14

   Я позволил этим рукам обнять меня крепко. Позволил его голосу проникнуть в самые глубины сердца шелковой лентой. Я бы позволил ему делать все, что захочется. Подчинился и доверился.

- Тоша, прости меня, - я повернулся и вжался в холодную кожаную куртку. Где-то под слоями одежды таится то тепло, в котором я так отчаянно нуждался . Я откровенно повис на Тохе, будучи совершенно выбитым из сил. От волнений и усталости я плакал. Дрожь пробирала все тело, но с каждой секундой становилось все легче.

       Его губы целовали и согревали меня дрожащего. Его объятия стали оплотом безопасности среди всего ужаса, охватившего этот мир.

- Больше не убегай от меня, Рысь, - грозно прошептал Тоша, сильнее стискивая в объятиях.

- А ты больше не тупи так сильно и слушай меня, пожалуйста, - я потёрся разбитой щекой о его теплую щёку. Боль постепенно стихала, я мог нормально дышать.

- Сильно болит? - Спросил он, зацеловывая все лицо. Я терялся в его ласках, расслаблялся и тонул. Чуть приподнялся на носочках, вытянул шею и ответил:
- Уже нет, - ответил так, чтобы опалить тёплым дыханием его губы. Вложить в поцелуй все силы, всю любовь и нежность, которую я мог только дать сейчас. Отдать всю любовь и сполна вернуть её в этом поцелуе - слиянии двух потерянных душ.
- Больше не сбегу. 

  Всю дорогу обратно Тоха поддерживал меня за талию, то и дело перехватывая поудобнее, потому что я начинал соскальзывать. Мысли путались и вспыхивали всё с меньшей силой, остуженные холодным тяжёлым дождём. Спутанные тропинки сквозь дебри торчащих веток деревьев и кустов становились всё чётче, и уже виднелся яркий белый свет фар. За секунду я поймал последнюю толковую мысли и успел испугаться, вдруг там до сих пор стоит красная машина.

     К счастью и большому облегчению на опустевшей дороге стояли два мотоцикла. Присев на краешек сидения одного из них, стоял Лёха и при виде нас тут же подбежал, чтобы подхватить меня под руку с другой стороны. Стало гораздо легче идти и дышать полной грудью.

- Нашлась пропажа, - также легко воскликнул Лёха, отбросив бычок щелчком пальцев. - Ну, ты как?

       Ребята усадили меня на второй байк. Тоха забрал рюкзак с моего плеча и принялся отряхивать налипшую землю и траву.

- Жив, возможно не цел, - пробормотал я, протерев ладонью лицо. Всё в грязи и ссадинах оно горело и ныло. Едва я коснулся оставленные синяков, меня передернуло от волны накатившей боли. - А как вы меня нашли?

      Леха вернулся к своему байку и, глядя на друга, слушал его рассказ:
- Ты убежал так быстро, что я ничего не успел сообразить. Попсиховал, побился головой о стенку и где-то через час позвонил Лёхе, чтобы он дозвонился до тебя.

Значит, я просидел на остановке целый час или около того. С ума сойти, как я ещё не окоченел.

- Да, - как-то невесело усмехнулся он и потёр подбородок. - Я пытался выпроводить Анжелу после этого, она приехала и слёзно просила сохранить какую-то сраную папку с бумагами, и все лепетала мол содеянное уже не исправить.

- Какого хрена? - Уточнил Тоха, его глаза в миг стали круглыми от удивления. - Какого хрена она вообще заявилась?

- Я же говорю, оставила папку и просила сохранить её. Сказала, что это ещё может пригодиться, но не сейчас, - Лёха отчаянно кричал, втолковывая Тоше очевидные вещи. Интересно, также ли выглядели прошлые их разговоры, когда Лёхе приходилось усмирять пыл Тоши?

- Если это она была в той красной машине, то откуда за рулём взялся Вадик? - Подал голос я, начиная размышлять вслух. - Вы слышали, кто-то сигналил из машины?

- Она и сигналила, - подтвердил мои слова Лёша, прибрав волосы. - Когда Анжела была у меня, уже после звонка я смотрел в окно и ждал сигнала. В машине сидел какой-то парень, я не стал больно рассматривать. Не до того мне было.

- Какого хрена лысого он вообще за тобой погнался? - Справедливо недоумевая, обратился Тоха ко мне и сложил на груди руки.

- Вадик предложил подвезти меня, я отказался. Я настойчиво отказывался, - подчеркнул я, указывая пальцем на собственную правоту. - Но он видимо решил по-своему и остановил машину. А я рванул в лес, глупо надеялся, что получиться убежать.

     Руки совсем опустились. Голова упала вперёд, едва ли не отваливаясь окончательно. Что я вообще такое натворил? Почему позволил себе такую слабину? Дождь стекал по и без того мокрым волосам, эти капли падали на моих глазах. Я следил за каждой, пока мой взгляд не уткнулся в носы чьих-то ботинок. Затем меня внов сжали в крепких объятиях, прижав щекой к холодной кожаной куртке. От неё пахло дезодорантом и чем-то приятным, но едва уловимым.
- Прости, Рысь. Это я виноват, - до меня донёсся шёпот сквозь шум дождя. Я протянул руки вперёд и, сцепив их за спиной Тоши, притянул его ближе к себе. Даже не заметил, когда точно такая крупная дрожь успела охватить всё тело и когда слёзы успели вновь скопиться в глазах. - Поехали к тебе, Лёх, пожалуйста.

    Тепло плотным коконом окутывало меня со всех сторон. Ещё не ушедший из лёгких холодный воздух раздирал меня изнутри, пробрав до самых костей. Доверчиво прикрыв глаза, я отчаянно вдыхал тёплый приятный воздух, он проникал в самую глубину лёгких и силой выталкивал раздирающий холод. Колени тряслись от усталости, подгибаясь всё сильнее. Отчаяние накатывпло с новой силой, я замахал руками в надежде найти хоть что-нибудь, на что можно опереться. Слева с грохотом упала вешалка, едва не раздробив пол. Следом упал я, крепко ударившись коленями. Удар эхом прошёл по телу, вызвав волну боли и отчаяния. Но меня тут же оторвали от пола и подхватили в объятия - перед глазами отчётливо замаячила рыжая макушку, взгляд зелёных глаз прояснил мой взор и от чего-то был таким приятным и родным, что хотелось доверять этому человеку, как не доверял себе. Я потянулся к этой макушке, рука остановилась на волосах. Я улыбнулся, провёл пальцами сквозь мокрые локоны, убрав их со лба. В голове дождь постепенно стихал, и потому я не сразу понял то, что мне сказали:

- Ты сам дойти сможешь?

Ещё секунда мне понадобилась на то, чтобы кивнуть и вновь подняться не без чужой помощи. Я выдохнул. Наконец я в безопасности, среди своих. С меня стянули рюкзак, порядком потяжелевший от воды. Стащили с тела прилипшую кофту вместе с футболкой под сопровождение тихих разговоров.

Наконец я мог вздохнуть спокойно, не чувствуя металлический привкус крови и тяжёлых капель дождя во рту. Наконец-то я мог довериться тёплым сильным рукам, которые нежно снимали с меня прилипшие штаны и помогали зайти в душ. Стоило тёплой воде коснуться моей кожи, я облокотился на прохладную плитку и прикрыл глаза. Дышал ещё с небольшой задержкой. Хотел позвать своего спасителя, остаться рядом, но истерика накрыла меня с головой. Едва дверь закрылась, я позволил ей вырваться. Устало и обессиленно зарыдал, как никогда прежде. Подумать только, я мог умереть этой ночью. Умереть, пожалуй, одним из самых мучительных способов. А этот рыжий олух нашёл и спас меня. Тёплая вода уносила с собой и слёзы, и мысли, и всё-всё. И хотелось просто раствориться во всем, стать водой и исчезнуть, чтобы больше не приносить никому хлопот.

Через секунду я выдохнул - за дверью раздалось шуршание одежды и звонкий стук пряжки ремня о пол. Едва слышно скрипнула дверь в ванную. Босые ноги уверенно прошли пару шагов прежде, чем с шуршанием распахнулись створки кабинки. Моё сердце пропустило удар, а затем принялось усиленно стучать в волнении. Стоило ему коснуться меня, поднять и прижать к себе, как я вцепился в его крепкие плечи и зарыдал с новой силой. Кажется, я дрожал. Дрожал и задыхался, пока он успокаивал меня. Гладил по спине, по всему, до чего только мог достать. Успокоиушись, я крепко обнял его в ответ, чуть поднявшись на мыски. Прижался губами к плечам и всё всхлипывал, пока покрывал поцелуями кожу, поднимаясь всё выше вдоль шеи к скулам.

Я знал, он ничего плохого мне не сделает. Он уж точно не станет издеваться и домогаться. Не было смысла стесняться своей наготы. Я лишь хотел быть с ним - под проливным леденящим дождём или под тёплыми струями воды в душе - я буквально до дрожи хотел быть с ним. Жаждал его прикосновений, его тепла, окутывающего всё моё существо. Когда он начал намыливать меня вспененной губкой, я отдался ему. Честно, без стеснений и сомнений отдал тело на растерзание. Тоша всё же отмыл меня от грязи и следов чужих рук. Иногда целовал, гладил медленно и аккуратно, словно боялся разбить хрупкую вазу. Но, едва он смыл с меня пену, как ласки вдруг оборвались. Он убрал руки и грубым тоном приказал уходить. Я вышел и оглянулся через плечо - Тоха уже стоял спиной ко мне, оперевшись в стену одной рукой. На мой короткий вопрос он зарычал:
- Рысик, прости, но у меня встал. Ещё минута - и я возьму тебя без подготовки, так что лучше иди!
- Тош, - я сделал шаг в его сторону, за секунду вернулся в кабинку и закрыл за собой дверь. Он медленно повернулся, глядя на меня вымученно и стыдливо, сжав в кулаке эрегированный член. - Я люблю тебя.

Следующий миг взорвался для нас морем ярких ощущений, опаляя жаром поцелуя и рук, случайных и намеренных касаний. Иступленно - так бы сказал сейчас поэт - я целовал его, вновь и вновь опускаясь все ниже по его телу.

Тоха буквально скулил, умолял меня о чем-то, чего сам уже понять не мог и руками подталкивал к себе. Вода из душа лилась прямо на его член, так что в первый раз я чуть не захлебнулся. С рыком и извинениями Тоха выключил воду. Его горящие глаза смотрели на меня немой мольбой, в знак примирения я лизнул на всю длину. Тоха запрокинул голову назад, задышал часто-часто. Я не сопротивлялся его порыву вести, было нечто приятное в том, чтобы быть ведомым им, позволить направлять мои движения. В один момент он уже грубо насаживал меня, так что я схватил его руки за запястья и прижал к стене, одновременно с тем заглатывая сразу до основания. Этот протяжный вымученный стон стоило услышать. Бархатный ощутимо-тяжёлый и до одури восхитительный член стал буквально рычагом управления этим придурком. Я оторвался на несколько секунд, наблюдая за реакцией Тохи - его грудь часто вздымалась от глубокого рваного дыхания, ладони сжались в кулаки, грозясь вот-вот разнести стену позади. Медленно Тоха опускал глаза на меня:
- Какой же ты черт, Рысик, - выдохнул он и в следующую секунду стонал от того, что я кружил языком по головке, слизывая первые выступающие капли, медленно насаживаясь на член и возвращаясь назад.

    Подстраиваясь под мой ритм, Тоша сам начал буквально вколачиваться. Недолго он терпел - сверху раздалось шипение, сквозь которое я едва различил, что он сказал:
- Рысик, я на пределе.

    Я успел расслабить горло, прежде чем ощутил его вкус полностью - немного горьковатый тёплый вкус на языке и в горле. С последними выстрелившими каплями я поперхнулся и закашлялся. Слезы брызнули из глаз, я сильно  удивился, когда через секунду понял, что он меня поднял и теперь хочет целовать. Целовать нежно, медленно, благодарно, давая отдышаться и придти в себя. Ещё минуту мы простояли, уткнувшись друг в друга лбами и обнимаясь, прежде чем Тоха попросил меня выйти. Не одеваясь, я упал на кровать. Улыбался я до ушей.

     ***

         Весь вечер, проведённый с ребятами казался теперь давно забытым сном или каким-то далёким расплывчатым воспоминанием, что имеет привычку всплывать всякий раз, как мне становится хорошо и спокойно. Так же спокойно, как в те моменты, когда Тоша тихо подходит сзади и обнимает меня. Я чувствую его защиту и любовь, которые мне так нужны. Вот и сейчас он еле слышно вошёл в комнату, снял по-видимому свою водолазку и улегся рядом, продавив под своим весом кровать. Он вновь пришёл ко мне. После всего произошедшего Тоха вернулся, и это главное.

      Пожалуй, мы оба поняли сегодня, что в любой непонятной ситуации прежде всего стоит рассказать о проблеме. Обсудить её, проговорить со всех сторон и лишь после принимать какое-либо решение. Едва Тоша протянул руку, чтобы обнять меня, я подтянул её ближе к себе и невесомо поцеловал точно в запястье. До дрожи приятным и интимным стало такое действие, я судорожно выдохнул, ощущая кожей его резкий выдох, и тут же улыбнулся. Хоть я все ещё боюсь того, что происходит с нами, я всё больше и больше позволяю этому случаться. И раз за разом меня не охватывает жалость от содеянного.

- Так ты не спишь, маленький хитрюга, - прошептал Тоша задиристо. Я перекатился на другой бок и остановился аккурат губами к его шепчущим губам. -  И как же мне поступить с моим хитрюгой?

      Я подтянулся чуть выше, взглянул в его тёплые глаза и также тихо ответил:
- Любить и не отпускать? - ответил и будто застенчиво прикусил нижнюю губу, опустив глаза.

      Тоша тихо рыкнул и сорвался будто с края пропасти в этот омут и отчаянно поцеловал. Проникал как можно глубже, овладевая всем, что ему было позволено. И я отвечал ему с той же страстью и отчаянием, с желанием быть отдаться, вытягиваясь в струнку от нетерпения. Внизу живота что-то заныло, вытягивая из меня тихий полустон-полувсхлип. Тоха повалил меня на спину, нависая сверху, и грубо толкался бёдрами в пах. Стоило мне просунуть руку между нами и проскользить к резинке штанов, Тоха рыкнул и прикусил кожу на шее. Ночь обещала быть долгой, не смотря на раскаты грома, за которым спрятался один странный звук. То  Я вдруг сжался от страха, что бы это могло быть.

    Когда небо охватило нежное зарево, события прошедшей ночи ушли на задний план. Их сменили крепкие объятия и тяжёлое одеяло, ещё больше убаюкивая и успокаивая меня. Перехватив меня поперёк торса, Тоха уже провалился в сон, незаметно для себя затягивая меня с собой. Я и не сопротивлялся. Позволял своим мыслям течь спокойным потоком, ласкаемый первыми лучами солнца. Удерживаемый волнами спокойствия и крепкими руками я точно был уверен в одном: когда рядом будет Тоша, я смогу свернуть все горы и достичь высот, помогая и ему подняться.
***
Утром шёл дождь. Мягкий ровный он легко шелестел листьями деревьев и падал на землю. На небе было облачно, но без грустных тяжёлых туч. Лишь белые-белые облака, в которых хотелось валяться, как я сейчас валялся в постели среди скомканного одеяла и тепла чужого тела. Хотя тело совсем не чужое, самое родное, хранящее родную душу. Где-то среди кучи подушек виднелась рыжая макушка, дальше - наглая моська, мирно сопящая и блаженно улыбнувшаяся, когда я поправил несколько выбившихся волос. Я упал обратно в постель, в её мягкие объятия и тоже улыбнулся. Смеялся про себя, лишь бы не разбудить мою наглую моську. Хотя у меня не получилось:
- Твою мать, Рысик, спи давай, - пробурчал Тоха, поглубже зарываясь в подушки.
     Я лишь чмокнул его в нос и хотел уже было встать, как Тоха резким движением вернул меня на исходную, вовсю глазел на меня и улыбался. Я лёг поудобнее, опустил ладонь на его тёплую щёку и просто глядел в его глаза - открыто и спокойно, как я всегда и хотел.
- Я люблю тебя, Рысик.
     Его шёпота ранним утром под пение птиц мне хватило, чтобы до конца жизни верить в эти слова и любить, как умеем только мы - странно, порой грубо, но очень нежно.
***
Даже на выжженной поляне
Вскоре вновь расцветут цветы.
А сердце, поросшее давно бурьяном,
Однажды сможет вновь полюбить.

Как бы не было тяжело в жизни,
Придёт человек и подставит тебе плечо.
Только прошу, не теряй себя в мыслях,
Позволь солнцу коснуться тебя лучом.
***
        Едва я очнулся ото сна, первое, что я почувствовал, было нарастающей тревогой. Случилось что-то нехорошее, чего я никак не мог понять. Тоха спал и сопел, раскинув свои конечности по всей кровати и частично на меня. Мой взгляд блуждал в его растрепанных вихрах, словно искал источник гложущей меня тревоги. Но долго я лежать так не смог и просто тихо слез с кровати, аккуратно переложив руки и ноги Тоши на постель. Он ещё поворочался, недовольно застонав, и отвернул голову на другой бок. Выдохнув, я спустился вниз.
          Ребята сидели за накрытым столом на кухне, придвинув поближе стулья, и хихикали, пока кормили друг друга из рук. Выглядело это до умиления тошно, так что я бесцеремонно ворвался в их идиллию.
- Доброе утро!
- О, привет, - ответила Варя, взглядом затыкая Леху. Он уже собрался было ворчать на меня, но вместо этого спросил:
- Ты как? Выспался?
- Да, все прекрасно, - я взял чашку, насыпал пару ложек кофе, хотел уже положить и сахар, но рука дернулась обратно к чашке. - Лицо только немного побаливает.
         Я налил кипятка в чашку, уселся спиной к окну и коснулся челюсти. Синяки ощущались даже с лёгким касанием сильной волной, так что я быстро убрал руку и приступил к кофе. Что-то в этой мирной обстановке меня очень сильно напрягало.
- Ребят, а вы ничего ночью не слышали?
- Скулеж, стоны и скрип кровати, - Лёха сделал вид, что сильно задумался, потирая подбородок. - Дай-ка подумать, нет!
- Да я не об этом. Просто, когда Тоха уже поднялся наверх, мне показалось, что где-то раздался громкий хлопок словно выстрел, - я оглядел обоих по очереди, но ни у одного не нашёл поддержки. Леха сразу отмахнулся мол наверно гром гремел с эхом. Но Варя крепко задумалась.
- Слушай, - стукнула она своего парня в плечо. -  Я же говорила, что это не просто гром гремел. Звук был отдельно, через пару секунд после грома. Не могло же это привидеться только нам двоим!
- Что за шум, а драки нет? - Громогласно спросил Тоха, спускаясь по лестнице. Все обернулись в его сторону, и тут я выпал. Он засветил голым торсом, играя на свету накаченными мышцами. Варя откровенно залипла на такую красоту, чуть ли не истекала слюной, а ему хоть бы хны. Только Лёша это быстро заметил и зло зыркнул на друга, ладонью прикрыв глаза Вари.
      Я засмеялся с этой милой картины, пока Тоха подходил ко мне и наклонился за утренним поцелуем.
- Доброе утро, - тихо сказал я, несильно сжав его запястье. - Кофе будешь?
      Тоха кивнул, также посмеялся над незадачливым Лёшей и Варей, что пыталась отодрать его руку, буквально прилипшую к глазам. Усевшись рядом со мной, он вытянул ноги и прикрыл на секунду глаза. Воздух и вправду витал прохладный успокаивающий. Им хотелось дышать рано по утру, им хотелось жить и быть рядом с любимым человеком, не спеша обсудить планы на день и пожелать друг другу удачи.
         Разговор о планах состоялся и без того. Лёша уже вовсю, практически в открытую намекал о том, что надо бы поскорее освободить дом, прибраться тут к приходу родителей и вообще засиделись мы. Тоха согласился, припомнив страшный погром в своей комнате и многое, что ещё придётся нам обсудить по поводу произошедшего. Вот только вряд ли им было суждено сбыться в полной мере.
        После одной чашки кофе на двоих и коротких прощаний мы с Тошей, все ещё посмеиваясь над неуклюжими попытками Лёши выставить нас, дошли до дома Крыловых. Едва Тоха открыл дверь, мы оба ощутили слишком непривычную тишину, гнетущую и холодную, не смотря на тёплое утро. Мы прошли вперёд, держа в руках все ещё грязную одежду. Я решил завернуть сразу в гостиную осмотреть её, но это стало ошибкой. На диване, забрызганном багровыми высохшими пятнами, лежал Сергей Сергеевич. Я бы подумал, что он задремал, вот только вид его обезображенного лица и валяющийся рядом револьвер тут же смели мои сомнения.
          Руки в миг опустились, безвольно повисли вдоль тела, да и само тело уже не слушалось. Надо было пойти сказать Тоше. Надо найти его прежде, чем он увидит. Надо сдвинуться с места, хотя бы повернуться. Я повернулся, тут же столкнувшись взглядом с зелёными любопытными глазами. Дыхание резко сперло, слеза скатилась по щеке. Я пытался оттолкнуть Тошу, выпихнуть его из комнаты. Но это ещё больше разогрело его интерес. Никогда в жизни я не слышал более истошного нечеловеческого вопля. Мы оба были разбиты и не знали, что  предстоит нам теперь.