«Голос улиц» и тени прошлого

Катя предложила Адидасу и Турбо создать систему «Дозор». Она научила пацанов собирать данные: кто приехал в город, какие настроения у милиции, кто из чиновников берет взятки.— Мы не просто банда, — говорила она, чертя схемы на обороте старых плакатов. — Мы — информационное агентство.Она придумала систему «пейджеров без пейджеров»: через сеть лоточников, таксистов и бабушек у подъездов (которым пацаны начали помогать с продуктами) любая новость долетала до базы за 15 минут. Универсам стал знать о планах врагов раньше, чем те успевали завести машины. Город шептался: «Универсамовские — ясновидящие». Популярность взлетела до небес: к ним стали обращаться за помощью обычные люди, и Универсам превратился в негласную народную власть.
———————

Вечером, после триумфального запуска «Дозора», на базе стало тихо. Марат возился со своей «Явой» в углу, а Турбо ушел проверять посты. Катя сидела в своей каптерке, перебирая лекарства. Марат зашел к ней, непривычно молчаливый. Он сел на край кушетки и долго смотрел, как она работает.— Кать... — тихо позвал он. — Ты вот про нас всё знаешь. Про Адидаса, про Турбо, про меня. А про тебя мы ни черта не знаем.Катя замерла с бинтом в руках.— Ты говорила, что ты не сестра Андрея. Что ты «сама по себе». А родители у тебя есть? Ну, там... в твоем будущем? Они же, наверное, с ума сходят, ищут тебя.Катя опустила голову. Этот вопрос она гнала от себя с первого дня.— Есть, Марат. Мама... она врач. Наверное, поэтому я столько всего знаю. А папа — инженер. Они хорошие. Строгие, но очень меня любили.— Ты по ним скучаешь? — Марат подошел и сел рядом, по-братски положив руку ей на плечо.— Очень, — прошептала Катя, и в глазах защипало. — Знаешь, что самое странное? Если я сейчас пойду по адресу, где они жили тогда, в 89-м... я встречу свою маму, которой всего двадцать лет. Она меня даже не узнает. Я для неё — чужая девчонка из подвала.Марат нахмурился, переваривая эту мысль. Для него, пацана с понятной и простой жизнью, это звучало как научная фантастика, но он чувствовал её боль.— Слушай, — он вдруг сжал её плечо сильнее. — Ты не думай, что ты одна. Родители — это важно, конечно. Но здесь... здесь у тебя есть мы. Я, Турбо, Вова. Мы теперь твоя кровь. Если захочешь, я завтра узнаю, где твоя мамка молодая живет. Будем за ней присматривать? Чтобы её никто не обидел, пока ты тут у нас «генерал маркетинга»?Катя слабо улыбнулась и вытерла слезу:— Спасибо, Марат. Ты правда мне как брат.— Я не «как», я и есть брат, — отрезал он. — И если ты когда-нибудь решишь вернуться... ну, в свое время... ты только скажи. Мы с Турбо что-нибудь придумаем. Хоть машину времени из «Явы» соберем.В дверях появился Турбо. Он слышал конец разговора. Его лицо, обычно жесткое, сейчас смягчилось. Он подошел и молча обнял их обоих — свою «золотую голову» и своего лучшего бойца.— Никуда она не уйдет, Марат, — глухо сказал Турбо. — Мы её в этом времени так спрячем, что сама судьба не найдет.
————————-

Но идиллия была нарушена. Один из пацанов «Дозора» вбежал в каптерку, тяжело дыша:— Катя! Турбо! Срочно! На рынке «Хади Такташ» пацанов прижали. Но они не дерутся. Раджа приехал. Говорит, хочет видеть «девочку-мозг». Сказал, если она не придет сама — он начнет жечь наши новые спортзалы. И... он сказал, что знает, где живет семья Андрея-Пальто.Катя побледнела. Раджа начал бить по самому больному — по близким. Она поняла: информационная сеть сработала в обе стороны.— Я пойду, — сказала Катя, вставая. — Но пойду на своих условиях. Марат, Турбо, готовьте «презентацию». Мы будем брать Хади Такташ не пулями, а контрактом, от которого они не смогут отказаться.