12

    Родители вновь привели меня на концерт классической музыки. В оркестровой яме уже собрались и расселись музыканты. Дирижёр встал на своё место, поставил на пюпитр несколько листов, прокашлялся и оглядел каждого.  Зрители в зале ещё переговаривались и устраивались, но в один миг затихли и обратили свой взор на сцену, стоило дирижёру постучать палочкой по пюпитру. Музыканты приготовились играть, зал вовсе затих в предвкушении концерта. И вместо громогласного боя тарелок или плачущих о погибших возлюбленных скрипок на сцену вылетел Фредди Меркьюри и уселся за рояль. Его мощный голос прекрасно сочетался с несколько печальной мелодией рояля. Дирижёр и музыканты оказались шокированы неожиданным поворотом и наглостью молодого человека. А меня наоборот - успокоило, будто так всё и должно было случиться. Наслаждаясь песней, я не заметил, как уронил челюсть. Фредди обращался ко мне с фразой: " Люби меня так, будто завтра не настанет". Казалось, в этом мире только он поддерживает меня, будто зная, что нам с Тошей предстоят гораздо большие испытания и куда более серьёзные в сравнении с тем, что мы уже пережили. "Я всё ещё люблю тебя".

           С последним аккордом и высокой долгой нотой картина передо мной начала размываться. Я всё больше разлеплял глаза и поднимал порядком затекшую челюсть, с которой медленно тянулась тонкая прозрачная слюна. Во сне я умудрился лечь на Тошу - точнее даже распластаться на его теле и придавить к постели. Стоило приподняться и перекатиться на вторую половину кровати, как сон окончательно покинул мой разум, оставляя за собой лишь дымный след лени и неспешных движений.

        Утро встретило нас тёплыми лучами солнца, что игриво и ласково скользили по белому одеялу. Они кротко, будто стесняясь, скользили по оголенным телам, путались в рыжих вихрах, задорно переливались и заползали под опущенные веки Тоши. Воспоминания о прошедшей ночи грели меня подобно этим лучам, теперь я мог улыбаться и глубоко и свободно дышать.

        Антон смешно сморщил лицо и попытался смахнуть докучливые лучи с лица. Затем просто отвернулся на другой бок и натянул одеяло на спину, неловко поведя лопатками от пробежавших мурашек. Вся его спина оказалась усыпана веснушками, как и лицо. И правда, целованный солнцем, Антон спал мирно и тихо. На секунду я испугался, как бы не началась вдруг война. Но все эти мысли быстро вылетели из головы.

Спал я на удивление крепко, хорошо выспался и потянулся, силясь не издавать звуков. Кажется, этой ночью я так не дождался Антона - подрочил и нагло отрубился, так и держась за член. Нужно было хоть как-то загладить свою вину. Широко улыбнувшись вспыхнувшей вдруг идее, я подполз на локтях ближе и облизнул мигом пересохшие губы. Пришлось задержать дыхание, чтобы не спалиться раньше времени, но получилось отлично - я легко коснулся губами его шеи, чуть ниже линии роста волосы. И также нежно шаг за шагом выцеловывал дорожку к ушной раковине, которую я собирался несильно куснуть в следующую секунду. Но меня напугал внезапный звонок телефона. С ошалело бьющимся сердцем я упал обратно и наблюдал за тем, как Тоша слепо шарит по тумбочке и отключает раздражающий трезвон. После падает обратно на спину и шепчет:
- Можешь продолжать.

        Его мягкая улыбка обезоруживает и подчиняет. Неспеша я придвигаюсь ближе и целую в плечо. Тоша запрокидывает голову, его кадык ходит вверх-вниз, затем приоткрываются губы, жадно хватая воздух. Ещё секунду я любуюсь им, словно произведением искусства прежде, чем вновь услышу голос - лишь просьбу :
- Рысь, не останавливайся.

           Я целую вновь и вновь, придвигаюсь всё выше вдоль ключицы и шеи к самым скулам. Поводя головой от удовольствия, Тоша будто сам не замечает, как обнимает меня всего и постепенно подтягивает на себя. Перекинув одну ногу, я устраиваюсь на нём, целую уже подбородок и подбираюсь к нижней губе, совершая самый наглый ход - резкое движение бёдрами о пах. Тоша тут же взвывает, опрокидывает смеющегося меня и скрывается в ванной.

        А затем оттуда раздаётся шум падающей воды и вздох облегчения. Но продолжение моей идеи это не испортило. Я рассмеялся, откинул одеяло с себя и остался ждать возвращения Антона, чтобы пожелать ему доброго утра.

-Тош, можно к тебе присоединится? - Кричу я, закинув руку за голову, а вторую опуская вниз вдоль тела. Но не успеваю ничего ответить, как с другой стороны раздаётся отчётливое громогласное:
- Нет, не смейте!

         Поток свежего воздуха из распахнутой двери по всей коже заставил меня резко вздрогнуть и полностью покрыться мурашками. На балкончике собственной персоной стоял Лёха, разом растеряв всю свою вальяжность,  и теперь старался закрыть глаза.

          Совсем не стесняясь своей наготы и проделанных процедур гигиены, Антон ополоснулся и вышел в комнату, вытирая руки и лицо.
- Какого чёрта нет?

- Тош, - позвал я, нарочно растягивая гласный звук. Когда он обратил на меня внимание, я прикусил нижнюю губу и указал на наглого гостя. Тоха закинул полотенце обратно в ванную и, взглянув с вызовом, вздёрнул левую бровь.

- Чего изволите, сударь? - Шутливо поклонился он, положа руку на сердце.

       В ответ с балкона донёсся неприлично громкий и до ужаса заразный смех Лёхи, сквозь который еле удалось разобрать слова:
- Ребят, вы можете заниматься чем угодно, но не сейчас. Просто знайте, я не хочу тут долго сидеть. - Лёха всё же устроился на перилах балкончика и смотрел на нас с усмешкой, сложив руки чуть ниже груди. Я молился всем богам, лишь бы он не видел всё с самого начала.  - Тох, а как ему твой размерчик?

- Не жалуюсь, - пробурчал я и тут же пожалел. Мои щёки мигом вспыхнули от стыда. Схватив одеяло за угол, вместе с ним перекатился на живот так, чтобы меня полностью укрыло. Судя по короткой перебежке Тоша спрятался за стенкой в ванной и спешно натягивал одежду, в лучших традициях матеря и проклиная лучшего друга. Конечно, это звучало подобно пожеланию доброго утра, потому что Лёша откровенно смеялся с нас. Только я всё ещё не понимал зачем он пришёл. Я стянул одеяло с головы так, что видны были только глаза, и спросил:
- Тош, что-то случилось?

          Он вышел из ванной, находу натягивая футболку, и кинул мне мою кофту. Видно было, каатр сильно замялся, явно раздумывая над ответом.

- Одевайся, мне надо будет уехать, - коротко бросил он и отвернулся к столу, собирая свой рюкзак. Всё веселье и беззаботность вдруг будто попросту испарились, оставляя за собой некую неопределённость.

         Я сел в постели, надел кофту и зашарил по полу в поисках штанов. Кажется, ночью они улетели в направлении тумбочки. Я улыбнулся, вспоминая, как мы принимали вместе душ. По телу мощным потоком разлилось тепло. Хотелось бы всё таки познать наконец все прелести секса. Но моим желаниям не суждено было сбыться. Суровая реальность твёрдым голосом Антона направила меня вниз, во вдворик, куда уже успел спрыгнуть Лёха.

- А что у тебя за дела? - Спросил я, наблюдая за мечущимся по комнате Тошей.

- Лёха тебя отвезёт домой. Иди к нему, - махнул он рукой в сторону балкончика. Ещё одна попытка выяснить что-либо с треском провалилась, разразившись криком Тоши. - Неважно, что у меня за дела. Тебя это не касается!

        Его крик подобно хорошему удару растолкал меня и отрезвил. Я встряхнул головой, оделся до конца и, в последний раз взглянув на помятую и перепачканную постель, вышел на балкон. Сбросил сумку, перелез через перила и спрыгнул следом, чудом удержавшись от переката по земле. Лёха уже подогнал байки из гаража и курил, усевшись на корточки у своего. Я поднял сумку, отряхнул от прилипшей земли и подошёл к нему с просьбой затянуться. От глубокого потока никотина в мозг пришлось прикрыть глаза, чтобы удержать равновесие. Но это было необходимо - перевести дыхание и собрать мысли в кучу. После второй крепкой затяжки я все же решился задать вопрос:
- Лёх, а чего он ничего не рассказывает?

- Как я говорио, - он забрал у меня сигарету и также крепко затянулся перед ответом. - Тоха частенько становится упрямым ослом, но слово своё всегда держит. Если захочет рассказать, сделает это сам. Просто дай ему время.

         Тоха - не осёл, он - рыжая лиса, которую в сказках обычно показывают как само воплощение хитрости и изворотливости. Плутовка. Хитрая и умная лиса выкручивается из любых передряг и всегда разбирается с проблемами, лишь кончик хвоста и видно. Как и сейчас я заметил движение на балкончике, как взметнулись волосы Тоши при прыжке вниз. Зажав в одной руке рюкзак, он приземлился и упёрся второй прямо в землю.

- По коням, господа! - Громогласно провозгласил он и уселся на свой байк. Немного потоптавшись, я взял предложенный шлем у Тохи, надел его и сел позади Лёши. Оба приготовились, кивнули друг другу и прежде, чем опустить забрало и отъехать, Тоха сказал напоследок:
- Пусть один из вас маякнет, что Рысик дома. Если что случится, звоните или пишите, я брошу всё и приеду, как только смогу.

        Отвечать в миг расхотелось. Я лишь отвернулся, схватился за сиденье позади себя и выдохнул. Мне ещё предстояло пережить этот долгий день, грозящий стать большой ложкой дёгтя.

***

         Уходя, ночь забрала с собой ту толику страсти,
          Что мы создавали, сплетаясь в постели.
          Она прихватила магию подчиняющей власти
          Коей ты обладаешь надо мной все  недели.
          И я возжелал хоть случайно коснуться тебя,
           Хоть заговорить о чём-то неважном.
          Но молчал, затыкался, сгорал день изо дня,
          Разрушая себя, как домик бумажный.
          Лишь раз ты позволил нам столь пошло и страстно,
          Позволил любить тебя, загореться снова.
          Утром ты будто шептал: "все попытки, милый, напрасны.
          Можешь уйти также тихо, без гона".
          И ты закрылся в своей коробочонке,
          Держал крепко дверь изнутри.
          Мне мысль закралась, та дева в юбчонке
           Смогла взаимно тебя полюбить.

***

        Лишь на подходе к квартире меня что-то встревожило. Я никак не мог сообразить, что именно. Но едва дверь открылась, пришлось собрать всю волю в кулак и улыбнуться, как ни в чём не бывало. В один миг из головы вылетело всё, что секунду назад заставляло тревожиться. На пороге стояла мама с вытянутыми руками:
- Привет, Матвей, мы так соскучились!   - Её голос пел тихой нежностью, я обессилел. Родной аромат лакированной скрипки и лёгких цветочных духов вернул меня в детство. Когда я успел вырасти на полголовы выше мамы?

              Сейчас я вновь входил в роль хорошего внимательного мальчика. Переступив порог, я тут же подошёл к маме и крепко обнял её. Я и правда соскучился по её духам, уставшим от тугих причёсок волосах, колышащихся теперь ровными светлыми волнами и стертым от скрипки пальцам.

- Мама, - выдохнул я устало, прижимаясь к её плечу. - Я тоже скучал по вам.

          Одно не осторожное движение - я повёл плечом - и кофта слегка соскользнула, обнажив одну из самых ярких отметин прошедшей ночи. Мама чуть оторвалась от меня и с загадочной улыбкой взглянула на меня:
- Дорогой, у тебя наконец появилась девушка? Ты словно весь светишься изнутри!

- Ну, - я чуть отошёл и наклонился снять кроссовки. Смущаться второй раз за утро определённо не хватило в мои планы. - Сложно объяснить.

            Мне очень льстило, что Тоха оставил след не только в мыслях. Я выпрямился, почесал голову и призадумался, как бы свалить в комнату побыстрее. Мне резко зачесалось позвонить Тоше и убедиться, что с ним все в порядке. Кое-как свинтив из объятий мамы и власти её хитрой немного коварной улыбки, я захлопнул дверь комнаты и выдохнул.

           Тоша так не брал трубку, я едва не кинул телефон в стену. Благо, что вовремя вспомнил о присутствии дома родителей. Дозвонился до Лёхи, он также не дал толковых ответов. Сказал лишь о том, что по возможности сам поговорит со мной. Хоть что-то, и то хорошо. Я отложил телефон, прикрыл глаза и упал в кровать. Стоило мне почти уснуть, в дверь кто-то резко позвонил. Это мне уже не понравилось. Пришлось вставать и встречать гостей, одного из которых я не хотел вспоминать.

          Ещё с самого детства я научился делать вид, что слушаю и слышу разговоры людей за одним столом, при этом находясь совсем далеко от реальности, от своего физического тела. В такие моменты я старался освободить голову от всего, впопад кивать и отвечать, когда того от меня требует разговор. Вот и сейчас я сидел и делал заинтересованный вид, внимая рассказам мамы о смятых концертных платьях и потерянном смычке. Родители рассказывали смешные случаи с концертов о господах, что пришли "под шафе" и громогласно требовали музыку повеселее, и о дамах, чья собачка устала сидеть и пометила новые туфли одного из господинов "под шафе". На другом конце стола сидел Вадик и откровенно пялился на меня, откусывая пирог. Мне и крошка в горло не лезла, лишь крепкий горячий чай сильно обжигал, удерживая в этой реальности.

            Галина действительно слушала рассказы и смеялась на самых интересных моментах, иногда отвлекаясь на то, чтобы наполнить тарелки присутствующих новыми угощениями и толкать в бок  Вадика, напоминая о манерах. Хоть и был я ментально в своей комнате, ожидая звонка от Тоши, такая картина сбитого с толку Вадика меня смешила. Задним фоном проскочила мысль о том, что стоило бы поведать маме о случившемся за последние дни. Но я решил оставить это на потом, когда все более менее разойдутся. Тем более, что история про сына дяди Андрея меня заставила задуматься:
- И вы представляете? Он утверждал, что геи - такие же нормальные люди, и ничего страшного в этом нет. Что Фредди Меркьюри, солист группы Queen, этот голубой наркоман, тоже хороший нормальный человек! Да в каком месте он хороший, если он трахалася с другими мужчинами за наркотики и подхватил от кого-то СПИД?

        Я резко выдохнул. Ладно ещё тётя Галя никогда бы не одобрила такое поведение. Но неужели всепонимающая женщина - моя мама - может сказать такое в подобном презрительном тоне. Конечно, я доверяю ей и делюсь своими проблемами. Но не так часто говорю о своей личной жизни, тем более - о чувствах к другим парням, на которых я заглядывался. В горле вдруг встал большой ком, я попытался проглотить его с обжигающим чаем и пропихнуть дальше каким-то сладким пирогом. Но вместо этого лишь подавился и сильно закашлялся. Папа постучал мне по спине, все вдруг забеспокоились и обратили ко мне взоры.

- Да и вообще, - продолжила ту же песню Галина, подхватывая на лету мотив. - В наше время такого не было, даже была особая статья за мужеложество! Это сейчас Европа хочет захватить нас, чтобы мы вымерли с этими гомосексуалами и забрать наши земли! Уроды несчастные, чтоб им пусто было.

        Сквозь выступившие от кашля слезы я не мог ничего разглядеть. Кое-как вновь нащупал свою кружку, отпил немного чая и просто пытался отдышаться. Я не видел встревоженных лиц родителей и Галины. Но кожей ощутил взгляд Вадика, полный понимания и насмешки, опущенный на кусок пирога. Конечно, мы оба вспомнили, как повёл себя Тоха во время их знакомства. На секунду я успел удивиться, неужели не напомнит? Ему такое дело очень не понравилась, потому месть оказалась обжигающе-холодной.

- Матвей, как у тебя дела?

- Всё в порядке, мам, - отмахнулся я, сморгнув слёзы. - Помогаю одному парню с класса по биологии.

- Всё получается? - Её мягкий изучающий взгляд зацепился за отметину на шее. Я кивнул и натянул кофту плотнее.

- Мне даже нравится объяснять материал, когда меня внимательно слушают.

        Попытка отвести тему прошла удачно, если бы не влез этот рыжий придурок, смахнув со лба упавшие волосы.

- А это он тебя так отблагодарил? - Спросил Вадик, намекая на след у шеи.

- Я ручкой наверно чирканул, - отвёл я разговор и смотрел ровно в его глаза. Никогда бы не подумал, что такие же зелёные глаза могут смотреть из тени с жутким отвращением.

- Да ты прям расписал её, я так понимаю, - кинул он ещё козырную, переводя на меня.

- Не твоё дело, что это такое, - я склонился и уже почти шипел на Вадика, довольного проделанным трюком. - И вообще, прекрати донимать меня!

- Я думал, ты всё же предпочитаешь внимание парней, ведь ты такой сладкий, - Вадик ловко провел ноготками по моему кулаку, строя из себя невинную овечку перед взрослыми.

- Это уже точно не твоё дело, - я пригрозил ему пальцем, мысленно делая пометку рассказать обо всем Тоше. Не нравилось мне эта показная невинность.

           Правда, поговорить с Тошей так и  не получилось. Весь день он молчал, в понедельник вообще не появился в школе. Увидеть его я смог лишь во вторник, перед тренировочным матчем нашей сборной. Мы встретились после уроков на футбольном поле. Тоха гонял мяч со всеми, радостный и вовлеченный в игру он не видел ничего вокруг. Только поле, горящий азарт и команды, отбивающие друг у друга мяч. Тоха вёл мяч через поле, всё приближаясь к воротам соперника. Их команда всячески пыталась помешать мячу пролететь, Тоха сделал передачу напарнику. Тому пришлось вернуть мяч через пару метров. Когда соперники не поняли, что произошло и отвлеклись, Тоха одним точным ударом забил гол. Их радость победы коснулась и меня, заставляя улыбнуться. Я подошёл к команде, поздравляя и пожимая руки. Где-то среди них мелькнула рыжая макушка, на секунду исчезнув в толпе, и мне пришлось проскользнуть сквозь толпу к нему. Ещё возбужденый прошедшей игрой Тоха стоял с Лёхой и другими, обсуждая ошибки игры.

          Очень медленно и несмело, оглушенный стуком собственного сердца я подходил к ребятам, смеющимся над новой шуткой. По мере моего приближения их голоса смолкали, все поворачивались ко мне, кроме одной лисы. Тоша всё ещё на эмоциях рассказывал Лёше, активно жестикулируя, пока тот не обратил его внимание на меня. Сердце пропустило пару ударов и заколотилось ещё сильнее. Колени вмиг задрожали, я облизнул пересохшие губы и в секунду преодолел последние шаги. Ловко и ненавязчиво Лёша увёл ребят от нас, оставив наедине.

- Привет, хорошо сыграли. - Выдал я предательски дернувшимся голосом. Это сильно смутило, я отвернулся, но Тоша поддержал.

- Спасибо, мы сегодня и правда старались.

        Внезапно обрушившаяся тишина сильно сдавила меня. И это, не смотря на то, что в разгар мая радостно пели птицы и также радостно и беззаботно общались ребята на поле. Всё вокруг стало каким-то нереальным, не существенным, кроме нас с Тошей. Одним своим взглядом он вернул к разговору.

- Вообще я хотел сказать, урока сегодня не будет. Подготовь, пожалуйста, следующие два параграфа, я в субботу проверю. А ещё я договорился с Еленой Владимировной, и завтра она примет последние главы. Нам остаётся совсем немного.

         Интересно, а насколько последняя фраза относится к нашим отношениям? Продлятся они всю жизнь или так же немного, как осталось от этого учебного года. Есть ли у нас те отношения, о которых пишут в женских романах, что так любит читать и пересказывать мама. Надо было сказать что-то ещё из вежливости и честности, но что-то меня всё же сдавливало изнутри. На улыбку не оставалось сил, так что на последних словах я не выдержал его вопрошающего взгляда.
Я прокашлялся в кулак и, похлопав Тоху по плечу, сказал:
- Поздравляю.

     И ушёл так быстро, как только позволяли правила приличия и мои ноги, порядком затекшие и уставшие после долгих уроков. Наверно, я слишком наивный и слишком влюблённый для первого красавчика школы. Мне стоило бы отойти на второй план. Вот только Тоша оказался против. Ещё через день полной тишины и отсутствия каких-либо разговоров мы вновь пересеклись уже точно без лишних глаз.

         В пятницу после уроков я выходил через калитку рядом с гаражами. И даже не заметил за спиной стоящего Тоху, хотел уйти поскорее домой. Он тихо позвал меня, и я обернулся.
- Рысь, даже не подойдёшь?

           Медленно приблизился, пока он затягивался в последний раз и тушил окурок. Встал ровно напротив так, чтобы видеть его лицо, ухмыляющееся и слегка смущённое. Пауза действительно  повисла такая, что мы оба смутились. Я ещё сумел бы держать лицо, но соблазн поцеловать сладкие с привкусом никотина губы слишком велик. Подойдя практически вплотную, я не выдержал напора его взгляда и буквально стёр ухмылку с его губ одним поцелуем. Привстал на носочки, удерживаемый его стальной хваткой я вновь и вновь тонул в ощущениях. Шёл ко дну, совсем забыв, как дышать. Сердце трепетало похлеще, чем на любом экзамене. Дрожали колени, и я бы упал, но Тоша вовремя перехватил меня поудобнее. Так перехватил, что мой нос оказался точно под подбородком. Нельзя было упустить такую возможность отплатить за подставу.

             На пробу лизнув кадык, я тут же ощутил его движение верх-вниз и рискнул исполнить задуманное. Раздвинул полы кофты, расстегнул пару верхних пуговиц рубашки и, чуть отодвинув ворот, сильно присосался к горячей коже. Судя по тому, что Тоша чуть не рыкнул и хорошо приложился головой о металлическую стенку, эффект неожиданности сработал. Он задрал голову кверху, выгнувшись всем телом, и крепко вцепился мне в плечи. Чем сильнее он сжимал руки, тем дольше я оставался в таком положении. Метка обещала получится чуть ли не багровой. А Тоша уже собирался меня убить или, чего хуже, пытать. Оторвавшись от сладкой мести, я теперь ухмылялся над побежденным Тошей. Повергнутым в приятное лёгкое незабытие.
- Вот же сученыш, - прошипел он, раскрасневшись и пытаясь выравнить дыхание.

- Я тоже тебя люблю.

           Мои слова слетели с языка без раздумий и так легко, что я даже бровью не повёл. Лишь коротко рассмеялся, удерживая взгляд зелёных усталых глаз.

- Завтра в обед я заеду за тобой, - пробормотал Тоша устало и ткнул пальцем мне в плечо. - Только попробуй проспать.

- Буду ждать тебя, мой сударь.

       Я отошёл на шаг, слегка поклонился и, ещё раз улыбнувшись, направился домой. Меня охватило сладкое предвкушение, что же будет завтра. Только быстрый бегун из калитки чуть не сбил меня с ног. Мальчишка быстро скрылся за углом жилого дома, мелькнула лишь его сумка для сменки. Она показалась очень знакомой мне.