День 4: Карточный домик.

Из-за плеча Мун Иджуна вылезла голова Ким Юны.

— Чего стоим? Милый, всё хорошо?

Иджун словно вынырнул из глубин океана. Он слегка потряс головой. Улыбнувшись, развернулся и взглянул на возлюбленную.

— Конечно, дорогая. Пытался узнать у твоей немногословной сестры, куда ставить соджу.

Ким Чанми про себя усмехнулась:
— "Пытался узнать? Видимо, мне пора к сурдологу*."

*Сурдолог — врач, который занимается лечением нарушений слуха.

Ким Юна обвила талию возлюбленного.
— Н-да? Чанми... А почему стол не накрыт?

— Прости, отвлеклась.

Больше не смотря в сторону Мун Иджуна и старшей сестры, Чанми принялась накрывать на стол.

— "Вот такой ты мне больше нравишься, сестрёнка.", — подумала Юна.

На кухню вошёл Мун Ыну. Ким Чанми обратила внимание на подростка.
Ыну выглядел невинно и незаконно мило. Его причёска была похожа на укладку брата, только у Ыну волосы были уложены более... приглаженно. Идеальная ровная чёлка и блестящие пряди.
На Ыну виднелась школьная форма: тёмно-синие классические штаны; серый плотный жилет, под которым были белая рубашка и такой же серый галстук. А поверх жилета красовался вишнёвый пиджак с ненавязчивыми дымчатыми вставками. Чанми приятно удивило наличие серого цвета. Это на каком-то подсознательном уровне расположило девушку к Ыну.

Поправив белоснежные крупные наушники, висящие на шее, Мун Ыну неуверенно поклонился Чанми.

— Hola! Me encantaría conocerte!

Чанми одарила юношу недоумённым взглядом.
— Это что-то на инопланетянском?

Вопрос девушки вызвал смешок не только у Ыну, но и у Иджуна. Юна же оставалась без эмоций.

Иджун пояснил:
— Это испанский. То, что сказал мой брат, переводится как...

— Здравствуйте! Буду рад знакомству с вами! — выкрикнул Ыну, ещё раз поклонившись Чанми.

Иджун легонько пнул брата в бок.
— Не перебивай старших. Я же говорил!

Мун Ыну с широкой улыбкой на лице отскочил от "атаки" старшего брата.

— Хён!* Быстрее нужно говорить! К тому же это я сказал! Это мои фразы! Потому переводить тоже я должен! Зря что ли языки учу! Дай похвастаться! Ещё и перед такой красивой девушкой!

*Хён — корейское обращение парней/мужчин к старшим брату или знакомому мужчине.

Иджун абсолютно без тени злобы в шутку замахнулся на младшего брата.
— Ты! Как дам сейчас! Не дорос ещё!

Ким Чанми впервые по-настоящему улыбнулась за сегодня в стенах кухни.

— Спасибо, Ыну. Тоже рада знакомству с тобой, — девушка в ответ отвесила подростку лёгкий поклон.

Парень самодовольно улыбнулся, с вызовом смотря на брата. В его глазах так и читалось...:
"Выкуси!".

Ким Чанми словила себя на мысли, что младший брат Мун Иджуна напоминает ей милого и дружелюбного котёнка. Девушка любила таких людей, хоть они и казались ей слабыми. Именно такими зачастую и пользуются.

— Так, пора за стол! — прервала всех Ким Юна.

На стол накрыли довольно быстро.
"Во главе" сидели Юна и Иджун, так, как они старшие. Чанми сидела напротив сестры, рядом возле девушки расположился Ыну. Подросток постоянно смотрел в телефон.

Чанми обратилась к парню:
— Долгое сидение в телефоне ни к чему хорошему не приведёт. Социальные сети не приносят никакой пользы мозгу.

Ыну отвлёкся от экрана и невинно взглянул на Чанми.
— А я не в социальных сетях сижу.

Парень, придвинувшись к девушке, заговорил тише:
— Вы знали, что в Испании есть традиционный послеобеденный перерыв? Он длится примерно с двух часов дня и до пяти вечера. В это время даже магазины не работают! А люди спят!

— И зачем это им? — учтивым тоном уточнила Чанми.

Мун Ыну* порадовала участливость девушки. Он заговорил громче и более взвинченно:
— Это способ пережить жару! Сиеста называется. И это в Испании действительно традиция! Представляете?

*Мун (письмо) Ыну (добрый друг).

Ким Чанми слабо улыбнулась.
— Так ты Испанией интересуешься? И хорошо испанский язык знаешь?

Ыну, отодвинувшись от девушки, продолжил разговор:
— Не только Испанией. Меня интересуют разные страны. Я хочу знать о мире всё! Недавно закончил с изучением Португалии. До этого интересовался Италией. Сейчас вот подошла очередь Испании.

— Интересно... — несколько устало прокомментировала Чанми.

— Конечно интересно! Мы живём в таком огромном и разнообразном мире! Не понимаю, как можно загонять себя в клетку в виде одной страны, культуры и языка, когда наш мир во-о-о-от... — Ыну широко развёл руки, силясь продемонстрировать масштаб Земли. Чанми пригнулась, не желая получить случайный удар от подростка.
—- ....такой!

Затем Ыну вновь пригнулся, принявшись заговорщицки шептать, будто посвящал свою новую знакомую в мировую тайну:
— Вот Вы знали, что в Италии...

— Тонсэн!* — подростка отвлёк суровый голос Мун Иджуна.
— Прекрати мучить госпожу Ким своими фактами.

*Тонсэн — корейское обращение к младшему брату или сестре.

Ыну, нахмурив брови, несколько обиженно взглянул на старшего брата. После любознательный мальчишка вновь обратился к Чанми тихим, даже конспиративным голосом:
— Простите за моего брата, госпожа Ким. Мне ужа-а-асно стыдно.

Тонких, искусанных губ девушки коснулась лёгкая, слегка вымученная улыбка.

— Не стоит, Ыну. Нам действительно нужно подключиться к трапезе, как и остальные. Некрасиво, сидя за общим столом, отвлекать других от еды. Тем более старших.

Подросток удивлённо приподнял брови.

— Да бросьте, госпожа Ким! Где же ещё мне выпадет шанс пообщаться с такой красивой девушкой??

Чанми улыбнулась шире. В этот раз более искренне.

— Действительно считаешь меня красивой?

Выражение лица мальчишки изменилось. Казалось, он оскорбился уточнением новой знакомой.

— Госпожа Ким, я хоть и подросток, но глаз у меня намётан. Вы и правда красивая. И думается мне, что не только снаружи. Но выглядите Вы... — Ыну ненадолго задумался, подбирая слова, дабы ненароком не обидеть свою новую знакомую.
— Несчастной. Такие красавицы, как Вы, должны восседать на троне, смотря на всех сверху.

Мун Ыну говорил Чанми о таких серьёзных вещах таким будничным, даже взрослым тоном... Будто мальчишке на носу не шестнадцать лет, а целых тридцать.

Что-то внутри Ким Чанми надломилось... Внутренности окаменели, а кровь сделалась ледяной. Слова подростка заставили девушку задуматься. О том, кто она. Какова её роль. И по какой причине она живёт так, как сейчас.

Чанми целиком ушла в себя и это не осталось без внимания.

— Чанми... Может, воды? — внедрился в пространство девушки глухой, размытый голос.

Ким Чанми прерывисто вздохнула, устремив в обращающегося к ней бесцветный взгляд.
— Что?..

На неё глядел Мун Иджун. Выглядел мужчина взволнованно.

— Воды? Ты выглядишь болезненно. Тебе нехорошо?

— Нет. Просто...

Но девушка не успела договорить. Её перебила старшая сестра, взвинченным голосом обратившись к своему возлюбленному:
— Брось! Чанми вечно такая. Просто есть нужно больше и лучше следить за организмом. Посмотри, какая она истощённая и худая. И тарелка её полная, — Юна улыбнулась сестре, обнажив идеальные белоснежные зубы. Ким Чанми эмоция девушки показалась деланной.

— Не обязательно всякий раз делать акцент на моей худобе. Ты же знаешь, что мне неприятна эта тема. Но всё равно давишь на больную точку. Будто специально.

Ким Юна озадачилась.

— Вовсе не специально, сестра... Просто я... переживаю за тебя. Ты одна у меня. Не забывай об этом, — девушка протянула руку, намереваясь коснуться руки сестры. Но вторая спешно отодвинула её, будто ощутив удар током.

Чанми опустила глаза к всё ещё набитой едой тарелке. Слегка пошевелив плечами, опустила голову к левому плечу. Тёмные длинные волосы девушки водопадом рассыпались вдоль лица, закрывая другим взор на него.

— А мне показалось иначе. И ты всегда твердишь о волнении. Не прикрытие ли это? Забота тоже бывает токсичной.

Между двумя сёстрами словно густилось холодное соперничество. Оно было тихим, до жутких мурашек терпеливым, и морозным туманом окутывало родительский дом. Но стоило лишь кому-то из девушек зажечь искру, как умолченные обиды, неозвученные слова, скрытая боль давали о себе знать...

Мун Иджун и его младший брат чувствовали себя неуютно. Им казалось, что они лишние. Парни взволнованно переглядывались между собой, не зная, что им делать и как реагировать на происходящее.

Ким Юна опустила голову вниз. Совершив несколько глубоких вдохов и выдохов, подняла глаза на младшую сестру. Взгляд Юны смягчился, но её нижняя губа задрожала от обиды. Почему самый родной человек не верит ей?

Юна снова решилась коснуться ладони сестры. Ненавязчиво и нежно.

— Я люблю тебя, Чанми. Намного больше, чем ты думаешь.

Чанми ответила не сразу. Но всё же руки не убрала, позволяя старшей сестре быть ближе.

— И я тебя, сестра. И я тебя, — прозвучало линейное из уст Чанми.

Юна поджала губы, больше ничего не сказав.

Прежде взволнованный взгляд Иджуна сделался любопытным. Будто он был психоаналитиком и наблюдал за клиентами.

— У вас всегда так? — уточнил мужчина.

Юна, шмыгнув носом, коснулась плеча возлюбленного, нежно погладив его.

— Не всегда, но часто. Просто мы с Чанми очень разные.

Без лишних разговоров все вернулись к трапезе. Обстановка на кухне потеплела. А после нескольких стопочек соджу, — а у Ыну после парочки стаканов любимой газировки, — все и вовсе позабыли о произошедшем. Распри ведь бывают у родных людей. Даже чаще, чем у малознакомых. Так что никто не желал заострять внимание на неприятном инциденте.

Отправив в рот несколько аппетитных, домашних палочек токпокки*, Юна радостно взвизгнула:
— А у нас с Иджуном в конце недели пять месяцев! Вы, Чанми и Ыну, приглашены. Скромно посидим в моей уютной кофейне. Там как раз обновлённое меню. Есть такие блюда, что пальчики оближешь!

*Токпокки — популярное корейское блюдо. Мягкие рисовые палочки в остро-сладком соусе.

Чанми призадумалась...
— "Целых пять месяцев? И Иджун не замечал состояние сестры? Его удивление, когда Юне стало плохо в машине, показалось мне искренним. Никогда не замечал, что происходит с Юной? Или же не хотел замечать?"

Вопрос застрял в голове девушки, словно заноза. Ей хотелось разобраться, но сделать это аккуратно.

— В твоей кофейне? — спросил Иджун у Юны, пристально глядя на неё.
— Мне казалось, это ваша с Чанми кофейня.

Ким Юна замешкалась, а Чанми вновь обратилась к собственным мыслям, изучающе разглядывая мужчину.
— "Подливаешь масла в огонь? Зачем?"

Удивительно, но Чанми не испытала презрения к Иджуну за его слова. Её интерес к нему лишь возрастал. Девушке желалось как можно скорее решить головоломку, название которой Мун Иджун.

С нескрываемым удовольствием пережёвывая Пибимпап*, Ыну вскрикнул:
— Госпожа Ким! А чапсальтток* будет? Почему-то не во всех кофейнях и заведениях с десертами его найдёшь!

*Пибимпап — корейское блюдо. Смесь риса с разными овощами.
*Чапсальтток — корейские сладкие пирожки, лепёшки либо пироги с клейкого риса и со сладкой начинкой внутри.

Мальчишка говорил демонстративно громко, обращая на себя всё внимание. Взрослые настолько увлеклись спорами между друг другом, что абсолютно позабыли о комфорте Мун Ыну. Но подросток на удивление держался стойко и даже попытался разрядить напряжённую атмосферу.

Ким Чанми оценила поступок Ыну, мягко улыбнувшись ему.

Юна будто испытала облегчение, с энтузиазмом ответив мальчишке:
— Будет. Конечно будет! Ты за кого меня принимаешь!

Ыну радостно вскрикнул:
— Ура!

Далее разговор клеился лучше. Сидевшие за столом рассказывали о собственных увлечениях. Самое обсуждаемое, конечно же, было увлечение Ким Чанми. Далеко не каждый человек способен проникнуться любовью к столь... эксцентричным существам. И далеко не каждый готов настолько тепло приютить их.

Юна же безостановочно тараторила о кофейне и своих книгах. Обещала даже Ыну и Иджуну провести детальную экскурсию по своей домашней библиотеке.

Мун Иджун вроде разделял хобби любимой, но Чанми всё же заметила, как всякий раз, стоило лишь Юне упомянуть какую-то книгу и то, сколько времени она уделяет страницам, его лицевые мышцы напрягались, челюсть стискивалась, а рука собственнически обхватывала руку Юны. Будто мужчина ревновал.

Подозрения Ким Чанми закрепились, когда Мун Иджун, понизив голос, обратился к Юне:
— Милая, столько возбуждённых разговоров касаемо воображаемых миров... Теперь я понимаю, почему мы так редко видимся.

Глазные яблоки мужчины покрылись стеклянной корочкой, а голос, как показалось Чанми, звучал хрипло и небезопасно.

Юна же, не ощутив никакого подвоха, поспешила отшутиться:
— Брось! Знаешь же, что причина совершенно не в этом! У меня ведь кофейня!

Иджун придвинулся ближе к возлюбленной.
— И всё же... Зачем тебе книги, когда есть я? Тебе меня не хватает? Потому что мне тебя нет.

Ким Юна, казалось, восприняла это как проявление сильной любви. Её выражение лица стало игривым.

— Хочешь, чтобы уделяла тебе больше времени?

— Хочу, — без промедлений ответил Иджун твёрдым голосом.

— Проказник! Добился своего! — девушка залилась смехом.

А Чанми, скривив губы, подумала:
— "Что за грязные манипуляции?"

Мун Ыну давно встал из-за стола, сославшись на очередной урок испанского языка, который он вовсе не желал пропускать.

Иджун, Юна и Чанми остались за столом. Их трапеза продолжалась, а разговоры стали более бессмысленными и непринуждёнными.

Иджун рассказывал о своём бизнесе. О том, как тянет на своих плечах отцовское наследие. Мужчина заправлял компанией по изготовлению и продаже элитной парфюмерии.

Ким Чанми не переставала анализировать возлюбленного старшей сестры:
— "Крутится среди богатых и влиятельных. Не нуждается в деньгах и прекрасно знает, что такое настоящая власть. Казалось бы, всё очевидно. Но имеется в тебе, Мун Иджун, нечто ещё. Такое, что ты не спешишь демонстрировать остальным. Как самый ядовитый паук, выпускающий яд лишь в необходимых ему ситуациях. Будет... увлекательно. Весьма увлекательно."

Чанми нравилось расчленять внутренний мир окружающих её людей. Когда девушка понимала, чего приблизительно стоит ожидать от того или иного человека, ей становилось спокойнее. Будто всегда сможешь отбить удар, если его ей попытаются нанести, сделав ещё больнее. Некая иллюзия безопасности.

За окном свечерело. Снег перестал идти, а Луна была полной. Мун Иджун то и дело бросал восхищённый взор на серебристый небесный шар.

Все понимали, что пришло время закругляться. День был истощающим, но по-своему интересным.

Ким Юна уже собиралась встать из-за стола, как её смартфон завибрировал.
— Извините...

Девушка вынула его из кармана джинс. Всмотревшись в экран, улыбнулась.

— Это от Бённи. Я отвечу, не против?..

Ни младшая сестра, ни возлюбленный не возражали.

Спустя полминуты руки Юны задрожали, а глаза наполнились слезами.
— Не может быть...

— Что такое, Юна? — причастно полюбопытствовала Ким Чанми.

— Дорогая, что такое? — обняв Юну за плечи, также уточнил Иджун.

Но девушка будто не слышала других слов. Прикрыв рот рукой, она надсадно протянула...
— Эта тварь... Тварь...

Внезапно Юна вскочила с места, нервно кинув телефон на пол.
— Эта тварь! Тварь! Тварь!!!

Чанми подлетела к старшей сестре, хватая её за плечи. Мун Иджун, не ожидавший подобного от своей девушки, стоял как вкопанный, не понимая, как ему действовать.

— Юна. Юна. Взгляни на меня. Юна.

Чанми слегка потрясла сестру и та наконец взглянула на девушку заплаканными глазами.

— Чанми... Дайён...

— Что Дайён? Что такое?

— Она выходит, сестра. Эту тварь выпускают! Выпускают ту, что погубила наших родителей!!!

Ким Юна забилась в истерике. Озвученная новость не произвела на Чанми такого же сильного впечатления, как на её старшую сестру. Но всё же девушка поникла.

Голос же Юны стих. Движения сделались вялыми, а дыхание рваным. Девушка ощутила лёгкую, но противную тошноту, словно находилась в автобусе и её укачало.

Внезапно веки Юны опустились. Её губы посинели, а кожа сделалась бледной, как у мертвеца.
Девушка отключилась и никто из присутствующих не мог привести её в чувство.
Пришлось вызвать скорую помощь. Ким Юну забрали в больницу.

Всё посыпалось, как карточный домик...