в пижаме

| к этой части подойдёт песня Vspak - давай резаться|.

__всё ниже и выше перечисленное ни к чему не призывает, и никогда не повторяйте! Всё относиться к сюжету и характерам персонажей, не будьте как они! Пожалуйста, берегите себя!__

Pov: Херейд

Эд: как-то раз у нас в психушке психи рыбачили в унитазе. Ну у них психотерапевт и спрашивает: "клюёт?". Все говорят да, и только один ответил отрицательно, и его выписали. Его друзья спрашивают: "почему соврал? Клюёт же!". А тот отвечает: "а зачем мне палить место, где клюёт? Всю рыбу выудят!".
Мама Эда рассмеялась, как и я. Конечно же мы с Эдом не будем рассказывать весь этот кошмар в психушке, поэтому и приходится вспоминать всякие анекдоты.
Я с Эдом и его мамой гуляли по Лиссабону. После нашего примирения с Эдом, его мама моментально спросила, помирились ли мы, и что она хочет познакомиться. Поэтому мы с Эдом не успели обсудить всю эту проблему в ту ночь. Но мы ещё к ней вернёмся...
Я не мог подумать, насколько классная мама у Эда, но больше я не понимал, как он умудрился с ней поругаться аж на 9 лет. Во-первых, её мама сразу уделила мне особое положительное внимание, хоть я ожидал, что она примет меня за педика. Ну как там, длинные волосы, супер ухоженное лицо после истерики, яркая одежда - все признаки для гея по мнению многих. Но нет, мы сразу нашли общий язык. Во-вторых, это была именно её идея помирить нас с Эдиком благодаря котёнку. В-третьих, она нас вела в какой-то супер-пупер магазин одежды, сказав, что мне нужно подобрать такую же пижаму, как у них. А пижама у Перцев ещё та легенда, особенно разгуливать в ней по Лиссабону в полседьмого утра.
Виолетта: Нугзар, а вы с Эдом познакомились в психушке?
Херейд: ох, нет. Мы были знакомы ещё до этого уже как 3 года.
Виолетта: а как вы познакомились? Просто понимаешь, мой сын был ещё тем скромнягой, и мне просто интересно, как он сдружился с таким классным парнем.
Я посмотрел на Эда, а тот сдерживал смех. Конечно же я не буду рассказывать, что моя бывшая (Ксюша) написала ему в инсте от моего акка "хей, красавчик, можно познакомиться?", потому что я в 15 зависал в инсте Эда, восхищаясь им, и всё время говорил Ксюше:"Ну посмотри, какой красавец! Так бы и познакомился!". И вот она меня проучила, так мы и познакомились с Эдом. Правда какая-то гейская история.
Херейд: у нас были общие интересы в интернете.
Виолетта: интернет-друзья?
Эд: ну вроде того.
Херейд: Виолетта, а как Вы стали поваром?
Виолетта: ох, мой муж и подруги всегда говорили, что у меня талант в готовке, и деньги нужны были. И вот я решила совместить полезное с приятным.

Мы подошли к стильному магазинчику, и Виолетта схватилась за дверную ручку, открывая дверь.
Виолетта: проходим.
Меня начинал окутывать дискомфорт, ведь я тут единственный, кто совсем не знал португальского. И это врезАлось в уши. Мама Эдика отвела нас в отдел мужской пижамы, и стала искать комплект, но остановилась.
Виолетта: Эд, а давай ты своему дружку пижаму выберешь.
Херейд: а, то есть моё мнение тут не нужно.
Эд: у тебя нет вкуса.
Я цокнул языком и закатил глаза, а Эд проскользил к вешалкам. Вешалки... Вешалки... Какое это страшное слово на самом деле. Почему проскользил? Ну. Мы трое были в тапочках. Да. Виолетта поддержала Эдика, и ушла рассматривать флакончики с духами.
Эд с таким усердием искал комплект пижамы. В один момент в его глазах мерцнули звёздочки, и он вынул комплект. С дикой улыбкой он скользнул ко мне и вручил сложенную пижаму. Тёмно-фиолетувую, чёрт возьми.
Херейд: ты уверен?
Эд: да.
Херейд: точно?
Эд: иди переодевайся.
Я пошёл в переодевалку, не спуская глаза с наглой ухмылки Эда. Закрывшись шторкой, я разделся и нырнул в пижаму.

Херейд: ЭД, ТВОЮ НАЛЕВО!
Я отмахнул шторку, и увидел Эда, который был готов рассмеяться.
Эд: тебе идёт.
На тёмно-фиолетовой пижаме неоновыми буквами была надпись "I'm bitch."
Херейд: я ожидал от тебя всё, что угодно, но это...
Эд хихикнул, и скользнув ко мне, снова заключив меня в объятия, развернул к зеркалу.
Эд: "I'm истеричка" - не было. "I'm нарцисс" - не было. Ответ на принт моей пижамы "I'm пойду на твой" - не было. Вот, самый подходящий вариант для тебя.
Эд уложил свой колюченький подбородок мне на плечо, залезая пальцами под футболку. Я раскраснелся то ли от стыда, то ли от злости. Ответил я сквозь зубы, прикрывая глаза.
Херейд: ненавижу тебя.
Эд: пх, да ладно. Посмотри, какие мы красивые в самых сногшибательных пижамках.
Я поднял глаза на зеркало. Там я стоял в тёмно-фиолетовой пижаме, а Эд в бордовой. Он меня обнимал сзади, не переставая улыбаться, в то время как занавес совсем не был прикрыт. Перец был достаточно лохматый с сухой кожей, и буквально помятым лицом. Хоть я был и не лучше, но всё же успел привести себя в порядок после истерики. В какой-то момент я ощутил безопасность и комфорт. Я закрыл глаза, а Эд ослабил объятия, выпуская меня из них.
Эд: Херейд, а я красивый?
Я открыл глаза, поворачиваясь к Эду.
Херейд: ты?
Эд: ну, в плане... тебе нравится моя внешность?
Херейд: твоя? Единственная внешность, которая может нравится нарциссу - это его. Ты себя-то видел?
На моё удивление Эд как-то замялся. Он грустно смутился и собирался удалиться. И он что-то пробормотал вроде "извини". Я понял, что, видимо, это был искренний вопрос... Ведь кто будет говорить суициднику, что он красивый? Даже в маске, в наморднике. Кто будет говорить, что шрамы - это не уродство?...
Херейд: хей, а тебе?
Эд: что?
Херейд: тебе нравится своя внешность?
Перец выпрямился, и устало бросил взгляд на зеркало. Но потом брызгливо отвернулся.
Эд: ненавижу...
Херейд: Эд.
Я взял своего суицидника за руку, и подошёл с ним ближе к зеркалу.
Херейд: посмотри на себя. Ты, япона-мать, шикарный. Знаешь, все эти отёки, мешки под глазами и прыщи решаются. Просто нужно полюбить себя и начать ухаживать за собой. Работать над телом.
Эд: но я не готов...
Херейд: знаешь, для того чтобы начать работать с телом, его нужно полюбить таким, какое она пока есть. И я тебе помогу.
Я быстро чмокнул Эда в щёку.
Херейд: тебе не хватает очков... и ещё кое-чего. Эд, ты красивый. И если ты это поймёшь, сможешь стать ещё лучше.
Эд: всё же я рад, что у меня такой учитель по красоте.
Я посмеялся, и отпустил руку Эда. Тот удалился из раздевалки, и я снял пижаму, возвращаясь в свои лохмотья. В голове у меня отложилось отражение себя с Эдом в этих пижамах, будто похожее я уже видел... но где и что именно? Я вышел из примерочной, подходя к кассе. Эд общался с мамой, но когда я появился, они закончили диалог.
Виолетта: берём?
Херейд: Эд, вот ты выбирал мне пижаму, вот ты и оплачивай.
Виолетта хихикнула, а Эд, закатив глаза, расплатился. А я еле сдерживался от смеха, потому, блин, про себя пел:
~Эту фиолетувую пижаму мне муж купил.~

Мгновение и пижама оплачена. Я сразу же вернулся в примерочную, и вышел оттуда в своей новенькой пижаме.
Херейд: она точно мужская?
Эд: точно.

И вот теперь наше трио в оверсайз пижамах с ногшибательными текстами и тапочками держали курс на набережную.
Виолетта: Эд, а где вы живёте?
Наши взгляды с Эдом встретились. Я прикусил щеку от лёгкого напряжения.
Эд: у нас... один отель.
Херейд: я живу на этаж ниже.
Виолетта: ух ты, Нугзар, а какую профессию ты занимаешь?
Херейд: оу, пожалуй... Пожалуй я работал кассиром чуть меньше года. С денежными средствами мне помогали родители и друзья.
Виолетта: гордишься, что такой молодой, а уже в Португалии?
Я посмотрел на себя, на Эда и Виолетту. Я после истерики в самой лучшей пижаме гуляю почти в 7 утра со своим возлюбленным без намордника, и он познакомил меня со своей офигенной матерью, у которой волосы восхитительно заключены в крабик. Да. Я определенно горжусь этим.
Херейд: да. Как бы эгоистично это не звучало, но я горжусь каждым своим сантиметром и действием. Всё что ты делаешь - хорошо и нравится людям.

По пути мы трое купили по шикарному мороженому Gelato Mú. Мама Эда выбрала мороженое с маракуей, сам Эдик предпочёл какой-то горгонзола, ну а я купил фисташковое. На самом деле вкусное мороженое, особенно есть его на ходу в подтаявшем виде. И вы же наверное знаете этот прикол, когда все друзья дают друг другу попробовать своё мороженое? Ну вот. Я бы мог вымышлеть самые пошлые вещи с этим мороженым, но при Виолетте как-то воздержался. И вот я аккуратно куснул кусочек мороженого Эда... Знаете, я рад, что этим утром я блеванул всем дерьмом, потому что я бы сделал это снова. Меня переквило в лице.
Херейд: с чем оно?!
Эд: гречкий орех, итальянский сыр и голубая плесень.
Херейд: мороженое со вкусом сыра с плесенью!?
Эд: я знал, что тебе понравится.
Херейд: это ещё у меня вкуса нет...
Виолетта: он ещё оливки ест.
Херейд: хорошо, у тебя жены нет! А то тебя с такими вкусами не прокормишь.
Виолетта: кстати, Эд. Ты до сих пор не женился?
Эд: а не рано ли?
Я пожалел, что сказал ту фразу...
Виолетта: Нугза-а-ар, рассказывай, какая девчонка у него на примете.
Я чуть не подавился, по лицу разлился жар. Я всеми силами старался придумать ответ и не раскраснеться, но это было просто нереально. На устах до сих пор оставался вкус от поцелуя Эда, сердце начало ускоряться при одном только воспоминании.
Херейд: Виолетта, он ещё самый настоящий ребёнок! Какие ему девчонки?
Виолетта: ой, ну вы просто сговорились!
Мы все рассмеялись, подходя к набережной. В 7 утра солнце начинало слепить неплохо, хоть и не сравнимо, что творится днём. В такое время людей на пляжах, а уж на набережных ещё меньше. Виолетта сразу же разулась и пошла по раскаленному песку, напевая итальянскую песню...
Херейд: всегда удивлялся твоей матери в хорошем смысле.
Эд: в городе смерти она не была такой. Я не представляю, как так может изменяться человек.
Херейд: может, она просто стала свободной птицей? Вырвалась в город мечты, и стала жить в своё удовольствие? Устанавливая свой режим и правила. Согласись, не каждый позволит себе 3 мороженых в 7 утра у набережной в комплекте пижамы.
Перец взял меня за свободную руку, скрещивая пальцы.
Эд: пошли?
Херейд: а если увидит?
Эд: не увидит. Пошли.

Ближе к 9 утра, мы наконец держали курс обратно. Людей уже стало в разы больше.
Виолетта: Нугзар, как тебе котёнок?
Херейд: просто пушка. Такой рыженький, озорной котик.
Виолетта: имя уже появилось?
Мы с Эдом переглянулись. Да. Однозначно у него было имя.
Херейд: его зовут Клайп.
Виолетта: как Клайпеда в Литве?
Херейд: вроде того.
Снова вырвался заразный смех. В какой-то момент я уже устал смеяться. Не притворяться, а именно смеяться, потому что мама Эда была забавной.
Эд: слушай, мам. Я тут всё спросить хочу... Помнится мне, вы с отцом улетали вместе. А... кхм. Он тоже в Португалии?
Я видел, как началось напряжение. Виолетта отвела взгляд в сторону, поправляя крабик на волосах.
Виолетта: Эд, я не могу тебе рассказать... Прости.
Херейд: я могу один вернуться в отель-
Виолетта: нет-нет, Нугзар. Это ничего не изменит. Всё хорошо. Останься.
Я доверчиво улыбнулся, как и Виолетта. Эд же был озадачен в лице.
Я помню, после суицида родителей я очень долго спрашивал бабушку и соседей, почему это произошло. Соседи сидели в танке, а бабушка говорила "я не могу тебе рассказать, прости". В такие моменты я ощущал себя ничтожество, и максимально потерянным. Но я был несовершеннолетним подростком с тараканами в голове, а Эд взрослый парень. Он просто сейчас в неизвестности насчёт отца...

Проводив маму Эдика, мы сами отправились домой. Кстати, Виолетта нам облегчила жизнь и отдала кошачий корм. В отеле нам вернули ключи, и мы вернулись. Клайп бросился к двери, скользя по полу, растопырив когти. Мы не успели пройти, как котик сразу уже стал цепляться Эду за брюки, карабкаясь вверх. Перец хихикнул, отцепляя от себя негодника, пока тот пытался сделать "кусь".
Херейд: ну хоть кто-то нас ждёт.
Эд: знаешь, что на самом деле он ждёт?
Херейд: что?
Эд: что его кто-то покормит.
Херейд: у нас в семье одни проглоты.
Эд: ты зачем моей маме про жену пошутил?
Херейд: а что? Эд, мы же не сможем это скрывать вечно!
Эд: скрывать что? Мы же с тобой... просто друзья.
Херейд: определенно. Мы просто друзья, которые по-дружески целуются, и которые по-дружески тр*хаются, да?
Эд: окей, а кто мы тогда?
В коридоре повисло молчание, и только Клайп клоцал когтями на полу, гоняя мой сопливчик. Серьёзно, а кто мы? Мы же даже не встречаемся, хоть я несколько раз по ошибке мог назвать Эда своим парнем. Мы не пара. И даже не больше.
Херейд: мы птицы. Они же тоже... любят друг друга, но они же не...
Эд: мы особенные друзья.
Секунда тяжёлой тишины, и мы рассмеялись. Я взял пакет с кормом для Клайпа и из представленного сервиса выбрал глубокую ёмкость, куда насыпал кормика. Котёнок молниеносно головой ушёл в сухой корм. Я повернулся к Эду.
Херейд: чем займёмся?
Эд: ну я после больницы с часа ночи таскался по всему городу, поэтому я бы помылся и завалился спать. А чего хочет Его Величество Нугзар?
Перец, как самый настоящий кавалер, проскользнул ко мне, заключая мою руку в свои пальчики, поднося тыльную часть кисти к устам. Я смутился и от стыда отвернулся.
Херейд: ну прекрати...
Эд: ну так что?
Херейд: я бы... Я б тоже помылся, сделал масочку и лёг бы поспать... с тобой.
Эдины глаза округлились, и он скрестил наши пальцы.
Эд: как неожиданно. Тогда я первый в душ?
Херейд: да, только дай мне обработать тебе спину.
Перец без лишних слов отпустил меня, а я отправил его ждать на постель. Пока Эд вёл атаку с сытым Клайпом, я отыскал ватку и антисептик. Я присел сзади Эда, открывая спирт.
Херейд: пациент, раздевайтесь.
Эд: что за ролевые игры?
Я недовольно выдохнул, а Эд освободил свой верх от пижамы. Накапав антисептик на вату, я посмотрел на лопатки возлюбленного. Я мог представлять, как режется Эд по его шрамам, но это... Это по истине жутко. Видеть, как несчастная лопатка возлюбленного носила на себе довольно глубокие порезы, превратившиеся уже в струпы, само по себе больно. И не скажешь, что это какое-то лезвие бритвы, это самые настоящие когти зверя. Я вздохнул, и пододвинулся.
Херейд: будет щипать.
Эд: но вы же будете дуть, медсестра?
Херейд: ещё так меня назовёшь - не буду.
Сначала я обычной мокрой ваткой промыл порезы, и потом уже начал крикладывать со спиртом. Эд вздрогнул, раздавая что-что вроде стона, но я мигом подул, поглаживая низ спины.
Херейд: они не уродливые... Всё хорошо.
И так раз за разом. Пока я обрабатывал Эдину спину, я обнаружил множество прыщиков на спине. Ближе к лопаткам.
Херейд: Эд, ты какой водой моешься?
Эд: ну, в марте в кипятке готовился, сейчас по привычке только ледяной душ...
Херейд: какой привычки?
Эд: суицидальной.
Херейд: будешь мыться под моим руководством.
Эд: ты уверен?
Херейд: да чего я там не видел?!
Когда я закончил, чмокнул Эдика в лопатку, и стал убирать свой набор доктора.
Херейд: приём окончен, с вас 500 рублей.
На лице Эда выросла усмешка, и он подполз ко мне ещё ближе. Я повернулся лицом к нему, и наши носы соприкоснулись. Я не успел что-то обдумать, как Эд впился в мои уста. Я простонал в поцелуй, полизывая уста Перца. На них до сих пор оставался привкус того мороженого, но это ничего не портило. Быстро отстранившись, Эд поднялся.
Эд: я всё оплатил?
Херейд: у тебя вкус плесени.
Эд: а ты спиртом воняешь. Пошли мыться.
Херейд: иди в душ, сейчас будем из тебя человека делать.

Я прошел в ванную с полным комплектом всяких гелей, шампуней и прочей фигни. Эдик уже находился в душе за шторкой. А вы что думали, в отелях ванны есть?
Херейд: я пришёл. Включай для начала тёплую воду. Ни горячую, ни кипяток, ни ледяную, а просто тёплую.
Эд: меня ещё никто мыться не учил.
Вода включилась, и я поставил белую мочалку с гелем на пол.
Херейд: теперь бери мочалу, выдавливай на неё КАПЕЛЬКУ геля, и пенись там.
Показалась рука, и предметы скрылись за шторкой с попугаями. Да, у нас была шторка с синими попугайчиками. Послышался щелчок от крышки.
Эд: фу, Херейд! Что за запах?!
Херейд: не нравится, тебе личный гель купим.
Я подождал немного. И всё время держал взгляд на бритве, которую я положил на раковину.
Херейд: всё напенил?
Эд: ну кроме лица.
Херейд: все свои достоинства?
Эд: у меня оно одно, если ты не заметил.
Херейд: отлично, теперь можешь присесть на плитку, я тебе скрабом спину протру. Не поскользнись.
За занавесом послышались движения, и я открыл шторку, когда Эд был готов. На нём виднелись белые полосы от пены, и капельки от душа покрывали его кожу. Я присел, доставая скраб.
Эд: Херейд.
Я нанёс его на руки, потирая ладони. Пижама впитала в себя капельки от душа.
Херейд: да?
Эд: ответь на один вопрос.
Я начал тереть места на спине суицидника, где были прыщики, не задевая свежих увечий.
Херейд: что такое?
Эд: что заставило тебя истерить в ту ночь? Если ты можешь про это говорить.

Я остановился. Посмотрел на бритву. Прокручивая вопрос в голове, я продолжил чистить Эда.
Херейд: я... я отпускал прошлое?
Снова повисла тишина, перебиваемая потоком воды. Эд молчал, он был осторожен. И я мог его понять.
Херейд: просто ты был в больнице, а я один остался в номере, и... И я всегда не выносил одиночества. И тут в полной темноте начал... вспоминаться образ ревущей Наташи... Как она кричала и-
Я оборвался. Я всегда считал, что отпускал прошлое сразу же, но сейчас... Сейчас я не могу так же спокойно говорить про Наташу, как про родителей или ориентацию. Мне было страшно, я закрыл глаза.
Эд: я понял. Можешь не-
Херейд: мне нужно было наистериться по этому поводу вдоволь, выплакать все слёзы, чтобы... отпустить.
Я шмыгнул носом, подставляя руки к душу. Когда скраб стёрся, я вытер слёзы.
Эд: Нугзар...
Я постарался открыть глаза, но из них выкатывались слёзы.
Херейд: что?
Эд: ты плачешь... и это жутко. Дай мне смыть все твои старания, и мы поговорим.
Херейд: не нужно, я сейчас успо-
Эд: Херейд. Нам надо это обговорить.
Я взглотнул, и ладонями заправил локоны волос назад.
Херейд: хорошо. Теперь переключи душ чуть теплее, и хорошо смывай с себя всё.
Шторка закрылась, а я напротив зеркала быстро освежил своё лицо холодной водой. И взгляд всегда падал на одно и то же - бритва.

Спустя некоторое время Эд вышел. Весь распаренный и свежий, приятно пахнущий.
Херейд: с лёгким паром.

Я высморкал уже пачку салфеток, и бросил комок в царство Клайпа. Он был королём этих соплей и салфеток.
Эд: Нугзар.
Эдик сел около меня на край постели. Я перевёл взгляд на него.
Эд: пожалуйста, давай всё по порядку и по подробнее. Сегодня ты моя медсестра, а я твой психолог. И мы всё друг другу расскажем. Что произошло, после того как меня увезла скорая?
Херейд: я вернулся в номер. Тебя очень долго не было, почти сутки. И я не смог этого вынести, и... И нерешенное прошлое начало напоминать о себе. Я решил, что раз тебя нет, надо этим воспользоваться, и я стал... проводить процедуру по отпущению.
Эд: а именно истерика?
Херейд: да. И ты вернулся во время неё, и... Я должен был выплакать всё, что есть. И я не мог контролировать себя, поэтому кричал. Наверное, глупо оправдать то безумие...Я был не в себе.
Повисло молчание, и я снова не выдержал новый нахлын слёз. Перец аккуратно уложил свою руку поверх моей.
Эд: и так ты каждый раз отпускаешь прошлое?
Херейд: да, но возможно в этот раз мне нужно чуть больше времени.
Эд: это жутко. Херейд, когда ты плачешь... особенно той ночью... Это было одно из самых жутких зрелищ в моей жизни...
Херейд: а у тебя с мамой как?
Эд: ох, я... Я так перенервничал, но потом... Домер посоветовал мне помириться. И теперь у меня есть лучший друг - мама...
Перец грустно улыбался, глядя в пол. Я высморкался.
Херейд: а почему ты спросил про отца?
Эд: я... я не обнаружил его вещей в доме. И он подарил маме Клайпа... Знаешь, как подарок на прощание... Или дорогая вещь? Знаешь, суицидники иногда отдают свои вещи другим, потому что... Знаешь, мама всегда говорила, что я в отца.
Эд тоже выпустил прозрачные струйки из глаз. Но потом зажмурился, будто решил переключиться.
Эд: Херейд, что мне сделать, чтобы ты не плакал?
Херейд: а что ты делаешь, чтобы не плакать?
Эд помято улыбнулся.
Эд: беру бритву?
Херейд: пошли.
Я поднялся, беря Эда за руку. И повел в ванну. Я чувствовал пульс Эда... Он скорый. Он живой.
Эд: ты же понимаешь, что плакать мы и так перестанем, не стоит-
Херейд: Эд.
Я резко остановился и повернулся, таким образом притягивая Эда к себе очень близко. Я держал его за запястье, и смотрел вверх на шоколадные глаза.
Херейд: Эд, прошу тебя... Отвлеки бритвой меня от слёз.
Эд: я не стану.
Херейд: ты сам плачешь!
Эд: ладно..только... Только с условием, что ты тоже.

Херейд: хорошо.

Мозг находился в тумане. Диалог уже не складный и бессмысленный. Наверное, это и есть состояние, когда больно уже настолько, что хоть на стену лезь, лишь бы это не ощущать. А тело уже не сможет защитить от этого, оно уже очень вымотанное, как и мозг. И внутри уже ничего не болит, лишь душа. Только грусть, которую нужно куда-то деть. Теперь я понял, почему Эд в страхе объяснял мне, зачем он поранил лопатку. "Прости, мне нужно было пораниться, чтобы ощутить хоть что-то, кроме грусти". Подойдя к раковине, Эд взял бритву. Смочив её, подошёл ко мне.
Эд: где?
Херейд: руки.
Эд: руки?...
Херейд: ты не заденешь вены. На тыльной части.
Наши голоса были почти безэмоциональные, почти мёртвые и вялые. Я взял руку Эда, и уложил станок бритвы на свою тыльную часть руки. Мозг совсем не понимал, что это плохо, он был в отключке. Он слишком устал... Он перестал воспринимать этот мир. И только боль поможет ощутить его. Без смерти под боком жизнь перестаёт ощущаться.
Эд: напомни, зачем?
Херейд: это последний и наш общий раз. Чтобы больше никогда.
Раз.
И ещё.
Чуть выше.
М!
На четвёртый уже больно.
И ещё.
Уже 10?
Раз.
Раз.
Эд остановился, и вручил оружие мне.
Эд: давай.
Я открыл глаза, и подставил лезвие к Эдиной руке. Я ещё не отошёл, но по руке разгорался пожар. Я начал часто дышать. Грусть ушла.
Херейд: напомни, зачем мы это делаем?
Эд: выражаем свою любовь. Солнце, давай.
Я зажмурился, быстро проводя по тыльной части руки бритву.

Через некоторое время я всё же начал соображать. И это очень жутко.
Обе мои руки и с тыльной и во внутренний части истекали кровью. На белой коже кровились узкие красные полосы, но ничего серьёзного. Такая же история с Эдом. Я не успел прийти в себя, как увидел 2 вещи внизу. Первое: на моей пижаме были размазанные прозрачные следы от крови. И второе: Эд на коленях. Он с закрытыми глазами держал мои руки и... целовал порезы. Его уста мягко гуляли по каждой ране, слегка посасывая больное место, что было лучше всякой ватки. Бабочки начинали бушевать в животе.
Херейд: Эд, это не гигиенично... ты можешь подхватить грязь, и пить чужую кровь-
Эд: ты прекрасен. Ты не можешь быть грязным или чужим. Это. Всё. Моё.
Я смущенно отвел взгляд. Мозг плавился, а сердце пело. Оно ощущало себя живым.
Херейд: как закончишь... я обработаю тебе раны.
Эд: только не антисептиком.
Херейд: а как?
Эд: просто целуй.
Эд напоследок чмокнул последний порез, и уже я упал к нему. Я на коленях подполз к нему. Его пижама тоже была в маленьких кровавых пятнах. Эд прекрасен, я хотел его целовать. Он сейчас совсем пресный, но он не грустный. Я крепко взял его за руку, покрывая все ранки мягкими поцелуями. Я медленно поднимался выше, пробуя Эдину боль. Кровь у Эда вкусная, кожа мягкая и тёплая. Сердце стучало быстро, поэтому я двигался также. Я не открывал глаза, и почувствовал грустный взгляд на себе. Я улыбнулся, утыкаясь лбом в руку Эда, погладивая её, чтобы он не думал, будто мне противно на это смотреть.
Херейд: они не уродливы...
Эд: потому что их делал ты.
Через время, когда я не оставил ни один порез без любви, я поднял голову. Конечно, кровь так и стекала, но болело меньше.
Херейд: даже никаких бинтов не взяли...
Эд: ты пользовался бинтами?
Херейд: ну да, чтобы там заразу не занести...
Эд: я всегда течь оставляю. Потом оно там застывает и... заживает.
Херейд: я не удивлён. И если ты скажешь, что не чистишь зубы неделями, вытираешь лицо и тело одним полотенцем, спишь в носках, я не удивлюсь. Твоё тело буквально говорит об этом.
Эд: потому что я урод?
Херейд: потому что у тебя депрессия, в которой тебе плевать на своё тело. Но... это можно исправить.
Эд: но сейчас у нас нет бинтов, чтобы обработать раны, поэтому их можно оставить течь.
Херейд: и что мы скажем? В +40° с рукавами ходить будем?
Эд: у нас есть бешеный кот Клайп.
Я на коленях подполз кщё ближе к Эду, прижимаясь лбом о лоб. В глаза бросился и его, и мой неоновый принт, что вызвало вялую улыбку.
Херейд: я тебе верю... Эд. Давай пообещаем, что был последний раз, чтобы я больше не истерил из-за Наташи, и чтобы ты больше не сомневался в родителях.
Эд: может быть последний для тебя. Поверь, если ты запретишь мне брать лезвие, я найду другие способы. Например, драть заусенцы или избивать костяшки.
Я заправил одну его прядь за ушко.
Херейд: мы это будем решать. Вместе.

Эд: я обещаю исправиться.

Херейд: я тоже исправлюсь. Обещаю.

Эд первый нашёл в себе силы подняться с пола. Он протянул мне руку, и я тоже поднялся. Так и хотелось смыть всю новую кровь, но Эд говорил:"потечёт и свернётся". Мы вместе навели порядок в ванной, "замели следы", как говорил Эд. Выйдя из ванной, я глянул на часы. Почти 12 часов дня.

Херейд: давай ляжем спать.

Эд: впервые вместе?

Я стал проматывать этот факт в голове... Да. Мы с Эдом ещё ни разу не засыпали в одной постели. Эд нырнул в постель, тревожа Клайпа, а я занавесил шторы, включил кондиционер, поставил телефон на зарядку и тоже упал в постель. Почти как ночью. Я тихонько подполз в объятья к Эдику, и он чмокнул меня в мокушку. Такого никогда не было... Ни с кем. Я был счастлив, потому что ощущал себя желанным. Клайп же раздал фырк и улёгся в ногах. Я был счастлив. И пофиг, что мы с Эдом проснёмся со струпами и мыслью " Какие же мы идиоты!".