Глава 1.1 Билет в один конец

Шум в редакции ВВС всегда имел особую тональность — это была смесь пулеметной очереди клавиш, неразборчивого гула десятков телевизионных панелей и запаха кофе, который варили так долго, что он начинал пахнуть жженой резиной.

Зои Дамар не замечала этого хаоса. Она буквально вросла в монитор, её пальцы летали по клавиатуре, выбивая финал статьи о коррупционном скандале в мэрии. В её глазах, отражавших синее свечение экрана, горел тот самый азарт, который коллеги постарше называли «неизлечимым репортерским зудом». Она знала, что её текст — это бомба. Она знала, что она права.

— Дамар! К Макси. Живо, — голос ассистента прозвучал над самым ухом, но Зои даже не вздрогнула.

— Ещё тридцать секунд, Стив. Если я не поставлю точку сейчас, мир рухнет, — бросила она, не оборачиваясь.

Спустя ровно тридцать секунд она с грохотом захлопнула ноутбук, поправила выбившуюся прядь крашеных блондинистых волос и решительно направилась к стеклянному аквариуму — кабинету главного редактора.

Джулиан Макси выглядел так, будто не спал с начала десятилетия. Его седые волосы стояли дыбом, а на столе лежала целая гора жертвенных карандашей — надломленных, разгрызенных или раздавленных пополам.

— Присядь, Зои, — прохрипел он, даже не поднимая глаз.

В руках он вертел тонкий карандаш из кедра. Раздался сухой, короткий хруст. Грифель отлетел в сторону.

— Твой текст по мэрии — отлично. Острый, злой, как ты любишь. Но сегодня ты его не публикуешь.

Зои открыла рот, готовая выплеснуть заготовленную тираду о свободе слова и гражданском долге, но Джулиан жестом заставил её замолчать. Он выудил из стопки бумаг небольшой буклет и небрежно бросил его на стол.

— Забудь о Лондоне. Ты летишь в Токио.

Зои нахмурилась и взяла буклет в руки. Бумага была дорогой, матовой, с едва уловимой текстурой льна. Дизайн — воплощение японского минимализма: нежно-голубой градиент, напоминающий предрассветное небо, и каллиграфически выведенный логотип, похожий на стилизованное облако. Внизу аккуратным шрифтом значилось название: «Облачный причал».

— Это что? Реклама спа-отеля? — Зои скептически изогнула бровь. — Джулиан, при всем уважении, я политический обозреватель, а не автор колонки «Где отдохнуть в этом сезоне».

— Переверни, — коротко бросил Макси, потянувшись за новым карандашом.

Зои послушалась. На обратной стороне, под фотографией безупречно белого лобби, залитого мягким светом, шел текст. Чем дальше она читала, тем сильнее вытягивалось её лицо.

«...первое в мире сертифицированное учреждение эстетического ухода за финалом. Мы предлагаем не просто окончание пути, а гармоничный переход. Ваш покой — наша высшая ценность».

— Они... они рекламируют смерть? — прошептала Зои, чувствуя, как внутри закипает привычное возмущение. — В Японии приняли этот закон три месяца назад, я видела новости, но я думала, это будет выглядеть как... ну, как больница! А это выглядит как чертов бутик.

— Именно поэтому ты туда и летишь, — Джулиан наконец поднял на нее глаза. — Это заведение работает уже квартал. Рейтинги одобрения в Японии растут, а мы здесь, в Европе, до сих пор не понимаем — это гуманитарный прорыв или самая дорогая фабрика убийств в истории. Мне нужен репортаж, который вскроет эту обертку.

Зои сжала буклет так сильно, что на дорогой бумаге остался след от ногтя. Юношеский максимализм, который она считала своей главной профессиональной силой, требовал немедленного действия.

— Они убивают людей средь бела дня под музыку для йоги, — отрезала она. — Это не переход. Это преступление против самой идеи жизни. Я выверну их наизнанку, Джулиан. Обещаю.

— Я в курсе, — редактор едва заметно усмехнулся, глядя на её пылающие глаза. — Барни уже в курсе. Он проверяет камеры. Вылетаете завтра утром.

Зои вышла из кабинета, не чувствуя под собой ног. В голове уже роились заголовки, один хлестче другого. Она не знала, что за этим «эстетическим переходом» скрывается нечто гораздо более сложное, чем просто процедура.

Зои почти бежала по коридору, лавируя между стажерами. Буклет «Облачного причала» она прижимала к груди, словно это была улика в деле о серийных убийствах.

Монтажная Барни находилась в самом конце коридора, за тяжелой звукоизолирующей дверью. Там всегда было прохладно, пахло разогретым пластиком и старой пылью, а освещёние напоминало глубоководную пещёру — только синие и зеленые блики от десятка мониторов.

Барни, как обычно, не сидел, а буквально «гнездился» в своем кресле. Его легендарная жилетка с миллионом карманов сегодня казалась особенно раздутой — видимо, он уже начал паковать линзы.

— О, явилась, — пробасил он, не оборачиваясь. Он узнавал её по шагам. — Ну что, Зо, готовься к суши и вежливому игнорированию. Джулиан уже скинул мне техзадание.

Зои подошла к его столу и с размаху бросила буклет на пульт. — Барни, ты видел это? Они называют это «эстетическим уходом за финалом»! Это же чертов геноцид под соусом из дзен-буддизма.

Барни наконец повернулся. Его круглое, мягкое лицо осветил синий свет монитора. Он посмотрел на буклет, потом на Зои. Его рыжеватая борода чуть дернулась. — Зо, детка, ты опять включила режим спасителя человечества. У тебя уже вены на шее вздулись.

Он залез в один из нижних карманов жилетки, долго там копался, выуживая какие-то переходники, и наконец извлек помятый «Сникерс». — На, съешь. У тебя сахар упал, ты сейчас начнешь кусаться.

— Не хочу я есть! — Зои оттолкнула его руку, но шоколадку всё же взяла — машинально. — Ты понимаешь, что мы едем снимать, как люди записываются на смерть по предварительной брони? Это же Япония. У них всё должно быть идеально. Я уверена, там за этим фасадом скрывается какая-нибудь жуткая корпоративная схема. Мы должны показать миру, что это не «причал», а бойня.

Барни вздохнул, встал и аккуратно поправил камеру на штативе. Он был чуть выше Зои, но из-за своей уютной полноты всегда казался ей надежным, как старый диван. Он знал её со времен университета, видел её провалы и триумфы, и, кажется, был единственным человеком в мире, которого не пугал её напор.

— Ты выглядишь так, будто собралась штурмовать дворец, — мягко сказал он, глядя на неё с той теплотой, которую Зои всегда принимала за простую дружбу. — Но это Токио. Там не штурмуют, там улыбаются и кланяются, пока ты не забудешь, зачем пришла.

Он подошел ближе и поправил прядь её светлых волос, которая прилипла к бледному лбу. — Съешь шоколадку, Зо. А то свалишься в обморок прямо в объятия этого их ниндзя-директора, и кто тогда будет разоблачать мировое зло? А я тебя ловить не буду, у меня камера тяжелая, техника дороже.

Зои фыркнула, но напряжение в её плечах чуть спало. Она сорвала обертку и злобно откусила кусок. — Я выучу этот чертов буклет наизусть в самолете. Я найду, к чему прицепиться. Мой японский не заржавел.

— Ага, «привет-пока-где-туалет», — хмыкнул Барни, возвращаясь к кофрам. — Собирай чемодан, Зо. Завтра в восемь утра. И возьми что-нибудь, кроме этих своих рваных джинсов. Нам нужно выглядеть как серьезная пресса, а не как пара туристов, потерявших автобус.

— У меня есть деловой пиджак, — буркнула Зои, уже думая о том, какие вопросы она задаст руководству «Причала». — Тот самый, серый.

— Вот и отлично. Будешь в нем как стальная леди. А я буду твоим оруженосцем с карманами, полными батареек и надежды на нормальный ужин.