Ночной дозор

База «Универсама» ночью выглядела ещё мрачнее. Катя сидела на старом продавленном диване в углу качалки, укутавшись в чью-то безразмерную олимпийку, которую ей молча кинул Зима перед уходом.Адидас уехал «перетирать» с другими старшими, чтобы закрепить сегодняшний успех и понять, не соберутся ли домбытовские в ответный налёт. Марат остался дежурить у подъезда Айгуль. На базе остались только двое: Катя и Турбо.Валера методично перебирал детали разобранного мотоциклетного двигателя на низком столе, подстелив газету. Свет единственной лампы под потолком ложился на его лицо резкими тенями.— Чё не спишь? — не оборачиваясь, спросил он. Голос в пустом подвале прозвучал неожиданно громко.— Холодно, — честно ответила Катя, поджимая ноги под себя. — И страшно.Турбо усмехнулся — зло и коротко. Он отложил гаечный ключ, вытер замазанные маслом руки о ветошь и повернулся к ней.— Страшно ей... А когда ты в лицо мне орала про окно и про «грязную», не страшно было? Откуда в тебе столько наглости, Катя из ниоткуда?Он встал и медленно подошёл к дивану. Катя невольно вжалась в спинку. В этом времени не было камер, не было полиции, к которой можно было привычно воззвать. Был только этот парень с тяжёлыми кулаками и его собственные представления о правде.— Я просто хотела, чтобы вы не натворили ошибок, — прошептала она. — Вы же не плохие, Валера. Вы просто... запутались в этой своей войне.Турбо резко присел перед ней на корточки, так же, как до этого Адидас, но в его близости было больше угрозы и какого-то странного, лихорадочного любопытства.— Не плохие? — он прищурился. — Мы пацаны. Мы за улицу стоим. Если мы не будем «плохими» для врагов, нас сожрут. А ты пришла и всё поломала. Мы сегодня должны были их разнести, понимаешь? А Вова... он тебя послушал. Ты на него как заклинание подействовала.— Потому что он хочет жить, Валера. И хочет, чтобы вы жили.Турбо молчал несколько секунд, глядя прямо ей в глаза. Катя видела, как в его взгляде бьётся недоверие пополам с желанием верить.— Расскажи про меня, — вдруг приказал он.— Что?— Ты про всех всё знаешь. Про Марата знаешь, про Вову. Расскажи, что со мной будет. Только не ври. Я по глазам увижу, если начнёшь придумывать.Катя замерла. Она помнила финал Турбо в сериале. Помнила, как его арестовывали, как он остался один, когда всё братство рассыпалось под гнётом новой эпохи 90-х. Но говорить ему это сейчас?— Если всё пойдёт так, как должно было... — начала она медленно, — то ты останешься последним, кто будет защищать эти стены. Но защищать будет уже некого. Все либо сядут, либо уйдут в бизнес, либо... лягут на кладбище. Ты останешься один, Валера. С этой своей правдой, которая больше никому не будет нужна.Турбо заметно напрягся. Его пальцы, лежащие на коленях, сжались в кулаки.— Один, значит? — процедил он. — А ты? Ты в этом твоём будущем где была?— Меня ещё не было, — грустно улыбнулась Катя. — Я родилась намного позже.Турбо тряхнул головой, будто отгоняя наваждение.— Бред какой-то. Я с ума сойду с тобой. Колдунья, блин...Он резко поднялся, подошёл к плитке, на которой стоял закопчённый чайник, и включил её.— Чай пить будешь? У нас только индийский, со слоном. И сахара мало.Это было его странное, «пацанское» извинение за грубость. Катя кивнула.— Буду.Когда чай был готов, Турбо протянул ей гранёный стакан в металлическом подстаканнике. Его пальцы на мгновение коснулись её руки. Катю будто током ударило — настолько живым и настоящим был этот контакт в этом холодном, сером мире 89-го.