Сестра милосердия
Прошла неделя. Катя понемногу обжилась в 89-м. Благодаря своим знаниям (она ведь знала современные методы первой помощи, про которые в СССР еще не все слышали), она быстро превратила старую каптерку в подвале в подобие медпункта.Она достала через аптеки и свои «каналы из будущего» чистый спирт, бинты и нормальные антисептики. Пацаны сначала смеялись: «Чего это малярша в белом халате тут распоряжается?», но всё изменилось после налета на «Адидасовских» со стороны окраинных банд.Вечер выдался багровым. Дверь в подвал распахнулась, и внутрь ввалились Турбо и Зима, таща на плечах Марата. У того все лицо было в крови, а куртка промокла насквозь.— Катя! Быстро! — заорал Турбо. Его самого шатало, рука была неестественно вывернута.Катя не впала в истерику. Она выскочила из каптерки, на ходу натягивая резиновые перчатки (пацаны смотрели на них как на инопланетное чудо).— На стол его! Живо! — скомандовала она таким тоном, что даже Турбо подчинился без единого слова.Она действовала четко. Пока пацаны толпились вокруг, дыша тяжелым перегаром и адреналином, Катя промывала раны, шила рассеченную бровь Марата тонкими стежками и останавливала кровотечение. Она знала, как избежать заражения, и знала, что Марат выживет — в её «памяти» он всегда выходил сухим из воды, но сейчас его жизнь была в её руках.— Ты посмотри, как шьет... как на машинке, — шепнул Зима, завороженно глядя на её работу.Когда с Маратом было закончено и он уснул на диване, Катя повернулась к Турбо. Тот сидел на полу, прислонившись к стене, и тяжело дышал.— Теперь ты, — она подошла к нему, присела рядом и осторожно взяла его за поврежденную руку. — Перелом, Валера. Нужно шину накладывать.— Да ладно, заживет как на собаке, — прохрипел он, пытаясь улыбнуться, но вскрикнул, когда она чуть нажала на кость.— Не заживет. Если неправильно срастется — бить больше не сможешь. А тебе это важно, да? — Катя посмотрела ему в глаза. В её взгляде была профессиональная строгость, смешанная с нежностью.Она начала накладывать повязку. Турбо молча наблюдал за её точными движениями. Весь его грозный вид куда-то испарился. Здесь, в тусклом свете медпункта, он был просто парнем, которому больно.— Кать... — тихо позвал он. — Пацаны говорят, ты чудотворишь. Кащей вчера заходил, видел, как ты Зиме палец вправляла. Говорит, ты «золотая ручка».— Мне не нужно золото, Валера. Мне нужно, чтобы вы живыми оставались.Турбо вдруг свободной рукой накрыл её ладонь, останавливая её работу.— Почему ты нам помогаешь? Мы же для тебя... дикари из прошлого. Бандиты.— Потому что я вижу, что под этими куртками сердца еще бьются, — Катя подняла на него глаза. — И потому что я не хочу возвращаться в мир, где тебя нет в живых, Валера.Турбо замер. Его пальцы сжались на её руке. В качалке было тихо, только Марат похрапывал на диване. Валера подался вперед, сокращая расстояние между ними до считанных сантиметров.— Я теперь за тебя любого на лоскуты порежу, — прошептал он. — Ты теперь не просто «моя». Ты душа этого подвала. Если с тобой что-то случится... Казань сгорит.Он прижал её руку к своей щеке, закрыв глаза. Катя чувствовала его щетину, тепло его кожи и запах дорожной пыли. В этот момент она поняла: она не просто медсестра. Она — их единственный шанс не превратиться в зверей.
—————————
На следующее утро к подвалу выстроилась целая очередь «универсамовских». У кого-то старая травма ныла, кому-то нужно было пластырь наклеить. Адидас, видя это, только хмыкнул:— Ну всё, Валера. Была у нас качалка, а стал госпиталь. Смотри, Турбо, уведут у тебя Катю в министерство здравоохранения.Турбо, сидевший с перебинтованной рукой, только обжег брата тяжелым взглядом:— Пусть только попробуют. Она под личной опекой.Но идиллия длилась недолго. В дверь постучали. Это был не пацан. На пороге стояла Ирина Сергеевна, инспектор ПДН. Она слышала, что в подвале появилась какая-то «чудо-врач», и пришла проверить документы.