Глава 3.

Глава 3. ...Пока что нельзя есть.

На следующее утро.

В главном зале секты Пэнлай несколько десятков учеников внутреннего круга, недавно достигших уровня Божественной души, ожидали внутри.

Все они были выдающимися представителями своего поколения, будущей опорой секты Пэнлай, и даже, возможно, впоследствии известными фигурами в Мире культивации. Все они были ещё молоды, полны амбиций и воодушевления.

— Интересно, кто из старших на уровне Золотого ядра возглавит нашу команду на этот раз? — тихо спросила ученица с прической в виде змейки. — Шисюн Сяо Ань всегда хорошо осведомлен, не знаешь ли ты об этом?

В её взгляде читалось предвкушение, и она мечтательно произнесла:

— Может быть, это будет шисюн Чжоу? Я слышала, что шисюн Чжоу недавно вышел из уединения, возможно, он прорвался на новый уровень и достиг высшей ступени...

Молодой совершенствующийся, которого она назвала шисюном Сяо Анем, повернул голову и бросил на неё удручённый взгляд. Его аура совершенно не сочеталась с окружающими. Он тяжело вздохнул и очень коротко и быстро произнес:

— Это будет шисюн Ли Хайхань.

Ученица, не успев договорить слова «высшая ступень Золотого ядра», услышав эту ужасную новость, застыла на месте:

— Ши-шисюн Ли... а-а...?

Репутация Ли Хайханя в секте Пэнлай была известна абсолютно всем. Этот безумец, одержимый только совершенствованием, хотя и обладал невероятной силой, считаясь первым среди не достигших уровня Зародыша души, но ко всем, кроме Бессмертного господина Сюаньвэя, всегда относился с холодным безразличием, и когда его взгляд падал на кого-то, казалось, будто он смотрит на вредный мусор Мира культивации...

В тот момент, когда она стояла в оцепенении, огромные тёмные врата в задней части главного зала раздвинулись в стороны, открыв внутренний зал. Глава секты Чжоу, Просветленный Чаннин и Бессмертный господин Сюаньвэй восседали внутри, а рядом с этим ослепительно белым сиянием виднелась одетая в чёрное, прямая как сосна фигура Ли Хайханя.

...Это действительно был шисюн Ли. Ученики, до этого тихо переговаривавшиеся и радостно оживлённые, внезапно замолчали, словно у всех перехватило дыхание, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть. У той ученицы потемнело в глазах, она почувствовала, что вот-вот потеряет сознание.

А на почётном месте в другой части внутреннего зала Глава секты Пэнлай Чжоу Чжэнпин, взглянув на учеников вдалеке, сказал Цзян Инхэ:

— Я уже сказал почти всё, что нужно было объяснить, пусть дети отправляются.

Эти совершенствующиеся, чей возраст не превышал и сотни лет, в глазах поколения Чжоу Чжэнпина действительно были всего лишь детьми.

Цзян Инхэ слегка кивнул и повернулся к своему ученику. Встретившись с пристальным взглядом Ли Хайханя, отражающимся в его кроваво-красных глазах, он увидел в них трудноразличимые глубокие эмоции.

У него сложилось предвзятое представление о состоянии Ли Хайханя, решив, что тот немного нервничает, он протянул руку и похлопал ученика по плечу, успокаивая:

— Не нужно много думать, мы все знаем о твоём стремлении заботиться о соучениках. Внешний слой Тайного царства Тайсюй не опасен, просто делай всё, что в твоих силах.

Голос Цзян Инхэ был холодноват, но в его интонации слышались нотки мягкости, появлявшиеся только когда он разговаривал с Ли Хайханем. Между внешним и внутренним залами не было установлено барьеров, и ожидающие ученики с противоречивыми выражениями на лицах слушали слова о «заботе о соучениках».

Они не знали, то ли посмеяться над «стремлением заботиться о соучениках» шисюна Ли, то ли завидовать тому, что он удостоился такого уникального особого отношения со стороны Бессмертного господина Сюаньвэя.

Ли Хайхань слегка опустил взгляд, посмотрев на пальцы, лежащие на его плече – длинные и тонкие, цветом подобные инею, от них едва уловимо исходил холодный, утончённый аромат.

Это аура даосского тела Цзян Инхэ.

Ли Хайхань поднял руку, накрыл ладонью тыльную сторону руки Цзян Инхэ, сжав его пальцы в своей ладони, на мгновение вглядываясь в него тёмными кроваво-красными глазами, произнёс:

— Ученик сделает всё возможное.

Цзян Инхэ кивнул, слушая его дальнейшие слова.

— В конце концов, я... единственный ученик Учителя за более чем тысячу лет.

Это была правда, и Цзян Инхэ, естественно, должен был ответить. Он только собирался заговорить, как вдруг заметил, что полоса прогресса после иероглифа «Хань» резко подскочила, хотя это была лишь пунктирная линия, ещё не закрепившаяся, и «Система Наставника А-Цзяна» немедленно подсказала в его сознании: активировано ключевое слово [единственный].

Цзян Инхэ на мгновение застыл, инстинктивно следуя подсказке системы, ответил:

— Да, ты единственный ученик этого господина.

Система издала звонкий сигнал, и полоса развития окончательно закрепилась. Глядя на красную полосу прогресса в правом верхнем углу, приближающуюся к 70%, Цзян Инхэ впервые усомнился в технической стороне этой системы:

...Мой ученик всего лишь на уровне Золотого ядра, почему же полоса прогресса растёт словно на ракете, разве это не... слишком быстро?

***

Город призраков в области Юньчжоу.

Когда Цзян Инхэ прибыл сюда, этот город уже был поглощён призрачной энергией.

Земли области Юньчжоу с древних времен были раем для призрачных практиков, но прежде они могли отделить места обитания простых смертных от территорий призрачных практиков чистой границей. Теперь же, по неизвестной причине, правила были нарушены, и новоявленные призрачные практики часто оказывались жестокими и ужасающими, переходя границы и сея хаос в мире людей.

Просветленная Чаннин Янь Цайвэй стояла рядом с ним, держа в руках магический артефакт – колокольчик, изгоняющий души. Когда звенел колокольчик, призрачная энергия вокруг значительно уменьшалась. Она повернулась к Цзян Инхэ и сказала:

— Шиди Цзян, ты...

Не успела она договорить, как снежный меч Ванчэнь уже взмыл в воздух, и везде, где он проходил, рассекал души скорбящих и призрачную энергию, превращая всё в чистое пространство.

Янь Цайвэй на мгновение замерла, затем невозмутимо убрала колокольчик, изгоняющий души, закатала рукава и потёрла руки:

— Шиди так могуществен! Тогда пойду я спасать раненых.

Сказав это, одетая в фиолетовые одежды Янь Цайвэй отправилась осматривать раненых и встречаться с людьми, посланными другими праведными сектами.

Когда Цзян Инхэ, стоя посреди города призраков в Юньчжоу, убирал рассеявший призрачную энергию меч Ванчэнь, его божественное сознание при осмотре внезапно обнаружило странное место.

Вокруг призрачная энергия рассеялась, только в центре города призраков оставалась эта клубящаяся и бурлящая бесформенная плоть, всё ещё излучающая леденящий холод. Цзян Инхэ двинулся вперед с мечом, подумав, что эта неправильной формы масса плоти очень напоминает босса уровня из игр, в которые он играл раньше на Земле.

Масса плоти немного шевельнулась, являя особенно выдающееся уродство.

Цзян Инхэ сложил пальцы в очищающий знак и бросил его в массу, но не получил никакой реакции, тогда он просто рассёк мечом поверхность плоти. Окружающая плоть и кровь некоторое время бурлили, а внутри разрубленной массы обнаружилась съёжившаяся фигура.

Телосложением он был между юношей и подростком, казалось, без признаков сознания. При первом осмотре Цзян Инхэ решил, что это совершенствующийся, поглощённый этой массой плоти, сформированной из скопления злобной энергии, и протянул руку, чтобы вытащить фигуру.

Когда он резко потянул, вся окружающая плоть отделилась от тела, и сохранившее остатки тепла тело хлынуло в его объятия. Словно только что очнувшись, оно внезапно обхватило его.

Это были объятия с зарождающимся чувством.

Цинь Цзюнь не ожидал, что очнётся вот так.

В его ощущениях, запечатанных на тысячи лет, всегда были только холод и тьма. Но теперь его окутывала божественная душа, источающая аромат и наполненная восхитительными ощущениями. Он невольно сглотнул, его тёмные глаза слегка приоткрылись, и он увидел ослепительную белизну.

Бесконечная боль воссоздания тела медленно отступала, в его сознании всё ещё повторялись картины поражения небесной молнией, но эти объятия были спокойными и умиротворяющими, источая насыщенный аромат.

Какой чудесный аромат...

Что это за сюжетный поворот, где высшая душа сама бросается в объятия, даже после перерождения бывает такая удача?

Цинь Цзюнь чувствовал, как у него тихо зудят зубы, сейчас он был крайне ослаблен, и сознание его не было особенно ясным. Ему очень, очень хотелось впиться зубами в человека перед ним, облизать его соблазнительную божественную душу, сделать его частью себя...

Как он подумал, так и сделал.

В момент, когда Цзян Инхэ обнял его, в его сознании раздались звуковые сигналы системы, сообщающие, что неизвестный юноша перед ним обладает исключительным талантом, и предлагающие взять его в ученики. Он не ожидал, что спасение человека обернётся такой неожиданной радостью, но только он коснулся запястья юноши, чтобы определить его возраст, как тот укусил его.

Зубы впились в ключицу, и он почувствовал, как из нее потекла кровь.

Судя по прощупыванию костей, ему было не больше двадцати лет, всё тело пропитано призрачной энергией, но кусается довольно сильно.

Цзян Инхэ тихо зашипел, но не отбросил его, а наоборот, протянул руку и похлопал по спине, сказав:

— Не бойся. Я здесь, чтобы спасти тебя. Обиженные души, которые причинили тебе вред, были очищены.

Тело в его объятиях на мгновение застыло, видимо, не ожидая таких слов от Цзян Инхэ.

Цзян Инхэ подумал, что тот испуган, и, помня, что юноша был одним из двух подходящих под стандарты системы талантов, терпеливо продолжил успокаивать:

— Рядом со мной ты теперь в безопасности.

Цинь Цзюнь замер в своих действиях. Несмотря на то, что его тело было пропитано злой духовной энергией, изорвано и опустошено, человек перед ним не отверг его, а напротив, говорил мягким голосом утешительные слова.

Для Цинь Цзюня это была беспрецедентная ситуация, он на мгновение оцепенел, его мысли прервались.

Укусив этого человека, он почему-то оказался в ещё более крепких и надёжных объятиях – как это понимать? Размышляя об этом, Цинь Цзюнь слизнул кровь с ключицы.

Цзян Инхэ, которого уже несколько раз лизнули:

— ...Ты голоден?

Цинь Цзюнь, уткнувшись ему в плечо, после короткой заминки ответил:

— Да.

На вкус он был очень вкусным, аромат его тела нёс в себе лёгкий и нежный вкус, заставляющий зубы неудержимо зудеть от желания лизать и кусать, проглотить целиком.

Цзян Инхэ думал, что человек, оказавшийся в такой обстановке, непременно будет напуган, и был несколько удивлён его смелости. Он протянул руку, провёл по месту укуса, кончиками пальцев коснувшись слегка покрасневшей ранки и отпечатков зубов на ключице, исцеляя след духовной энергией.

Цинь Цзюнь, прижавшись к его груди, смотрел на его длинные пальцы скрытым, оценивающим и слегка жаждущим взглядом, а затем сдержанно закрыл свои стально-серые глаза.

...Пока что нельзя есть.

- - -

Отступление от автора:

Цинь Цзюнь: Учитель такой ароматный, а я такой голодный.

❤❤❤

･ Следить за новостями, узнавать информацию первым, (иногда) участвовать в голосовании по выбору следующей новеллы на перевод можно тут: https://t.me/riadanoread

･Для тех, кто желает поддержать переводчика:

⚡︎ https://boosty.to/riadano1
☕︎ https://ko-fi.com/riadano

･ Также главы выходят быстрее в тгк, на бусти ⚡︎ и на Ko-fi ☕︎