Глава 2.

Глава 2. Когда Учитель будет снова вставлять меч в своё тело, он будет думать обо мне.

Гремел гром и сверкали молнии, проливной дождь хлестал по горным утесам и отвесным скалам.

Цзян Инхэ неподвижно стоял на краю утеса, его белоснежные одежды, подобные снегу, не были запятнаны ни единой пылинкой, и на его теле не было ни капли дождя. Он некоторое время всматривался в громоздящиеся вдали черные тучи над утесом Ветряного меча и Дождливого клинка.

Всё ещё не выходит... Этот утес с мечами вовсе не предназначен для его уровня развития. Даже если он действительно гений, ниспосланный Небесами, он точно не сможет пройти испытание, превышающее его уровень совершенствования. Всего лишь два года как вступил на путь...

За эти два года происхождение и природный талант Ли Хайханя вызывали подозрения и домыслы во всей секте Пэнлай и даже во всём Праведном пути. Просветленная Лиюэ даже расспрашивала об этом деле, только она не осмеливалась спрашивать у самого Цзян Инхэ, лишь осторожно выведывала у шисюна, их Главы секты, и в её словах явно сквозило недовольство.

Только Цзян Инхэ знал, каков на самом деле талант его ученика. От начальной стадии накопления ци до успешного создания основы, а затем до достижения состояния абсолютного совершенства – на всё это потребовалось всего лишь два года. Это был прогресс, которому трудно найти равных как в древности, так и в нынешние времена.

Он всегда не желал много говорить посторонним, но никак не ожидал, что после достижения совершенства в создании основы Ли Хайхань прямиком отправится к утесу Ветряного меча и Дождливого клинка!

Утес Ветряного меча и Дождливого клинка – это место испытаний для мечников-совершенствующихся секты. Даже совершенствующиеся уровня Божественной души и даже практики уровня Золотого ядра, приходя сюда, часто погибают. Как он, едва ступив на путь бессмертных, осмелился...

В душе Цзян Инхэ бушевали тысячи эмоций. Он думал о том, что этот ребёнок ещё молод, и отступить перед лицом трудностей – это всегда хорошо, думал, что даже если получит некоторые раны – ничего страшного, в конце концов, пока есть он сам, нечего бояться.

Вдали громоздились облака, Цзян Инхэ смотрел на них некоторое время и всё ещё чувствовал беспокойство. После того как Ли Хайхань стал его учеником, хоть и не был особо разговорчив, но всегда оставался спокойным и усердным. Даже будучи рождённым с телом Небесного Демона, он был хорошим ребёнком, всем сердцем стремящимся к Дао.

Пока Цзян Инхэ предавался размышлениям, вдали внезапно рассеялись чёрные тучи, и свет озарил вершину утёса. Сбивающий ветер и сильный дождь на этом высоком утёсе внезапно прекратились, превратившись в лёгкий ветерок и мелкий дождь.

Неужели прошёл? Цзян Инхэ слегка опешил, и когда повернул взор, как раз уловил сильный густой запах крови и встретился взглядом с парой багрово-красных глаз.

Этот взгляд, обычно спокойный и невозмутимый, в момент их встречи внезапно наполнился крайним холодом и яростью, не до конца угасшее убийственное намерение медленно рассеивалось вокруг его тела, кровь сочилась из ран.

Ли Хайхань стоял перед ним.

Цзян Инхэ инстинктивно протянул руку, как раз вовремя, чтобы поддержать тело этого появляющегося раз в тысячелетие ученика, подхватив его израненное тело, и тихо произнёс:

— Ты продолжаешь упрямиться.

В периферии его зрения, «Система Наставника А-Цзяна», которая всегда была серой в правом верхнем углу, внезапно засветилась кроваво-красным иероглифом «Хань» снизу, а за иероглифом появилась серая полоса прогресса, которая неожиданно разблокировалась и продвинулась совсем немного.

Возможно, это для измерения прогресса в воспитании ученика? – предположил Цзян Инхэ. Он совершенствовал свой меч и Дао тысячу лет, его душевное состояние давно стало намного спокойнее, и главные ожидания от возвращения домой не были связаны с системой, поэтому он и не проявил никакого удивления.

Ли Хайхань немного обессилел и, прислонившись к нему, замер на некоторое время. Те багровые глаза медленно открылись, и там, где Цзян Инхэ не мог видеть, в них постепенно начала накапливаться демоническая ци, становясь почти осязаемой.

Цзян Инхэ услышал его хриплый голос.

— Учитель, — тихо позвал он, — ученик хочет спросить, почему Вы приняли меня в ученики?

Это был вопрос, который, как думал Цзян Инхэ, тот должен был задать ему ещё тогда, но он запоздал на два года. Похоже, лишь убедившись в относительно безопасном и стабильном положении, он только теперь начал постепенно избавляться от своей настороженности.

Цзян Инхэ чутко уловил это и протянул руку, как это делали все наставники в его воспоминаниях, чтобы погладить волосы ученика.

Тело Ли Хайханя на мгновение напряглось:

— ... Учитель?

Цзян Инхэ издал тихий звук «м-м» и искренне, прямо ответил:

— Потому что у тебя исключительный талант.

Человек рядом с ним помолчал мгновение, а затем спросил:

— Даже с телом Небесного Демона?

— Что с того, что тело Небесного Демона, — сказал Цзян Инхэ, — я считаю это очень замечательно.

Ветер и дождь на горизонте уже стали нежными. Через три часа погода снова станет суровой, пока следующий человек не пройдет утес Ветряного меча и Дождливого клинка.

А сейчас небо и земля были необъятны, сквозь слоистые облака простирался закатный свет, падая на его белоснежные рукава.

Ли Хайхань уставился на край рукава даосского одеяния и беззвучно усмехнулся. Он чувствовал, что уже много лет не смеялся. Он никогда прежде не слышал таких слов как «считаю тело Небесного Демона очень замечательным» из уст последователя Праведного пути.

Те, кто в прошлом хвалил тело Небесного Демона, просто хотели его убить.

Цзян Инхэ не заметил неясную тень во взгляде собеседника и протянул руку, чтобы взять его покрытые кровью пальцы, влил поток духовной силы и тихо сказал:

— Мой ученик непременно истинное дитя Небес.

Духовная сила медленно проникала внутрь, а слова падали легко и мягко.

— Путь судьбы всегда принадлежит самому человеку, небесный путь не может его изменить.

*

Ли Хайхань был безумцем, одержимым совершенствованием.

Ученики секты Пэнлай, начиная с того события тридцать восемь лет назад, когда утес Ветряного меча и Дождливого клинка прояснился, раз за разом оставались под впечатлением. Шисюн Ли просто не оставлял другим пути к существованию, с пугающей скоростью прорываясь к уровню Божественной души, формируя Золотое ядро, перепрыгивая через целый большой уровень и превосходя прославленных старших, совершенно не давая другим шанса.

Те люди, которые когда-то говорили, что он не достоин быть учеником Бессмертного господина Цзяна, раз за разом получали звонкие пощёчины... Чэн Цзыхань, которого когда-то называли появляющимся раз в столетие, пришёл бросить вызов и был сломлен одним ударом меча шисюна Ли.

...Если бы он не был учеником таинственного Бессмертного господина, а основа совершенствования Дао не была бы такой основательной и прочной, такая скорость продвижения заставила бы людей подумать, что он практикует демонический путь!

Но все эти вещи на самом деле не заботили Ли Хайханя.

Он отвёл окровавленный длинный меч, наблюдая, как кровь капля за каплей стекает с лезвия, в то время как лежащий на земле «старший» из секты Инчжоу, пришедший «проучить» его, извивался от страха на земле, отбивая поклоны и умоляя о пощаде.

Какой жалкий. И как жаль, что здесь Пэнлай, и ради репутации учителя нельзя убивать.

Ли Хайхань щелчком пальцев провёл по клинку, и жидкость на кровавом мече мгновенно впиталась. Когда он повернулся, окружающие ученики резко расступились, настороженно и боязливо наблюдая за его уходом.

Только после того как шисюн Ли ушёл, наблюдавшие ученики, суетясь, подняли раненого, чтобы отнести его к лекарю. Они похлопывали себя по груди, всё ещё испытывая страх, и с досадой говорили:

— Сто лет как достиг уровня Золотого ядра и осмелился бросить вызов нашему шисюну Ли из Пэнлай? Действительно не знает, где находятся врата чертогов Владыки ада, так жаждет своей смерти?

Стоявший рядом юноша в зелёной одежде кивал:

— Подумаешь, ну и что, что уровень Золотого ядра? Шисюн ещё на уровне Божественной души мог убивать человека выше своего уровня! Быстрее возвращайся и восстанавливай своё Золотое ядро, если умрёшь, нам будет трудно объясняться с собратьями по Дао.

Это они говорили, учитывая неплохую репутацию секты Инчжоу, а тот, кто говорил первым, будучи более вспыльчивым, продолжил:

— С таким уровнем совершенствования ещё пришёл устраивать беспорядки. На собрании мечников-совершенствующихся наш шисюн Ли таких, как ты, одним ударом меча укладывал, словно капусту рубил...

Не успел он договорить, как стоявший рядом ученик Пэнлай, помогавший нести раненого, застыл:

— Хватит говорить, разве не то же самое было на внутренних соревнованиях секты? У меня уже почти психологическая травма...

После его слов даже учеников Пэнлай словно окутала тяжёлая атмосфера, и они, как прибитые морозом баклажаны, поддерживая едва живого человека, отнесли его обратно в секту Инчжоу, отправив его остывать туда, откуда он пришёл.

А в это время Ли Хайхань, развеяв кровавый меч, толкнул таинственные врата пещерной обители на утёсе Цинцзин.

Уже наступила ночь.

В пещере была зажжена свеча, сделанная из жира морского духовного зверя, способная гореть более ста лет. Свет свечи освещал алтарь, где сидел читающий книгу Цзян Инхэ.

Его волосы не были собраны, чёрные пряди спадали вниз, небольшая их часть мягко лежала на плечах, завиваясь вдоль воротника снежно-белого одеяния, создавая какое-то особое очарование.

Ли Хайхань смотрел некоторое время, и только когда таинственные врата за его спиной автоматически закрылись, подошёл и протянул руку, чтобы открыть абажур.

Освещение внезапно изменилось. Цзян Инхэ поднял голову, наблюдая, как ученик провёл пальцем по кругу над лампой, отчего пламя свечи вдруг стало ярче.

Ли Хайхань вернул абажур на место и низким голосом произнёс:

— Слишком темно. Это вредно для глаз.

К тому же это не способствовало развитию его мыслей о почитании учителя, а скорее заставляло его находить эту картину красивой и чувственной.

Цзян Инхэ с ясным духовным зрением считал это напрасным усилием, но его ученик всегда был нежным и заботливым, и за эти несколько десятков лет общения его характер становился всё лучше и лучше, поэтому он не стал отвергать его действия.

Он отложил даосский канон, который держал в руках, и сказал:

— Недавно Глава секты рассказал мне об одном деле. Тайная область Тайсюй, которая открывается раз в шестьдесят лет, скоро откроется. Он хочет, чтобы ты повёл соучеников. Хайхань, ты хочешь пойти?

Ли Хайхань повернул голову, бросив взгляд на Цзян Инхэ, его взор остановился на глазах собеседника, подобных звёздам.

На самом деле он не любил поддерживать какие-либо братские отношения с соучениками и не считал себя по-настоящему совершенствующимся в секте Пэнлай. Он лишь сделал это место временным пристанищем для своего нового совершенствования, превратил это место в...

Глаза Цзян Инхэ слегка засияли, эта чернота была словно пропитана холодной водой, лишь в момент взгляда появлялась мимолётная теплота, а в остальное время оставалась одинокой, холодной и отрешённой.

Мысли Ли Хайханя прервались, на мгновение утонув в его глазах, затем он поспешно отвел взгляд и сказал:

— Хорошо.

Цзян Инхэ кивнул, думая, что его ученик действительно заботится о соучениках, просто немного молчалив, но всё же очень добр. Только что полоса прогресса его развития снова подскочила немного вверх, уже преодолев важный рубеж в шестьдесят процентов.

Похоже, чтобы быть почтенным учителем, нужно обязательно давать ученику тёплую заботу и доверие, это способствует душевному и телесному здоровью ученика.

— Я тоже должен отправиться в путь, — продолжил Цзян Инхэ, дойдя до середины своих мыслей. — В нескольких тысячах ли отсюда, в области Юньчжоу, похоже, бесчинствует призрачная ци. Уже приходили странствующие совершенствующиеся просить о помощи, мы с шицзе Янь отправляемся туда завтра.

Эта шицзе Янь была единственной женщиной-Просветлённой в секте Пэнлай, с даосским именем Чаннин.

Ли Хайхань ответил утвердительно и, когда уже собирался повернуться и подойти к Цзян Инхэ, вдруг заметил на давно пустовавшей подставке для мечей висящий полностью белоснежный меч Ванчэнь. Он замер и спросил:

— Учитель?

— М-м?

— Разве снежный меч Ванчэнь изначально был без подвески?

Меч – это любимая вещь мечника-совершенствующегося, на нём обычно висят кисточки и нефритовые подвески, сделанные самим практиком. Изначально меч Ванчэнь хранился внутри тела Дао Цзян Инхэ, и только теперь, когда он был извлечён, Ли Хайхань заметил, что на нём нет никаких украшений.

Цзян Инхэ действительно не умел делать такие вещи, поэтому рукоять меча всегда оставалась пустой. Он тоже посмотрел и сказал:

— Да, я не очень умею их делать.

Он отложил даосский канон, не собираясь больше читать. И тогда свеча, ставшая ярче благодаря Ли Хайханю, была погашена им же.

В темноте и тишине одна фигура взобралась на кровать, приближаясь с знакомой аурой.

Когда тело Небесного Демона совершенствуется в Дао, часто возникает много внутренних нарушений, легко впасть в демоническое безумие. Когда эта аура распространилась, Цзян Инхэ понял, что с его телом что-то не в порядке.

Ли Хайхань протянул ему руку, сохранявшую немного тепла.

Духовная энергия влилась в меридианы собеседника, медленно упорядочивая слегка хаотичное внутреннее дыхание. Цзян Инхэ как раз размышлял о том, что в последнее время его внутреннее дыхание постоянно находится в беспорядке, и не знал, не возникнет ли каких-то проблем, как вдруг услышал низкий и серьёзный голос ученика.

— Ученик сделает Учителю подвеску для меча, — сказал он, одновременно осторожно придвигаясь ближе, его горячее дыхание скользнуло по белоснежной шее Цзян Инхэ. — После того как повешу его, всякий раз, когда Учитель будет снова вставлять меч в своё тело, он будет думать обо мне.

- - -

Отступление от автора:

Ли Хайхань: Учитель будет снова вставлять меч в тело...

Подвеска: qaq, что это за порочные слова! ! !

❤❤❤

･ Следить за новостями, узнавать информацию первым, (иногда) участвовать в голосовании по выбору следующей новеллы на перевод можно тут: https://t.me/riadanoread

･Для тех, кто желает поддержать переводчика:

⚡︎ https://boosty.to/riadano1
☕︎ https://ko-fi.com/riadano

･ Также главы выходят быстрее в тгк, на бусти ⚡︎ и на Ko-fi ☕︎