Начало непростой истории.

!История не проходит тщательную редакцию. Могут присутствовать ошибки.
Слова и действия, совершаемые персонажами, никоим образом не отображают моё мировоззрение. 

Пусан, поздняя зима, 2013 год.

Вечер был холодным, словно Пусан погрузился на самое дно гроба. Ветер завывал тревожную мелодию, лёгкой вьюгой изворачиваясь между высотками подобно белоснежному змею. Крупные снежные хлопья не прекращая падали с тёмно-синего неба. Атмосфера за окном была мрачной и неуютной. Даже яркий свет, исходящий из множества окон, не спасал ситуацию.

 Девочка подросток припухшей щекой касалась дверного проёма, вслушиваясь в тайные разговоры старших. Ей не нравилось, как они беседуют. Слишком тихо, почти шепотом, но в то же время эмоционально. Происходящее заселяло в душе девочки тревогу, заставляя сердце болезненно сжиматься.

Благо, дверь в просторный кабинет была слегка приоткрыта, словно помещение само норовило раскрыть ей тайны. Родительское логово, где решалось множество рабочих, и не только, вопросов окутал мрак. Зимняя синева притаилась внутри и тоже слушала... Тоже, как и девочка, впитывала в себя чужие секреты.
Отчего-то отец и мать не спешили зажигать свечение, будто желали остаться в тайне.

 Взрослый мужчина, уже имеющий несколько седых прядей, сидел на мягком кресле, о чём-то интенсивно размышляя и острым лаковым носком отбивая ритм по дорогому паркету. До этого причитавший, он резко умолк, пока его женщина сновала из стороны в сторону, продолжая эмоциональный монолог, больше походящий на шипение змеи.

Девочка внимательно наблюдала за ними, при этом размышляя:
"Отец слишком напряжён. Кресло — пожалуй единственное место, где он мог по-настоящему расслабиться, даже во время обсуждения важных вопросов. Сейчас же... Он даже на спинку не откидывается. Вены на его лбу напряглись и даже во тьме виднеется испарина. Мама... Всегда отличалась слишком пылким нравом, но сегодня подобное поведение даже для неё слишком. Чем же они так напряжены?.."

 Девочка придвинулась ближе, напрягая уши. Она попыталась выровнять дыхание, чтобы не издавать лишних звуков и встала на носочки, думая, что это ей поможет.

Усилия окупились и до подростковых ушей долетели обрывки фраз...

— Чхоль, ты же осознаёшь, что это ненормально? Осознаёшь, какого монстра мы впустили в собственный дом? В собственную жизнь?!

Женские пальцы напряглись, а глаза выпучились, что выглядело устрашающе при серебристом свете Луны.

Господин Чхоль, опустив голову и зажмурив глаза, почесал переносицу, устало вздохнув.

— Чагия*... Милая, прошу, не драматизируй. Может, это ошибка? Мало ли, что соседи видят. Тебе ли не знать, что от зависти мозгу под силу породить самые различные образы. А глазам увидеть то, что пожелают, — мужчина поднял голову, взглянув на свою женщину. — Зависть — сильнейший яд для человеческого нутра. Мы одни из богатейших людей. А те, кто изобилует деньгами всегда становятся центром внимания завистников. С чего взяла, что мы как-то отличаемся?

*Чагия — корейское ласковое обращение к любимому человеку.

Женщина приоткрыла рот, стиснув зубы. Её мышцы напряглись от ярости, а глаза ещё больше выпучились, будто вот-вот выпадут.

— Ошибка?! Ошибка?! Она убила его, Чхоль! Мы имеем дело с монстром! 

Женщина, стуча толстыми каблуками, подошла к мужчине, оперевшись о край стола. Она нависла над сидящим, загоняя его в эмоциональную клетку.

— Мы должны избавиться от неё, Чхоль. Увезти куда-то, посадить в клетку. В конце-концов, изолировать её! Такие, как она, не должны существовать среди адекватных людей!

Обладательница богатого мужа и дорогого алого костюма точно ребёнок топнула ногой.
 
Девочка пыталась понять, о ком идёт речь в родительском диалоге, активно размышляя:
- "Они о нашей Дайён говорят?.. Но она ведь... обычная домохозяйка. Хотя..."

Она почесала подбородок, что помогло ей вспомнить дополнительные факты.

- "Я недавно видела, как мама била Дайён по щеке. Домохозяйка тогда сильно плакала, пока мама продолжала её бить без перестану. Не в этом ли причина? Может, мама из-за своей патологической ревности снова приревновала Дойён к отцу?"

Подросток рассуждала и анализировала излишне взросло, как для своего возраста. Её голова оставалась холодной, даже ледяной. Невзирая на явно нервное состояние родных, девочка абсолютно не ощущала тревогу. Скорее, любопытство.

Огромная плотная туча тёмно-синего цвета нависла над городом, точно презрительный дозорный. А женщина и мужчина тем временем продолжали свой неоднозначный диалог.
 
Мать девочки слегка села на край стола, что вызвало на лице господина Чхоля лёгкое недоумение. Госпожа Суа — именно так звали мать подростка — растянулась в нарочито вежливой улыбке. Девочка не любила, когда мама именно так улыбается. Подросток замечала в этом лишь фальшь и то, как с помощью неестественных позитивных эмоций мама жаждет заполучить желаемое. Наблюдающей казалось, что она даже чувствует неприятный запах от этого, словно совсем рядом гниёт сладкая лилия.

Женщина ласково коснулась плеча мужа, наклонив голову в сторону. Было заметно, как мужчина понемногу начинает сдавать позиции под воздействием чар жены.

— Милый... Я же не со зла это. Просто пытаюсь всё исправить, пока не слишком поздно. Она же... приёмная. А приёмыши, знаешь, ну... Все такие.

Внезапное заявление мамы подкрепило подозрения девочки...
- "Точно о Дайён речь. Она ведь приёмная, но семья её не любила. Дайён не раз говорила, что ощущалось, что её мама и папа ей не родные. Мама всегда тыкала в это носом домохозяйку, будто приёмные дети — низший сорт."

Мужчина нахмурил густые полуседые брови.
— Какие? — голос его звучал недовольно, осуждающе.

Госпожа Суа стушевалась, принявшись озираться по сторонам. Девочка же продолжала наблюдать, совершив несколько шагов назад. Она волновалась, что из-за того, что мать излишне вертит головой, она заметит мелкую шпионку.

— Ну... Непокорные. Вечно желающие причинить вред не только себе, но и другим.

— Ты совершенно неправа, чагия, — прерывисто вздохнув, произнёс мужчина.

Непослушание мужа вывело женщину из себя. Она вскочила с края стола, будто тот обжигал её ягодицы.
Не выдержав, она закричала:
— Неужели ты не видишь?! Неужели не замечаешь странности в её поведении?!! Сегодня она убила его, а завтра уже нам головы откусит! Или, может... — госпожа Суа вновь приблизилась к мужу, тыча в него указательным пальцем. Её лицо перекосилось в такой злобе, что страшно было представить, на что она способна в таком состоянии.

— У тебя к ней совершенно иные чувства? Может, наследницу на своё богатство ищешь?! 

Женщина забилась в истерическом смехе. Мужчина, не выдержав, встал с кресла, глядя на жену исподлобья.

Девочка не переставала наблюдать за этим представлением с совершенно каменным выражением лица. Она уже давно привыкла. Родители часто скандалили.

- "Чудно... И в кино не ходи.", — подумала про себя подросток, даже не услышав, как совсем рядом раздались тихие шаги. 

— Довольно, Суа! Претит твоё неподобающее поведение! Пока ты в моём доме, будешь вести себя так, как положено моей жене! Покорно и послушно. А иначе... — теперь господин Чхоль ткнул в жену указательным пальцем.
— Выгоню тебя и один останусь с дочерьми. Им такая мать вовсе не нужна.

На лицо упала чужая тень. Девочка повернула голову вправо. Рядом, зажав рот руками, стояла Дайён. По её щекам медленно скатывались слёзы, а глаза не отрывались от представления. 

— И давно здесь стоишь? — безучастно уточнила подросток. Но домохозяйка молчала, даже не двигаясь, лишь наблюдая.

Госпожа Суа к тому времени окончательно сорвалась с цепи. Запрокинув голову, надрывно захохотала, выкрикивая:
— Дочерьми?! Мама?! — после она угомонилась. Сжав челюсть почти до скрипа зубов, ненавистно взглянула на мужа.
— Я успокоюсь лишь тогда, когда эта мелкая шлюха и убийца уберётся из моего дома!!!

- "Точно о Дайён речь. Она ведь совсем юная ещё." — подросток снова принялась размышлять, пока домохозяйка, услышав слова госпожи Суа, истошно зарыдала, более не в силах сдерживать горькие слёзы.

Прятаться уже было бесполезно. Мужчина и женщина разом повернули головы в сторону звуков плача.

— Ты! — указав пальцем на Дайён, госпожа Суа направилась в её сторону.

-"Упс, время убираться.", — больше не раздумывая, девочка унесла оттуда ноги.

Закрывшись в своей комнате, она не могла не слышать, какой скандал разворачивался в отцовском кабинете, ведь он находился прямо над её спальней.

Истеричные крики мамы, надрывной плач Дайён, попытки отца успокоить обеих... Всё стихло лишь ближе к ночи.
А утром девочка и её сестра нашли родителей мёртвыми. Они так и остались в кабинете, расположившись на полу синими бездыханными телами. Из их ртов вытекала пена светло-болотного цвета, а внутри помещения разгуливал едкий смрад гнили и каких-то лекарств.
Подозрения сразу упали на Дайён. Слишком много мотивов у неё было, та и найденные доказательства свидетельствовали против неё. Потому в наручники за намеренное убийство — а именно отравление — господина Ким Чхоля и госпожи Ким Суа заковали именно Нам Дайён.

Домохозяйка, на удивление, не сопротивлялась. Лишь молчала и держала голову опущенной.
Когда её выводили из дома, она с сожалением взглянула на девочек, а особенно на ту, с кем подслушивала чужой разговор тем роковым вечером.

Именно так две сестры остались без родителей. И, кто знает, что было бы, если бы не богатство их родителей...