Право на слабость

Они вернулись на базу глубокой ночью. У входа в подвал стояла «копейка» Адидаса и ещё пара машин. Воздух вокруг был буквально наэлектризован. Турбо заглушил мотор, но не спешил выходить.— Слушай сюда, — он повернулся к Кате, и в свете тусклого фонаря его лицо казалось высеченным из камня. — Сейчас внутри будет тяжело. Вова не любит, когда кто-то срывается с места без приказа. Сиди тихо. Что бы они ни говорили — молчи. Я сам всё решу.Катя видела, как он сжимает челюсти. Она понимала: для него зайти сейчас внутрь — это как выйти на ринг против своих.В качалке было полно народу. Пацаны сидели на матах, кто-то курил в форточку. Когда Турбо и Катя вошли, разговоры мгновенно стихли. Адидас стоял в центре, сложив руки на груди. Его взгляд не предвещал ничего хорошего.— Валера, — тихо сказал Вова. — Ты где был? У нас сбор, мы Кащея «отшиваем», решаем, как дальше жить, а мой правый глаз просто прыгает в тачку и улетает в закат. Ты «чушпан», Валера? Или ты теперь сам по себе?Турбо сделал шаг вперед, закрывая Катю собой.— Колик её забрал, Вова. Пока мы тут языками чесали, он её в ангар увёз. Если бы я не успел...— И что? — Адидас подошел вплотную. — Ради девчонки, которую мы знаем два дня, ты поставил под удар дисциплину? Ты понимаешь, что если бы домбытовские тебя там зажали, нам бы пришлось вписываться всей улицей? Из-за чего? Из-за того, что ты в рыцаря решил поиграть?Турбо молчал. Его плечи дрожали от сдерживаемой ярости.— Я её не брошу, Вова. Хочешь «отшивать» — отшивай. Но она под моей защитой.По качалке пронесся шепот. Это был вызов. Прямой и наглый. Зима нервно кашлянул, Марат во все глаза смотрел на Турбо, не веря, что его кумир так подставляется.— Под защитой? — Адидас усмехнулся, но в глазах была горечь. — У нас защита только для своих, Валера. А она кто? Она нам кто?!— Она — моя! — выкрикнул Турбо так, что штукатурка посыпалась с потолка. — Понял? Моя! И если у кого-то есть вопросы — выходите, порешаем прямо здесь.В подвале стало так тихо, что было слышно, как капает вода из старого крана. Катя почувствовала, как по сердцу разлилось что-то теплое и колючее одновременно. Валера, который еще вчера называл её «малявкой» и «ведьмой», сейчас ставил на кон всё своё положение в банде.Адидас долго смотрел на Турбо. Потом перевел взгляд на Катю. Он видел её испуганные глаза, её дрожащие руки в этих нелепых варежках. И он увидел в Турбо то, чего сам боялся больше всего — уязвимость.— Ладно, — наконец сказал Вова, отходя назад. — Твоя девчонка — твои проблемы. Но если из-за неё завтра к нам придут с претензиями, разгребать будешь сам. Пацаны, расходимся. Сбор окончен.Когда подвал опустел и остались только они втроем, Адидас подошел к Кате и негромко сказал:— Ты береги его, Катя. Он из-за тебя сегодня на полпути к пропасти встал. В нашем мире за такое долго не живут.Вова ушел, хлопнув дверью. Катя обессиленно опустилась на ту самую лавку. Турбо стоял спиной к ней, тяжело дыша.— Зачем ты это сказал? — прошептала она. — Про то, что я «твоя»? Тебя же теперь за спиной обсуждать будут.Турбо обернулся. В его взгляде больше не было ярости, только бесконечная усталость. Он подошел к ней, присел на корточки и аккуратно взял её руки в свои огромные ладони.— А мне плевать, — глухо ответил он. — Я когда увидел, как этот урод нож к твоему горлу прижал... я понял, что мне на все эти понятия наплевать. Если тебя не будет, то и улица эта мне зачем?Он осторожно, будто боясь сломать, коснулся рукой её щеки.— Катя... ты правда из будущего? Скажи мне только одну вещь. Там, у вас... люди так же грызут друг друга за асфальт?— Нет, Валера, — Катя накрыла его руку своей. — Там всё по-другому. Но такие, как ты, там тоже нужны. Смелые. Верные.Турбо горько усмехнулся и вдруг, подавшись вперед, неловко и быстро коснулся своими губами её лба. Это не был поцелуй из кино — это было клеймо. Обещание.— Значит, будем выживать, — сказал он. — Чтобы ты в своё будущее вернулась. Или чтобы я до него дожил. Вместе с тобой.В эту ночь они не спали. Турбо учил Катю заваривать «правильный» чифирь, а она рассказывала ему про мобильные телефоны, интернет и про то, что через тридцать лет на этом месте будет торговый центр. Он слушал её как сказку, смеялся, а в какой-то момент просто уснул, положив голову ей на колени.И Катя поняла: сюжет не просто изменился. Он стерся. Теперь она писала его сама, кровью и снегом Казани 89-го.