Глава 2.3 Акушеры смерти

— А как насчет наследства? Долгов? Вы проверяете, не подталкивают ли родственники клиента к этому шагу?

— Наследство, долги, корыстные родственники... — Лео произнес эти слова медленно, словно перебирал четки. — Вы удивительно проницательны, мисс Дамар. Это те самые вопросы, которые три месяца мучили министерство юстиции.

Он плавно встал и подошел к окну. Его фигура на фоне яркого весеннего света казалась темным силуэтом.

— Каждый наш клиент проходит через «сито». Проверку ведут не только наши юристы, но и независимый аудитор, назначенный государством. Если у человека есть непогашенная ипотека или подозрительно щедрое страховое свидетельство, выписанное вчера на имя племянника — мы отказываем. «Облачный причал» — это не лазейка для мошенников. Это выход для тех, кто закрыл все свои счета с миром.

Он обернулся, и на его лице промелькнула тень несколько «змеиной» полуулыбки.

— Что касается родственников... Здесь вы затронули самую тонкую струну японской души. Знаете, какая самая частая причина обращения к нам? Не боль. Не страх мучений. А страх стать мэйваку — обузой. В Японии стыдно обременять других своей старостью, своими болезнями, своими похоронами.

Лео сделал шаг к Зои, сокращая дистанцию. Барни за камерой напрягся, его объектив чуть дрогнул, следуя за движением управляющего.

— Мы не позволяем родственникам «подталкивать» клиента. Наоборот. Часто мы становимся теми, кто сообщает семье о принятом решении. И знаете, что мы видим в их глазах? Не гнев. Не ужас. Облегчение. Смешанное с глубокой, невыносимой виной.

Зои почувствовала, как ручка в её руке впилась в ладонь.

— Облегчение? — переспросила она тише, чем хотела. — Вы продаете людям избавление от вины?

— Я продаю им определенность, — Лео смотрел на неё сверху вниз, и его голос стал бархатным, почти гипнотическим. — Родственникам не нужно решать, когда отключить аппарат. Им не нужно находить тело в пустой квартире. Всё чисто. По закону. По контракту. Мы берем на себя всю «грязную» работу — и физическую, и моральную. Разве это не то, чего хочет современное общество, мисс Дамар? Чтобы всё неприятное было упаковано в красивую обертку и убрано с глаз долой?

Он внезапно замолчал и перевел взгляд на Барни:

— Ваш оператор покраснел. Здесь не слишком жарко?

Барни, который всё это время отчаянно боролся с желанием чихнуть, издал звук, похожий на сдавленный стон. — В-всё нормально... Просто... сандал... — прохрипел он, не отрываясь от видоискателя.

— О, прошу прощения, — Лео чуть склонил голову, но в этом жесте было больше иронии, чем извинения. — Я забуду про благовония в следующий раз. Но скажите, мисс Дамар, — он снова обратился к ней, — в Лондоне ведь тоже много одиноких стариков? Кто заботится о них? Государство? Или они просто ждут, когда смерть заберет их в четырех стенах под звук телевизора?

Зои почувствовала, что ещё минута в этом облаке сандала и «заботливой» логики Лео — и она сама начнет кивать в такт его словам. Его голос убаюкивал, как шум прибоя, и в этом крылась главная опасность. Она резко тряхнула головой, прогоняя наваждение.

— Хватит философии, господин Камисато, — отрезала она, и Барни за камерой одобрительно хмыкнул. — Мы не на симпозиуме по этике. Давайте о фактах. Вы упомянули «автоматизированную систему». Звучит как название для кофейного автомата, но мы оба знаем, что за этим стоит. Расскажите о технической стороне. Как именно работает этот механизм? Кто проектировал софт, исключающий человеческий фактор? И насколько вы уверены, что систему невозможно взломать или... использовать в обход воли клиента?

Лео ни на секунду не смутился. Он вернулся к своему столу и коснулся пальцами идеально гладкой поверхности кедра.

— Инженерная мысль, стоящая за «Причалом», безупречна. Систему проектировал консорциум из трех ведущих технологических гигантов Японии. Это закрытый протокол. Сердце системы — биометрический сканер и газораспределительный узел. Клиент вводит код, подтверждает личность сетчаткой глаза, и только тогда...

Он сделал паузу, его синие глаза сверкнули холодным азартом исследователя.

— ...подается смесь азота высокой очистки. Это не яд в привычном понимании. Это просто замещёние кислорода. Человек засыпает за сорок секунд, не чувствуя удушья. Организм просто забывает, что ему нужно дышать. Никакой боли, никакой агонии. Только чистая наука.

— Сорок секунд, — повторила Зои, записывая цифру. — Сорок секунд между жизнью и небытием. И вы считаете, что этот софт не имеет «черного входа»? Что никто не может нажать «Enter» удаленно?

Лео открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент тишина кабинета была не просто нарушена, она была разорвана в клочья.

Дверь распахнулась с таким грохотом, будто в неё врезался товарный поезд. В кабинет, спотыкаясь о собственный слишком длинный галстук, влетел молодой человек в очках, которые опасно балансировали на самом кончике его носа. В руках он держал поднос, на котором три чашки и сахарница исполняли безумную джигу.

— Простите-простите! — запричитал он, едва не врезавшись в штатив Барни. — Я посмотрел на часы и просто впал в панику! Это же англичане! Мой отец говорил, что в Лондоне всё замирает каждые четыре часа, иначе начнется революция! Традиция — это святое!

Он с грохотом опустил поднос на край безупречного стола Лео. Часть чая выплеснулась, образовав на темном дереве лужицу, подозрительно похожую на очертания Австралии.

— Я Кенто, ассистент по... по всему сразу! — он просиял, глядя на Зои. — Ой, у вас такие длинные ноги! Вы, должно быть, очень быстро ходите по Лондону? Сахар? Сливки? Печенье в форме панды?

Зои замерла с открытым ртом. Магия Лео рассыпалась, как карточный домик. Барни наконец-то не выдержал и оглушительно чихнул, едва не уронив камеру.

— Кенто-кун, — голос Лео стал опасно тихим. Он смотрел на лужицу чая на своем столе так, словно это было место преступления. — Кажется, я просил нас не беспокоить.

— Но босс! — Кенто обернулся, ничуть не испугавшись. — Четыре часа дня! Если мисс Дамар не выпьет чаю, её репортаж будет злым! А мы ведь хотим, чтобы он был... уютным?

Он снова повернулся к Зои, протягивая ей чашку, из которой всё ещё валил пар.

— Пейте, Зои-сан. В этом чае нет азота, я гарантирую! Чистый цейлонский!

Лео медленно закрыл глаза и сделал вдох, такой глубокий и размеренный, будто занимался медитацией посреди лесного пожара. Когда он снова разомкнул веки, в них не было ярости — только бесконечная, ледяная усталость.

— Кенто-кун, — мягко произнес он, и от этой мягкости Барни за камерой невольно втянул голову в плечи. — Салфетки. Немедленно.

— Да-да, босс! Минуточку! Ой, нет, это мой черновик отчета... Вот! — Кенто выудил из кармана скомканный платок и с энергией одержимого принялся натирать стол, едва не задевая локтем диктофон Зои. — Я всё исправлю! Чистота — залог... э-э... хорошего перехода!

Лео поднялся.

— Прошу прощения, мисс Дамар. Мне нужно ровно шестьдесят секунд, чтобы проследить за тем, как мой ассистент не уничтожит остатки моей мебели. Мистер Барни, можете пока отложить камеру.

Он отошел к окну, демонстративно отвернувшись от стола, давая понять, что интервью поставлено на паузу. Кенто, сопя и сражаясь с пятном чая, оказался в непосредственной близости от Зои. Она увидела, как его руки дрожат — не от страха, а от какой-то природной, гиперактивной суетливости.

Зои придвинулась чуть ближе.

— А вам здесь не страшно работать, Кенто-кун? — спросила она полушепотом, кивнув на стерильные стены и закрытую дверь, за которой, как она полагала, находились «комнаты ожидания».

Кенто замер, прижимая влажный платок к столу. Он поднял глаза — за толстыми линзами очков они казались огромными и по-детски доверчивыми.

— Страшно? — он на секунду задумался, и его лицо вдруг стало серьезным, растеряв всю свою комичность. — Знаете, Зои-сан... здесь очень тихо. В Токио везде шум. В метро шум, в голове шум. А здесь — тишина. Люди приходят сюда, когда они очень, очень устали от этого шума.

Он покосился на спину Лео и снова понизил голос:

— Босс кажется холодным, да? Как робот из аниме. Но он... он просто очень серьезно относится к тишине. Иногда мне кажется, что он её охраняет. Как сторожевой пес у входа в другой мир.

Кенто вдруг шмыгнул носом и быстро дотер остатки чая. — К тому же, здесь платят лучше, чем в «Старбаксе», а вероятность, что на тебя наорет недовольный клиент, равна нулю. После процедуры они всегда... очень спокойные.

Он выдал короткий, нервный смешок, который тут же оборвался под ледяным взглядом обернувшегося Лео.

— Мы закончили, Кенто-кун? — осведомился управляющий.

— Да, босс! Сияет как зеркало! Чай свежий, печенье с пандами на месте! Ухожу-ухожу! — Кенто подхватил поднос, изобразил подобие поклона (при котором едва не потерял очки) и пулей вылетел из кабинета.

Дверь закрылась, и в комнате снова воцарился запах сандала, но теперь он был разбавлен ароматом цейлонского чая и какой-то странной, наивной искренностью, которую принес с собой этот парень.