День 3: Взгляд.

Пусан, 2023 год.

Со дня трагической даты миновало десять дней.

За это время мало что изменилось, за исключением парочки новых книг в личной библиотеке Ким Юны и значительного увеличения дохода с её кофейни. Второму помогли свежие идеи, которые вывели кофейню на новый уровень. Юна радовалась, что у неё вышло поднять собственное заведение на ступень выше среди других. Хотя подобные идеи, которыми девушка воспользовалась, несколько месяцев назад предлагала ей Чанми, но Юна тогда отмахнулась, не распознав в них должного потенциала.

Сейчас же она взяла мысли младшей сестры за основу, слегка видоизменив их и все заслуги присвоив себе. Подсознательно или же намеренно так поступила Ким Юна никто не знает.

Чанми не задело поведение старшей сестры. И даже не удивило. Нечто подобное она всегда ожидала, ожидает и будет ожидать от неё.

В доме сестёр стоял хаос.
Ким Юна с самого утра возилась на кухне, выготавливая различные блюда.

Ким Чанми закрылась в своей комнате, пристально наблюдая за ползающим в террариуме Ривальдом. Его длинные тонкие лапки, покрытые лёгким пушком, успокаивали её. Находясь рядом со своим пауком девушка не ощущала себя одинокой. Членистоногое, вызывающее у многих чувства отвращения и страха, у Чанми порождало лишь неподдельные любовь и восхищение.

Одной рукой облокотившись о стол и положив на неё голову, свободной Чанми гладила толстое стекло террариума своего питомца.
— Спасибо, что есть у меня, Ривальд.

Словно поняв слова своей хозяйки, Ривальд остановился, взглянув на девушку россыпью крохотных чёрных глазок. Затем пошевелил своими передними лапками.
Ким Чанми умилило это и она улыбнулась, хоть и несколько устало.

За окном падал снег, а дом казался холодным и пустым. Стены голые и унылые. Они давили на Ким Чанми, заставляя её ощущать дискомфорт.

Снизу донеслось...
— Чанми! Чанми! Спустись! Спустись же!

— Я сейчас, — адресовав обещание своему питомцу, Чанми поспешила вниз.

Ким Юна продолжала возиться на кухне. В помещении стоял плотный запах самой различной еды и специй.

— О... Чанми. Помоги мне.

— Что сделать? — безучастно поинтересовалась девушка.

Сестра ответила же ей возбуждённым и вдохновлённым голосом:
— Насыпь кимчи в красивую посудину! Иджун говорил, что Ыну его очень любит!

Чанми сощурила глаза.
— Ыну?

Юна на миг остановилась, подняв глаза на сестру.
— Ой... Я не говорила тебе?!

— Видимо, нет, раз я спрашиваю, — внутри себя Чанми ощущала лёгкое негодование. Она не любила, когда старшая сестра что-то скрывает от неё, а после ставит перед фактом.

Юна схватилась за голову, начав интенсивно массировать виски.

— Рёв собаки мне вместо будильника! Прости, Чанми! — девушка подбежала к младшей сестре, заключив её в крепкие объятия.
— Прости!

Она отпустила Чанми, взяв её за ладони.
— Ыну — младший брат Иджуна. Подросток, оче-е-нь любящий кимчи.

Ким Чанми не впечатлила речь Юны. Первая изогнула бровь.

— Да он хороший! И очень воспитанный! Иджун предложил познакомить его с нами, ну я и согласилась.

Чанми высвободилась из хватки старшей сестры, засунув руки в серый вязаный кардиган.

— Мне это ни о чём не говорит. Мне всё равно будет ли Иджун один или же со своим братом Ыну. Вопрос лишь в том, что ты не предупредила меня, — взгляд девушки стал более проницательным. Юна аж немного сжалась под взором сестры.
— Это ведь наш дом, Юна. И я, точно так же, как и ты, обязана знать, что в нём будет происходить.

— Чанми... — с сожалением протянула Ким Юна.

Чанми слегка склонила голову набок.
— Ты и так меня ни к чему не подпускаешь. Теперь и уведомлять о важных вещах не собираешься?

— Чанми... — теперь и выражение лица Юны сделалось серьёзным. Сёстры сейчас были как никогда похожи.
— Я берегу тебя. Ты единственный родной человек для меня и я не желаю, чтобы ты пострадала. Я ведь... люблю тебя. Почему ты игнорируешь этот факт?

Ким Чанми усмехнулась.
— Уверена, что дело лишь в любви?

Девушка развернулась и всё с таким же хладнокровным выражением лица двинулась к столешнице.
Когда она подошла, её руки потянулись к небольшой узорчатой мисочке. Взяв кулинарные щипцы, Чанми принялась накладывать в декоративную посудину кимчи, как и просила её старшая сестра.
Юна же оставалась неподвижной, пристально и даже с толикой осуждения наблюдая за действиями Чанми.

Негодование пускало корни в душе Ким Юны. Девушка многое прощала младшей сестре, но непослушание и пререкания... Данные пункты давались ей сложно. Этим, пожалуй, Юна и была похожа на собственного отца. Покойный мужчина ещё при жизни довольно часто приструнивал их с Чанми мать. Ведь последняя просто обожала трепать нервы не только господину Ким Чхолю, но и дочерям.

С виду Ким Юна могла показаться доброй, понимающей, полной сострадания и участливости. Но если её разозлить или же сделать не так, как она пожелает, то...

— "Да как она смеет?! Я старшая! Я!", — поведение младшей сестры изрядно взбесило Юну. И она не намеревалась оставлять данный инцидент без внимания.

Девушка коварными, даже хищными шагами двинулась к Чанми. Вторая же с абсолютным равнодушием накладывала кимчи для абсолютно незнакомого ей Ыну.

— На что ты намекаешь, Чанми? — прищурившись, охрипшим, но твёрдым голосом уточнила Юна.

Ким Чанми даже не взглянула на сестру. Выражение её лица оставалось непробиваемым. Посмотрев на девушку, невозможно было понять, что у неё внутри.

— Ни на что, сестра. Ни на что.

Ким Юна шумно сглотнула, облизав пересохшие губы.

— Так... Где мой блеск... Где же... он... — девушка начала беспорядочно озираться по сторонам.

— "Опять за своё. Всегда устраивает этот цирк, когда нервничает и не в силах с этим справиться.", — мгновенно проанализировала поведение сестры Ким Чанми.

Юна заметно начала бледнеть. Тусклый, но всё же дневной свет освещал ладони девушки, которые уже успели вспотеть. Юна хаотично, с нервозностью почесала лоб, проговаривая спешным тоном:
— Да где же он... Где?!..

Девушка металась из угла в угол, перерывая вещи.

— Юна, — нарочито громким и суровым голосом обратилась к сестре Чанми. Но та её не слышала...

— "Где он... Где... Паршивка... вывела меня... Вывела!..", — казалось, вся любовь к младшей сестре тотчас конвертировалась в своеобразную ненависть к ней. Ким Юна злилась, перебирая в голове возмущения, словно страницы одной из самых любимых книг.

— Юна, — повторно обратилась к сестре Ким Чанми.

Задыхаясь от нехватки воздуха, Юна наконец устремила затуманенный  взор в Чанми.
Вторая протягивала ладонь, в которой был зажат блеск для губ.

— Вот твой блеск. Успокойся. А то вновь мигрень в гости нагрянет.

Казалось, Ким Юне уже делается дурно. Она расстегнула верхние пуговицы белой рубашки, продолжая натужно дышать.

— Здесь... Душно... Нужно открыть окно...

Слегка пожав плечами, Чанми равнодушно протянула:
— Открой.

Закончив с кимчи, девушка отвернулась к раковине.
Её спина прямо за собой ощутила присутствие Ким Юны, которая подобралась настолько тихо, что от этого делалось неуютно.

— Сомневаешься в моей любви, Чанми? — прозвучал хлёсткий голос практически у самого уха.

Ким Чанми прикрыла веки, предоставляя себе несколько секунд на самообладание. После развернулась к сестре, глядя ей прямо в глаза.

— Невозможно сомневаться в том, чего нет, — голос девушки был безжизненным и металлическим. Будто перед тобой робот, а не живое существо.

Ким Юна оторопела. Её костяшки слегка побелели от того, насколько сильно она сжимает в ладони блеск для губ.

Чанми оперативно разрядила обстановку своей лёгкой ухмылкой.
— Шучу. Расслабься.

— Плохие у тебя шутки, сестра.

Чанми вновь  апатично пожала плечами.
— К счастью, я не комик.

Девушка поджала губы, ощущая себя загнанным в клетку зверем, пока её старшая сестра не сводила с неё карих глаз.
Спустя меньше минуты Юна наконец улыбнулась своей прежней улыбкой: нежной, лучезарной и вовсе не угрожающей. На допустимо припухлых щеках образовался тусклый румянец.
Юна коснулась плеча сестры, незначительно сжимая его.

— Нам стоит меньше ругаться, кроха. И больше... — девушка отпустила Чанми. Открутив крышечку, нанесла прозрачный блеск на обезвоженные губы.
— Не шути так.

Атмосфера на кухне была давящей. Ким Чанми казалось, что она находится не в доме, а где-то в самом эпицентре снежной бури. Воздух в помещении был ледяным и пах морозом.
Старшая сестра не давила на девушку явно. Юна делала это более искусно и, как казалось Чанми, манипулятивно.

В дверь позвонили. Громкий звук резанул уши. Ким Юна поспешила к двери.

— Кажется, Иджун и Ыну пришли! Я открою!

И вновь та самая улыбка на лице Юны... Чанми ей уже не верила.

— "А вот пауки никогда не наградят тебя лицемерием.", — сделала выводы в своей голове Ким Чанми.

— Чанми! Чанми! Как я выгляжу? — послышался звонкий голос Юны.

Чанми отвлеклась от мыслей, начав рассматривать сестру.
Та была одета в простые обтягивающие джинсы синего цвета и педантично выглаженную белую рубашку. Просто, но со вкусом. Хотя Чанми не особо импонировал стиль старшей сестры. Девушке он казался вычурно-интеллигентным. Будто Юна собственным стилем силится доказать остальным своё превосходство.

На голове Ким Юны красовался высокий объёмный хвост, а передняя чёлка была разделена надвое и слегка завёрнута утюжком.

— Лучше всех, — сухо прокомментировала образ сестры Чанми.

Юна улыбнулась ещё шире.
— Именно это я и хотела услышать! А вот ты... простовато выглядишь. Но переодеваться уже поздно. Лучше накрой на стол!

— Ага.

Ким Чанми, опустив голову, невзначай оглядела себя.
Обычные чёрные обтягивающие штаны. Свободный вязаный свитер серого цвета и такой же серый вязаный кардиган, накинутый сверху. Ничего криминального. Модные критики точно не осудили бы девушку за подобный образ, ещё и в стенах дома.

Домашние тапочки тоже серые. Пушистые и с узорами в виде крохотных паучков. Чанми любила серый цвет. Он ей казался ненавязчивым, практичным и не таким привычным, как чёрный. Ведь, всё же, чёрный цвет большинство носят чаще, нежели тот же серый. Серый многим кажется унылым и ассоциируется со скукой. Но Ким Чанми, наоборот же, этот цвет вдохновлял.

Девушка услышала низкий мужской голос и поняла, что Мун Иджун уже здесь. Почему-то присутствие молодого человека старшей сестры будоражило нечто внутри... Чанми ощущала беспокойство и дрожь, лёгкими разрядами протекающими вдоль тела.

Далее послышался более приятный, юношеский голос. Он принадлежал младшему брату Иджуна — Ыну. Даже не видя парнишку и слыша всего его голос, можно было понять, что парниша хороший и довольно позитивный. Без злобы и задних мыслей.

Ким Чанми, оперевшись о раковину, стояла как вкопанная, будто её вот-вот отправят на казнь. На стол она так и не накрыла, целиком погрузившись в собственные мысли...

На кухню вошли трое. Но первым, на кого взглянула Чанми был именно Мун Иджун. Сегодня он выглядел менее официально, облачившись в обычные свободные чёрные брюки и чёрный свитшот. В правой руке Иджун держал небольшой белый пакет. Сквозь него виднелось несколько тёмно-зелёных бутылок.

Когда Иджун заметил Чанми, он также застопорился, не отводя от девушки чёрных глаз.
Они оба неотрывно смотрели друг на друга, будто силясь отыскать в чужих зрачках нечто родное либо ответы на давно волнующие вопросы.

Позади Иджуна разворачивалась суета: Ким Юна помогала Мун Ыну* развесить верхнюю одежду.

— "Луна.", — проскочило в мыслях мужчины.

— "Паук.", — подумала Ким Чанми.

И кто знает, что значили их мысли...

*Мун (письмо) Ыну (добрый друг).