обжигаясь чувствами

|к этой части подходит песня - найтивыход - ебитесь потише, Vspak - на отходах бегу к тебе.|

Pov: Эд

Шёл третий час ночи. В темноте так и мерещились кошмары, во снах так и вспыхивала эта страшная картина...
Я почти ничего не помнил. Помню только страх, но не за себя, а за друзей и Херейда. Когда мы с ним прибежали к 211, мы мигом разбудили всю палату. Дед не успел оклематься, поэтому я его схватил и помогал выйти из палаты. Херейд возился с трусливыми Бишкой и Армешой. Пламя и дым уже были в коридоре, нужно было немедленно убегать. Я выпроводил Деда, обернулся к Херейду, и увидел трещины на потолке. В животе похолодело, я рявкнул Херейду, чтобы они убегали. Нугзару удалось схватить лишь Армешу, а Бишка... А что Бишка? Своими живыми глазами смотрел смерти в лицо! Потолок с треском обвалился на подростка... Нас с Нугзаром охватил страх. Херейд в слезах крикнул имя нашего друга, и собирался кинуться в палату его спасать, но я успел схватить его за руку. Тем временем Дед с Армешой уже стояли у выхода. К нам подбиралось пламя, нужно было убегать, но дым уже накрыл нас с 3 этажа. Я помню, как сорвал с себя намордник и просил Нугзара его надеть для безопасности, а сам прикрылся рукой. Я не успел переварить всё в голове, лишь когда мы бежали по огненным коридорам в голове перематывалась смерть Бишки. И глаза стали влажные от мысли, которая так и кричала в голове:"это моя вина".

Я не находил себе места. Уснуть было невозможно. Совесть грызла похуже мыслей. Я уже несколько раз пожалел, что согласился на эту сделку. Сдались мне эти наркотики дрянные! Столько стресса, столько боли и слёз, смерть моего друга! И ради чего?! Ради какой-то травки, которую я скурю и забуду! Правильно говорят, чё только наркоманы не вытворяют,чтобы заполучить яд этот... Так меня ещё и нп возненавидели, просто потому что я не смог сдержать слёз. Как же это тупо... Но я же правда сам и устроил эту эвакуацию и этот пожар... Я толком даже не узнал, мертвы ли те, кого мне нужно было поджечь или нет!

Я не спешил сообщать Ярику, что я выполнил условия сделки. Я вообще жить перестал. Ни ел, ни спал, ни работал, ни отдыхал, ничего. Я просто целыми днями и лежал, думал и рефлексировал, попивая свой чёрный кофе. Я питался только сигаретами и слезами, лечился ледяным душем и избивал себе костяшки, вечно слушая одни и те же песни, пытаясь в них забыться. Но в глазах промелькала всё одна и та же картина, один и тот же кошмар, один и тот же пожар, одни и те же глаза Бишки, наполненные жизнью...
Сигареты с травкой не спасали, не насыщали совсем... Мне срочно нужен был мефедрон, но я кусал себя за язык только от одной мысли про него. Нельзя. Я стал дрессировать себя, как собаку. Мысль о наркоте - кусь за язык. Так и выработался рефлекс и понятие, наркота = боль. Ха, а я мазохист...

Шёл поздний вечер. 9 часов вечера. Я вернулся из перекура, до этого ушёл шататься по заброшкам. Там опять сидел и бил себя по костяшкам, разулся и по стёклам гулял, по краю ходил. И нарочно упал. Надеялся, на бетон попаду, а упал на почву. Спиной и копчиком ударился, еле встать смог. А потом когда кровь струйкой из виска шла, смеялся, как психопат. На заброшки надеялся полюбить этот город, полюбить хотя бы сантиметр этого города смерти. Надеялся найти хоть каплю положительных эмоций в этой жизни. Но нет. Ещё в далёком детстве у меня залегло в голове, что этот город в пыли и пепле, люди тут все пожилые и злые, движения никакого. Ненавижу. Никогда не любил этот город, эту страну и эту жизнь. Спросите вы, почему я не съехал? Отвечу! После 18 родители запихнули меня в медицинский институт, куда я отходил несколько лет. А потом у мамы резко нашлись дела в Португалии, а отцу всегда было немного пофиг на меня. Вот меня и бросили здесь. Ну а потом и психические расстройства, и здравствуй, сегодняшний день!
    Короче вернулся я весь убитый и замученный в психушку. Кости ломило, живот разрывало, голова гудела, а сердце билось из последних сил. Мне просто очень хотелось доползти до постели, лечь и умирать. Конечно же хотелось, чтобы меня кто-то раздел до сердца, погладил по голове, целуя в макушку. Я бы лёг в постель, полил бы дождь, а этот кто-то пришёл ко мне с горячим зелёным чаем, а я бы целовал его бледные и нежные руки без шрамов, шепча самые тёплые слова. Хех, кто-то... Хотелось видеть на месте этого кого-то Нугзара.
Застрявший в своей утопии, я дошёл до палаты. Я дернул ручку, но было заперто. Тогда я вздохнул, уже замахнулся, чтобы постучать, но... услышал тихие стоны. Сердце замерло, все другие шумы вдруг приглохли. Я прислонился ухом к двери, ловля каждый шорох. Стоны принадлежали Наташе, это были сладкие стоны блаженства. Усталость смахнуло рукой, хоть ноги так и ныли. Слышались глухие скрипы кровати и какое-то движение. Слышался переплетающейся шёпот, который я смог разобрать. Я кривился в лице, когда Натаха произносила "прошу, сильнее, не бойся","я вся твоя" и эти стоны ещё противные. Сердце так и разрывалось от ласковых слов Нугзара, которые адресовались Наташе. Руки задрожали, ноги пошатнулись, внутри заболело. Конечно же понятно, чем они там занимались. Как же у меня разболелось сердце. Я снова вспомнил детство, когда я возвращался домой, вставил ключ и понял, что дома кто-то есть... Я подумал:"ну ладно... истерика отменяется, переноситься...". Здесь аналогичная ситуация, я так устал...   А мне уже было совершенно пох*й. Я вздохнул, сел под дверью, достал сигарету.

Сидя на холодном полу, я слышал каждый горячий стон, каждое слово, каждый шлепок и отдышку. В голове рисовался хрупкий и счастливый образ Наташи и обнаженное тело Херейда, где каждый изгиб, каждая мышца, каждая родинка, каждая капля пота - всё идеально. Мерещился его румянец, его руки, его уста, его острые ногти, которые царапают спину, но не мою спину. Его бледные и нежные руки держат руки костлявые и в шрамах, он нюхает каштановые волосы, его почти чёрные очи влюблёны в плоховидящие глаза, но не мои! Ни я буду слышать его голос по утрам, ни со мной он будет обсуждать новый трек, ни мои шрамы он будет любить и целовать, ни в моих глазах тонуть, ни я буду заставать его обнаженного, ни мне он будет шептать комплименты, ни я ему буду дарить цветы и кофе, ни я с ним буду гулять до рассвета, ни мне он отдаётся и любит совсем не меня. Я выпустил табак, и прикрыл глаза. Мне вдруг стало вообще на всё плевать, лишь бы выжить в таком моменте, когда твой любимый еб*тся с другим человеком. И ты в подробностях это слышишь и не представлять не можешь.

Дед: ты чего тут под дверью куришь?
Я настолько был занят мыслями и больной ревностью, что не заметил Деда, который подошёл ко мне. Я выбросил сигарету, поднял глаза на Деда и встал.
Эд: заперто.
Дед: а ключи?
Эд: нет.
Дед: слушай, а давай к нам? Чего тут в коридоре мёрзнуть и пылью дышать? Пошли!
  Я согласился. Может, хоть пацаны помогут расплескать мне мозг... Но в палате меня встретили неприятные взгляды от нп. Тут всплыла другая проблема - Бишка. Я проигнорил все эти взоры, которые сожрали меня изнутри, и забился в угол. Достал телефон, и решил, что больше ждать нельзя, я на грани суицида, и нужен наркотик посильнее. Я написал Ярику, что выполнил условие сделки. Я ждал ответа, не смыкая глаз, хоть сон так и манил. Я слишком долго ждал, что  прикрыл очи, меня стала окутывать сладкая темнота, и я задремал.
Время близилось к ночи, я проснулся от рук Армеши, который побил меня по щекам. Я проснулся с таким лицом, будто убить готов. Мой гневный взгляд встретил взгляд Армеши, чьи глаза были полны холода и безразличия.
Армеша: там это... твоя палата открылась. Натаха вышла. Убирайся от нас.
    Я пришёл в ужас. Ко мне похолодел тот человек, который до расстройства был влюблён в меня, тот, кого я спас от пожара... Я же оскалился и мигом ушёл.
     Около порога в мою палату  гнев превратился в волнение и тоску. В этой палате, где происходили страсти, даже воздухом дышать не хотелось. Каждая пылинка, каждая бактерия, каждый атом кислорода сломал бы меня. Но я вздохнул, предупредил стуком и вошёл. Я очень боялся зайти и увидеть их обнажёнными и счастливыми, хоть прекрасно понимал, что всё уже закончилось. В комнате не было света, лишь нежная синяя темнота, в которой сидел отрешенный Херейд. Я был полон безразличия, будто ничего не знал, хоть внутри боль и ревность так и душили. Я прошёл и не стал включать свет: раз его нет, значит так надо. Я очень хотел плюхнуться в свою постель, которую я только сейчас полюбил за этот гребаный месяц в психушке. Но голос Херейда заставил меня остановиться.
Херейд: Эд, ты же знал?...
Эд: что?
Херейд: что она эти таблетки сраные пьёт!
Тут Нугзар в злости вскочил, захлопнул дверь, и теперь в комнате стоял мрак, но мы друг друга видели.
Херейд: нужно поговорить.
Эд: нам не о чем говорить.
Нугзар сначала со всеми нп обернулся против меня, а теперь говорить со мной хочет? Нет, спасибо. Херейд узнал про зависимость Натахи к таблеткам и теперь хочет со мной это обсудить? Ха. Я облокотился о стенку и повернул голову к окну. Херейд стоял напротив меня, прожигая взглядом.
Херейд: почему ты ничего не сделал?! Это ты её подсадил, да?!
Эд: с чего ты взял?! Я не в ответе за твою девушку! Как ты хоть понял про её зависимость?
Херейд: нашёл таблетки и по поведению догадался. она... ну просто... ей тяжело,наверное... или я....Короче, остыла она ко мне!
   Тут мои зрачки сузились, а сердце злорадствовало.
Херейд: откуда у тебя эта дрянь?
Эд: какая? Херейд, к зависимости твоей девушки я не имею никакого отношения! Я ничего не знаю, почему ты меня спрашиваешь?! Спроси у своей Наташи, вы же типа вСтрЕЧаетЕсь, и "доверяете" друг другу.
   Я не отрывал глаз от тёмного окна, показывая кавычки. В комнате стало душно, и я снял намордник. Лицо потело, говорить не удобно. А Херейд же сквозь зубы ответил.
Херейд: я уже говорил с ней. Она заплакала и убежала, тебя проклиная.
Эд: меня?! Ещё раз. Я тут не причём!
Херейд: а это тогда что?!
  Я повернулся к Херейду, который достал знакомые сигареты. Я не понял, что он имел в виду.
Эд: что это?
Херейд: травка из твоей куртки.
Меня стал душить шок.
Эд: рылся по моим карманам куртки?
Херейд: нет, во время эвакуации, ты сказал мне спрятать руки в карманах от холода. А у тебя там по пачке, вот мне и стало интересно. Одни,оказывается, с табаком, а другие с наркотой.
Голос Херейда был сухим, а взгляд холодным.
Эд: отдай.
Херейд: нет.
Я резко потянулся за пачкой, но Херейд не дал мне схватить её. Я лишь ухватил его руку, чуть ниже кисти, а точнее я его держал за запястье. А Нугзар остановил меня, хватаясь за руку, а точнее за моё больное запястье. Так мы и стояли.
Херейд: откуда у тебя это?!
Эд: не твоё дело.
Тут наш порыв ссоры прервало сообщение, которое пришло мне на телефон. Он пиликнул, и мы вместе посмотрели на экран телефона. Ярик ответил. Просил встретиться на рассвете у станции электричек. Нугзар сразу понял, кто это.
Херейд: Эд, что у тебя с ним? Ты влюблён?
Эд: тебе какая разница?
Херейд: какая разница?! Сначала тебя подозревают в минировании бомбы, потом ты поджигаешь психбольницу, и после этого я нахожу наркотики! Эд, я тебя знаю, ты же не такой! Кто? Кто тебя просит так грешить, кто тебя на этот яд подсадил?! Это же он, да? Или ты сам ради него готов на такое?!
Эд: он просто друг.
Я отвечал, как можно холоднее, хоть внутри всё кипело и хотелось перегрызть глотку. Я держал запястье Нугзара, а он моё. Его сердцебиение ускорялось.
Херейд: Эд! Ну что с тобой? Я хочу помочь, просто скажи ты влюблён или нет, мне ли не знать на что готовы люди ради любимого?
Эд: да что ты пристал с этой любовью?! Нет! Не ради него! Хорошо, пожар устроил я, но к взрывчатке я не причастен! Хорошо, да, это он угостил меня травкой. Но Натаху твою я никак не трогал!
Херейд: т-ты устроил пожар?... То есть... Натаха была права!?
  Я заметил, что Херейд в темноте уже начинает слезиться и почти плакать. Его голос дрожал, как и руки. Я очень злился на себя, на свою ложь и скрытность, которая довела Херейда до следующих мыслей.
Херейд: Эд, ты настолько любишь человека, что ради н-него готов поджечь дом? И уб-бить друга?! И после этого ты говоришь, что всё не ради него?! Вы уходите гулять во время кино, он пишет тебе встречаться на рассветах, он просит тебя совершать криминал, он кормит тебя наркотой, дарит маску, пишет, от смерти спасает! Ты же любишь его, и врёшь мне!
Эд: да как ты не поймёшь, что не его я люблю, а тебя!
Мной руководил гнев. Осознание, что именно я крикнул пришло, только когда Херейд покраснел и расширил глаза. В сердце от страха закололо, я запаниковал. Нугзар же успокоился и был словно ночной океан, но я каждым сантиметром чувствовал его шок. Но наши кисти так и не разжимали запястья друг друга.
Херейд: что?...
  Я отвёл взгляд, смотрел то в потолок, то на пол, то в окно, но точно не в глаза Херейда. По звукам Нугзар выронил пачку сигарет. Страх начинал подползать к горлу. Я стал кусать себе язык и уста до крови, чтобы отвлечься. Сердце бешено колотилось, в ушах гудело. Я и сам не заметил, как прокусил язык. От боли я зажмурился, подавил стон. Но когда открыл глаза, увидел, что Херейд подошёл ближе. Я больше не мог не смотреть в его глаза, которые были полны соли, удивления и какой-то сладкой смеси. Его дыхание било мне по лицу. Я слышал стук его сердца.
Херейд: зачем лжёшь? Не верю.
Эд: дурак.

Я его поцеловал.

Я это сделал нарочно, Нугзару назло, ну или потому что люблю его. Мои ледяные и слегка кровавые уста примкнулись к его тёплым и нежным. На языке вертелся привкус крови. Херейд всё же успел прокапать несколько слёз, поэтому поцелуй получился слегка влажным. Руки Нугзара больше не дрожали, лишь крепче сжали моё запястье, как и я его. Хоть я и просил не трогать, но сейчас было плевать. Поцелуй длился меньше 15 секунд. Я пережил весь пожар, все войны  внутри.
Когда я отстранился, я смотрел в пол, и грубо прошёл мимо Херейда. Я камнем упал на свою постель. Всё тело ныло, а сердце бешено колотилось. Не знаю, что там Нугзар обо мне думал, сил не оставалось даже говорить. По звукам, он поднял пачку сигарет, прошёл в угол комнаты, и вернулся на свою постель. Я выдохнул тяжкие мысли и погрузился в долгожданный сон.

Светает обычно в 5-4 утра, поэтому встреча была назначена в 4:30. У меня над ухом прозвенел будильник, я долбанул по нему рукой и встал. Я взглянул на соседнюю постель. Херейд и Натаха спали отдельно. Я чуть улыбнулся, встал, накинул куртку и тихонько ушёл. У регистрации отпросился "погулять" и умотал к электричкам.