Часть 3

Он откинулся на спинку шикарного бархатного кресла, разочарованно вздохнул и продолжил листать страницы книги, лежащей на его коленях. Его маленькие, совсем худые руки казались еще меньше на фоне старинного фолианта, хотя на самом деле книга была небольшой, скорее это он был так разочаровывающе мал.

На создание этой жалкой оболочки ушла большая часть прошлого года, но даже когда он закончил с ней, существовать без постоянной поддержки Хвоста оказалось невозможным. Это факт, который он принимал весьма неохотно.

Но наконец, его физическое состояние стабилизировалось, и теперь он не балансировал над пропастью между рассеиванием и смертью. Он даже мог использовать магию, хоть очень нестабильную и быстро иссушающую его резервы, но все же магию.

Он ненавидел подобное, словно поддразнивающее его, существование. С одной стороны, это было лучше того, в каком виде существовал он раньше, но с другой — он был так близок и одновременно так далек к обретению полноценного тела, которое позволило бы ему вернуться к прежним делам. Существование в этой форме напоминало ему, каково это — жить, но это слабое и ни на что не способное тело, и это его бесило.

Ему нужна кровь мальчишки, тогда он сможет провести полноценный ритуал, который сам же разработал. Он не может позволить этой нелепой защите и дальше ему мешать, и только кровь снимет её. Если честно, он не понимал, что это за вид защиты, который дала мальчишке его мать, и это порой выводило его из себя.

Он боялся, что его теперешнее состояние и тайна, кроящаяся за ним, как-то связаны с треклятым пророчеством. Ему нужно обезопасить себя от подобных промахов, чтобы вернуться к прежней работе! Ему было неприятно важно то, что его одолел невежественный ребенок, действующий по указке выжившего из ума старика!

Он сходил с ума от ожидания возможности, чтобы расквитаться за все.

Нынешнее положение вещей ему надоело. Нет, не так. Ужасно, нестерпимо надоело.

Он перевел взгляд на книгу, которую читал десятилетия назад и вздохнул. Перечитывать её сейчас было немного интересно. Он хотел бы послать Хвоста за новыми книгами, но рисковать слугой из-за такой глупости не хотелось. Один раз он уже посылал его в соседнюю маггловскую деревню за припасами и вещами. Теперь все, что оставалось — ждать, когда вернется Барти.

О, Барти... неотступный последователь, верный. Этот мужчина покланялся ему, никогда не задавая вопросов. Ему очень повезло, что такой преданный слуга был жив и здоров... здоров, насколько это возможно после стольких лет в Азкабане, а потом еще и под постоянным Империусом в доме своего отца. Несмотря на весьма сомнительное здравомыслие Барти, он всегда мог рассчитывать на этого человека.

Хвост был ему полной противоположностью, трусливой противоположностью, боящейся даже собственной тени. Этот выродок был просто жалок. Он мог бы призвать себе и более способного слугу, но рисковать не хотелось. Не сейчас. Он слишком слаб, а его слуги всегда были жадны до могущества, и если они пронюхают про его состояние, то попытаются использовать эту информацией не во благо ему, и он не сможет остановить их. Ему бы снова пришлось проходить все с начала, как в прошлый раз, когда поттеровский сопляк разрушил оболочку Квиррелла.

Глупый, жалкий Квиррелл. Но он был лучшим слугой, чем Хвост. Он усмехнулся своим мыслям. Было почти грустно от осознания того, как низко он пал, чтобы вверить себя омерзительной маленькой крысе. Отвратительно.

Скоро... скоро он вернет себе былое величие. Призовет старых последователей и завербует новых. Он восстановит власть темных магов и устранит все те повреждения, которые вызвал этот выживший из ума идиот Дамблдор.

Единственное, на что он надеялся — это не опоздать. Его дело было необходимо, но время работало против него. Он должен выполнить задание и восстановить равновесие, или все они, и свет и тьма, будут обречены. Как этот старый маразматик мог не замечать, к чему ведут его действия! Дамблдор — настоящий глупец. Его дурацкие идеалы погубят их всех.

Он не преклонит колен перед магглами. Нет. Он вернет магию на причитающееся ей место, даже если придется продирать дорогу туда зубами и ногтями. Он поклялся и ни за что не нарушит своих обязательств.

Все, что ему нужно было — это время... но оно бесследно утекает сквозь пальцы.

Он тяжело вздохнул, как же он желал найти способ ускорить все то, что происходит сейчас. Он погрузился глубоко в себя и прикоснулся к темнейшей из своих способностей. Эта была его и только его магия. Магия, которой он был одарен и которая имела прямое отношение к предстоящему заданию.

Эта магия никогда не покидала его, но без тела он не мог её использовать. Зато она дала возможность создать эту оболочку.

Он потянул магию на себя, ощущая, как она начинает кружить вокруг него. Раньше он не мог и этого, но со временем у него начало получаться все лучше и лучше.

Ах... вот опять. Время. Всегда время. Время всем управляет, но он готов подождать еще.

Он потянул на себя еще одну волну и рассмеялся, чувствуя, как заполняет его магия. Это власть! Власть, которой владеет лишь он один.

Прекрасная, восхитительная власть, которая поможет установить надлежащий порядок в мире. Все, что ему нужно — время.

Гарри проснулся с удушьем, которое немедленно переросло в стон, когда он прогнулся в спине. Магия тут же заструилась по телу, принося с собой приятное покалывающее ощущение и снимая внезапно нахлынувшую боль.

Он глубоко вздохнул от облегчения и несколько раз моргнул, поднимая тяжелые веки. Нахмурившись, Гарри попытался вспомнить, что же случилось.

Он обнимал своего темного друга, кажется, они простояли так... вечность. И это было великолепно...

А потом... потом... Гарри снова начал перебирать воспоминания. Там было великолепное кресло, ткань на нем была просто изумительна: элегантная и мягкая, слева горел камин. Он читал книгу.

Замечательную книгу... об интереснейших вещах... искушающих знаниях...

«Интересно, есть ли в школе место, где бы я смог отыскать ту книгу...».

Но сам Гарри в этом сильно сомневался. Он читал её раньше... давно... а еще он был полон нетерпения и раздражения, и это мешало как следует сосредоточиться на чтении. Ему нужно было...

Гарри резко сел.

Мордред и Моргана! Это было так реалистично. Он запомнил все так, будто это на самом деле был он. Проклятье, он потратил целых три минуты на воспоминания, чтобы понять, что он — Волдеморт.

Гарри потряс головой. Нет, не так! Он не Волдеморт. Он просто видел его глазами.

«И слышал его мысли. Я воспринимал его мысли и ощущения как свои собственные. И магия! Это... это было невероятно!».

Гарри начало трясти, и он глубоко вздохнул. Ему нужен его компаньон, и ему совершенно не нравится то, что он только что почувствовал. Поттер обхватил себя руками, стараясь восполнить то теплое чувство, когда вчера его обнимали сильные руки.

Ему нужно это тепло. Нужно, потому что так он не чувствовал себя одиноким. Он не хочет больше быть одиноким. Никогда. Ни за что.

Гарри начинало колотить все сильнее. И когда из подсознания поднялся его компаньон, он буквально выдохнул от облегчения.

«Гарри...?»

— Ты пришел, — прошептал Гарри и, улыбнувшись, откинулся на подушки.

«Что... случилось?»

Поттер встряхнул головой и слабо рассмеялся недавнему приступу паники.

« Все в порядке», — мысленно ответил он.

«Что случилось?» — повторил вопрос его друг мягким, но уже более устойчивым голосом.

«Я... у меня было видение».

«Ты видел... его глазами...?»

Гарри кивнул, хотя этот жест был и не нужен, ведь он разговаривал с человеком из своего подсознания: — «Да».

«Оно... напугало тебя? Ты увидел что-то... что тебе не понравилось?»

Гарри отрицательно покачал головой: «Нет, ничего такого. Он просто сидел в гостиной и читал. Меня напугало то, что я не смог определить, где заканчивается он и начинаюсь я. Знаешь... обычно я четко разграничивал наши сознания».

«Не беспокойся об этом, Гарри.

Все закончилось...

... я рядом».

Поттер улыбнулся, ощущая, как его наполняет тепло и уже знакомая приятная дрожь пробегает по телу от этого шепота с придыханием.

Гарри отодвинул полог и встал с постели. Все его соседи еще спали. Было еще довольно рано, и быстро взглянув на часы, он отметил, что до завтрака оставался почти час. И Гарри точно знал, на что его потратит. Было бы неплохо принять душ без своих одногруппников, которые имели привычку подскакивать в последнюю минуту.

Гарри взял ванные принадлежности и, натянув поверх боксеров свободную мантию, отправился в ванную.

Придя на место, он разделся и отложил вещи в сторону. Повернувшись, краем глаза он выловил свое отражение в зеркале и... остановился, рассматривая себя. Что делал очень редко. Гарри не очень любил созерцать свои прелести, прекрасно зная, как невпечатляюще выглядит. Десять лет без нормального питания и пренебрежение к внешнему виду сделали из него нечто тощее и костлявое. Он был невысок для своих лет, что тоже было заслугой отсутствия соответствующего питания.

У него была достаточно развита мускулатура. Годы, проведенные в уборке дома и сада Дурслей, а потом и квиддичные тренировки не прошли даром. Но он был до отвращения худ и легко мог пересчитать собственные отлично выделяющиеся ребра.

И вдруг Гарри осенило: можно использовать магию! Он же все-таки волшебник!

Но чары точно не подойдут, он хочет изменить собственное тело, а не замаскировать последствия, оставшиеся от этих свиней-магглов.

«Зелья...», — прошептал голос, и Гарри вздрогнул от неожиданности и слегка покраснел. Он и забыл, что не совсем «один» в ванной. А он стоит тут перед зеркалом нагишом...

Его друг рассмеялся, почувствовав охватившее Гарри смущение, а последний пришел в себя и быстро отвернулся от зеркальной поверхности. Он прошел в душевую, становясь под струи воды. Температура была прекрасная. Впрочем, как и всегда.

«Я люблю магию...»

В это время Гарри намыливал голову, так что пропустил последнюю фразу.

«Значит зелья, да?» — мысленно спросил он.

«Их... много. Нужно подобрать... подходящее».

Гарри кивнул. Это подходит. Оно принесет именно физические изменения и скорее всего, мгновенно. Хотя было бы лучше, если бы все происходило постепенно. Если он измениться за одну ночь, окружающие это заметят.

«Я помогу тебе выбрать... книги. Сходи... в библиотеку... позже».

Гарри ухмыльнулся.

Он ждет этого с нетерпением. Возможность избавиться от последствий, что оставили эти тупые магглы, весьма его воодушевили. Поттер быстро закончил водные процедуры и вернулся в спальню и, быстро одевшись, поторопился на завтрак. До Трансфигурации еще несколько часов, и если он поспешит, то точно успеет заскочить в библиотеку и отобрать парочку книг.

Его визит в библиотеку прошел весьма успешно. Гарри нашел две книги по зельям, но самые полезные наверняка находились в Запретной секции. И он планировал прийти туда ночью с мантией-невидимкой. Может быть, он сумел бы добиться и официального разрешения на посещение Запретной секции, сказав, что это необходимо для второго тура, но Гарри не мог так рисковать, ведь он по-прежнему не знал, что делать с вопящим яйцом.

И к слову, надо бы уже начинать решать эту головоломку...

Гарри мчался по коридорам к кабинету Трансфигурации. Он потерял счет времени, а урок должен был начаться с минуты на минуту. Как только Поттер закрыл за собой дверь кабинета, прозвенел звонок, и он, облегченно вздыхая, тихо скользнул на свободное место в последнем ряду.

Гермиона обернулась и обеспокоенно посмотрела на него, тем не менее, в её взгляде ясно читалось неодобрение, вызванное опозданием. МакГонагалл прочистила горло, привлекая внимание класса, и девушка отвернулась.

Но вместо того, чтобы начать лекцию, профессор объявила, что списки желающих остаться на каникулы в Хогвартсе вывешены в гостиных факультетов и каждый может вписать туда свое имя.

— И прежде чем вы примете решение, я хочу предупредить вас о мероприятии, которое состоится на этих каникулах. А именно: Святочный Бал, — на этом месте МакГонагалл прервалась и осмотрела класс, замечая, как в глазах девушек засветилось предвкушение, а в глазах юношей — опасение.

— Святочный Бал в первую очередь подразумевает танцы. Он будет проводиться в сочельник, и туда могут прийти все студенты четвертых и старших классов, третьекурсники могут попасть на него, если будут приглашены кем-то из старших.

На этом моменте отовсюду раздался возбужденный шепот и хихиканье, но строгий взгляд профессора мгновенно успокоил класс.

Через пару минут тишины МакГонагалл снова заговорила, но на этот раз уже о сегодняшней лекции. А Гарри не знал, что и думать об этом Святочном Бале. Ему совершенно не хотелось никого приглашать на эти треклятые танцы, так что он, скорее всего, просто не пойдет, хотя и останется в Хогвартсе на каникулы. Гарри сосредоточился на материале лекции и к концу урока вообще забыл о Святочном Бале.

— Мистер Поттер, подойдите, пожалуйста, — попросила МакГонагалл, когда Гарри начал запихивать в сумку книги, пергаменты и перья. Поттер нахмурился, но кивнул и как только собрал вещи, подошел к преподавательскому столу.

— Вы что-то хотели, профессор? — спросил он, когда из класса вышел последний студент.

— Да. Я хочу проинформировать вас, что, как чемпион Турнира Трех Волшебников, вы и ваша спутница будете открывать бал традиционным вальсом. Если вам понадобиться помощь, то имейте в виду, что я преподаю уроки бальных танцев для всех желающих.

Гарри моргнул.

— Минутку... то есть, я обязан пойти на бал? — быстро уточнил Гарри.

МакГонагалл поджала губы и нахмурилась:

— Да, мистер Поттер. Разумеется. Как один из чемпионов, вы обязаны присутствовать.

Гарри застонал и проворчал про себя: «Здорово... просто великолепно».

— О... понятно, — неразборчиво ответил он, борясь с нарастающим раздражением. Глубоко вздохнув, он перевел взгляд на профессора. — Хм... да, в таком случае мне действительно необходимы эти... уроки, — равнодушно заметил Гарри.

— Отлично, мистер Поттер. Занятия будут проводиться по субботам в три часа дня.

Гарри подарил ей полную фальши улыбку и, поблагодарив, вышел из кабинета. Ему предстоял очередной марафон до класса Защиты.

— Чтоб мне провалиться! Ты можешь в это поверить? Танцы! Тьфу! — громко возмущался Рон, плюхаясь на скамейку напротив Гарри во время ужина.

Поттер приподняв брови, посмотрел на Рона, но не ответил. Уизли уже несколько раз следовал подобной тактике: говорить с Гарри так, будто между ними ничего не произошло, в надежде, что тот подыграет, и все станет как прежде.

Гарри тяжело вздохнул, внутренне готовясь к скучной беседе с рыжим одноклассником. Он не собирался принимать того обратно в ряды своих друзей, но прекрасно понимал, что стал слишком необщительным. Он редко разговаривал вне классных занятий, но вот так сжигать все мосты — тоже не очень мудрое решение. Ему было наплевать на то, что думают о нем люди, но он был не настолько глуп, чтобы недооценивать силу общественного мнения.

— Да... танцы, — без энтузиазма ответил Гарри, вонзая вилку в свиную отбивную.

Лицо Рона засветилось надеждой, ведь Гарри ответил, и он поспешно продолжил: — Так и я о чем, нам нужно найти партнерш!

Поттер закатил глаза.

— Да. Партнерш, — произнес он и нахмурился. Эта идея совершенно ему не нравилась. И вообще, ему никто не нравился, а мысль о том, что ему придется заставлять себя приглашать какую-то девицу на этот проклятый бал, чрезвычайно раздражала.

— Так ты уже придумал, кого пригласишь? — спросил Рон, отчаянно пытаясь поддержать разговор.

Гарри вздохнул и облокотился о стол, оглядывая Большой Зал в надежде, что его взгляд сам зацепится за подходящую партнершу и ему не придется ломать над этим голову.

Краткий осмотр не дал никаких результатов, и Гарри уже смирился было с мыслью, что подумать над вопросом все же придется, когда его взгляд зацепился за группу хихикающих девушек в голубых мантиях, во главе которых стояла Флер Делакур.

— Возможно, я приглашу Флер, — усмехнулся Гарри, прежде чем опустить взгляд на свою тарелку и в очередной раз насадить отбивную на вилку.

Рон икнул от неожиданности, подавился тыквенным соком и посмотрел на него как на душевнобольного.

— Ты шутишь, да? — задыхаясь, спросил Рон.

Гарри с минуту рассматривал лицо рыжего, а потом широко улыбнулся и тряхнул головой.

— Да, Рон. Наверное, — сказал он со смешком.

«Хотя, — подумал Гарри, — будет забавно, если единственный парень, которому наплевать на сущность полу-вейлы, придет на танцы именно с ней»

Возможно, он на самом деле её пригласит, чтобы посмотреть, что она ему ответит. Если откажет — ему все-таки четырнадцать — не велика беда. Это не разобьет ему сердце, и он продолжит поиск более сговорчивой партнерши.

Но если согласится — ему выпадет отличный шанс узнать что-нибудь о загадке яйца. Ведь во время танцев партнеры смотрят друг другу в глаза, и он без труда проникнет в сознание Флер и отыщет нужную информацию.

Кривая ухмылка перекосила его губу. Отличный план.

Смешок, раздавшийся в его подсознании, показал, что его друг тоже одобряет этот проект.

Действительно отличный план.

На следующий день Гарри стоял, прислонившись к стене у входа в Большой зал, и читал книгу, которую прошлой ночью унес из Запретной секции. Иногда он отрывался от страниц учебника и переводил взгляд на коридор, ожидая появление стайки девушек французской академии. Они всегда приходили на завтраки в самую рань, избегая, таким образом, навязчивого внимания поклонников.

А после объявления о проведении Святочного Бала их точно будет приглашать каждый второй.

Проклятье, ведь Гарри собирается сделать то же самое, надеясь, что при этом не будет выглядеть как пускающий слюни идиот.

Он уже прочел инструкцию по приготовлению одного зелья, которое, как он надеялся, поможет ему подправить свое тщедушное тело, и только собирался перечитать её, дабы удостовериться, что все понял правильно, как заметил мелькнувший светло-голубой цвет в конце коридора.

Гарри оттолкнулся от стены и, изящным движением засунув книгу в сумку, принял уверенную позу и навесил на лицо спокойную маску, изо всех сил сдерживая готовую появиться на губах ухмылку.

Главное — спокойствие и ни в коем случае не высокомерие. Это весьма тонкая грань, и если он даже слегка склонится к последнему, то будет похож на очередного «глупого мальчишку», жаждущего внимания вейлы.

Чем ближе подходили девушки, тем чаще бросали на него настороженные взгляды, а в глазах некоторых проскальзывали сердитые искорки. Лицо самой Флер было почти спокойно, хоть и с легким оттенком любопытства.

— Доброе утро, мадмуазель Делакур, — с легкой улыбкой склонил голову в приветствии Гарри. — Не уделите мне пару минут? — выпрямившись, спросил он.

Брови Флер удивленно приподнялись, впрочем, как и губы, обозначая улыбку. Она с минуту рассматривала его, а потом кивнула, жестом показав подругам подождать её здесь.

Гарри указал рукой в сторону, и они отошли от одноклассниц Флер футов на десять.

— Вы что-то хотели, мосье Поттер? — мгновение спустя спросила девушка.

— Да, я хотел узнать, не окажите ли вы мне честь сходить со мной на Святочный Бал? — уверенно и просто произнес Гарри с искренней улыбкой на губах. В его действиях и словах не проскользнуло ни нервозности, ни смущения. Он видел, как удивлена этим Флер. Этим, или тем, что на бал её приглашает четырнадцатилетний мальчишка?

— Вы хотите пригласить меня на бал? — переспросила Флер с забавной смесью удивления и любопытства.

— Ну, главная мысль именно такая, — кивнув, согласился Гарри. — Заинтересованы?

Делакур рассматривала его несколько минут, и он понял, что девушка решает.

— Я рассмотрю ваше предложение, — наконец произнесла она. — Вы ведь понимаете, что у меня довольно обширный выбор.

Поттер улыбнулся:

— О да, уверен, на место вашего спутника рвутся многие. И все они — парни постарше. И выглядят они внушительнее меня, хотя на моем фоне внушительно смотрятся все, — рассмеялся Гарри. — Но не один из них не развлечет вас так, как это сделаю я. Но я понимаю всю сложность вашего положения, — он склонил голову, замечая, что Флер едва сдерживает смех, и продолжил с все возрастающей усмешкой, — но все же, не держите меня в неведении слишком долго.

— Разумеется, иначе это было бы грубо. Вы первым узнаете о моем решении.

Гарри улыбнулся и кивнул:

— Благодарю.

Флер улыбнулась в ответ и с веселыми огоньками в глазах заметила:

— Вы сильно изменились за столь короткий срок, мосье Поттер.

Гарри шутливо округлил глаза:

— Ну, участие в Турнире, где рискуешь шеей — отличная мотивация, чтобы повзрослеть. За последние два месяца я сделал для себя массу интереснейших открытий, — легко пожал он плечами.

— То, как вы справились с драконом, всех удивило. Я и не подозревала, что вы змеязычник. Это очень редкий талант.

— Я с вами полностью согласен, — ответил Гарри, а потом склонился и продолжил заговорщицким шепотом. — Я старался держать этот дар в тайне, меня немного напрягали все эти разговоры о темном маге, но, похоже, я и это перерос, — закончил он со смешком.

— О?

— Да, пусть верят во что хотят. Этот талант мой и я не буду им пренебрегать лишь потому, что кому-то он не нравится.

— Хм, — она одобрительно сморщила носик и улыбнулась ему, получив в ответ широкую усмешку.

— Мне пора идти. Мои подруги ждут меня и уже пора завтракать.

— Конечно, — согласился Гарри и, указав рукой в сторону подруг девушки, доверительно прошептал. — А иначе их всех скоро растащат на сувениры.

— Вы весьма занимательный человек, мосье Поттер, — покачав головой, рассмеялась она.

— Называйте меня Гарри, — попросил Поттер, пока они подходили к девушкам в голубых мантиях.

— Хорошо, 'Арри. Я дам вам знать, когда приму решение.

— Спасибо.

Они вместе вошли в Большой зал, где тут же разминулись: девушки из Шармбатона пошли к специально выделенному им столу, Гарри же твердой походкой направился к столу Гриффиндорра. В такую рань там сидел один лишь Дин, который сейчас смотрел на него, некультурно разинув рот.

Гарри уселся на скамейку и начал быстро наполнять тарелку, весьма успешно делая вид, что не замечает направленных на него завистливых взглядов. А полная самодовольства ухмылка никак не желала покидать его губ.

Он встретился с удивленными взглядами француженок и усмехнулся, радуясь, что так изменился за прошедшие два месяца.

Мерлин, какое счастье, что он больше не тот глупый малолетний идиот!

С каждым днем его новый друг мог оставаться с Гарри все дольше и дольше, а его слова звучали все отчетливее. Но в конце каждой недели, когда они обычно разговаривали по полчаса, максимум по часу, его компаньон слишком уставал и уходил в подсознание Гарри, объясняя это тем, что он использует магию Поттера, чтобы задерживаться в его сознании, пока тот бодрствует. И эта магия не очень хорошо совмещается с его собственной, отбирая много энергии, если вместо чувств и образов использовать слова. Но, тем не менее, с каждым прошедшим днем их магии становились все более схожими, и от этого ему становится легче восполнять свой резерв, а значит и дольше разговаривать с Гарри.

А Поттер ровным счетом ничего не понимал. Как его магия изменяется, и должен ли он об этом беспокоиться?... И что, к чертям собачьим, это вообще означает?

Он, конечно, заметил, что его некогда белое подсознание постепенно сменилось серым, но ему на это было как-то наплевать. Ведь чем дальше распространялась эта серость, тем лучше он себя чувствовал.

Кроме того, белый цвет казался ему слишком ярким. Всегда, когда Гарри оказывался в своем подсознании, он спешил к темному углу, желая поскорее укрыться в нем. Он не хотел оглядываться на белые стены, они казались ослепительными, и это его порядком раздражало. Так что когда все вокруг начало сереть, он даже обрадовался.

Гарри хотелось ускорить этот процесс. Белый цвет бесил.

Хедвиг отнесла в аптеку Хогсмида список ингредиентов, необходимых для выбранных Гарри зелий. У них было все, кроме крови Рейама, за которой персонал аптеки посоветовал обратиться в магазин м-ра Малпеппера, что в Лютном Переулке, специализирующейся как раз на ингредиентах из экзотических магических животных.

А еще Гарри были нужны яйца Рунаследа для зелья, рецепт которого он нашел в книге из Запретной секции, но посылать в аптеку Хогсмида запрос на этот компонент было бесполезно.

Рунаследы охранялись законом, и продажа яиц этих существ была запрещена. Их без сомнения можно отыскать на черном рынке, но у Гарри, конечно же, не было никого из знакомых, промышляющей в этой сфере.

Возможно, этот мистер Малпеппер сможет ему в этом помочь.

Гарри написал ответ, подтверждающий заказ, и письмо в Гринготтс с просьбой перевести необходимую сумму на другой счет. Как только аптека получит деньги, она тут же вышлет Гарри заказанные ингредиенты, и он сможет заняться приготовлением зелий.

На его счастье, ни одно зелье не нужно было готовить слишком долго, как например, Оборотное. Не было компонентов, которые следовало бы добавлять в полнолуние или кипятить на слабом огне в течение месяца.

Все три выбранные им зелья можно было сделать за несколько часов и тут же применить.

Он не хотел ждать, но, к сожалению, приходилось — у Гарри до сих пор не было двух наиважнейших компонентов.

Он быстро написал письмо в аптеку Диагон Аллеи под псевдонимом Нотечус Нуар. Имя Нуар он выбрал, вспомнив о крестном, ведь с французского Нуар означает Блэк, т.е. черный. А Нотечус предложил его темный друг, с латинского оно переводилось как тигровая змея. И его компаньон сказал, что это имя отражает сущность Гарри, хотя в чем именно, Поттер так и не понял. Его друг так же помог подобрать в письме слова, не вызывающие ненужных подозрений. Оставалось надеяться, что все пройдет надлежащим образом, и Гарри получит так необходимые ему яйца без лишних проблем.

Наступила суббота, а вместе с ней и уроки бальных танцев, на которые явилась большая часть гриффиндорцев. Такой впечатляющей явке, конечно, посодействовала декан их факультета. МакГонагалл не могла позволить, чтобы её «львята» проявили себя на балу как стадо неотесанных тюфяков.

Все без исключения девушки были весьма энергичны и веселы, чего не скажешь о смущенных парнях, явно чувствующих себя не в своей тарелке. Гарри едва сдерживал смех от того, как по-идиотски вели себя последние. Они источали почти осязаемый ужас, а когда им дали указания приобнять партнерш за талии, казалось, будто им предложили опустить руку в чан с кипящей кислотой.

Самому же Гарри посчастливилось выступить в роли первого «подопытного кролика», когда МакГонагалл попросила добровольца себе в партнеры для наглядной демонстрации правильного танца. И так получилось, что этим добровольцем оказался он.

Близнецы свистели и улюлюкивали, Гарри сверкнул в их сторону глазами и, отвесив своему декану изящный поклон, и затем, немного помедлив, приобнял её за талию.

Про себя он дико хохотал, наблюдая, как застыли соляными столбами его одноклассники.

Это ведь их «непреклонный» профессор! Конечно, эта женщина годилась Гарри в бабушки, но, похоже, она не собиралась кусаться.

Сперва движения Поттера были довольно неуклюжи и не попадали в такт, когда он пытался запомнить правильные шаги. Но он быстро уловил суть, и МакГонагалл подарила ему весьма одобрительную улыбку.

Их демонстративный танец быстро закончился, и декан занялась составлением и инструктажем пар. Гарри наблюдал, как женщина обходит пары и останавливается у самых безнадежных, которых, кстати, было большинство, раздавая советы. Гарри наблюдал и составлял план того, как выйти на площадку так, чтобы его не сбили с ног.

МакГонагалл закончила и вернулась к Поттеру, и тот с мягким смешком повел её в центр зала.

Он легко нашел удобное положение и вошел в ритм.

— Должна признать, мистер Поттер, я поражена. Вы схватываете на лету.

— Спасибо, профессор я стараюсь, — усмехнулся Гарри.

Она удивленно приподняла брови, но уголки губ подрагивали в улыбке:

— Да, очевидно так, — сухо ответила женщина, заставляя Гарри улыбнуться еще шире. — Я должна вас похвалить. Ваша успеваемость за последние несколько месяцев заметно возросла. А письменные работы с каждым разом все лучше и лучше.

— Да, участие в Турнире налагает некоторые обязательства: например быть равным остальным участникам или суметь выжить, — с изрядной долей сарказма заметил Гарри.

— Это действительно сложно. Но я горжусь тем, что вы выдержали оказываемое на вас давление. А еще я заметила, что вы почти не общаетесь со своими одноклассниками.

— Я бы сказал, что это они объявили мне бойкот.

— Даже мистер Уизли и мисс Грейнджер? Раньше вы были неразлучны, а теперь вы держитесь особняком не только от них, но и от остальных. Надо признаться, меня это беспокоит.

Гарри напрягся и постарался не нахмуриться. Ему нужно знать, о чем думает профессор, и кроме того, это станет прекрасной практикой по чтению мыслей во время танца. У него не было палочки, но его компаньон сказал, что если как следует сосредоточиться — она и не понадобится. Да и на бал палочку он вряд ли понесет.

Гарри поднял голову, чтобы встретиться с глазами профессора, и был порядком удивлен, когда с необычайной легкостью скользнул в её сознание. Он помнил тот случай, когда Крам ощутил вторжение в свой разум, а их декан ведь более опытная ведьма, так что она точно поймет, что кто-то шарит у нее в голове, поэтому Гарри просматривал лишь поверхностные мысли. Ему нужно было понять, что думает МакГонагалл о его замкнутости, и Поттеру пришлось вылавливать обрывки мыслей, пытаясь составить из них целостную картину.

Замкнутый. Необщительный. Задумчивый. Вспыльчивый. Она наблюдала за ним несколько недель подряд. Видела, как дерзко он отвечал слизеринцам, цитирующим статью Скитер. Как ведет себя с некоторыми пуффендуйцами. С одной стороны, она считала Гарри подавленным, но тоненький голосок утверждал, что это «симптомы» другой, куда более темной проблемы. Фраза «темная магия» прочно засела в её мыслях. Гарри выскользнул из мыслей декана и нахмурился.

— Они бросили тебя, когда были нужны больше всего, да? — смягчившись, спросила женщина. Этот успокаивающий тон удивил Поттера, было похоже, что она на самом деле переживала за него. Гарри поднял глаза, не совсем уверенный в том, должен ли он отвечать.

— Посудите сами. Сначала все эти обвинения, когда мое имя вылетает из Кубка Огня и, конечно же, мне не поверили, хотя я без умолку твердил о своей невиновности. Потом эта нелепая статья Скитер, которая сделала все только хуже. И напоследок я, прошедший первое задание лучше остальных, обязан выслушивать, что парселтанг — темный дар, а я, соответственно, темный маг, — драматичным тоном закончил Гарри, надеясь, что МакГонагалл не заметит, как он увел беседу немного в иное русло.

Профессор строго на него посмотрела:

— Да... и насчет этого...

— О нет, только не начинайте и вы, — простонал Гарри, прекращая вальсировать, чтобы ему было удобнее разговаривать. — Вы тоже верите, что парселтанг — темный дар? — напрямик спросил он. Несколько человек, танцующих рядом, остановились и посмотрели в их сторону.

МакГонагалл осмотрелась, обвела собравшихся тяжелым взглядом, и сказала продолжать танцевать. Ученики торопливо возобновили движения, но держались в пределах слышимости, бросая в их сторону заинтересованные взгляды.

— Нет, мистер Поттер, я так не считаю. Хотя о парселтанге известно очень немного. Обладатели этого таланта не часто делились информацией о нем, — ответила профессор. — Но я настоятельно рекомендую вам не изучать этот аспект магии слишком углубленно.

— Почему? — скрестив руки на груди, зло поинтересовался Гарри. Он добьется от нее честных ответов.

— Возможно, парселтанг и не разновидность черной магии, но обладали этим даром преимущественно темные волшебники.

— Так умение говорить и понимать змей всенепременно делает меня темным? — возмутился Поттер.

— Нет, конечно же, нет. Я хочу сказать, что заклинания, творимые на парселтанге, создавались темными магами и поэтому относятся к темным заклинаниям.

— Допустим. Но я не использовал заклинаний на первом задании, — закатил глаза Гарри.

Она удивленно воззрилась не него:

— Не использовали?

— Нет! Огнеупорное заклинание и щит, который я создал, были обычными заклинаниями из школьной программы. А с помощью парселтанга я только разговаривал с драконом. Говорил ей, что золотое яйцо в кладке ненастоящее и что оно угроза для её потомства и поэтому я заберу его. Драконы близки к змеям и говорят на немного видоизмененном парселтанге. И вообще, мне повезло, что именно Огненный Шар стала моим противником. Азиатские драконы самые умные и воспринимают язык змей куда лучше своих собратьев. Так что я просто поговорил с драконом.

— И все? — удивилась МакГонагалл.

— Да. Все, — ответил Гарри тоном, не позволяющим усомниться в правдивости его слов. Но он лгал. Тогда он наполнял свои слова магией, заставляя дракона повиноваться. Но МакГонагалл знать об этом не обязательно, ей и десятку учеников, внимательно прислушивающихся к их беседе.

— Хм, — издала женщина удивленный звук, но все же кивнула. — Тогда все просто отлично. Но я все-таки не рекомендую углубляться в изучение парселмагии.

— И как я могу это сделать? В библиотеке вряд ли найдется учебник по такому предмету, — закатил глаза Гарри и, заняв прежнюю позицию, возобновил танец.

МакГонагалл немного подкорректировала его чувство такта и, через пару минут заметив, что из него вышел очень неплохой танцор, ушла помогать другим парам.

Гарри отошел в сторону и расслабленно прислонился к стене. Его компаньон присоединился к нему через мгновение, и они вместе, осматривая танцпол, начали отпускать язвительные комментарии на способность других учеников к танцам.

Удивительно, но Невилл оказался самым способным среди своих одногодок. Близнецы и Ли Джордан тоже описывали весьма изящные круги, но из-за излишней самоуверенности и смешливости зачастую сбивались с ритма, но впрочем, тут же исправляясь.

Большинство девушек выглядели расстроенными и раздраженными от неуклюжести доставшихся им партнеров. А большинство парней были до сих пор испуганы, отсюда и появлялись их неуклюжие ошибки.

— Почему ты стоишь здесь один? — прервал его размышления голос Гермионы. Гарри повернул голову, наблюдая, как девушка подходит ближе и опирается на стену рядом с ним.

— МакГонагалл сказала, что я уже прекрасно справляюсь, а ей нужно помочь остальным. А ты почему не танцуешь?

— Рон сильно рассмущался и сейчас сидит в том углу и дуется, — Гермиона указала подбородком на противоположную стену.

Гарри усмехнулся:

— Да, похоже, его результаты в этом деле весьма плачевны. Я удивлен, что Рон вообще показался на этих занятиях, — он рассмеялся и перевел взгляд на Гермиону. Девушка задумчиво наблюдала за танцующими парами.

— Может, предпочтешь другого партнера? — спросил Гарри, в приглашающем жесте протянув ей руку.

Гермиона шокированно уставилась на предложенную ладонь, а потом застенчиво улыбнулась и кивнула.

Поттер рассмеялся и, оттолкнувшись от стены, повел девушку в центр зала.

Танцевать с Гермионой было странно, но не менее странно, чем с собственным деканом. Так что Гарри легко справился с секундным замешательством.

Их движения поначалу были неуклюжи, но Гарри быстро определил подходящий ему темп, и Гермиона легко подхватила его. Войдя в нужный ритм, Поттер начал подумывать о том, чтобы завязать разговор. Он обещал Флер, что развлечет её как никто другой, а значит, должен уметь и танцевать и не терять нить беседы одновременно. Она ждет именно этого...

— Так... тебе нравятся все эти штучки, связанные с танцами? — спросил Гарри, не особо интересуясь ответом.

Гермиона смущенно улыбнулась и кивнула: — Да.

— Тебя уже пригласили? — уже более заинтересованно поинтересовался Поттер. Он очень удивится, если это сделал Рон... но Гарри тут же отогнал эти мысли — Рон слишком толстокож в этом плане и наверняка еще не осознал, что Гермиона вообще-то девушка.

Гермиона слегка покраснела, и её улыбка стала немного шире. Гарри усмехнулся:

— Ага, значит пригласили? Я его знаю?

Девушка прикусила губу, будто решая, сказать ему или нет. А Поттер не мог понять, почему она колеблется, а еще его интересовало её смущение. Гарри нырнул в себя и потянул часть магии, готовясь к очередному погружению в чужое сознание. Магия наполнила живот теплом, и он почувствовал, как закружилась от спешки голова. Гарри даже запнулся от такого резкого толчка сил, но быстро сумел восстановить ритм.

Гермиона с любопытством подняла голову, очевидно, тоже заметив его заминку и сбившееся дыхание. Как только их взгляды встретились, Гарри тут же скользнул в сознание девушки, выискивая нужные воспоминания. Это вторжение было гораздо глубже, чем вторжение в разум профессора, потому что он был уверен: Гермиона ничего не заметит. Наконец, Гарри увидел изображение Виктора Крама, стоящего возле Гермионы, в окружении книжных стеллажей. Болгарин с заметным акцентом и весьма взволнованным и смущенным видом, что-то говорил девушке — Гарри очень удивился нервозности звезды квиддича. Вдруг Поттер уловил в бормотании Крама слова «Святочный Бал» и увидел, как покрасневшая Гермиона склонила голову и кивнула, пряча улыбку.

Гарри вышел из мыслей девушки и удивленно захлопал ресницами.

«Что, серьёзно...? Крам? Ну надо же!», — он был готов рассмеяться.

— Наверное, я сохраню это в секрете, если ты не возражаешь, — ответила Гермиона с легкой улыбкой на губах.

Он рассмеялся и пожал плечами:

— Хорошо. Я не настаиваю, — шутливо заметил Гарри, пытаясь справиться с шокирующей новостью.

Виктор Крам! С Гермионой! Ха!

В подсознании разнесся смех его друга.

— А что насчет тебя? Ты уже выбрал, кого пригласишь? — спросила Гермиона, расправляя плечи и принимая более уверенную позу.

— Вообще-то я уже пригласил. Но она очень популярна и у нее уйма потенциальных ухажеров. Она пообещала, что даст мне знать, когда выберет.

— О? И кто же это?

— Флер, — с широкой улыбкой ответил Гарри, наблюдая, как у Гермионы отвисает челюсть.

— Ты пригласил Флер! — похоже, эта новость потрясла её сильнее, нежели его — ситуация с Крамом.

Поттер кивнул и рассмеялся:

— Ага. Сразу после того, как МакГонагалл объявила о проведении бала.

Удивление Гермионы тут же сменилось беспокойством:

— Ты же не выставил себя дураком, да? — напряженно прошептала она.

Он усмехнулся:

— Едва ли. Если честно, на меня не действуют все эти вейловские штучки. Это даже забавно: наблюдать, как другие парни только что к ногам её не стелятся.

Девушка скептически на него посмотрела:

— Если на тебя не действуют «все эти вейловские штучки», зачем ты тогда её пригласил?

— Честно? Я думаю, это будет забавно. Все мужское население нашей школы сохнет по ней. А тут на бал её приводит кто-то, кому наплевать на её вейловскую сущность. К тому же, мне кажется, что Флер понравится тот, кто сможет поддержать беседу, а не будет непрестанно восхвалять её прелести.

Гермиона неверяще смотрела на него.

— Так она не вскружила тебе голову? — скептически переспросила она.

Гарри рассмеялся и покачал головой:

— Ни в малейшей степени.

— Но... ладно, почему бы и нет? Я хочу сказать, что вообще не понимаю всей этой суеты, ведь я девушка. Но я знаю, что магия вейл действует на мужчин как огонь на мотылька. Поэтому все парни в нашей школе посходили с ума, но мне интересно другое: почему эта магия никак не действует на тебя?

Гарри открыл рот, собираясь было ответить, но остановился. Впервые с Хэллоуина он начал серьезно рассматривать вопрос о доверии к этой девушке.

Ответ кружил в его голове, и он вдруг понял, что этот ответ — чистейшая правда. Гарри готов был рассмеяться от понимания, так внезапно обрушившегося на него. Но он удержался от смеха и встретился глазами с Гермионой, мягко ей улыбнувшись.

— Честно, Гермиона?

Девушка кивнула, предлагая продолжить.

Гарри вздохнул, а его губы сами собой сложились в улыбку:

— Если честно... меня не интересуют девушки.

Гермиона непонимающе посмотрела на него:

— Тебя не... — начала она, но тут её губы приоткрылись в удивлении. — Ты... ты хочешь сказать, что тебе нравятся...

— Парни? Да... да, думаю, так и есть, — пожав плечами, честно ответил Гарри.

— Ох... Гарри, — Гермиона остановилась и заглянула в зеленые глаза. — Давно ты об этом знаешь? — тихо спросила она.

Он повел плечом, чуть склонив голову набок:

— Я не знал... знаю не так давно. Вообще-то я понял это совсем недавно. Но думаю, часть меня знает об этом уже больше месяца.

— Совсем недавно? — удивленно переспросила она.

Гарри рассмеялся:

— Ну да, я никогда раньше не думал о подобного рода отношениях. Я был слишком занят: то спасал свою жизнь от очередного психа, то проводил лето у магглов, которые постоянно запирали меня в чулане. А когда каждое утро встаешь и идешь драить дом или наводить порядок в саду, как-то не до глубоких самокопаний.

Гермиона явно хотела что-то сказать, но запнулась и нахмурилась, обдумывая его слова. Казалось, что она что-то подсчитывает, но тут девушка тряхнула головой, словно отгоняя лишние мысли и продолжила:

— Так... ты понял это, когда Рон и я...

— Когда Рон и ты отвернулись от меня? Да. Если ты постоянно один — чего у тебя в избытке, так это времени на размышления.

Гермиона склонила голову и посмотрела на него полными стыда глазами.

— Прости за то, что оставила тебя одного, Гарри, — грустно прошептала она. — Я была такой дурой...

— Да... была, — просто ответил Поттер.

Глаза девушки наполнились раскаяньем и печалью:

— Ты сможешь меня простить, Гарри?

«Нет. Никогда».

— Конечно, — без усилий солгал он, даря Гермионе мягкую, ободряющую улыбку. — Все хорошо. У нас с тобой, Гермиона, все будет хорошо.

— Правда? — с надеждой спросила она, подарив Гарри такую радостную улыбку, какой он никогда прежде не видел на её лице. Он кивнул, и девушка бросилась к нему, заключая в объятия.

Гарри обнял её в ответ, борясь с желанием оттолкнуть. Это объятие было ему очень не по душе, ничего общего с тем, что он ощущал в подсознании со своим компаньоном. Ему не было хорошо, скорее, неудобно. Но Гарри просто необходимо было публичное примирение с ней и Роном. Если он не восстановит их дружбу, это вызовет у остальных подозрения, а они ему нужны в последнюю очередь.

Все и так постоянно наблюдали за ним, считая, что его отдаление от друзей лишь подтверждает то, что он становится темным магом.

Наконец, Гермиона отпустила его и, смущенно склонив голову, отошла на пару шагов. Со светящимся от счастья лицом, девушка улыбнулась Гарри.

— Спасибо, Гарри, — мягко произнесла Гермиона.

— За что?

— За то, что дал мне второй шанс.

— Конечно. Мы ведь друзья, да? Я не могу дуться на вас вечно.

Она снова улыбнулась и кивнула. А Поттер услышал, как сорвался с её губ вздох облегчения.

Просто. Но теперь ему придется разговаривать с ними каждый день, а он едва ли сейчас к этому стремится. Гарри постарался сдержать расстроенный возглас.