суицид.1.

Pov: Эд

Отопление дали. Ещё бы оно согревало...
  Я вышел на какой-то прогресс в плане суицида. Раз прямой смертью у меня не получается умереть, то будем постепенно. Я стал намного чаще курить, хоть и противился. Я подавал плохой пример нп, но когда внутри лишь одни осколки, пожираемые пустотой, уже совершенно наплевать. Одна скуренная сига убивает 15 минут жизни. Да, я понимал, что мог скурить 94 сиги за раз, но нам выдавали ограниченное количество. Короче с сигаретами это тянулось слишком долго, поэтому я решил ускорить процесс.
  Поздно ночью я принял ледяной душ, вернулся бодрый и свежий в палату. Улёгся в постель и стал залипать в телефоне. Не нравилось мне ходить по магазинам, поэтому я заказывал вещи по онлайну.
   Спросите вы, откуда у меня деньги? Ну, я работал. Это этим нп'ешкам родители деньги присылают, а я мужчина самостоятельный, сам зарабатываю. А работал я банально на монтаже, на всяких статьях, привью,  помогал в интернет магазинах отчёты строить. Ну вот, сейчас ночью, не жалея своих и так плохо видящих глаз, я занимался своей работой в темноте. В одном наушнике играли песни 20TOKENS. Не знаю, мне запомнился именно этот момент, когда поздно ночью лежишь а темноте, и лишь один синий экран телефона отдает какое-то освещение. А вокруг одна тишина, лишь сладкое сопение Нугзара с Натахой, и тихий рок, издающийся из моего наушника. Я тихо вздохнул. Может, жизнь всё же имеет смысл? Хотя нет, я снова проснусь в этой душной и светлой палате, снова начнутся дневные крики и рутина. Снова таблетки, телячьи нежности Натахи и Херейда... Нет. Какая бессмыслица.
Я продолжил работу, но мои глаза начинали постепенно слипаться, а руки печатали какой-то бред. И я слегка вздремнул. Мне уже начал видеться какой-то сон. Река, утки, снег, машина в воде, крики, Херейд... Но разбудил меня  крик из соседней палаты. Это был Дед В Трусах. Снова приступ деменции словил. Я проснулся, побил себя по щекам и освежил себя водой. Экран моего дебильника так и горел, он вырубается только после 30 минут бездействия. Значит, я поспал меньше полчаса, а мне уже кошмары мерещатся.   Только вот Херейдик тоже проснулся от крика. Он сонно оторвал голову от подушки, протер глаза, и убрал пряди с лица Натахи. Я уже привык к темноте, поэтому смог это разглядеть, а Нугзар увидел лишь свет от экрана. Он лежал ближе ко мне, чем Натаха, поэтому отвернулся неё, и повернулся к моей постели.
Херейд: чё не спишь, опять паралич?
  Его шёпот заставил меня слегка согреться. Когда Нугзар уделял мне внимание, я забывал обо всём, хоть и не разжимал кнопку "отключить эмоции". Кстати, эту кнопку я ещё давно в школе придумал. Когда учителя или родители позорили и ругали меня у всех на глазах, и чтобы не броситься в слёзы, я отключал вообще любые эмоции. И это реально помогало. Видимо, во взрослой жизни эту кнопку заклинило, и обратный исход невозможен. Ха, зато теперь кнопка перешла на "самоуничтожение".
Эд: не хочу спать. Не хочу просыпаться. Не хочу кошмаров, лучше поработаю.
Херейд: я выспался.
Эд: я никогда не сомневался в твоих способностях высыпаться за 3 часа.
  Херейд улыбнулся в темноте, и потянулся. Потом он посмотрел на дверь.
Херейд: сбежим?)
Эд: больной?
   Тупой вопрос человеку, который заперт в психушке.
Херейд: пхаха. Ну а чё? Я понимаю, что нас словят и накажут, но зато весело будет. Хоть пробежимся.
Эд: а как же Наташенька твоя?
  Я специально искривил эту фразу.
Херейд: а она чё? Ну поплачется в юбочку своим подружкам, и мы к тому времени вернёмся.
  Я вздохнул и нахмурился.
Эд: иди ты со своими побегами.
   Херейд же подавленно вздохнул, зевнул и отвернулся к Наташе. Что-то больное мне впилось в сердце. Я мог сейчас просто схватить Нугзара за руку и убежать из этой клетки, мог начать с ним счастливую жизнь, но я отказался. Побив себя по лбу, я продолжил составлять отчёты.
    В 7 утра нам постучались, я мигом встал и направился в туалет. Снова в ледяной душ. Кости ломило, голова болела, а сердце бешено стучалось после бессонной ночи. Я немного потерялся во времени. После душа на завтрак у поваров я выпросил себе кофе. Был только сладкий с молоком, я согласился хоть на какой-то: мне нужно было взбодриться.
   Наша троица сидела и снова давилась этой невкусной едой. Мыслей в голове не было       вообще, поэтому я обрабатывал происходящий шум.
   Натаха: мне такой страшный сон приснился... Что лето закончилось. Просыпаюсь, и понимаю, что оно даже не началось. Я аж выдохнула.
  У меня разболелось сердце. Мне бы хотелось выкрикнуть, что это самый лучший сон, который может быть, но у меня не было настроения кричать. У меня даже настроения жить не было. Да, я не любил лето. Даже ненавидел.
Натаха: а тебе что снилось, Нугзар?
Херейд: чё-то снилось... а что не помню. А тебе, Эд?
  Я поднял на них глаза. Что может сниться человеку, который не спал? Я не стал врать и лишь сухо ответил:"ничего". Я запил горькое чувство пустоты своим кофе. От сахара, конечно, скручивало язык и живот, но мне нужен был кофеин. А когда я поставил чашку, я с такой грустью посмотрел на пустое и белое дно, что чуть не прослезился. Какой кофеин?... Тут одна химия, совершенно некачественные продукты, оттого они и невкусные. Что я ем? Зачем я это пью?...
  После завтрака я закинулся сразу семью таблетками глицина. Они могли в какой-то степени действовать,как успокоительное. Да, мало мне капельниц и таблеток, я ещё и этими закинусь. Суицид есть суицид.    Мы сидели в палате, ждали, когда мой врач придёт и поставит мне капельницу. Я слегка придремал за это время, но вот раздался стук в дверь. Я и Херейд одновременно встали, и я слегка в него врезался, потому что ещё не отошёл от сна. Он не рассердился, а лишь с улыбкой сел на место. После его прикосновения побежал ток по коже...Сон рукой смахнуло. Я впустил моего врача, он с нами поздоровался и был готов ставить капельницу. В психбольнице из нас троих мне капельницу ставили чаще, почти каждый день.
Врач: кто это принёс?
Раздался холодный вопрос. Врач обнаружил пакет молока, который недавно принесла Натаха. Мы прекрасно знали, что нельзя было покупать какие-либо продукты, мол, тараканов кормим, да и не всё нам есть можно. Мы с Нугзаром глянули на Натаху, у которой всё похолодело в лице. Она будто инеем покрылась.
Натаха: это я купила.
Врач: и зачем?
  Наташа промялась в лице, но она нашла в себе силы выдавить хоть какие-то слова. И действительно, мы даже с Херейдом не знали причину покупки такого "дорогого" продукта для психушки.
Натаха: мне...показалось нужным прикупить этот продукт...
Врач: то есть, вы не можете сказать причину? Вы не знаете?
Натаха: не помню...
Врач: так. Первые приступы шизофрении. Голоса, видимо.
  Тут я увидел, как взбесился Херейд.
Херейд: она не больна!
Врач: ага, а почему тогда девушки из 212 (девочки нп) буквально притащили её? Она была не в сознании!
Херейд: не она, а Наталья! По имейте хоть каплю уважения! Ладно, провинилась девочка, но не карать её! Хотите, она хоть сейчас это молоко к нашей поварихе отнесёт? Так сказать "на благо психбольнице".
Врач: ну раз так... Пусть бегом несёт!
  Наташа чуть ли не в слезах взяла этот пакет и побежала в столовую.
Врач: так, РПП, кончилось, теперь шиза завелась...
Херейд: да какая шиза?! Вы врач или кто?!
Врач: а ты молчи, со своим нарциссизмом! Что, нравится собачиться? Нравится, когда внимание уделяют?!
Херейд: а вы рот мне не затыкайте! Что я, за девушку свою заступиться не могу?!
Врач: это психбольница, а не программа "давай поженимся".  Заступник нашёлся! За себя лучше заступись!
  Тут злиться уже начал я. Мало того, что у меня от семьи и школы этот "след ругательств и криков" остался, так ещё и здесь... Здесь, где казалось, я в покое в кругу друзей. Всегда ненавидел слышать чью-то ругань. Неважно, брата, собаку,маму ругают - мои уши не выносили это. Тут я вскочил и огородил Херейда от врача, который был готов снова растоптать словами его хрупкую личность. Мой врач напоминал мне ребёнка, который получил двойку и в своём гневе стал топтать столь нежный и красивый нарцисс.
Эд: ВЫ ПРИШЛИ ЕГО ТОПИТЬ ИЛИ МЕНЯ ЛЕЧИТЬ?! Хватит! Хватит сраться, мать его! ВЫ НЕ НАШ ПСИХОТЕРАПЕВТ, ЧТОБЫ АНАЛИЗЫ СТАВИТЬ! ВЫ ВООБЩЕ НЕ РАЗБИРАЕТЕСЬ В ШИЗОФРЕНИИ ИЛИ В ТОМ ЖЕ СКЛЕРОЗЕ, НО ВЫ ПРЕКРАСНО ЗНАЕТЕ О НАШИХ РАССТРОЙСТВАХ, И ДАВИТЕ! ХВАТИТ! Просто поставьте эту капельницу, извинитесь перед Нугзаром, и всё.
Врач: извиняться?! Да за что!? За его нарцис-
  Но я от злости когтями схватил его за волосы и потянул вниз, чтобы голова была на уровне кармашка толстовки. Злость так и хлестала из меня. Но в голосе отображался холод.
Эд: извинитесь.
  Он прохрипел "прошу прощения", а мой гнев так и не успокаивался. Но Херейд похлопал мне по плечу. Когда его ладонь дотронулась до меня... Гнев, как рукой смахнуло.
Херейд: ты перегибаешь, отпусти его...
   Я оставил в покое этого врача, а он лишь поправил очки.
Врач: забыл, что с психопатами работаю... ложитесь.

Когда мне вынули препарат из вены, я устало потянулся и провёл взглядом этого врача... Наташу вызвали на проверку шизофрении, и мы с Херейдом остались одни, после хлопка двери. Хотелось её запереть... Повисло какое-то молчание. Нугзар сидел на своей постели, а я напротив него, только на своей, хоть хотелось рядом.
Херейд: спасибо...
Эд: за что? Что накричал?
Херейд: просто ты... понимаешь,что я чувствую. А никак Наташа...
  Тут мне стало интересно.
Эд: а что Наташа?
Херейд: да она...
Но тут Нугзар прикрыл лицо руками и отвернулся. Видимо, понял,что лишнее сболтнул. Тут мою суровость унесло за берега, я тихонько встал, затем присел на корточки на пол около Херейдика. Он сидел на белоснежной простыне... Такой симпатичный, если смотреть снизу вверх. Я протянул свои руки, взял за запястья Херейда и потянул вниз. Таким образом открыл его личико и глаза.
Эд: колись давай.
  Он был шокирован, даже смутился. Ну, а как заставить ещё человека тебе довериться? Ладно, на самом деле я просто сильно влюблен и хотел тактильности, близости и душевных разговоров.
Херейд: да... просто Наташа...
  Его голос задрожал, выступил пот. Он смотрел на мои руки, которые уверенно держали его запястья. Потом он медленно развернул свои ладони и дотронулся за моих рук... Всё происходило медленно и аккуратно.
Херейд: просто Наташа... сразу в слёзы за меня кидается. Вот придёт мужик с пистолетом, она, как сиба-ину, первая убежит. А потом плакать будет...
  Херейд полез ко мне к венам... Я совсем влюблённый и не уследил, что он пробрался в самое опасное место... Тут его крик растрескал мои мечты.
Херейд: Эд! Япона-мать! Опять резался?!
   Я вскочил, и спрятал свои руки.
Херейд: старые ещё не зажили, а ты новые начинаешь?! Так нельзя!
  Я был ошеломлён.
Херейд: и сердце бешено стучит... мешки под глазами! Сколько ты спал?! Сколько кофе пил!? У тебя уже язык жёлтый от него!
"Давай, проверь, какой у меня язык! Может, понравится?!" - хотелось крикнуть мне и поцеловать Нугзара. Тут Херейд взглянул на пачку таблеток.
Херейд: и таблетки пропадают.. сам ешь, а потом Наташе их даёшь! А ей потом прилетают идеи "МОЛОКО КУПИТЬ!".
Эд: НЕ КРИЧИ! 
Херейд: а ты не лай!
Мы помолчали. Я злился. Я был обижен. Сильно обижен...
  Я со злостью выдохнул, взял сиги и вышел, громко хлопнув дверью.

  Я ушёл прогуляться. Негатив так и переполнял меня. Я доверился Херейду, а он взял и снова за попытки суицида меня застукал. Воспользовался мной...
  Я шёл, жмякал мокрым и талым снегом, выкуривая фильтр сигареты. Куртка была нараспашку. Я злился... Нет, Херейд точно мне соврал насчёт Натахи. Точнее отмазался. Это бесполезно... Это было ужасной идеей влюбляться в него... Он, уверенный в себе юноша, с красивейшей внешностью, о которой я лишь мечтал. Я таял только от его голоса, только от его рук, его внимания. Мне даже так близко суицид не был, как он. Да, я уже давно смирился, что это счастье достанется далеко не мне. Я уже выдрал все свои чувства, заглотал их в глотку, чтобы не лаять, похоронил их и слил с моими венами в одно целое. Но, видимо, я разжевал чувства, когда стал жить с Херейдом в одной палате... разжевал, попробовал и снова проглотил, что освободило горло для "лая", агрессии. И вскрыл вены на руках, откуда красивым и кровавым потоком понеслась кровь вместе с чувствами... Как же это всё жалко. Чувства рвутся на волю, а я их держу. Теперь, чтобы перестать держать эти чувства во мне, есть только один выход - суицид.
   Бросив окурок, я нацепил "намордник". и направился на крышу. Этот город я знал давно, знал, где заброшка, где проход есть, и как разбиться. Пробравшись на дрянную крышу недостройки, я подошёл к краю. Знал, что могу стать инвалидом, знал, что смерть адская. Но я не думал об этом, я смотрел вдаль. У меня было ужасное зрение, поэтому серый город туманно расплывался вдали. Хотелось бы мне весь этот город поджечь, чтобы я ощутил от него хоть какое-то тепло. Чтобы я увидел хоть какой-то свет. Чтобы не только горело моё сердце от этой жгучей боли чувств. Что-то я размечтался.
  Вздохнув, наклонив туловище вперёд, я приготовился разбиться о жесткий асфальт. Но меня остановил выстрел. Выстрел промеж моего уха. Ничего не понимая, я обернулся. Сзади меня стоял мужчина лет 25. Его лицо было спрятано в капюшоне, а в руках находилась мощная снайперская винтовка. Сердце застучало в ушах, дыхание слегка перекрыло. Я немного отошёл от края. Моментально спокойствие нашло меня, ведь я не боюсь смерти. Мы стояли на небольшом расстоянии и смотрели друг на друга.