# 10

Алекс дымил как паровоз, стоя возле плиты, и лениво помешивал кипящие спагетти. Разговор с Трэвисом, который состоялся на днях, вывел его из равновесия. На душе противно скребло и царапало. Он хотел решиться уже хотя бы на что-то. Сейчас самое время по серьёзному подумать над своим будущим. У него, по сути, не было работы, с жильем тоже непонятка. Денег, конечно, еще хватит на какое-то время, нужно было начинать подыскивать для себя что-то. Он уже больше месяца маринуется здесь в этом лофте со своими проблемами. Ничего не изменилось – как было на месте трехгодичного провала большое ничто, так там и осталось. Все его время и мысли занимала только одна проблема – Трэвис – что делать с ним дальше? Настала пора подумать и о себе. Трэвис большой мальчик, не кисейная барышня, как-нибудь справится, пострадает первое время и будет жить дальше без него, без Алекса. Он и так начал слишком сочувствовать Трэвису. Жить под одной крышей не лучший вариант. Им обоим станет легче. Со временем. Алекс постарается забыть об этом голубом позоре, как о страшном сне и приложит все силы на то, чтобы реабилитироваться в глазах родителей и общественности.

- Что готовишь? – Алекс вздрогнул от хриплого голоса.

- Тебя не учили, что подкрадываться к людям не хорошо?

Трэвис сел за барную стойку, подперев щеку рукой, наблюдая за колдующим над кастрюлей Алексом. Его взгляд блуждал по телу любимого, иногда задерживаясь на нервно подрагивающих пальцах, держащих дымящуюся сигарету, на пересохших губах, на небритых выступивших скулах от сильно сжатой челюсти, на напряженной спине, которую до одури хотелось размять, сжать сильными пальцами, заставить плавиться кожу. Его уже достало контролировать себя. Иногда он ловил себя на том, что может забыться рядом с любимым и впечатать родное тело в стену, сминая кожу на боках, вгрызаясь в манящий рот, подчинить и заставить вспомнить каково- это сгорать и задыхаться от желания притиснуться еще ближе, растворяясь друг в друге, не помня себя, и ловить своим ртом вырывающиеся из него стоны и горячечный шепот.

В такие моменты он с невероятным усилием заставлял себя уходить в комнату, где потом долго вгрызался в подушку до обессиленного скулежа, остервенело лупя кулаками по матрацу. Но смотреть-то ему никто не запретит, даже Алекс. Что-то неуловимо поменялось.Если раньше был показной похуизм, и отчаянное желание унизить Трэвиса, сделать больнее, показать кто тут на самом деле педик из них двоих.

Сейчас же Алекс стал дерганым, всякий раз вздрагивал от хриплого голоса, когда Трэвис нарушал молчание. Больше не было обидных фраз, жестко вылетающих в отчаянном бешенстве. Бурчал он, конечно, не меньше, но и этого было достаточно, чтобы понять – что-то изменилось.

Как ни странно, несмотря на то, что у них были однополые отношения, Алекс и вправду не был геем, он не понимал геев, для него все остальные мужики были просто мужиками. Трэвис был не просто исключением, он сломал привычную систему Алекса, став для него абсолютно всем. Аналогичная ситуация была и с Трэвисом. Странное стечение обстоятельств. В судьбу оба не верили, предпочитая думать, что свою жизнь создают сами. Они разделили один космос на двоих.

Понятное дело, Алекс не помнил каким он был до аварии, и только это знание придавало Трэвису сил. Знание того, как Алекс стонал, вылизывая мокрого Трэвиса, как задыхался от сводящих с ума поцелуев, как шептал его имя словно в бреду, подминая под себя, заставляя выгибаться и терять ощущение реальности.

- Пасту готовлю, жрать охота, - процедил Алекс сквозь сжатые зубы. От взгляда Трэвиса по позвоночнику прокатилась дрожь, его передернуло. Сложилось стойкое ощущение, что его раздевают и имеют взглядом. От таких взглядов кожа вспыхивала, мысли путались, к горлу подкатывал ком тошноты. Пристальный, подмечающий все мелочи, цепкий взгляд опасно зеленых глаз. Хотелось отхлестать по щекам за такие взгляды, чтобы не смел больше так смотреть на него. Но такое поведение бы выдало его с головой. Алекс не хотел, чтобы Трэвис догадался, что как-то действует на него, что его противно задевают эти гляделки.

- Сегодня по сводкам хорошие волны. Поедем на пляж? – Трэвис выжидающе смотрел исподлобья, кусая нижнюю пухлую губу. На мгновение Алекс прекратил жевать, поднял глаза над тарелкой, в которую упулился, откровенно игнорируя Трэвиса.

- Я не шизанутый, на доске не катаюсь, - глухо ответил Алекс.

- Знаю, зато я катаюсь, - усмехнулись ему в ответ, - Так как?

- Поехали, что еще делать? – Алекс дожевывал свой обед. Отвлечься стоило им обоим. Хорошая возможность подумать, пока Трэвис будет плескаться. У Алекса будет возможность побыть одному и подготовиться.

Трэвис вытаскивал синий сёрф-борд из-под тента своего пикапа, щурясь от яркого солнца. Его волосы были предусмотрительно собраны в хвост на затылке – от сильных порывов ветра он бы ничего не видел за пеленой светлых волос. Алекс поймал себя на том, что наблюдает за ним исподтишка, ловя разительные изменения в образе Трэвиса. Распущенные волосы делали лицо Трэвиса мягче, нежнее и светлее. Сейчас же линия скул заострилась, линия рта и подбородок стали жестче, прищуренные глаза впивались глубже под самую кожу, и только торчащие уши все так же трогательно розовели на кончиках. Верх гидрокостюма болтался на поясе, который он еще не успел натянуть на себя до конца, открывая обнаженный торс сильного, но гибкого тела. Алекс еще подумал, что сёрфинг идеальный спорт для Трэвиса. На шее у того висел черный шнурок с несколькими подвесками, между лопаток были выбиты строки на не понятном Алексу языке.

Трэвис не сводил глаз с грохочущего океана, волны были потрясающими. Всю береговую линию заполонили доски, то тут, то там вспыхивая яркими пятнами в воде. Он уже размялся и натянул гидрокостюм. Сейчас был один из его любимых моментов – предвкушение свободы и рвущего вены адреналина. Кто-то пронзительно свистнул из воды, и Трэвис взмахнул рукой в знак приветствия. Кинув хитрый прищуренный взгляд на Алекса, и сделав глубокий вдох, он сорвался с места.

Сняв сланцы и сев на песок, Алекс подкурил сигарету, не сводя глаз с далекой фигуры Трэвиса – он не хотел потерять его из виду. Сам он не любил воду, как тот кот – помыли и хватит. Всю свою жизнь прожив на побережье, он никогда особо не интересовался этим увлечением диковатой калифорнийской молодежи, предпочитая спорт с меньшим риском для своей жизни. Он знал нескольких ребят, помешанных на досках – чудики, подсевшие на адреналин, мотающиеся по свету в поисках идеальной волны. А сейчас он наблюдал за Трэвисом, сидящим верхом на синей доске, мерно покачивающимся на низких волнах вблизи от берега, и у него в голове не укладывалось, что тот уравновешенный вразумительный парень может быть таким же любителем острых ощущений.

Алекс видел, как блондинчик уже поздоровался с несколькими сёрферами, они даже образовали подобие разноцветного круга из досок, что-то бурно обсуждающих, и указывая вдаль на волны совершенно пугающей высоты. Алекс напрягся, не веря, что Трэвис может туда полезть. К ним подкатил гидроцикл, и Трэвис ухватился за трос, привязанный к нему, и они полетели навстречу к грохочущей многотонной бездне. Алекс вскочил на ноги, боясь потерять синий борд, и подошел ближе к воде, высматривая и ища его глазами.

Еба-а-а-нуться...

У Алекса даже сигарета выпала изо рта, когда он наблюдал за Трэвисом, летящим с бешеной скоростью в закручивающейся воронке пятиметровой волны. Тонны воды обрушились, и тот пропал из виду на какое-то мгновение, в которое сердце Алекса с грохотом ухнуло куда-то вниз. Трэвис вылетел из волны, плавно скользя, подняв руки вверх в торжествующем жесте, а Алекс с удивлением обнаружил, что еще дышит.

Ебанутый на всю голову! Убить мало! Сученыш! Жить надоело?

Алекс, свирепея все больше, расхаживал туда-сюда по берегу, предвкушая жестокую расправу с любителем острых ощущений, который даже не собирался выгребать на сушу. Трэвис покатался на волнах поменьше, а сейчас отдыхал, лежа на животе и лениво наблюдая за другими сёрферами. Алекс немного поостыл, а когда Трэвис снова покатил за гидроциклом, сорвавшим его с места, то снова зло выматерился.

Куда опять его понесло?

После еще двух таких же пугающих волн легче реагировать не стало. Алекс все так же боялся упустить из виду синюю доску, хватаясь за голову в особо опасные моменты. Надо было отдать должное – Трэвис был невероятно хорош – с потрясающей грацией и легкостью мчался по волнам, уверенный в себе, знающий, что делает. Алекс извелся весь, ожидая того на берегу. А Трэвис опять попёрся к следующей волне. У Алекса уже нервов никаких не хватало смотреть на это.

Эта волна была особенно здоровенной. А когда воронка завернулась, а оттуда не выскочил ликующий Трэвис, у Алекса все похолодело внутри. Он лихорадочно искал синюю доску и не мог её найти. Паника подкатила к горлу – Трэвис был слишком далеко от берега – Алекс просто не успеет доплыть. Одинокая синяя доска выплыла на поверхность. Сам же сёрфер не вынырнул за ней. Парень на гидроцикле стремительно подкатил к тому месту и тут же, не раздумывая, нырнул в воду. За эти секунды, пока Алекс ожидал даже не зная, чего, забрел по колено в воду, моля вселенную, чтобы этот ебанат белобрысый не захлебнулся насмерть. В его голове промелькнули уже тысячи ужасающих сценариев будущих событий, и во всех он видел синюшное безжизненное тело. Сердце пропустило удар, когда на поверхность вынырнули двое, а потом пустилось вскачь, разгоняя по телу раскаленное бешенство. Алекс яростно лупанул по воде, веря, что именно в такие моменты люди и совершают убийства в состоянии аффекта. Он точно убьет его. Он смотрел, как Трэвис неуклюже забрался на гидроцикл вместе с тем парнем. По пути они захватили дрейфующую доску. Что ж её, блять, в щепки не расхерачило! Гидроцикл подплыл к береговой линии, и бешенство Алекса как рукой сняло. Он расширившимися глазами смотрел на Трэвиса, аккуратно слезающего в воду.

- Ох, ебать, Трэвис, тебе надо..., - Алекс с трудом сглотнул, смотря на Трэвиса, у которого все лицо было в крови. Он тут же ожил и подгрёб к нему, подхватывая и доску, и Трэвиса за пояс, - В больничку надо, слышишь? Ох, что за ебанутое создание? Трэв, ты идти можешь? – он дрожащей рукой попытался смыть кровь со щеки и подбородка, - Оглох что ли?

- Да не ори ты! Бровь рассек просто, вот кровь и херачит, - Трэвис сам смывал кровь с лица, которая совершенно не хотела останавливаться. Алекс уже увидел, что кроме брови ничего не пострадало – лицо было целым, голова вроде тоже.

- Поехали, зашить же надо, - Алекс аккуратно потянул Трэвиса за руку.

- Не надо ничего зашивать. Домой поехали, там все есть. Пластырь мне в помощь, - Трэвис морщился, приложив холодную ладонь к брови. Сквозь пальцы тонкой струйкой вытекала кровь.

- Пластырь? – завопил Алекс, - Ты, сука, башку отбил что ли? Если была бы царапина, то кровь бы так не лилась!

Трэвис глянул на Алекса, как на умственно отсталого, и молча побрел на берег. Алекс кинулся за ним, надеясь, что убедит его поехать в больничку.

Трэвис забрался на пассажирское сиденье. Нашёл свою футболку, брошенную на заднее сиденье, и приложил к лицу, стянул на пояс гидрокостюм. Он ждал, когда Алекс закинет доску в кузов, который еле удержался, чтобы не треснуть ненавистной доской по борту пикапа, разломив ее при этом надвое. Алекс влез за руль, матеря сёрфера ебанутого на чём свет стоит. Злой, как чёрт, дико зыркнул на замороженного блондинчика, с которого вода лилась ручьем, и завёл мотор.

- Чтобы еще хотя бы раз... ты меня потащил сюда..., - с трудом сквозь сжатые зубы, - Если так хочется утопиться, то это уже без меня как-нибудь, красавчик. Блять, я только что из больнички с разбитой башкой, и ты туда же? Сука! – Алекс с силой треснул по рулю, - Калечься, топись под бурные аплодисменты своих фанатов, или кем они там тебе приходятся, что хочешь делай – я пас. Ты больше двух минут пробыл под водой, ты это понимаешь? Если бы не тот парень на гидроцикле... Это же пиздец. Я бы не успел, Трэвис, - Алекс затравленно посмотрел на чересчур спокойного Трэвиса.

- Не истери. Это всего лишь бровь. Со мной и не такое бывало. И руки ломал и нос об доску, и спину срывал, и воды хлебал – ничего, жив еще. Ты слишком преувеличиваешь. Я в норме, правда, - Трэвис говорил тихо и спокойно, как с буйным, который кинуться может, - Едем домой, Алекс, - произнес с нажимом.

- Шиздец, - на скулах Алекса бешено играли желваки, - Ненормальный... больной... шизик, - сокрушался Алекс, паркуясь возле подъезда. Его все еще потряхивало от пережитого. Хотелось съездить по смазливому фэйсу за то, что у того по ходу мозгов нет.

А Трэвис, прищурившись, смотрел из-под прижатой к брови футболки, криво ухмыляясь и следя за истерящим Алексом.

- На стул садись! – рявкнул Алекс, - Где аптечка?

- В том ящике, - указал закусивший губу Трэвис, - Ага, вон там.

- Блядство! Так...перекись...ага...вата...ага...пластырь для ебанутых, - скривившись.

- Надо, наверное, сначала промыть, - Трэвис подорвался со стула.

- Сидеть, я сказал! – Трэвис так обратно и приземлился, таращась на злющего Алекса.

  Набрав чистой воды в чашку и захватив все нужное из аптечки, Алекс встал над притихшим Трэвисом. Осторожно попробовал отнять футболку, но после судорожного шипения Трэвиса понял, что та присохла к брови. Матерясь и шикая на дергающегося пострадавшего, намочил футболку возле раны, и аккуратно отлепил ткань от раны. Испорченная футболка полетела на пол. Промыл бровь чистой водой, и, убедившись, что она действительно не сильно рассечена, залил все перекисью, предусмотрительно закрыв глаз раненого чистой салфеткой. Трэвис шипел сквозь зубы, а Алекс злорадствовал про себя. Залепив все это дело пластырем, чуть отстранился, держа Трэвиса за подбородок, повернул, оценивая свою работу.

- Доктор сказал, жить будешь, операция прошла успешно, - Алекс оскалился, отходя от хитро прищуренных глаз. Трэвис судорожно облизнул губы и усмехнулся, когда Алекс зацепился за это взглядом. Тот сделал вид, что ничего не заметил, стал судорожно прибирать на барной стойке, заводясь по новой.

- Лишний раз не трогай, а то опять кровь пойдет, - пробурчал, косясь на не сводящего с него прищуренных глаз Трэвиса.

- Как скажешь, дорогой, - хищная ухмылка.

Блять. Алекса как током прошибло. Это еще что за новости?

- Одной рассеченной брови мало? – взвился Алекс.

Трэвис медленно поднялся со стула, а Алекс инстинктивно сделал шаг назад, во все глаза наблюдая за хищно скалящимся Трэвисом.

- Знаешь, когда ты первый раз видел, как я катался, реакция была идентичной, - произнес задумчиво, - Ты орал как резаный на меня, хотя в тот раз я откатался без последствий. Ты чуть не охрип, обещая мне, что собственноручно утопишь, если со мной что-то случится. Ты довольно долго не мог принять моё увлеченье, пока не смирился, и не понял, что я профессионал в этом деле. У меня первенство по штату, второе место на мировом «Quiksilver Big Wave», ты лично возил меня на Гавайи в прошлом году. Я не салага-любитель, - у Алекса глаза на лоб полезли, теперь стала понятна популярность Трэвиса, - То, что ты видел, был детский сад, разминка. На Гавайях были волны под пятнадцать метров, такое раз в пять лет бывает. Как видишь, живой и невредимый, и ты меня не утопил тогда. Сегодня, согласен, я был слегка не в себе, когда пошел на волны, я не подготовился как следует, был рассеян. Все мои мысли занимаешь ты, Алекс. Ты думаешь, я не вижу, как ты реагируешь на меня? Твоя реакция сегодня мне о многом сказала, поверь мне. И хоть ты будешь отпираться, я знаю тебя слишком хорошо. Я знаю заранее, что ты скажешь, что ты думаешь в данный момент. Я читаю тебя каждое мгновенье, - Трэвис медленно подступал, как опасный хищник семейства кошачьих на обманчиво мягких лапах, сверкая зелеными глазами.

- Ты выдаешь желаемое за действительное, Трэвис, - хрипло. Алекс пятился от него назад и вбок, чтобы столешница барной стойки оказалась между ними, - По ходу сильно приложился башкой, да? Это уже не смешно ни разу.

- О. А тут кто-то смеется? – мягко подкрадываясь.

- Ты это... завязывай с этим, Трэв, - Алекс все пятился от наступающего Трэвиса.

- Стой где стоишь, Алекс, - вкрадчиво с плотоядной ухмылкой.

- Совсем крыша поехала! – взвился Алекс, - Ничего не поменялось, слышишь?

- Тогда тебе нечего боятся, да? Я просто хочу кое-что проверить, - Алекс встал как вкопанный. Гаденыш взял его на понт.

- Проверяльщик блин, - Алекс нервно усмехнулся и тут же добавил серьезно, - Я и силу могу применить, не посмотрю на то, что ты уже с фонарём.

- Ммм, силу? Тогда мне нужно тебе напомнить, что я как раз люблю пожестче, - Трэвис поравнялся с еле дышащим Алексом с квадратными глазами. С мокрых волос капало, черные ресницы слиплись, тяжелый взгляд потемнел. Он медленно ласкал взглядом лицо Алекса, шею с нервно дергающимся кадыком, грудь, вздымающуюся рваными вдохами и выдохами. Потом чуть подался вперед и шумно втянул воздух возле взмокшей шеи, кровожадно облизнулся, - Ммм, я так по тебе скучаю, - порочно промурлыкал Трэвис, будто цитировал самую дикую порнуху.

У Алекса от этого голоса аж позвоночник завибрировал. Он громко сглотнул, желая тут же вырваться и уничтожить повисшую нездоровую атмосферу, которая, казалось бы, поднялась на несколько градусов. Он вообще не понимал, что сейчас происходит, наблюдая за Трэвисом, как под гипнозом. Тот осторожно без резких движений взял руку Алекса за ладонь и притянул к своему лицу, потерся об нее ласкаясь. Алекс хотел вырвать руку, но не стал – ему хотелось доказать Трэвису, да и себе тоже, что ничего не поменялось, что блондинчик ошибается. Трэвис переместил руку Алекса себе на грудь, где сердце ощущалось как набат, который мерно увлекал Алекса куда-то совсем не в те дебри. Алекс уперся в грудь блондина, пытаясь сохранить оставшийся минимум дистанции, потому что даже воздух между ними был как горячий пар. Трэвис точно чувствовал, что Алекс дрожал, словно ему было холодно. Он удерживал упирающуюся в него ладонь одной рукой, а вторую положил Алексу на взмокшую шею, лаская большим пальцем затылок, шрам повыше левого уха.

- Ты всегда такой отзывчивый, родной, - горячий шепот, от которого волосы на затылке встали дыбом, а колени ослабли настолько, что он еле удержался, чтобы не осесть.

- Отпусти, - тихо и серьезно проговорил Алекс. Он открыл глаза широко-широко, беззащитно смотря перед собой, как в последний момент перед своей смертью, чувствуя пальцами как перекатываются мышцы Трэвиса, как вздымается грудная клетка от мерного глубокого дыхания. Он облизал пересохшие губы, пульс ощущался где-то в горле. Трэвис сильно сжал пальцы на шее Алекса, но все же, нехотя, отпустил его.

- Просто прими это, Алекс, легче станет. Поверь, я знаю о чём говорю. Я сам через это прошёл, - он крепче стиснул упирающуюся в него ладонь, которая тут же с силой жестко оттолкнула его назад.

- А тут нечего принимать. Мне нахуй не нужны эти пидорские заморочки, - упрямо сквозь зубы, - Я только не пойму на что ты надеялся, а Трэвис? Что ты полапаешь меня, и я тут же отдамся тебе, или, что ко мне волшебным образом вернется память с гейскими замашками?

- Нет, я лишь хотел показать, что у твоего тела есть память – оно всё помнит, - жгучая обида поднималась в груди, накатывала мерно. Его Алекс сметал все преграды, добивался Трэвиса всеми правдами и неправдами. Пёр напролом, как тяжелый танк. Никогда не отказывался от него. Только не Алекс. Трэвис смотрел в родные глаза и не хотел принимать то, что Алекс, как баран упирается. Трэвис же только что видел расширившиеся зрачки, участившееся дыхание, дрожь его тела. Он же чувствовал его. Чувствовал!

- Трэв, я знаю, какую игру ты затеял. Я на это не поведусь. Если хочется трахаться – иди и найди себе кого-нибудь, думаю для тебя это не проблема. Верность мне можешь не хранить – между нами ничего нет, - Алекс с трудом произносил слова, ему было невыносимо больно – больно за Трэвиса – он не заслуживает таких переживаний, но по-другому просто нельзя. Трэвис должен понять, что его Алекса больше нет.

- Что, прости? – Трэвис много чего хотел сказать этому идиоту упрямому, но подавился возмущенным вздохом. Алекс, не желая, дальше продолжать разговор, развернулся и направился к себе в спальню. Он больше не мог смотреть в эти глаза, до краев полные боли, непонимания и жгучей обиды. Нужно покончить с этим. Прямо сейчас. Так надо. По-другому просто быть не может.

Злость вскипела, рванула куда-то в уши, Трэвис схватил чашку, которую Алекс не успел убрать, и шарахнул со всей дури об стену. Схватил кружку, стоящую с недопитым кофе, и запустил следом. Глиняный дождь разлетелся по всему полу.

Алекс вздрогнул на пороге комнаты, но даже не обернулся.