Глава 4. Ты сама ко мне пришла

Мне шестнадцать и мне все также скучно. Август почти закончился. Горячий воздух гоняет мусор по грязным улицам заводского района. Безнадежность и тоска легонько плещутся внутри моего привычного болотца. Я научилась жить с этим, смирилась. А оно смирилось с моим страхом смерти и чувством вины перед родителями. Так что: один-один. Иногда я позволяю себе редкие адреналиновые занятия, чтобы почувствовать себя живой, выползти из лап апатии и скуки. Например, попробовать алкоголь или травку, поцеловаться с парнем с соседнего двора, пофлиртовать с чужаками, надеть очень короткую юбку и пройтись по улице перед старшими. Опасность бодрит. Но я никогда не перехожу черту. Иногда я отпускаю свою депрессию погулять, включаю в одиночестве Земфиру и рыдаю под загадочные тексты такого же психа, как я. Она стала моей родственной душой, я даже начала писать стихи, куда выливаю все накапливаемые болезненные фантазии о безжалостном окружающем мире и безнадежности жизни.

Есть еще один человек, который заставляет чувствовать меня живой.

Влад в последнее время почти не приезжает к нам во двор. Даже забыла, когда видела его в последний раз. Неужели он совсем забыл свою «малую»... Я с тоской смотрю на Кирюшу, моего парня. Он хороший, добрый и невообразимо скучный. Мы с его сестрой смотрим такой же добрый и скучный фильм. Точнее, они смотрят, а я перевожу взгляд с красивого лица Кирилла на шоколадные батончики, валяющиеся на диване, а после смотрю за окно, где начали желтеть первые листья. Осень - мое любимое время года. Противоположность противной весне. Осенью меня всегда ждут хорошие перемены. Осенью начинается учеба в школе. И осенью я должна что-то менять. Резкое желание уйти подрывает меня с дивана, я говорю Кириллу, что мне нужно срочно домой и выхожу из его подъезда.

Накануне мне приснился очень странный сон. Жуткий и реальный. Во сне я в своей комнате внезапно просыпаюсь и вижу силуэт в темном окне. Мужской черный силуэт в облегающей спортивной шапке. Я не вижу его лица, но точно знаю, что он смотрит прямо на меня, наблюдает за мной. В ужасе я пытаюсь спрятаться от этого взгляда – я с силой отодвигаю кровать от стены и скатываюсь на пол в эту ложбину между кроватью и стеной. И просыпаюсь. В комнате уже светло, на улице день. Сверлю глазами окно, прихожу в себя. Второй этаж – ну какой-тут силуэт? Разве что альпиниста? Но сон настолько реален, что я запоминаю его на всю жизнь.

Я покупаю в киоске две бутылки пива. На мне черные облегающие бриджи до колен, они сейчас очень модные. Босоножки на каблуках. Сверху кофта с короткими рукавами темно-зеленого цвета под горло. Скромная, но я знаю, что она великолепно оттеняет мои зеленые глаза. Парни на улице смотрят на меня.

Я знаю, где он живет, но еще не была у него дома. Я стучу в дверь, она открывается. Он в одних шортах удивленно скользит взглядом по моему лицу. Я улыбаюсь и показываю на пиво. Он жестом приглашает войти, тоже улыбается. Так начались мои первые серьезные отношения. Отношения, в которых я во второй раз встретилась со смертью.

Влад очень властный, он завораживает меня своей внутренней силой. Я горжусь, что встречаюсь со взрослым парнем, которого все уважают. Я знаю, что могу ночью выйти на улицу и меня никто не тронет из старших. Потому что его все знают, а я – его девушка. О нем говорят, что он дикий. Но я не вижу этой дикости, со мной он мягкий и веселый. О нем говорят, что он давно занимается боями без правил. Моя старая знакомая Анька, та самая, с которой мы удирали по темным дворам от старших парней несколько лет назад, как-то просит зайти к ней.

- Я просто хочу тебя предупредить. Я видела один раз случайно, как он избивал свою девушку. Свету. Олеся, он ее так бил...

- Он меня никогда не трогал и не тронет, - я непоколебима в своей уверенности.

Аня смотрит на меня не мигая.

- Олеся. Он ее чуть не убил. Он бил ее ногами по лицу.

- Он меня не тронет.

Я не хочу больше общаться с Аней. Пусть думает и говорит, что хочет. Влад хороший и любит меня. И я его очень сильно люблю.

Но Влад все-же умеет обижать. Когда к нему приходят в гости его друзья, старшие парни, я пытаюсь принимать участие в их разговоре, но он вдруг грубо выталкивает меня в соседнюю комнату и приказывает не выходить. Это обижает меня. Так сильно. Он поступает также, как и брат, когда в детстве выталкивал меня из своей жизни, отправляясь гулять со своими друзьями. Я чувствую себя не только брошенной, но еще и униженной. Это ранит меня изнутри. Я захожу в его ванную и вижу бритву, беру один тонкий опасный листочек. Я не понимаю, откуда появляется это желание. Легонько провожу бритвой по внешней стороне предплечья. Вижу кровь. Душевная боль словно мгновенно выходит из ранки, высвобождается, испаряется в воздухе ванной и мне тут же становится легче. Одергиваю рукав кофты.

Этим же вечером мы миримся. Он объясняет, что я не должна слышать мужских разговоров. Хорошо, я послушная и хорошая девочка. Я должна его слушаться. Несколько месяцев проходят прекрасно. Я люблю и любима. Вечером мы смотрим кино в его комнате или с его мамой и старшей сестрой Анжелой. У Анжелы есть ребенок, племянник Влада. Малышу два года. Я часто играю, нянчусь с ним и понимаю, что я, оказывается, очень люблю детей. Когда-нибудь у нас с Владом тоже будут детки. Я внутренне готова остаться с этим ярким, сильным, властным, взрослым человеком навсегда. Я много фантазирую о нашем будущем.

Перед самым Новым годом я просыпаюсь от грохота в своей квартире. Первое, что я вижу: небольшая ель, которую родители купили к празднику, а я нарядила - упала. Завалилась на столе и многие стеклянные игрушки разбились. «Какой-то дурной знак» - проносится у меня в голове. Я ставлю ее на место, убираю. Я давно убираю во всей нашей большой квартире сама, заметаю, вытираю пыль, вожусь с пылесосом, мою полы. Я хорошая дочка, послушная, хорошо учусь, люблю радовать маму и папу. Особенно после того моего поступка несколько лет назад. Через несколько часов раздается звонок в дверь. Там Влад. Мы выходим на лестничную площадку, и он сообщает мне какую-то странную новость. Он уходит от меня. Возвращается к своей бывшей девушке. Я слушаю словно в тумане. Нет, это не со мной. Он говорит, что не достоин меня, что я его не знаю по-настоящему. Что он очень жестокий человек.

- Поверь, я делаю лучше для тебя. Просто поверь мне. Тебе нельзя быть со мной. Это опасно.

Что это за чушь. Я не могу поверить. Нет. Нет. Я реву, бросаюсь к нему, обнимаю, целую. Он тоже целует меня. Я вижу, что ему больно, я вижу любовь в его глазах. Что это? Зачем он врет?! Но он уходит.

В тот же день я одеваюсь и иду к нему. Тридцать первое декабря. Канун двухтысячного года. Нет, это неправда. Он мне лжет, и я узнаю, что происходит. Я узнаю, добьюсь от него правды.

Он открывает мне двери. Такой родной. Мой. Выходит ко мне и аккуратно прикрывает за собой дверь. Не дает мне войти. Ну что ж.

- Я тебе не верю. Я не верю, что ты с ней. Я знаю, я вижу, что ты любишь меня.

Он чуть не плачет, в глазах стоят слезы.

- Нам нельзя быть вместе, - вновь повторяет он, - Поверь, так будет лучше для тебя. Со мной опасно.

- Я не верю, что ты с ней, не верю тебе, - продолжаю твердить, не в силах оторваться от него.

Влад вздыхает и открывает дверь квартиры.

- Можешь сама посмотреть.

Я захожу внутрь. Еще недавно я каждый день приходила сюда и была счастлива. Я вижу движение тени на стене в кухне. Захожу и вижу девушку. Она намного старше меня. Наверное, ей, как и Владу, двадцать один. Мягкие очертания фигуры, светлые волосы, приятное лицо. Какие-то по щенячьи милые глаза. На столе – продукты в пакете. Сердце сжимается от осознания того, что они вместе скупились к Новому году, вместе будут его отмечать.

- Садись, - мягко приглашает меня девушка, указывая на стул. Я у них в гостях. Я отказываюсь верить в происходящее. Сажусь. Влад уходит куда-то вглубь квартиры. Не выходит к нам. Я молчу и смотрю на плавленые сырки, запакованные в фольгу, на консервированный горошек, стоящий на столе, на докторскую колбасу. Они скоро будут делать оливье. Вместе.

- Тебя Олеся зовут, ведь так? – тихо спрашивает девушка и садится рядом на табурет. Заглядывает в мое лицо. Как странно, но я не чувствую от нее агрессии и в себе тоже ничего такого не ощущаю. Просто неверие в происходящее.

Я киваю.

- Я - Света. Олеся, послушай меня сейчас, пожалуйста. Влад прав. Вам действительно лучше не быть вместе. Ты не знаешь его по-настоящему. А я знаю. И я знаю, на что он способен. И я тебе этого не желаю. Ты можешь найти себе хорошего парня. Доброго, хорошего парня.

Она говорит все это спокойно, мягко. Как странно. Света. Эта та Света, о которой мне рассказывала Анька? Та Света, которую он бил? Может быть, она именно это и имеет ввиду. Но если он бил ее, это не значит, что будет бить меня. Он меня и пальцем не тронул за несколько месяцев, что мы вместе! Она говорит со мной, как с ребенком. Я и есть ребенок по сравнению с ними. Мне шестнадцать. Я понимаю, что он не солгал, что он действительно с ней. Мне плевать на то, что она говорит. Волна боли и отчаяния захлестывает меня. Я молча встаю и выхожу из кухни. Ухожу из квартиры. Слышу, что за мной кто-то вышел. Это Влад. Мы вновь на лестничной площадке вдвоем.

- Ну что, убедилась? – в его голосе мне слышится боль и нежность.

Я бросаюсь к нему и вновь обнимаю, прижимаю к себе.

- Она не любит тебя. Она не любит тебя! Не любит тебя так, как я! Не делай этого, не разбивай все!

В ответ он тоже сжимает меня в объятиях.

- Так надо. Я тебя не достоин. Слышишь? Так надо. Все. Иди и не возвращайся.

Все последующие дни я словно в тумане. В новогоднюю ночь ввалилась к своим друзьям в квартиру. Все смотрят на меня ошарашенно, думали, я буду с Владом. Я молчу и никому ничего не рассказываю. Напиваюсь, сверху курю траву. Отрываюсь до одури. С Юлькой мы запираемся в комнате, гогочем и кидаемся квашенными помидорами в дверь. Кто войдет – тот получит помидором по лицу. Входит Генка. Помидор летит мимо и, словно маленькая гранатка, разрывается о стену прямо над его головой. Генка весь в красных брызгах и потеках, на макушку ему сваливается помидорная тушка. Это его квартира и он возмущен. Мы задыхаемся от смеха.

Месяц проходит словно в тумане. Я не могу есть. Я режу себе предплечье и выпускаю боль. Меня бросили, мне предпочли другую. Боль обиженного ребенка возвращается с огромной силой. Я словно вновь стою у трассы и жду родителей. Я словно вновь и вновь отвергнута братом. Я – не интересная для него. Желание быть с Владом невыносимо. Боль страшная. Но я ничего не могу сделать. Ничего не могу изменить.

В феврале он внезапно приходит ко мне сам. Он много думал, он все осознал. Он уже давно не любит Свету, но поддался на ее уговоры. Он любит меня и будь что будет. Вечером мы лежим в его кровати в обнимку. Болтаем. Я счастлива. Я на седьмом небе от счастья. Он мой. Я победила. Он вернулся ко мне. Я дождалась. Он выбрал меня. Это лучшее, что было со мной за всю мою жизнь.

- Знаешь, Света спросила меня, неужели я тебя еще не бил, - задумчиво вдруг признается мне Влад.

Я не воспринимаю все эти разговоры про «бил-не бил» серьезно. Это какая-то параллельная реальность, чего они все об этом бесконечно талдычат? Но спрашиваю:

- И что ты ответил?

- Ответил правду. Не бил. Потому что просто рука не поднималась.

Меня его ответ делает еще счастливее. Вот! Вот!!! Я внутренне ликую. А вы все говорите! Я знаю, что я хорошая, и он любит меня настолько сильно, что никогда не сделает мне больно. Это его признание невероятно льстит мне. Если он и был плохим, то он изменился. Изменился ради меня! Это персональный хеппи-энд моей сказки.

Наступает март. У его сестры Анжелы День рождения. Мы сидим на кухне. Я, Влад, его сестра и ее друг. Не парень, просто друг. Его мама где-то в комнате с внуком. Мы пьем шампанское, едим, болтаем, играет шансон. Внезапно Анжела вскакивает и тащит меня танцевать на середину кухни. Кухня маленькая, если танцевать, то прям перед носом у Влада и этого ее друга. Я не знаю этого друга и стесняюсь, да и как-то вообще не хочется танцевать под "Мурку". Но Анжела просит, уговаривает и я сдаюсь. У нее же праздник. Мы танцуем буквально с минуту. Влад резко встает, берет меня за руку и молча выводит из кухни, заводит в свою комнату, закрывает дверь, разворачивается и наносит удар. В грудь, в солнечное сплетение. Мгновенно перехватывает дыхание. Я больше не могу дышать. Он не останавливается, на меня сыпятся удары. Я задыхаюсь и сползаю на пол в углу. Мое сознание мягко делает шаг в сторону, и я наблюдаю, как какой-то парень избивает маленькое тело, скрючившееся на полу комнаты. Он бьет методично, не останавливается. Поднимает тело за горло, удерживает на весу и вновь бьет. Он не бьет по лицу, по голове, только по груди и животу. Так проходит несколько минут или больше. Кто-то ломится в двери. Это его сестра и мать. Они кричат, чтобы он прекратил. Он останавливается. Мое сознание делает обратный шаг в тело, но я в нем все еще не могу дышать. Я не могу сделать вдох - из-за ударов легкие не могут впустить в себя воздух. Я пытаюсь делать крохотные вдохи. Он хватает меня за руку и волочет за собой, усаживает на табурет в коридоре, обувает мне кроссовки, натягивает куртку. Выталкивает из квартиры и тащит за собой.

Это не со мной. Этого не было. Это сон, плохой. Очень плохой сон.

Он долго молча ведет меня по дворам, а потом вдруг начинает говорить.

- Я перешел черту. Я тебя предупреждал. Ты не послушалась. Ты хотела быть со мной, а значит, получай меня всего. Это я. Я настоящий. И я тебя сегодня убью. Во мне теперь уже не осталось ничего святого. Была ты. Но ты стала крутить задом перед этим чертом. Теперь ты узнаешь, что такое смерть.

Одеяло ледяного ужаса накрывает меня с головой. Паника грохочет в ушах. Мне нужно спастись. Мне нужно выжить. Как. КАК?!?! Я не могу произнести ни слова, я боюсь. Я едва успеваю за ним. Он ведет меня в совсем чужой двор. Там темно. Тут темно. Он достает нож. Прижимает меня к стене дома и приставляет нож к моему горлу.

- Ты умрешь. Ты должна умереть.

Дикая паника выталкивает из меня какие-то фантастические слова, единственное, что, возможно, остановит его.

- Влад, пожалуйста, не делай этого! Я беременна!

Он замирает. В его глазах что-то мелькает. Он вдруг отпускает меня. Неужели... неужели я спасена.

- Беременна??? И ты еще и пила только что?!

Он неистово трясет меня, словно хочет вытрясти всю жизнь, бросает несколько раз о стену дома. Но нож он убрал. Потом вновь берет за руку и тащит, но уже в сторону дома. Я не чувствую боли. Только ужас.

- Если ты расскажешь кому-то. Хоть кому-то, я зайду в твою квартиру с гранатой и выдерну чеку. Поняла? Мне плевать, я псих и ты это видишь. Ты теперь знаешь меня настоящего. А еще я найду твоего брата и уничтожу. Но перед этим хорошенько покалечу.

Я слушаю это, но не слышу. Это все не со мной.

Когда я оказываюсь в своей квартире в безопасности, осознание произошедшего наваливается на меня, но я отталкиваю этот ужас от себя изо всех сил. Иначе я сойду с ума. Нет. Это невозможно. Это невозможно, это не со мной, это не Влад. Это не мой любимый Влад. Но что же это...