#3

- Тебе на работу не надо? – Алекс прихлебывал кофе из кружки с надписью: «Квалифицированный специалист по массажу мозга». Трэвис сказал, что он подарил эту кружку на день благодарения в 2010 году, за что потом был награжден ответным подарком такой же кружки, но с надписью: «Блондинка с мозгами», с которой собственно сейчас и пил свой кофе.

- Нет, я все уладил на прошлой неделе, поеду, как закончу последний заказ.

- Так кем ты работаешь, ты так и не сказал.

- Я переводчик иностранной художественной литературы в одном небольшом издательстве.

Алекс присвистнул от удивления. А ведь и правда «Блондинка с мозгами», оказывается.

- Лингвист, значит. Как же тебя так угораздило? – Алексу и вправду было интересно знать.

- Ну, мой отец был профессором на Ин.язе в Калифорнийском. Так что я с детства разговаривал на нескольких языках. Я и Колледж закончил по профилю Ин.яза: Немецкий и Польский. После учебы знакомый порекомендовал меня.

- Значит, как и я, пошел работать по профилю?

- Ты не работаешь по своему профилю, - Трэвис заметно напрягся, следя за реакцией Алекса.

- В смысле? У меня уже было место в конторе отца. Меня там ждали, - Алекс хлопал глазами в недоумении. Он только сейчас понял, что даже не спросил в больнице про работу. Он был на сто процентов уверен, что работает у отца. В своей голове он как бы вообще был еще студентом на предпоследнем курсе Калифорнийского Университета. Так что ничего удивительного, что о своей работе он даже не думал.

- Ты и пошел туда после того как закончил Колледж, был младшим консультантом по гражданским правам,- осторожно продолжил Трэвис, - но через пару месяцев ты понял, что это не твое, потом еще месяц ты честно пытался работать, с головой ушел в работу, думал это дело привычки. Но уже в конце этого месяца ты не знал, как сказать отцу, что уходишь.

- Твою мать. Вот я... - Алекс замолчал, переваривая информацию, прикладывая себя непечатным матом. Он так гордился тем, что пойдет по стопам отца. Он действительно хотел этого. У него были планы и примерно зарисованное будущее. Он довольно неплохо учился на юридическом в Калифорнийском Университете, успеваемость была выше среднего, да и ему это было интересно.

- В итоге ты ушел со скандалом, хотя отец недолго на тебя обижался, он принял твой выбор. Первое время ты, так сказать искал себя, устроился в кофейню бариста на первое время. Там ты познакомился со Стивом, он увидел твои эскизы в блокноте и пригласил к себе в команду на испытательный срок.

- Эскизы? Какие эскизы? – не понял Алекс.

- Твои эскизы, - Трэвис кивнул в сторону стола, на котором был ворох разных листов с зарисовками какой-то космической лабуды в стиле комиксов.

- Я думал, это твои.

- Я не умею рисовать, - почему-то смутился Трэвис.

- Вообще-то я тоже, - Алекс аж рот открыл.

- Ты просто раньше не пробовал, а в той кофейне, чтобы чем-то себя занять в свободное время, ты начал делать зарисовки. Сначала это были карикатуры на посетителей, потом тебя было не остановить, ты рисовал какие-то космические станции, корабли и фэнтази-существ. А Стив – он ведущий редактор в DC Comics. Он разглядел в твоих эскизах свежие идеи. Ты довольно востребованный графический художник. Проходишь заочно обучение в Оберне.

- Да ты, должно быть, шутишь? Я променял юриспруденцию на какие-то детские комиксы? Это же форменный пиздец! Какие, нахрен рисуночки? Это каким дебилом надо быть? – Алекс вскочил на ноги от возмущения, подскочил к рабочему столу, шаря глазами по штрихам на бумаге, вообще не понимая, что конкретно там нарисовано. К нему подкралось ощущение, что над ним издеваются. Он зло обернулся на чуть побледневшего Трэвиса.

- Ты нашел себя, Алекс. Это было твое, понимаешь? Ты занимался любимым делом. Тебя не обременяла офисная работа, ты работал, где хотел, жил, как хотел, ты был счастлив и на своем месте. Юрист из тебя никакой, поверь мне, я видел все своими глазами.

Алекс устало бухнулся на диван. Он не понимал, как человек так мог измениться за такое короткое время. Мир сошел с ума, или он проснулся в параллельной вселенной.

Это не он. Ну какой из него художник? Он в детстве и то рисовать не любил. А уж в сознательной и взрослой жизни и подавно желания не возникало. Он бы понял, если бы раньше хотя бы что-то чиркал, но нет. Самое большое художественное достижение в его жизни — это крестики и галочки в тестах.

- Это мой ноутбук? – спросил Алекс, погладил по серебристой крышке. Трэвис кивнул.

Алекс осторожно открыл ноутбук, уставился в голубой запароленный экран. Шумно вздохнул.

- Ты пароль знаешь? – спросил у Трэвиса.

Тот встал из-за стола, перегнулся через плечо Алекса и вбил пароль. Экран мигнул, на рабочем столе появился снимок NASA какого-то взрыва сверхновой.

- А какой тут пароль-то? – поинтересовался у Трэвиса. Немного напрягало то, что Трэвис был в курсе пароля. Тот Алекс ему так доверял?

- Созвездие Одиннадцать, - коротко ответил Трэвис.

- Это что-то значит? – Алекс нахмурил брови. Трэвис неопределенно пожал плечами.

- Ты что-то конкретное ищешь?

- Нет, просто погуглю.

Что за космический фетиш?

У Алекса начал болеть мозг от лихорадочно мельтешащих мыслей.

Ебанулся ты, родной, вот что. Космос-хуесмос. Курил дрянь какую-то, что ли?

Алекс загуглил издательство DC Comics. По мере нахождения информации его лицо вытягивалось.

Охуеть. Я и вправду графический художник! Твою-то маму!

Его имя стояло на трех последних изданных комиксах, самым популярным был «Темные звезды». Он уставился на обложку первого выпуска с межгалактической хренью на всю страницу. Он закрыл все вкладки от греха подальше. Мозг начал закипать.

Открыл папки с документами. Нашел папку со своими учебными файлами, которые, видимо, перекинул со старого ноутбука. Покачал головой над файлом с дипломной работой. Потом начал рыться в незнакомых папках. Открыл папку «Фото», в которой была херова туча папок с датами и непонятными названиями. Кликнул первую попавшуюся и уставился на свое лицо. Селфи-снимок на фоне Грант каньона, где Алекс никогда раньше не был. Много фоток самого каньона, Трэвис вдалеке, копающийся в багажнике «Rav4», потом была какая-то парочка - парень и девушка, обнимающиеся и целующиеся, потом селфи втроем. Алекс смотрел на себя с этими незнакомыми людьми и тихо охреневал. Как такое может быть, что он не помнит кто это? На следующем фото он подвис, не понимая, что происходит.

Алекс недоверчиво прищурился и кликнул следующее фото. Его сердце тут же ухнуло куда-то в желудок, а в затылке больно прострелило. Он смотрел на себя, держащего обеими руками лицо Трэвиса и целующего это самого Трэвиса в губы. В губы! Алекс сидел и пялился на этот снимок и не понимал ровным счетом ничего. Его мозг закоротило. Сознание упрямо отказывалось давать ЭТОМУ название.

- Это что за хуйня? – зашипел не своим голосом Алекс.

Трэвис вздрогнул от тяжелого давящего взгляда. Он сразу сообразил, ЧТО нашел Алекс и даже с места не сдвинулся, боясь, что колени подогнуться.

- Прости, Алекс, я собирался сказать. Просто еще не знал как.

Алекс брезгливо отшвырнул ноутбук и схватился за голову, которая, казалось бы, сейчас взорвется от потрясения.

- Мы с тобой вместе почти три года, Алекс, - Трэвис говорил тихо и сипло от волнения, - Это наша с тобой квартира, мы не соседи, мы живем вместе.

Алекс в шоке повернул голову в сторону спальни, где он спал прошлой ночью.

- Это комната для гостей, - Трэвис посмотрел на свои дрожащие пальцы, - Мы сняли лофт с двумя спальнями из-за твоего отца. Твоя мама в курсе.

- Что? – Алекс неверяще смотрел на почти теряющего сознание от волнения Трэвиса, - Как... – он поморщился, ощутив, что к горлу подступает тошнота. Он хватал воздух ртом, буквально забыв, как дышать.

- Алекс, дыши, слышишь? – встревоженный Трэвис сделал пару шагов навстречу Алексу.

- Не подходи ко мне, гребаный педик! – У Алекса голос сорвался на хрип. Он сжал кулаки. На него обрушилось жгучее желание от души разхерачить в мясо эту смазливую физиономию.

У Трэвиса дрогнул подбородок, глаза были на мокром месте, но он держался из последних сил. Он замер, боясь сдвинуться с места, чтобы не спровоцировать Алекса.

- Я прекрасно понимаю, какое это потрясение для тебя. Но мы с твоей мамой решили, что будет лучше, если ты сразу об этом узнаешь от меня, а не от кого-нибудь другого, понимаешь?

- От кого-нибудь другого? – заорал Алекс не своим голосом, - Все... – он запнулся, - в курсе? Я...ты... - он поперхнулся воздухом, и, откашлявшись продолжил, - Понять? Как я должен ЭТО понять, блять? И не смей прикрываться моей мамой! Ты меня понял, кретин? Ох, блять, что же это! – Алекс заходил как раненый зверь из стороны в сторону, хватаясь за футболку в районе сердца, где долбилось в груди тяжелым набатом, - В гомосеки меня решил записать, педрила!

Алекс понял, что ему срочно нужно на свежий воздух. Если он пробудет здесь еще хотя бы одну минуту – у него точно случится сердечный приступ, но сначала он, разумеется, сблеванет.

Он как был в домашнем трико и футболке пулей кинулся к выходу, благо кроссовки на ногах были.

Алекс бежал, не разбирая дороги, перед глазами все слилось. Он несся сломя голову, лишь бы подальше от места, где остался Трэвис с глазами, полными слез.

Проснись, проснись, слышишь! Я все еще в коме, и вижу жуткий кошмар. Сейчас пробегу еще пару километров и точно проснусь.

Когда в легких зажгло так, что стало трудно дышать, а голова опасно закружилась, пришлось все же остановиться. Он хватал воздух ртом, упершись руками в колени. Шов на голове противно пульсировал.

Алекс не знал, куда себя деть. В яростном отчаянье со всей дури пнул мирно стоящую урну. Люди, проходящие мимо, шарахнулись от него как от больного. Хотя, возможно, он и был больным. На всю голову больным. И если верить тем фотоснимкам и Трэвису, больным педиком.

Его сущность непреклонно боролась с надвигающейся, как безжалостный громадный айсберг, действительностью. Разум настойчиво отказывался верить в происходящее. Он лихорадочно искал подвох в реальности. Может ли сон быть настолько реальным? Алекс понимал, что пытается обдурить самого себя. Он по ослиному упрямо не хотел принимать на веру данную реалию.

Жутко захотелось нажраться. Чтобы вырубило. Чтобы забыть все это как страшный сон. Алекс поймал себя на пугающей мысли, что не прочь сделать себе еще одну амнезию. Он смачно выматерился, вспомнив, что спиртное сейчас категорически нельзя. Да и денег у него с собой нет. Ни телефона, чтобы позвонить. Кому звонить-то? Друзей, судя по всему, у него не осталось. Тех, кого он помнит, по крайней мере.

Алекс пошарил в карманах спортивных брюк и с удивлением извлек из одного видавшую виды застиранную пятибаксовую купюру. Видимо она пролежала там довольно долго, забытая прежним Алексом. Ну, хоть что-то. Воды хотя бы купить, что ли. Жара стояла несусветная. Пока он бежал, промок как марафонец.  Он повертел головой, судорожно соображая, где находится. Примерно прикинув, направился в сторону океана.

В супермаркете Алекс стоял и долго гипнотизировал бутылку Джек Дэниэлс. Угрюмо вздохнув, цапнул пару бутылок с ледяной водой. На кассе наткнулся взглядом на ряд с пачками сигарет. Он курил в старших классах и на первых курсах Колледжа. Потом как-то само прошло, бросил. Врачи вроде про сигареты ничего не говорили. Ему просто позарез надо было хоть чем-то расслабиться, хоть как-то отвлечься. Взяв, те, на какие хватило его «Пятерки», он расплатился и вышел на улицу. Нашел себе тенек и сиротливо стоящую лавочку. Сидел, упулившись в одну точку, и как Форест Гамп, ждал хрен знает, чего. На третьей сигарете затошнило, но он не стал ее тушить, дул на раскаленный кончик, сдувая пепел. Алекса даже не заботило, что здесь общественное место. Он вообще сидел напротив таблички с перечеркнутой дымящейся сигаретой. Закроют копы, ну и хер с ними.

Поехать к родителям? Что он им скажет? Да и матери в глаза после всего смотреть стыдно. Как он мог ТАК подвести своих родителей? Сначала отца с работой, потом мать с каминг-аутом, раз она все знает. Упаси боже отцу узнать про его прошлое. Тогда он точно сиганет с крыши.

Небо начало розоветь, жара спала, с океана подул прохладный бриз. Алекс потер сухие усталые глаза. Таращиться, не моргая, на океан уже не было сил. Мочевой пузырь давил. Две бутылки воды настойчиво просились наружу. Обреченно вздохнул, встал и побрел по направлению к лофту. Он дойдет до своей койки и рухнет спать. Думать не было ни сил, ни желания. Не на лавочке же ночевать, в самом деле? Утром он подумает, что делать дальше.

Дверь, слава богу, оказалась не заперта. Алекс остановился в прихожей, прислушиваясь к звукам. Ни шороха. Прошел смелее в гостиную и замер на месте.

Трэвис сидел за барной стойкой лицом к гостиной. В руке у него был зажат стакан с янтарной жидкостью, явно неразбавленной. Алекс жгуче позавидовал ему. Тарелки и кружки с завтрака были убраны. Алекс даже не стал расшифровывать выражение его лица, просто отвел замороженный взгляд и отправился в уборную.

Повалившись на постель после душа, он долго пялился в темноту. Вздрогнул от затрезвонившего сотового.

Да чтоб тебя!

На экране жизнерадостно светилось «Мама». Разговаривать сейчас желания не было, но он не мог так поступить с мамой, поэтому ответил на вызов.

- Солнышко, ты как? – осторожно поинтересовалась мама без приветствия. Она знает, констатировал Алекс. Этот...он не мог подобрать выражение, наиболее подходящее Трэвису, сдал его. Нажаловался уже, гаденыш.

- А как я, по-твоему, должен быть? – у него защипало в носу, в горле стоял ком, - прости, я...

- Я знаю, родной, ты не со зла. И на Трэвиса ты не со зла. Ты его не вини, это я позвонила ему, а он сказал, что ты знаешь. Он больше ничего мне не говорил, правда. Я просто знаю, что ты сейчас чувствуешь. Растерянность и злость. В основном злость, конечно, на Трэвиса и на себя, разумеется. Но, Алекс, пойми, он не должен был скрывать от тебя это, он правильно сделал, что рассказал. Ты только пойми, что тебя никто не принуждает к прежней жизни. Все всё понимают, и Трэвис тоже. Мы хотим, чтобы ты быстрее пришел в норму и все вспомнил.

- Зачем ты его выгораживаешь? Зачем мне все это вспоминать? – Алекс почти всхлипнул в темноте, но вовремя зажал рукой рот. Сделав пару вздохов, продолжил, - Я не хочу вспоминать ЭТО, понимаешь? Нахрен мне сдались эти воспоминания? Я и так, судя по всему, жизнь себе испоганил надолго. В меня же все пальцем тыкать будут, зная, что я в педики подался.

- Алекс, родной, я сейчас не об этом. Я не про твои отношения...- Алекс возмущенно вздохнул, - Я не про это. А про твою жизнь. Про то, каким ты стал человеком. И Трэвис тут ни при чем. Он, конечно, наложил отпечаток на твоё «Я», но ты сам себя взрастил. Ты стал настоящим мужчиной. И не перебивай меня, я серьезно! Ты стал самодостаточным, уверенным в себе, знающим себе цену. Ты знал, что хотел от жизни и легко осуществлял это. И не говори, что ты раньше был тоже уверен в себе. Раньше был юношеский максимализм, не больше. Сейчас ты перепуганный мальчишка. Просто дай Трэвису шанс хотя бы рассказать, какой ты был. Я не смогу этого сделать, я не знаю всего. А он знает тебя, как никто другой в этой жизни.

- Мам, я даже смотреть на него не могу без отвращения, какие блин задушевные разговоры?

- Не забывай, что в этих отношениях участвовали двое, не только Трэвис, - жестко сказала мама, - Просто пообещай мне, что ты хотя бы послушаешь и узнаешь, как ты жил. Эти три года очень важны для тебя, поверь мне.

- Что ты его защищаешь? Как ты вообще можешь так спокойно говорить об этом? – у Алекса от возмущения взмокли шея и спина.

- Я не защищаю его. Я всего лишь благодарна ему за то, что он сделал моего сына по-настоящему счастливым.