Альфа всё вспомнил. Вспомнил тот день, когда случилось непоправимое и того, кто являлся всему этому виной.

Ши Мэй, прибежавший на скорбный плачь Цветка ненависти, увидел то, чего не ожидал. Кто бы мог подумать, что его действия приведут к самоубийству Чу ВаньНина. Кто бы мог подумать…

Резкая боль в груди заставила Хуа БиНаня опустить взгляд вниз и увидеть окровавленный кончик меча. Медленно повернув голову, он увидел перекошенное от ненависти лицо своего противника. Глаза того уже не были чёрными, они горели адским пламенем самой бездны… Так он тоже… Демон?..

Такой была последняя мысль потомка Богов и Демонов.

Безжизненное тело рухнуло на землю в лужу собственной крови, а Мо Жань медленно, спотыкаясь, побрёл в сторону своего возлюбленного. Рухнув на колени подле хладного, обескровленного тела, Альфа сгрёб его в объятия и одними губами прошептал:

— Я не оставлю тебя. Я пойду за тобой даже в мир иной…

… И пронзил себя мечом прямо в сердце.

Бездыханный Мо ВэйЮй упал поперёк тела своего любимого. Их руки, будто по знаку судьбы, оказались сплетен пальцами посмертно.

Этот день стал трагедией на пике СыШен и мало кто знал, что же на самом деле стало ей причиной…