на счёт три

| к этой части подойдёт песня Vspak - она не знает нюансов.|

Pov: Эд

Люстры у нас в палате больше не было, как и света. Я смог перевести мозг, вроде я отошёл от этой мании. Ночь с Нугзаром вернула меня в реальность. Я осознал, что никого не убивал, кроме себя. Из меня выжимались самые экзотические чувства, которые я когда-то давно заглотал себе в глотку и спрятал под плотью кожи, сливая с венами. Верёвку я выбросил, мыло вернул, табуретку поставил на место, люстру выбросил. Шёл там какой-то час ночи или уже утра, вроде четвёртый.
   Я повёл Херейда в аптеку. Да, в ту самую аптеку, где мы с Яриком заключили сделку, где он рассказал про наркотики, и где я познакомился с двумя гибгибгами. Было страшно туда отправляться, ведь Ярик каким-то образом узнал, что Армеша жив, значит и о нас узнает. Я всё же придерживался теории, что Армеша и есть жертва, только почему? Нужно будет расспросить, чего он сделал Ярику. Всё же глупо думать, что Армешу просто заказали, ведь Ярик выбрал сложный ход. В любом случае, нп поверили, что убийца я, и охрана Армеше обеспечена. Как же всё сложно и запутанно.
  Шли мы по сухому, холодному асфальту. Вокруг на этих серых многоэтажках виднелись рыжие полосы рассвета. Теплый ветер начинал гулять по дорогам, а уши радовались тишине. Мы же с Нугзаром купили по стаканчику кофе. Намордник я так и не нашёл, поэтому отправился без него. Кофе нежно полоскал рот тёплыми всплесками и приятным вкусом, всё же это мой последний стаканчик кофе, последний рассвет и последний апрель. Всё безнадёжно в этом мире. Я вспоминал эту ночь, и был готов отдать вечность ради того, чтобы снова её повторить. Или наоборот, чтобы больше такого не происходило? Ведь это был один страх и горе, горькая правда, которая пугает и меня, и Херейда. И всё же сердце ныло, потому что оказывается, Херейд готов что-то чувствовать ко мне, но он просто боится этого. Его запугали родители, а потом он сам себя запугал, что не может себе позволить однополые отношения. Он не может позволить себе счастья.  Как смешно, что Нугзар обречен не больше меня! Он тоже не видит смысл жизни, но он держит себя в этой клетке, не разрешая уйти, а я стремлюсь вырваться из неё и разбиться.  Еще я вспомнил, что Херейд как-то сказал:"родители потеряли...". Он что, переехал, не сообщив им? Сбежал? Я заметил, что Херейд всю жизнь от чего-то сбегает.
Эд: а что случилось с твоими родителями?
Херейд: моей маме зять не нужен, успокойся.
Эд: да я серьёзно!
Херейд: да я тоже серьёзно. А так... Эд, после моего ухода из дома прошло много времени, и я решил, что нужно извиниться и навестить их. Совесть проснулась. Но я пришёл к ним домой и вижу их тела. Я опоздал. Они повеселись, Эд.
  Я посмотрел на Херейда. Его лицо было совершенно спокойно. Всё же я восхищался его хладнокровию и осознанию, что это прошлое.
Эд: именно поэтому ты так относишься к суициду? Удар по мозгам?
Херейд: возможно. Не хочу даже предполагать, почему они это сделали. Придурковатые. А у тебя с родителями что?
Эд: ну, они бросили меня в этом городе и уехали в Португалию. Я с ними поругался. Всё.
  Мы помолчали. Как же сейчас было трудно, и не хотелось разбираться с этим Яриком и преступлениями с этой аптекой. Хотелось разобраться в себе. Да что там разбираться? Просто прийти к выводу, что всё х*рово и пойти за ручку умирать. А что если предложить Гибадуллину такой расклад?
Эд: Херейдик, ты действительно хочешь оставаться в этом мире?
Херейд: давай возьмём аналогию с художественной школой. Будущему художнику быть там не хочется, но это необходимо. И он может уйти в любой момент, но он понимает, что это ему надо.
Эд: как я знаю, многие художники выпустились или бросили, сказав, что художка их почти ничему не научила.
Херейд: не знаю, Наташа плакала, когда выпускалась. Не от счастья.
Эд: по-моему она сейчас не рисует.
Херейд: уже как 3 года карандаш в руки не берёт. А так, Эд, я бы с огромным удовольствием прям бы сейчас перерезал себе горло и умер. Эта "школа жизни" больше не держит меня, ведь все учителя бросили меня.
Эд: ты правда готов умереть?
Херейд: да. Если мы придём, я встану под дуло Ярику.
Эд: а со мной готов умереть?
Херейд: аналогия с родителями? Ха, возможно.
Эд: ну пока не умерли, расскажи хоть о чём мечтал.
Херейд: о переезде, конечно. Чтобы я счастливо жил с кем-то в ином городе, гулял бы с ним, готовил завтраки. Всегда мечтал с ним приходить на пляж и лепить замки из песка, где я король. Сад с розовыми нарциссами хочу! Хочу находить смысл жизни в творческом человеке, помогать ему... А вообще огромную плюшевую акулу хочу. И бабл ти с матчей с карамельно-сырным сиропом. 
   Мы вместе посмеялись. Я и представить не мог, какие могут быть мечты у нарцисса.
Херейд: а ты? Только не говори, что о суициде мечтаешь! Хоть детские мечты расскажи, всё что угодно, только не про суицид!
Эд: ну-у... Собаку всегда себе хотел. 
Херейд: неудивительно. А какую? Наверняка какого-нибудь добермана или овчарку.
Эд: пх, нет. Сиба-ину я хотел.
Херейд: ух ты. Тебя прям по Японии тянет. И породу японскую хочешь, и в толстовке с аниме гоняешь, и литературу японскую читаешь. Как там? "Самоубийство для чайников"?
   Я рассмеялся вместе с Херейдом. Как же классно просто так рассказывать все свои дурацкие мечты и увлечения. Но в скором времени уже виднелся знакомый зелёный крест.
Херейд: кажется, я знаю, куда ты меня ведёшь. Аптека, не так ли?
Эд: да, ты тут был уже?
Херейд: был.
 
Мы выбросили опустевшие стаканчики, и прошли в аптеку. Работала она круглосуточно, к нашему счастью. Я не боялся идти, я не боялся пули Ярика, я сам её хотел. Нугзар, видимо, тоже.

Пройдя вовнутрь, аптекарь (довольно в зрелом возрасте)  оторвался от телефона и поднял глаза на нас. Я прислонил палец к устам, намекая на тишину. Но к моему удивлению, Херейд и аптекарь пожали друг другу руки. Мы все говорили шёпотом.
Эд: вы знакомы?
Херейд: да, это Дима. Славный парень. Они тут все в грязную работу влипли. Вот начальника своего бояться, сбежать хотят.
Эд: а этот начальник случаем не Ярослав?
  Дмитрий закивал. Херейд глянул на меня, будто я всю тайну миров раскрыл. То есть, Херейд знал, что гибгибгам нужна помощь от начальника, а я знал, кто начальник.
Эд: а он сейчас где?
Дима: недавно ушёл куда-то. Сказал, вернётся совсем не скоро, но богатый.
  Сомнений не было. Похитителем был Ярик. Я заметил, как Херейд занервничал и напрягся.
Эд: ушёл с винтовкой, да?
Дима: да. Это страшный человек...
Эд: а ключики от его коморки на руках?
Дмитрий украдкой глянул на Херейда, а тот похлопал мне по плечу.
Херейд: Дим, это мой лучший друг, мы вас обязательно спасём. Верь ему. Отдай ему ключики.
  Аптекарь вздохнул, полез за ключами и вручил их мне в руки. Я поблагодарил его, и повёл Херейда в коморку киллера.

Раздался щелчок, дверь открылась. В аптеке был настолько тусклый свет, что он даже в коморке ничего осветить не смог. Мы прошли, я нащупал лампу и зажёг её. Всё тот же диванчик, клетчатый плед, журнальный столик с Армянским коньяком и ноутбуком, всё те же оружия на стенах ,и эта приятная теснота. В чём-то я завидовал Ярику, что у него такая своя уютная хата. Я уже как родной уселся на диван, открывая ноутбук.
Эд: запри-ка дверку.
Нарцисс послушно запер дверь и присел ко мне, осматривая стены.
Херейд: уже был здесь?
Эд: агась. А ты-то как в аптеку попал и даже сдружился с кем-то?
Херейд: да когда с Наташей из-за таблеток поругались, я спросил, где она их брала. Я всё думал, это ты её ими кормишь, а она говорит:"в первой аптеке от психушки". Ну я и побежал сюда. Как оказалось, аптекари или же гибгибги сами тут заперты...
  Я угадал пароль ноута и переместил взгляд на Нугзара.
Эд: не понимаю.
Херейд: а ты так и не понял? В этой аптеке нет нормальных лекарств, тут всё только с наркотой. Вот Наташа и подсела на них... Я начал угрожать гибгибгам, а они сознались, что они сами сбежать хотят, их держит начальник, ну или же Ярик. Эд, у них на стаканчиках "спасите нас" написано, они у своих клиентов помощи просят!
  Тут у меня в голове разложилось всё по полочкам. Эта аптека - настоящие криминальное убежище, где всякий купит лекарство с наркотиком, и будет всегда посещать аптеку, как это произошло с Наташей... Ярик производит идеально скрытный наркобизнес, работая киллером. Помимо этого у него есть целая банда гибгибгов, которые держат склад оружия. Но они сами в этой ловушки... Неужели он похитил именно Наташу, потому что она перестала быть частым клиентом?  Как же это всё пугало, Ярик правда страшный человек. От всего этого дико хотелось курить, поэтому мы с Нугзаром воспользовались одной зажигалкой и закурили противные сигареты.
Эд: и пистолет ты одолжил именно у гибгибгов со склада?
Херейд: да. Ярик ушёл тогда с тобой на встречу, поэтому брать можно было хоть всё.
Эд: то есть... Ты знал, что Наташа наркоманка и всё равно продолжал искать в ней смысл жизни? Ты же до смерти боишься наркоманов.
Херейд: я как-то сказал, что даже её с шизофренией любить буду. Не для того я столько лет искал с ней смысл жизни, чтобы потом бросить.
  Я уже не знал, зачем мне нужно было рыться в ноутбуке Ярика, вроде мы всё поняли про него. Против него ничего не сделаешь, разве что поднимешь белые трусы и пойдёшь сдаваться. Вот только мотив убийства Армеши был неясен. Вдруг я отыскал контакты на ноутбуке. Там были явно разные клиенты или гибгибги, да даже я был, подписанный как "пешка". И был контакт с изображением одной знакомой девушки. Щёлкнув на аватарку, я убедился, что это наша прачка, повариха и помощница врачей. Вита.    И я бы мог поверить, что она могла тоже оказаться его клиенткой, но сам Ярослав написал ей "спокойной ночи ♡".  Открыв переписку, у нас с Херейдом глаза на лоб полезли. Я чуть сигой не подавился, оставляя её на столе. Они очень часто переписывались, и вели романтические беседы, судя по смайликам. Пролистав ещё, я заметил, что часто проскакивали шуточки про жену и мужа. Я вспомнил, что Ярик не отрицал, что женат.
Херейд: вот это поворот.
Эд: получается, наша Витка...
Херейд: слушай, ей же никакого труда не несло отравить Ашан? Кто ещё мог именно ей налить отравленный суп?
Эд: но зачем ей это? Зачем Ярику это?
  Я захлопнул ноутбук и повернулся к Херейду, который прислонил пальцы к носу, как Шерлок. Он затянулся, докурил до фильтра и выбросил окурок.
Херейд: так, давай подумаем. Он втёрся тебе в доверие, чтобы потом отговорить от суицида, ведь ты был ему нужен для эвакуации. Чтобы ты точно устроил её, он стал держать тебя наркотой. Получается, ему нужна была эвакуация любой ценой. Ничего не припоминаешь, когда вы это обсуждали?
Эд: мы это обсуждали как раз здесь. Ярик сказал, чтобы я поспешил с ней. А, ещё на вон тот тесак посмотрел.
  Нугзар повернул голову и увидел мощное оружие, на котором до сих пор была застывшая кровь.
Херейд: может, его тоже шантажировали?
Эд: а почему он от него не избавился? Запутанно это, всё, Херейд...
  Нарцисс повернулся ко мне, а я уже сократил между нами расстояние. Если он действительно что-то чувствует, если никакой Наташи пока нет, почему так с ним не поиграть? Если Гибадуллин готов на мои смертельные игры.
Эд: какой вообще смысл в этом разбираться? Ярик выиграл эту войну.
Херейд: и правда. Слушай, а что мы нп скажем?
Эд: а что говорить? Тут же всё видно. Сумасшедший суицидник убил своих друзей, похитил Наташу и потребовал выкуп у своего лучшего друга, а потом и убил его, но после сам пустил пулю в лоб, ведь слишком сильно любил его и не смог пережить гибель.
Херейд: а может толкнуть их на правильный путь?
  Нарцисс уже сам пододвинулся ко мне, улыбаясь.
Херейд: их тела найдут в аптеке Ярослава, очевидно это он убийца.
Эд: но тут нет Ярослава.
Херейд: так никто и не узнает, что они убили себя сами.
  Тут Нугзар поднялся и взял нож со стола. Когда он достал свой пистолет, он схватил меня за руку и притянул к себе. Я стоял напротив него, почти вплотную.
Херейд: я всегда мечтал, умереть от перереза, будь это горло или вены. Люблю боль. Именно поэтому и крамсал себе плечи, в не силах остановиться...
Эд: я же боль не переношу.
  Я смотрел в ядовитые глаза Нугзара. Он вручил мне нож, прислоняя лезвие к своей шее, а я направил дуло его пистолета себе в лоб. С моего лица не сходила улыбка: я боялся. Боялся убить Херейда, боялся взять и оборвать жизнь, ведь в ней начинал находиться малейший смысл. Хоть в глазах Херейда, хоть в его голосе, его касаниях, его шутках и этих глупых мечтах, смысл находился. Я начинал ощущать страх, и грусть. Страшно было видеть Нугзара таким. Передо мной был образ Суицида. Я был прав, перестань за ним гнаться - сам придёт...
Херейд: если мы не можем быть вместе, то пусть наши трупы не расстанутся.
Эд: Нугзар, а всё же... Что было бы если бы мы смогли быть вместе?
Херейд: не знаю... Давай придумаем? Сказку для нп мы придумали, теперь давай для нас. Только хорошую! Сказки должны быть хорошими перед сном... вечным сном.
Эд: ха, ну давай. Я начну, а ты продолжай. Жили-были 2 птички.
Я приблизился к лицу Нугзара, постепенно вдавливая лезвие в его кожу, Херейд же поставил палец на курок.
Херейд: они жили в одной клетке. Один из них любил себя, а другой ненавидел.
Эд: их объединяла одна мечта - они оба хотели улететь из этой клетки, у которой название - жизнь.
  Я уже чувствовал дыхание Херейда. Я начинал углублять лезвие, а пистолет уже плотно упирался мне в лоб.
Херейд: в этой клетке не было никого, кроме них. И хозяев у них не было. Некого было любить, и их никто не любил, поэтому и хотели улететь. Но однажды они поняли...
Нугзар сократил расстояние, глотая ком в горле. Одна моя рука держала ручку ножа, а другая изрезанное запястье Херейда. Его же рука держала пистолет, а другая тоже обнимала моё запястье с ножом. Таким образом мы контролировали, чтобы уж наверняка. Я увидел такой же страх и азарт в глазах Херейда, но вдруг они стали слезится.
Эд: поняли, что заперты в одной клетке и любить остаётся...
  Я тоже начинал плакать.
Херейд: только друг друга.
Эд: но птицы слишком глупые, чтобы остаться вместе в клетке.
Херейд: и они всего навсего птицы, не способные быть вместе.
  Слёзы стекали по белоснежному лицу Херейда, которое имело тёплый оттенок из-за лампы. Я тоже был не в силах удержать плач.
Эд: но они расшатали клетку и разбились с ней.
Херейд: птицам переломало крылья, но они смогли выбраться из клетки...
Эд: далеко не смогли убежать, поэтому остались вдвоём.
Херейд: да... с неумением любить открытый мир, с переломанными крыльями, но зато вместе и на свободе.
Эд: они стали вить одно гнездо, вместе переживали холодные зимы, они учились летать вместе...
Херейд: и научились. Они также смогли улетать на юг, они смогли вырастить птенцов и жили каждым днём, наслаждаясь каждым полётом...
Эд: и повеселись в один день!
Херейд: птички? Повеселись?
Эд: ну а что?
Херейд: хорошо. И повеселись в один день...
  Между нами были считанные сантиметры. После того, как птички вырвались на волю, мы больше не плакали.
Эд: хорошая сказка. Ты готов?
Херейд: готов. Ты проводишь лезвием, а я жму на курок. На счёт три.
Я взглотнул. Нугзар смотрел в мои глаза, как и я в его. Но потом он закрыл глаза.
Херейд: раз...
  В животе похолодело, кровь подошла к голове.
Эд: два...
  Я вздохнул и тоже зажмурил глаза.
Херейд: три!

Pov: Херейд     

Я было нажал на курок, но Эд отбросил мою руку с пистолетом в сторону и сам выбросил нож, притягивая меня к себе. Мы сплелись в поцелуе. По телу пошла приятная дрожь, а в голове отдавался ещё звук выстрела. Я выпустил пистолет из рук и принялся отвечать на столь сладко-грустный поцелуй. Мне было ужасно стыдно, но сердцу не прикажешь. Раз оно захотело полюбить суицидального 28 летнего мужика - значит так надо.
Эдина ладонь оказалась у меня на затылке, а я сам полез Эду под толстовку. А таял от его рук, от его дыхание, от запаха его толстовки, от его горячих уст. Не хотелось разрывать поцелуй, но я снял с себя верхнюю часть одежды и снова примкнул к родным устам Эда, от чего побежали мурашки. Тут Перец разорвал поцелуй, отстраняясь, тяжко дыша.
Эд: стой.. 
  Я испугался, что Эд чего-то побоялся, но он лишь потянулся за своей недокуренной сигаретой.
Эд: затянись-ка, и не выпускай до определённого момента.
  Я послушно втянул табак с пальцев Эдика, а потом он сам докурил сигу, и снова поцеловал меня. Приоткрывая рты в поцелуи мы выпускали дым и всю похоть, что засела внутри. Меня окутало невообразимое чувство, от которого сносило крышу. Эти поцелуи, этот дым, этот чужой дом, эта атмосфера, это чувство измены так нравились мне... С Эдом было классно любить, будто он хулиган школы, который внедряет меня в новую запретную жизнь. Но ведь секс не запрещён, и я им уже занимался. Ведь сигареты не в запрете, и многие их курят, но ведь измены не в запрете. Только наша с Эдом любовь в запрете, как и мы заперты в этой клетке жизни.
  Эд подхватил меня, и я оказался на этом низеньком столе. Эд упал на колени, сдирая с себя толстовку, но он не прекращал меня целовать. На полу лежал нож и пистолет, на столе коньяк, полумрак и 4 часа утра. Я углублял поцелуй, положа руки на плечи Эда, на которых виднелись шрамы и ожоги. Эд же нащупал мои штаны и начал их тянуть вниз, не распуская поцелуй. Нам не хватало воздуха, мы становились зависимыми друг от друга. Я невольно начинал плакать, как и Эд. Плакать от мысли, что нам нельзя любить.
  Эд освободил меня от штанов, встал и стал сам расстёгивать себе ширинку. Я впился в его ключицы, что не могло не вызвать Эдиного стона и краски на лице. Мы сгорали с концами, мы не выпускали друг друга из своих рук, потому что рано или поздно это закончиться и больше никогда не повториться. Нам нельзя.
  Эдины руки ласкали мои обнажённые ноги, в то время как я поднялся к шее Перца. Его несчастная грубая кожа, покрытая шрамами ужасно возбуждала меня. Так и хотелось только целовать, целовать и целовать его шрамы и свежие порезы. Отчасти я знал, откуда они, но Эд никогда не рассказывал причины своей депрессии. В крови бурлил адреналин, ведь мы буквально в берлоге зверя, с которым и назначили встречу. Он мог вернуться в любой момент, так ещё и с Наташей... Перец не пробивался на стон, лишь когда я уже начинал покусывать его кожу. Не знаю, что на меня нашло. Я не просто хотел отдаться Эду на растерзание, я не просто хотел тр*хаться с ним, я хотел пустить его по венам, хотел ощущать и ощущать его тело и характер, в который влюбился по уши. Вся моя похоть и все чувства одним всплеском выбирались наружу. Я хотел сгореть с Эдом в этой любви и похоти заживо. 
  Эд поднялся, прижимаясь своим пахом к моему, от чего ударило приятным током по голове. Эд начинал ласкать мою шею, от чего мягко пошла дрожь. Затем горячие руки Эда полезли мне под боксёры. Я ощущал, как теряю власть над собственным телом и начинаю укладываться на стол. Язык не смог совладать, я не мог проронить и слова, лишь томное дыхание, слюнки и тихие стоны вырывались из моего ротика. Но я нашёл в себе силы начинать говорить.
Херейд: стой... стой- а... стой! 
Эд: стесняешься?
Херейд: я?! Да я... я хоть се... сейчас сам разденусь и на... улицу побегу!... Просто... стол. Неудобно... и так спин... спина раскалывается..  Я не выдержу.
  Я не понимал, как Эд умудрялся вести со мной диалог и шептать слова на ушко, параллельно перебирая мои пряди и лаская шею, в то время как я был готов кончить на месте, сгорая в поту и румянце.
Эд: у тебя хоть совесть есть? Какой же ты selfish.
Херейд: а ты... а ты полный toxic. Если не.. снимешь, я разобью коньяк...тебе о гол..голову.
Эд: всегда интересовался, какого это секс со стеклом.
Херейд: боле... болезненный, придурок...
Эд: сейчас сам будешь в туалете дрочить, а я Ярика тр*хать пойду.
Херейд: да ладно?... ты же.. сам меня... хочешь.
  Мой суицидальный "друг" прижал меня к себе, целуя, и поднял, поваливая на этот тесный, но очень комфортный диванчик. Конечно, плед колол спину, но это добавляло красок. Эд оторвался от меня и,как орёл, с высоту поглядел на свою жертву в полном неглиже. Я тоже рассматривал его тело, которое пережило самое худшее в своей жизни.
Эд: как ты переспал с Наташей, и она не заметила шрамов?
Херейд: темнота залог успеха. Прячет всё: слёзы, шрамы, улыбку и стояк.
  Эд наклонился ко мне, убирая прядь с моего запотевшего лица.
Эд: но от меня ты ничего не спрячешь..
Херейд: как и ты от меня.
  Я начал массировать орган Перца, от чего не сдержал пламенного дыхания и стона. Его глаза прикрылись, а сам он заёрзал.
Эд: как считаешь, у Ярика завалялась где-нибудь смазка?
  Эдин шёпот сводил меня с ума, особенно такой. Такой горячий, тот который мне никогда не говорил. Я снова не сдержал слёз, потому что хотел накинуться на Эда и закричать:" это моё! Моё! Он меня любит, слышите! Меня любят! Никуда я его не отдам!". Эд горячими пальцами вытер мои капли.
Эд: мне правда жаль...
  Но слёзы не унимались. Тогда суицидник поднял голову, провёл своим носиком по моей щеке. Я ощутил кончик чужого языка за своих щеках. Эд слизывал слёзы. Он пробовал мою боль, хоть сам её вдоволь наглотался. В горле запершило, в голову ударило головокружение. Перец поднялся, стал обшаривать ящики киллера. Я приводит сердцебиение в норму, скидывая плед на пол.
Эд: помню, вазелин ему по случаю дарил.
  Я увидел баночку вазелина у Эда в руках. Тот,не медля, сел на диван, втирая на пальцы альтернативу смазке.
Херейд: как.. какие пальцы, Эд?
Эд: без разминки собираешься?
Херейд: да какая разминка, я тут еле держусь, чтобы сейчас самому тебе на член не прыгнуть!
Эд: мне снились эти слова, Нугзар. Снились.
  Суицидник нанёс вазелин на свой уже невыдерживающий орган, подползая ко мне.
Херейд: значит это всё сон...
Эд: не хочу просыпаться.
Херейд: вечный сон...
   Я любезно раздвинул ножки, Эдино личико было над моим, почти в плотную. Я откинул руки за голову, руки партнёра же ухватились за мои бёдра, корпус Эда нагнулся и вот он проник во внутрь. Зря я расслабился.
  Моментально вылетел стон, лёгкая боль разбежалась по моему телу. Я затаил дыхание, я ловил каждую секунду кайфа, каждую секунду свободы и каждую секунду Эда. Руки вернулись к спине возлюбленного, ужасно сильно сгибая пальцы. Эд двигался ритмично, не давая мне окончательно привыкнуть к его размерам. Чёрт, это было слишком офигенно, я слишком не хотел выпускать это счастье из моих рук.
Было слышно, как за дверью кто-то ходит и чем-то гремит. Это побуждало ужасный адреналин, и мы оба понимали, что надо остановиться, но мы просто не могли. У меня начиналось сбиваться дыхание, пальцы ужасно болели, крепясь за спину суицидника. Стоны сдерживать было невозможно, как и слова "сильнее" или "ещё". Эдины руки успевали обласкать весь мой зад, в то время как я причинял Эду немалую боль, ведь впиявливался в него когтями.
  Дело подходило к финалу, который Эд скрасил ещё одним мокрым поцелуем. Мы обкончались на диван Ярику, как по мне неплохая месть, и Эд окончательно без сил упал около меня. Я вытер свои слёзки и чмокнул Перца в висок, укладывая свою щёку на голову суицидника. Перец положил свои пальцы мне на запястье, нежно поглаживая. Он тоже плакал.

Когда мы оделись, я поднял свой ствол и спрятал его. Эд же принялся слизывать застывшую кровь с лезвия ножа.
Херейд: зачем?
Эд: здесь ты. Я не могу оставить тебя Ярику.
Херейд: ха, вот когда будем резаться в ванне, там вообще всё вылежишь.
Эд: ты всё ещё хочешь умереть?
Херейд: чуть-чуть. И ты знаешь причину.
   Перец уверенно подошёл ко мне, прожигая своим коньячным взглядом.
Эд: я и есть причина.
Херейд: мы есть причина.
  Я приподнялся и поцеловал Эда в уста, заливаясь румянцем. Возможно, это наш последний поцелуй и последний миг счастья в этой клетке. Нет, мне хотелось верить, что возможно, на самом деле точно последний. Сил плакать не было, оставалось только реветь.
Эд: блин, если я не найду намордник, то так и буду тебя целовать.
   Я лишь вздохнул, нащупал Эдин первый намордник в кармане и вручил ему.

Pov: Эд

Мы с Нугзаром решили ножичком снять застывшую кровь с тесака на стене. Всё же это не вещь Ярика, и если мы пробьём, чья это кровь, возможно и найдём ответы на вопросы. Я выпросил у гибгибгов себе пистолет и  удачно его получил. Оставив за собой в коморке "творческий беспорядок", мы покинули аптеку. 

Херейд сказал, что он пойдёт в отдел кровь отдать, а я сказал, что навещу Ашан в больнице. Так мы и разошлись. Только я пошёл совсем не в больницу, а на назначенное место встречи с похитителем.

Хех, что же это получается? У меня есть любовник? Или как там это называется, не разбираюсь. Для меня Херейд он и есть и будет Херейдом и моим Суицидом. Хотя нет у меня никого и не будет. Вот только умирать не очень хочется, ведь не умирает надежда. У меня не умирает, а Нугзар сам её уже похоронил и теперь сам готовится. Я ушёл на встречу один, потому что не хотел подвергать Херейда опасности, ведь как ни крути, Ярик опытный киллер, который держит в заложниках девушку моего " друга". Любой приступ истерики может сыграть Ярику на руку. А моей целью не было умирать, моей целью было спасение Натахи. Ради Херейда.