IV

Утром Асхаши все же пожалел, что не утвердился накануне в своем решении улечься на полу. От матраса, набитого сеном, спину невольно тянуло, а от необходимости спать, прижавшись к стене, все тело занемело. Не смотря на эти незначительные мелочи, Асхаши, умывшись холодной водой в чаше у кабака, распустив и снова собрав волосы, уселся на стол напротив Корфэля в чрезвычайно приподнятом настроении.

— Я знаю, где нам искать убийцу, — бодро сообщил он.

Корфэль, отвлекшись от разглядывания рукавов рубашки, в которую был облачен, вопросительно вскинул на него глаза. Утро никак не преобразило его. Темные волосы были идеально уложены, волосок к волоску, одежда казалось только что надетой и хорошо выстиранной, глаза сохранили таинственный блеск, который имелся у каждого ди-ниши. Только еле заметные синяки под ними не исчезли. Но и не стали выразительнее, хотя Асхаши был почти уверен, что Корфэль не смыкал взгляд всю ночь, поджидая так и не пришедшего за свой вещью виновника.

— В ночном кошмаре тебе явился добрый волшебник, описавший точную внешность вора и подсказавший, где его найти?

Асхаши невольно усмехнулся. Морока можно было назвать как угодно, но уж точно не добрым волшебником. Он попросил подать себе завтрак и питье у хозяина кабака; толстого альвичи с серой кожей и рогами, напоминающими бараньи. Девчушки нигде не было видно.

— Не совсем. Несмотря на это, у меня есть... что-то вроде загадки. Она поможет нам отыскать и свиток, и убийцу. Вот, слушай.

Асхаши слово в слово повторил туманное сообщение, которые произнес ему Морок.

— Осталось понять, что именно это значит, — продолжил он, когда хозяин поставил перед ним миску ячменной каши, ломоть хлеба и напиток, что частенько распивали в Уделе: смесь яблок, винограда, крыжовника и тимьяна, сваренную в горячей воде, — мне кажется, что место, где прошагала тысяча копыт — это дорога. Или конюшни... А! Может быть, лес, отделяющий Удел от долин Килмакамбри? Там ведь прошла тысяча копыт ее лошадей.

— Хочешь сказать, мы будем искать виновника по нелепому бреду, который приснился тебе в твоих хаотичных грезах? — Корфэль немного нахмурился, а затем взгляд сменился его на пристальный, — почему ты так уверен в этих словах?

Асхаши пришлось немного потянуть с ответом, глядя не на Корфэля, а на гобелен за его спиной.

— Мне передал их Морок, — наконец нерешительно произнес он.

В мгновение взгляд Корфэля превратился в подозрительный.

— Ты обращался к нему? В Уделе?

— Да? — голос Асхаши без воли прозвучал неуверенно. — В смысле... Смеющийся Бог не запрещает связываться с другими божествами, верно?

— Зачем?

— Иначе мы зашли бы в тупик.

— Нет, — Корфэль мотнул головой, — зачем Мороку было тебе говорить? Я прожил достаточно много времени рядом с Февралием, чтобы понять: Морок не дает советов по доброй воле.

— А... — Асхаши неловко кашлянул, — я... заключил с ним сделку.

Лицо Корфэля стало таким мрачным, что Асхаши, решив, что тот подозревает его во лжи, показал печать сделки: очередную белую звезду, которая отличалась от остальных только тем, что была заключена в идеальный круг.

— Вот. Поэтому Морок не мог нам соврать. Сделка для него нерушима.

Его слова не заставили Корфэля смягчиться. Напротив — теперь взгляд его глаз казался обжигающе-ледяным.

— И на кой ляд? Так сильно хочешь уйти от подозрений? Что входит в условия сделки?

Асхаши поспешил спрятать руку под тканью рукава своей рубахи.

— Ничего особенного. Да это и не так важно, — он сделал паузу, но и теперь Корфэль оставался мрачным. — Почему тебя это так злит?

— Я понять не могу, ты действительно такой глупый, или просто прикидываешься? — неожиданно грубо рявкнул Корфэль. — Решил заполнить звездами все оставшееся тело?

— Н-нет... я просто... хотел облегчить нам задачу. Я не пообещал ему какую-нибудь тайну Алоро, не волнуйся.

— Нужны Мороку тайны Алоро! И почему все Игринн бегут к нему за сделкой при любой трудности? С каких пор он стал покровителем всей семьи? Я мог ожидать такой глупости от Февралия, но не от тебя. Ты ведь не один год провел в Колодце Бога.

Асхаши потупился. Посетителей в кабаке в этот ранний час было мало, но несколько пар любопытных глаз уже была направлена в их сторону. Хозяин, кажется, уже до блеска натер блюдо, делая вид, что нисколько не заинтересован разговором.

— Кажется, я четко дал понять, что не хочу, чтобы каждая кошка, зараженная скверной, прознала про этот случай, — продолжил Корфэль гораздо тише, невольно косясь на посетителей.

— Мне просто не хотелось, чтобы у нас возникли непредвиденные неприятности, — Асхаши тоже понизил голос. — Мороку незачем докладывать об этом магам скверны. На мне уже слишком много звезд, чтобы волноваться из-за еще одной. И я чувствую ответственность за произошедшее. Свиток Корифея был украден магом скверны в канун дня Безликих. Это похоже на оскорбление, нанесенное Тому-Кто-Смеется.

— Только не прикрывайся моим богом, — прошипел Корфэль. — Повторяю: семья Алоро — это моя забота. И свитки Корифея тоже.

— Ты ведь обращался к своему богу, когда был в Туманных Землях. Почему я не могу поступить так же? — возмутился Асхаши, начиная чувствовать раздражение от непонимания, почему Корфэль так на него взъелся.

— Потому что Тот-Кто-Смеется заключил со мной только одну сделку. И только тогда, когда я взял кольцо. Он не просил у меня ничего больше.

— А есть ли разница? Февралий тоже заключал сделку с Мороком.

— И сделал это в виду своей непреодолимой уверенности, что иначе сестра и брат Алоро переубивают друг друга. И плата была не столь велика. Как видишь, мы смогли справиться и без него. Ты думаешь, я поверю, что это поступок Февралия тебя надоумил? Спрошу еще раз: что входит в условия сделки? Что ты отдал взамен?

— Не понимаю, почему ты злишься. Какая разница, что я отдал? Мы получили наводку. Это лучше, чем бездумно скитаться по всему Уделу. В конце концов, я не хотел доставлять тебе неудобств.

— Мне? И ради этого ты решил попросить помощи Морока? — хохотнул Корфэль. — В моем распоряжении вечность. За это время я бы как-нибудь сумел отыскать мага скверны.

— Но ведь похищение свитка заставило тебя бросить все и вернуться в поместье. Это несправедливо.

Корфэль сложил руки на груди. Теперь он, кажется, был почти в ярости.

— Спасибо, но мне не нужна твоя жалость, — отчеканил он.

— Это не жалость! Почему я не могу облегчить нам задачу? То, что я заключил сделку — мое решение. И мне предстоит нести за него ответственность. Ты ведь не заставлял меня, — Асхаши невольно насупился, — Глупо, что мы сидим и ругаемся по этому поводу, хотя могли бы обсуждать сказанное.

— Глупость, что ты пошел на сделку.

— Чего ты от меня хочешь? Извинений? Извини. Но сделанного не воротишь.

Корфэль поморщился.

— Ну почему людям с симпатичной мордашкой всегда достаются куриные мозги? Хорошо. Ладно. Делай, как знаешь; можешь пойти к Властителю Хаоса и выменять остаток жизни на совет, что тебе сегодня надеть. Мне плевать.

К делу они так и не приступили. Корфэль молчал, игнорируя присутствие Асхаши во время трапезы. И почему он так взъелся? Это все ведь совсем не важно. Асхаши итак принадлежит Мороку, так что может пойти хоть на сотню сделок — это все равно ничего не изменит. В отличие от Февралия, которому как раз таки было что терять. Когда отец злился на брата за его поступок, Асхаши прекрасно понимал, почему. Отношения между богом и его первой кровью не всегда могли быть гармоничными. И у отца с Мороком уж точно такими не были. Отец не желал, чтобы старший сын, которого он растил с малых лет, поддался скверне, а потому бесконечно напоминал ему, чем чреват этот выбор. Возможно, именно из-за того, что Морок не желал лишний раз накаливать отношения между ним самим и ди-ниши, он не обратил Февралия в мага скверны, а всего лишь позволил ему оказаться в Туманных Землях, куда обычным способом было не попасть. Хотя скорее Властитель Хаоса попросту не видел смысла наделять скверной Февралия или сделка того не стоила. Конечно, брату все равно пришлось заплатить, но гораздо меньшим, чем тем, кто являлся к Мороку, прося поделиться его могуществом.

Может быть, Корфэль действительно не хотел, чтобы Морок знал о пропаже свитка? Тогда почему? В свитках содержались записи воспоминаний Корифея, первого древнего, порожденного Тем-Кто-Смеется и почившего много лет назад. Было ли там что-то, чем Морок мог заинтересоваться? Да в этом же не было никакого смысла. Если бы Мороку был нужен свиток, он бы уже давно имел его при себе. Асхаши исключил эту возможность: тогда, заключив сделку, Властителю Хаоса пришлось бы признать, что свиток у него. Может быть, Корфэль просто волновался из-за того, что Морок знает, что происходит в Уделе? Да ведь Морок и так это должен был знать. Тогда почему? Они с Корфэлем были не так близки, чтобы он волновался за Асхаши. Заключи еще одну сделку тот же самый Февралий, который с детства был Корфэлю другом — тогда, несомненно, был бы повод беспокоиться.

Асхаши решительно не понимал причины этого внезапного гнева.

— Есть мысли, с чего начать? — спросил он, не надеясь, что Корфэль вообще собирается с ним разговаривать. — Может, все-таки лес? С «вдали от глаз» сходится.

— Ты начинаешь с конца загадки, — фыркнул Корфэль, хотя голос его не потеплел. — Сначала надо выяснить, что такое «высокие тени».

— Высокие тени... может быть, это просто метафора скверны. Ну или... высокие тени бывают на закате и рассвете, когда солнце освещает все под одним углом.

— Или от одного источника света в комнате. Слишком много предположений. Может быть, храм?

— Не думаю, что магу скверны удалось бы долгое время просидеть в храме. К тому же, храм — не вдали от чужих глаз.

— Твоя правда. Какая-то бессмыслица. Ну, допустим. «К западу от рубина»...

— Может быть, «рубин» — это какое-то название? Вроде таверны или игорного дома...

Корфэль нахмурился, рассматривая потолок.

— Нет, я думаю, здесь все довольно точно. Это не метафора. У края города есть статуя Теаниру Алоро, четырнадцатому Многоликому. Он одержал победу в сражении при Лудствиге и привел Удел к процветанию после войны. У его статуи рубины вместо глаз.

— Точно. Конечно! — обрадовался Асхаши. — Это самый важный ориентир, поэтому он стоит в начале. Что находится к западу от статуи?

— Не лес у долин, значит он отпадает. К западу от нее — куча разбросанных деревушек. Только я не припомню, чтобы у какой-то из них на входе стояло два перекрещенных столпа.

— Наверное, речь об одном из деревенских домов? Тогда лучше отправиться к статуе. Если нам повезет, и убийца там был, собака укажет нам путь.

— Ну, или ты можешь заключить еще одну сделку с Мороком, чтобы он подсказал тебе, в какой стороне запад, — проворчал Корфэль.

Асхаши решил не обращать на это внимания.

Расплатившись за завтрак, они отправились в путь. И на сей раз толком не говорили. Тот краткий миг искренности, который произошел ночью, напоминая скорее маленькое волшебство, на утро рассеялся, не оставив и следа. Корфэль упорно молчал, не поддаваясь ни на вопросы Асхаши, ни на его бессмысленный треп. В конце концов Асхаши решил, что ночью на карниз маленькой комнатушки залетела сова: все знали, что сов привлекают чудеса, а потому носили их на своих крыльях.

В молчании, пробираясь через шумные переулки, где каждый балкон и фонарь был украшен лентами поджидающих праздник хозяев, они добрались до статуи. Гончая, которая за ночь одряхлела, а оттого стала напоминать ходячий труп, обежала статую по кругу и замерла, вперившись Асхаши в лицо.

— Ничего, — разочарованно сообщил он. — Мага здесь не было.

— Прекрасно. Мы проделали весь этот путь лишь для того, чтобы поглядеть на мастерство ваятелей, — Корфэль опустился на постамент около статуи, подтянув под себя одну ногу. — Что теперь? Отправимся на запад, пересечем пролив, посетим Цирис, Темейн, Рецерни, затем сядем на корабль где-нибудь в порту Речных Далей и отправимся по морю?

— Зачем же плыть так далеко? Маг где-то в Уделе.

Корфэль невесело усмехнулся. Асхаши сделал несколько кругов по площади, в центре которой высилась статуя. Потом уставился в лицо давно почившего предка Алоро. Четырнадцатый Многоликий при жизни, кажется, обладал суровым нравом. Брови его были сдвинуты к переносице, узкие губы поджаты. Он был одет в старомодный камзол и держал в руках маску, на которой застыла гримаса ярости. Вместо зрачков в его глазах и правда светилась пара красных рубинов. Асхаши попытался сравнить лицо Теанира с лицом Корфэля, ожидая найти сходства, но таковых не нашлось. Черты Корфэля казались мягче. У него не было ни тяжелой челюсти, ни суровых глаз.

— У Теанира были красные глаза? — спросил Асхаши, когда устал рассматривать статую в поисках подсказок.

— Его матерью была тальвийка, представительница одной из знатных семей, проживающих за лесами Крувина. В те времена бесконечное кровосмешение приводило к тому, что наследники рода Алоро рождались болезненными и слабыми. Поэтому Теонир решил отказаться от давнишней традиции и взять в жены тальвийку. У них было много детей, но почти все они были убиты. А младший сын правил недолго.

Асхаши решился присесть рядом с Корфэлем.

— Получается, и в тебе течет кровь тальвов?

— Не уверен. Сменилось слишком много поколений. Больше никто из нашего рода не заключал браки с тальвами. А даже если так, есть ли большая разница? Тальвы ведь все равно, что эльфы. Мы почти ничем не различаемся.

— Что ты имеешь в виду?

Корфэль зыркнул на него недовольным взглядом, от чего Асхаши немного стушевался. Стоило лучше знать историю этих народов.

— Ты хоть знаешь, что эльфы были одними из тех редких существ, коих не создали местные боги? Первые эльфы прибыли сюда после того, как грань реальности изогнулась в пору Времени Пробуждения и Открытий?

— Да, разумеется. Как и то, что их можно считать скорее созданиями Порядка.

Корфэль устроился поудобнее, сложив ногу на ногу и стирая невидимую пылинку с ткани плотных штанов.

— Отчасти. Так и считалось многие годы, но, сдается мне, только потому, что боги культа Порядка объявили их своими раньше, чем другие. В целом, это совершенно неважно. Часть эльфов, расселившиеся по здешним землям, действительно примкнула к культу Порядка. Были и другие. Те, которые отнесли себя к Хаосу или не стали выбирать между двумя этими силами, а нашли себя в другом. Так или иначе, во время падения богини Дэр'Синнен, небольшая группа эльфов посчитала, что решение богов Порядка слишком жестоко и отказались от бывших покровителей. Большинство из них тогда примкнуло к Хаосу. Остальные эльфы назвали их тальвами, "предатель" со староэльфийского. В ответ боги Хаоса пообещали тальвам защиту, если те останутся им верны. Это случилось давным-давно, однако суть одна — и эльфы, и тальвы происходят от одних существ, некогда прибывших сюда, даже если теперь они находятся по разные стороны противоположных сил.

Асхаши понятливо кивнул, благодарный за этот краткий урок истории. Что ж, по крайней мере, теперь он знал несколько больше.

— А почему Алоро не считаются тальвами?

— Потому как заключить сделку с Тем-Кто-Смеется было решением одного из первых Алоро. И тогда уже многие привыкли к эльфам и не причисляли их к существам культа Порядка. Слово "предатель" в отношении тех, кто воззвал к Хаосу, потеряло всякий смысл. Поэтому считается, что Алоро — эльфийский род, — Корфэль фыркнул, сморщив нос. — Да и все мои родичи не похожи на тальвов. Кожа Фараль на всего каких-то пару тонов темнее, чем хлопковая простынь, отбеленная щелочью. Только вот что меня всегда интересовало, — ди-ниши вскинул на Асхаши заинтересованный взгляд. — Сколько тальвов среди магов скверны?

Асхаши оставалось только пожать плечами.

— Не могу сказать точно. Уверен, что не слишком много. Морока ведь называют Властителем Хаоса, потому что он единственный бог, сумевший обратить Хаос в скверну. В действительности его имя не особо имеет значения. Как, думаю, и Тот-Кто-Смеется не вечно улыбается.

Выражение лица Корфэля несколько потеплело.

— Смертным только дай волю придумать бессмысленные названия. Что ж, вероятно, даже тальвы не слишком обольстились платой за сделки. Возможно, они выбрали себе других покровителей.

Они немного помолчали. Корфэль все еще не спускал с него задумчивого взгляда. Асхаши судорожно пытался придумать новую тему для разговора.

— Но я слышал, Алоро стремятся сохранить чистоту рода. Разве никто не был против, когда Фараль избрала в консорта альвичи?

— Кто-то и был против. Только какая разница, если Фараль — правительница Удела? Она может делать все, что ей вздумается. Если ей по душе Ян, а не очередной эльф из аристократии Удела, я ничего не имею против. Если они не обратятся к магии, ее дети родятся полукровками, но это ничего не изменит. Даже для меня.

— А ты? — невольно заинтересовался Асхаши. — Ты тоже не будешь обращать внимания не кровь, когда тебе захочется жениться?

Корфэль вопросительно заломил бровь.

— С чего ты взял, что я когда-нибудь захочу жениться?

— Почему нет? За вечность все может изменится. Твои дети тоже будут членами Алоро. Даже смогут претендовать на звание Многоликих.

Корфэль качнул головой.

— Нет, не смогут. Мое призвание — хранить дом Алоро, а не вносить в него смуты, вызванные борьбой за трон. Даже если в далеком будущем у меня и появятся дети, я пойду на все, чтобы они никогда не вмешивались в престолонаследие Удела, — Корфэль хмыкнул. — И я сомневаюсь, что захочу заиметь собственную семью. Племянники и без того будут доставлять мне немало хлопот. Если им вздумается перенять характер моей сестрицы или ее избранника, конечно. Кроме того, пока что мое внимание приковано к безмозглому магу скверны, которому нужно найти вора.

Асхаши смущенно улыбнулся уголком губ. Конечно, Корфэль ничего не имел в виду своими словами. Просто просил его вернуться к делу.

— Я же не имел в виду сейчас. Потом, в будущем. Мой отец, к примеру, большой любитель одиночества. И все же, даже он решился попросить руки Дамаи.

Корфэль сморщил уголок губ.

— О, Великий Смеющийся Бог. Только не говори мне, что ты, как и другие Игринн, не поддерживаешь этот брак. Признаюсь, я тоже был удивлен, однако, если Дамае он так нравится, это уже ее дело. Да и я куда младше лорда-протектора. Не думаю, что когда-нибудь у меня появится подобное желание. Я о говорю о том, что... — Корфэль несколько помолчал, напряженно вглядываясь в каменный настил площади, — ...после того, как я украл кольцо у сестры, истинной наследницы силы Смеющегося Бога, мне пришлось бежать. Это было самым рискованным поступком и величайшей глупостью за всю мою жизнь. И за время моих странствий много что произошло. Не только Туманные Земли. Я хочу сказать... — Корфэль закрыл глаза, с усилием выдыхая. — Многое что оставило свой отпечаток. И вряд ли когда-нибудь это изменится.

— Я понимаю.

Корфэль неуверенно покосился на него. И кажется, что-то, возможно произошедшее накануне ночью в кабаке или знание о прошлом Асхаши заставили Корфэля уверовать, что он действительно понимает. Ди-ниши слабо качнул головой.

— Мне никогда не суметь объяснить это словами. Даже если бы я попытался.

Асхаши опустил голову и посмотрел на собственные руки.

— А если не использовать слова?

Теперь Корфэль тоже смотрел на его руки. Задумчиво и с сомнением. Затем улыбнулся так, как улыбаются самые обаятельные мерзавцы, сидящие за игрой с шулерными костями в ладони.

— Но я — не маг скверны. На мне нет ее отпечатка. И что же ты хочешь со мной сделать, чтобы он появился? — Он придвинулся ближе, вскидывая горящие глаза в лицо Асхаши. — А что нужно будет сделать мне?

Асхаши невольно замер, не в силах ни опустить глаза, ни что-то произнести. Казалось, Корфэль вот-вот возьмет его за руку, приблизится вплотную или... или что? Ничего из этого он, разумеется, не сделал. Через мгновение Корфэль мигнул и поддался назад. Асхаши поспешил сбросить наваждение и объясниться.

— Даже без скверны, ты ведь создание Того-Кто-Смеется. Бога культа Хаоса. Мне кажется, если сосредоточиться...

— Я не желаю, чтобы кто-то лез ко мне в голову, — с пренебрежением бросил Корфэль, — вполне достаточно того, что в библиотеку моего поместья забрался маг скверны. Достаточно болтовни. Вернемся к делу.

Асхаши почувствовал укол разочарования в груди. Корфэль снова сменил настроение, прежде чем он успел хоть что-либо сделать. Да и Асхаши знал, что произошло между его побегом и возвращением в Удел после Туманных Земель. В общих чертах.

— Ты говорил, что на западе — несколько деревушек. Какая самая крайняя к границе Удела? — сколько бы Асхаши не старался, скрыть собственного разочарования в голосе не удалось.

— Трудно сказать. Не думаю, что там есть какая-то определенная.

— Я все еще склоняюсь к тому, что место, где прошагала тысяча копыт — это дорога. Но еще есть часть про кровь. Может быть, был какой-то известный случай, когда на тракте произошло убийство?

— Дай подумать, — Корфэль ненадолго замолчал, вглядываясь куда-то в пустоту, через Асхаши. — Не могу припомнить ничего конкретного. Конечно, бывали случаи убийств на дорогах, но ни один из них не наводил настоящую панику. К тому же, дорога — слишком пространный термин. Думаю, речь не о ней. Это конкретное место.

— В таком случае... мы можем пойти на запад. А там собака возьмет след.

— Весь день тащиться по ухабам, надеясь напасть на какой-то след? Ну уж нет.

— А что ты предлагаешь?

— Подумать получше. Где еще могла пройти тысяча копыт?

Асхаши присел рядом с ним на постамент статуи. С каждым днем все больше и больше ощущалось приближение лета: солнце еще стояло невысоко, а в воздухе уже чувствовалась поднимающиеся волны зноя. Ароматы еды, пряностей, забродившего на жаре вина доносились со стороны торговых переулков. Где-то неподалеку звучала мелодия двух лютней.

— Конюшня постоялого двора? Большой загон для скота?

— Там, где пролилась кровь... речь о забое? Но ведь на фермах годами проливается кровь. Каждый день хозяева режут свиней, куропаток, коз, коров. Значит, ориентир другой.

— Но причем тут «вдали от глаз»? На ферме всегда кто-то есть.

Корфэль нахмурился еще сильнее.

— Только если хозяйство не заброшено. Как раз-таки потому, что пролилась кровь.

— И как нам тогда найти это место?

Корфэль еще некоторое время сидел, не двигаясь, а затем внезапно вскочил на ноги.

— Торговцы. Многие жители селений Удела съехались в город, чтобы продать побольше к празднику. Кто-то точно с запада. Если там есть заброшенные фермы, они должны о них знать.

Асхаши поспешно поднялся.

— Значит, попросим помощи у торговцев?

— Да. Но нужно охватить побольше. Разделимся. Ты иди к ближайшей ярмарке, а я — в агору.

Асхаши невольно поджал губы, отводя взгляд.

— Я... не слишком умею задавать вопросы. Не уверен, что у меня хорошо получится.

Корфэль смерил его раздраженным взглядом.

— А ты постарайся. Будь дружелюбным и говори строго по теме. У меня нет времени на твою неуверенность в себе.

Асхаши уныло кивнул. Он, конечно, не стеснялся заговорить с жителями Удела. Но всегда как-то так получалось, что он позволял другим вести разговор и уводить его туда, куда им заблагорассудится.

— Где встретимся после этого? — спохватился он, когда Корфэль уже собирался развернуться и пойти прочь.

— Я сам тебя найду.

Корфэль сделал ему знак рукой и быстрым шагом направился в сторону Агоры. Асхаши подозвал к себе гончую, собрался с духом и еще раз взглянул в сторону уходящего Корфэля. Его уже и след простыл. Пришлось поспешить к одной из ярмарок, которые возникали по всему городу в предверье Дня Безликих, подобно цветам по весне. Прямо посреди улицы торговцы раскинули свои небольшие палатки, оставы которых накрывали широкие разноцветные полотна из плотных тканей. У прилавков толпились покупатели и прохлаждающие зеваки. Рой голосов наполнял пространство, не давая и возможности выцепить хоть один разговор. Асхаши растерянно оглядывался, раздумывая, с чего стоит начать. Руки буквально чесались поднять капюшон плаща, и все же, напоминая себе о том, что Корфэль может вновь посмеяться над его осторожностью, Асхаши не спешил натягивать его на голову. Гончая уныло плелась следом, не отставая ни на шаг. На прилавках валялась куча всячины. Пряные специи, щекочущие нос своими запахами, цветочный и липовый мед, который продавец зазывал попробовать, витражные лампы, развешанные на балках, их окрашенные в различные цвета бока из тонкого стекла отбрасывали кружевные тени, создавая чарующую игру света. Церемониальные кинжалы, обычно водившиеся в Аль-Тебассе, чьи рукояти и лезвия были оттеснены широкой вязью орнаментов. Кувшины, плошки, чашки и кубки из коленой глины, покрытой глазурью, — гордость мастеров из Рецерни, лежащего немного западнее Удела. Стрелы, наговоренные чародеями на удачу. Различные отвары и травы, способные справится с любой болезнью. Шелк, тафта, аксамит и другие ткани. Различные фрукты, цветы и сладости со всего света. Асхаши даже заприметил северян, торгующих традиционными для этой части света кольчужными украшениями и посеребреными гребнями. Вероятно, они прибыли из Тефойи — это королевство лежало ближе всех к восточным землям. И везде, на почти на каждом прилавке предлагали приобрести маски. Они были на любой вкус и цвет: богато украшенные, дешево расписаны, из бронзы, гипса, керамики, дешева. Какие-то из них изображали эмоции, другие — зверей и птиц. В День Безликих каждый надевал маску, скрывая свое лицо.

Асхаши не уставал поражаться разнообразности происхождения торговцев и их товарам. Если на этой ярмарке их так много, что тогда творилось в агоре? Его было трудно даже определить, кто из них — житель Удела, а кто — приезжий на праздник ушлый предприниматель.

Первые несколько раз не увенчались успехом. Асхаши толком не знал, что сказать, и терялся под натиском торговцев, спешивших предложить свой товар. Он попробовал угадывать уроженцев Удела по внешности и товарам, но и тут постоянно делал ошибки. К тому же, даже если продающие были из Удела, вновь и вновь они отвечали, что с юга или северо-востока, а то и вообще всю жизнь прожили в самом городе. Асхаши пришлось не без удовольствия послушать с десяток различных историй о жизненном пути от торговцев и незнакомцев. Все в канун праздника оказывались неожиданно словоохотливы. Даже наличие звезд на коже Асхаши мало кого смущало. Это заставило его несколько осмелеть, однако, приходилось вечно одергивать себя, когда он замечал, что уже некоторое время просто стоит, выслушивая очередной рассказ о том, как изготавливаются из кожи кошели или тонкости искусства выдувания стекла, и возвращаться к делу. Разумеется, следовало соблюдать осторожности, а потом он придумывал все новые и новые причины, почему он так отчаянно разыскивал торговцев с запада. В конце концов, одна из пришлых из самых срединных королевств, статная женщина с собственным лакеем, носившим корзины с ее преумножающимися покупками, предположила, что если он ищет жителей небольших поселений, они, скорее всего, будут продавать продовольствие. Асхаши искренне поблагодарил незнакомку, вызвав у нее почти сострадальческую улыбку. Круг поиска несколько сузился, однако он еще битый час провел, крутясь меж прилавков и задавая одни и те же вопросы и бесконечно выслушивая очередные сплетни, наблюдения, байки и жалобы. Даже если торговцы и прибывали с запада, ничего полезного они рассказать не могли. В конце концов он заприметил старушку, сидящую за небольшой тележкой, где тухла гора блестящих рыбин, источающая прогорклый маслянистый запах. Здесь ни одна она торговала рыбой, но на его вопрос, не прибыли ли они с запада, торговцы ответили отрицательно. Он приблизился, вновь повторяя свои слова, и на этот раз старушка утвердительно кивнула.

— С запада, с запада, милок. Только у нас в озерах такой осетр водится. Ты погляди, какие крупные! И держи свою собаку подальше, а то небось схватит одну-другую.

— Не волнуйтесь, она послушная, — Асхаши улыбнулся шире, пытаясь показаться убедительным.

Старушка подозрительно покосилась на гончую, которая стояла около Асхаши, уставившись в пустоту перед собой.

— Странная она у тебя какая-то. Хворная, что ли? Тощая совсем, ты ее что, голодом моришь?

Собака и впрямь начинала выглядеть все хуже и хуже. У Асхаши не было достаточно умений, чтобы поддерживать свое заклинание. К вечеру собака начнет распадаться. Скверна заставит ее плоть расслоиться, тягучими каплями из пасти гончей станет падать вязкая черная кровь. Но даже когда из-под кусков прогнившей шкуры начнут проглядываться кости, гончая все равно продолжит двигаться. Скверна будет оставаться сплетенной в заклятие ровно до того момента, пока собака не развалится окончательно. Только тогда материя рассеется.

— Она просто старая, — Асхаши потрепал гончую по загривку и заставил ее сделать пару ленивых махов хвостом.

— Ох, да, старость — та еще хворь, — вздохнула старушка, поглаживая собственное запястье, иссушенное прожитым временем и покрытое старческими пятнами. — Так брать что-нибудь будешь? Нынче надобно, чтобы семья сытой была. Смеющемуся Богу то в милость. Женушка твоя, небось, послала тебя за рыбой, ухи наделать?

Асхаши хотел ответить отрицательно. Однако, старушка казалась такой одинокой и такой усталой, что ему невольно стало ее жаль. Может быть, если он купит у нее рыбину, ей будет чем накормить своих внуков? А вдруг она ухаживает за старым мужем, у которого совсем отказали ноги, или платит за обучение своего сына, который готовится стать кузнецом?Почему бы ей не помочь? Не внести свой скромный вклад в доброе дело?

Он невольно вытащил свой кошель, глаза у старушки заблестели. Денег у Асхаши было немного, ведь работал он как придется, а тратил только тогда, когда это необходимо. Но сейчас ведь, кажется, именно такой случай. Он достал из кошеля серебряную монету.

— Мне, пожалуйста, самую маленькую.

— Самую маленькую? А вот эту, жирную, не хочешь? Я бы взяла за нее две серебряные, но смотрю на тебя, и сердце радуется. Отдам тебе за серебряную и пятнадцать медных.

Асхаши пришлось согласиться. Старушка пересчитала монеты между скрюченными пальцами, и принялась заворачивать рыбу в сверток.

— Скажите... — протянул Асхаши, глядя на это, — ...а у вас в деревушке недавно ничего интересного не происходило?

— Ой, да у нас вечно что-то происходит, — бодро отозвалась старушка. — Недавно вот соседка моя, стало быть, шашни завела с новым мужиком. Самой-то лет под шестьдесят, давно в могилу пора, а она все задом своим перед чужими мужьями крутит. И какой здоровый у нее, зад этот! Как у молодой кобылы.

— Да, это как-то... не в пору, — поддакнул Асхаши, пытаясь сосредоточится.

— А я о чем толкую! Уже раз пять ей говорила: «Лемира, если ты снова на молоденького позаришься, я всем в городе расскажу, что ты самая старая шлюха в Уделе!» А ей хоть бы что. Так и бегает по мужикам. У самой ни хозяйства, ни скота, детки голодные сидят. Ну, дела!

— Жалко детей как-то...

— Вот и я о том же. Никому такой жены не пожелаю. Еще деверь мой недавно с катушек слетел. Возомнил себя великим охотником! Пойду, говорит, на лосей охотится. Да где он возьмет лосей-то этих? В Уделе лосей лет сто не видели!

— Может быть, отыщет парочку...

— Скажешь тоже! Он бы еще драконов искать отправился. Еще знаю...

— А не происходило у вас в деревне какое-нибудь убийство? — поспешил перебить ее Асхаши, пока старушка вновь не погрузила его в новые сплетни. — Может быть, на какой-нибудь ферме?

Старушка непонимающе уставилась на него.

— Что за страсти рассказываешь? У нас в деревне никто друг на друга с ножом не лезет.

— Да нет, я имел в виду... может, случайно? Что-нибудь, после чего, например, хозяйство стараются обходить стороной, или вроде того.

Взгляд старушки превратился в подозревающий.

— А тебе-то это зачем?

— Я просто... ну, понимаете... — Асхаши неловко потер щеку, подбирая слова. — Я вроде... писателя? Записываю интересные истории, произошедшие в округе.

Старушка хмыкнула, но, кажется, поверила в его лепет.

— У нас в деревне отродясь ничего скверного не было. Была история в Орацо, но это случилось давным давно. Да ее уже все слышали.

— Мне не доводилось. Расскажете?

Старушка хлюпнула носом, еще раз недоверчиво глянула на него, но, откашлялась и рассказала, понизив голос:

— В Орацо стоит дом. Там раньше хозяин свиней разводил. Хорошая была семья, приличная. Да только повис над ними злой рок. Единственный сын из дому ушел. Жена заболела да окочурилась. А отец... отец одним днем зарубил всех свиней, а потом сам себя на тесак насадил. На тот самый, которым свиньям горла резал.

Асхаши внимательно слушал старуху, пытаясь сложить это все с загадкой Морока.

— Это Орацо... оно находится недалеко от вас, да?

— Ну, как сказать. Часов эдак пять, наверное. Наша ближе к эльфийским королевствам.

— А что случилось с хозяйством?

— Да кто ж знает... — задумчиво протянула старушка, — знаю только, что не живет там никто. Дом добротный, дряхлеет только с каждым годом. А никто к себе землю прибрать не решается. Известная история — странно, что ты ее раньше не слыхал. Об этом даже наш почивший герцог знал, да упокоит бог его душу.

— А сын? Он так и не вернулся?

Старушка отрицательно покачала головой.

— Поговаривают, что это их Смеющийся Бог покарал. Мол, парнишка увлекся чем-то неладным, а богу нашему это ой, как не понравилось. Вот и обходят дом стороной. Никто не хочет на себя гнев божий навлечь.

Старушка затянула последний узел бечевки на свертке и передала Асхаши рыбину.

— Ну, вот, держи, — когда Асхаши взял ненужную покупку в руки, старушка вдруг громко рассмеялась, и почти его напугала. — Да ты не хмурься-то в такой день! Праздник Безликих все-таки!

До того момента, когда Корфэль схватил его за локоть в толпе, и потянул за собой, Асхаши несколько часов слонялся от прилавка к прилавку. За это время ему пришлось купить несколько кусков сушеной оленины, рогалик из ржаного теста, оловянную ложку, пучок полыни (отлично отпугивает злых духов!), отбивную из ягненка, завернутую в виноградный лист, пузырек средства от сыпи, леденцы из медовой карамели и даже браслет, выдубленный из кожи, украшенный бисером и крупными бусинами. На последний у Асхаши имелись хоть какие-то планы.

Когда они оказались в тихом переулке, Корфэль придирчиво его оглядел.

— Если ты решил, что на праздник в поместье тебя не пригласят к столу, — процедил он, — это еще не повод скупать весь рынок. Зачем тебе все это?

— Продавцам тоже надо на что-то жить, — Асхаши не хотел, чтобы его голос звучал так пристыженно, но иначе не получалось. — Я подумал, будет грубо, если я просто буду задавать им вопросы, не отдав ничего взамен.

— У меня же как-то получилось.

Асхаши пожал плечами.

— Я же говорил, что не очень хорошо умею разговаривать.

Корфэль закрыл глаза и потер переносицу.

— Ты неисправим, — устало сообщил он. — У тебя хоть деньги остались?

Асхаши снова пожал плечами.

— Немного.

— Ладно. Я попрошу Фараль заплатить тебе за неудобства, — прежде, чем Асхаши успел воспротивиться, Корфэль сделал строгий жест рукой. — Не спорь. Осталось понять, куда это все деть.

— Может, отнесем в храм? Там же принимают пожертвования в честь праздника?

Корфэль бросил в его сторону смешливый взгляд.

— Маг скверны просит милости у Смеющегося Бога. То-то смеху будет. Делать нечего. Оставим у ближайшей базилики. И, пожалуйста, скажи мне, что все было не зря.

Они выбрались из переулка и замерли посреди улицы, пока Корфэль не вспомнил направление. Затем отправились вверх по склону.

— Несколько продавцов говорили об одном и том же случае. На ферме человек убил всех своих свиней и наложил на себя руки. По другой версии, его убил собственный сын. Ну, или покарал Тот-Кто-Смеется. Еще есть история про то, как одна женщина скормила собакам своего собственного ребенка.

— Последнее — точно байка. Деревенская легенда. Ее называют Плакальщица. Нас пугали ей в детстве. А вот про свиней я тоже слышал.

— Как ты думаешь, это правда?

— Кто знает? Важно, что этот дом стоит, и туда можно наведаться. И с загадкой сходится. Морок ведь не отмечал, что копыта обязательно должны быть конскими.

— Только про столпы никто ничего не сказал. Хотя и с кровью сходится.

— Посмотрим. Может быть, это что-то неприметное.

— Но Орацо — это несколько часов пути. Нам придется идти весь оставшийся день. Если повезет, мы прибудем туда к ночи. Как ты думаешь, местные пустят нас переночевать?

Корфэль взглянул на небо, задумчиво хмурясь.

— Неважно. Я что-нибудь придумаю.

Базилика оказалась небольшим зданием из темного камня с двумя нефами, темнеющими над самой высокой точкой склона. Над тяжелыми вратами, закрытыми на время дневной службы, висела выкованная из железа маска — такое же изображение, как и на торцах остальных храмов. Здесь разносился сладковатый запах кустарников жасмина, высаженных вокруг базилики, чьи белые бутоны уже почти все расцвели, чувствуя приближение лета. Мощенная каменная дорожка была вычищена от пыли, а ступени, ведущие к входу в базилику, казалось, совсем недавно облили водой. Корфэль велел Асхаши скинуть всю свою ношу около входа, а сам остался стоять рядом с невысоким заборчиком, сложенным из больших булыжников. На заборе лежала поджарая пятнистая кошка, подставляя свои бока солнцу. Она не сбежала даже тогда, когда увидела гончую. Пока Асхаши складывал свое нелепое подношение, Корфэль ворковал с ней почти шепотом.

— Вот, держи, — вернувшись, Асхаши протянул Корфэлю кожаный браслет, купленный на ярмарке.

Тот непонимающе уставился на украшение. Кошка, поведя ухом, встала, бодрой рысцой пробежала до конца забора, где спрыгнула на землю и скрылась.

— Что это? — наконец поинтересовался Корфэль.

— Подарок. Я имею в виду...Тому-Кто-Смеется он все равно ни к чему. Он показался мне красивым. Я подумал, он тебе подходит.

Корфэль еще недолго стоял, переводя взгляд с браслета на лицо Асхаши, но затем с некоторой неохотой взял украшение.

— И за что ты решил его подарить? — Корфэль придирчиво поглядел на браслет, словно пытаясь понять, сколько Асхаши за него заплатил.

— Просто так. Разве в день Безликих не дарят подарки?

— Нет, не дарят, — Корфэль застегнул браслет на запястье и встряхнул им так, что бусины издали тихий звон. — Невероятно бесполезная вещь. Но спасибо.

Несмотря на то, что Корфэль старательно напускал на себя скучающий вид, Асхаши чувствовал, что браслет ему понравился.

— Так что ты придумал? Знаешь, где взять лошадей?

— Нет. Мы поступим иначе, — Корфэль опустил руку и серьезно взглянул на Асхаши. — Я нас перенесу.

По шее поползли мурашки. Асхаши не слишком-то любил перемещения. Конечно, когда речь шла о необходимости перенестись с одного конца света на другой, это имело смысл. Обычно он старался обходиться без этого. Если речь шла не о жизни и смерти, конечно. Да и в даром перемещения обладали не так уж много созданий. Магия создания порталов была сложным искусством, и чтобы овладеть ей, приходилось затрачивать немало усилий и опытов, и те были далеко небезопасны.

— Уверен? Тебе не будет тяжело?

Корфэль усмехнулся.

— Для ди-ниши это пустяк.

— А магический след? Если преступник там, он наверняка нас почувствует.

— Твоя правда. Однако, у нас осталось не так много времени. Поэтому, когда окажемся в Орацо, нужно будет поторопиться, пока маг скверны нас не заметил, — Корфэль протянул Асхаши руку. — В первый раз может быть неприятно, но тебе придется привыкнуть.

Асхаши, все еще пребывая в сомнениях, протянул Корфэлю ладонь. Он решил согласиться только из-за интереса. Ну, и еще потому, что теперь, когда у них была почти разгаданная загадка, можно было успеть найти убийцу к празднику, а значит — посетить карнавал.

Пальцы Корфэля вцепились в его руку.

— Когда мы окажемся у Орацо, не отпускай меня. Может закружиться голова. Готов?

— Да, хорошо, — Асхаши покрепче ухватил ладонь Корфэля.

Корфэль потянул его в сторону, сделав всего лишь один шаг. За эту долю мгновения мир вокруг Асхаши потускнел, растерял краски и распался на кусочки.