Глава 1.2 Билет в один конец

Гул авиационных двигателей Boeing 787 на высоте десяти тысяч метров создавал идеальный вакуум для одержимости. Пока Барни, натянув маску для сна, мерно сопел в соседнем кресле, Зои вгрызалась в экран планшета. Иллюминатор был зашторен, и в полумраке салона её лицо, подсвеченное мертвенно-голубым светом, казалось маской из фарфора.

Она открыла официальный сайт «Облачного причала».

— Не может быть... — прошептала она, и её пальцы невольно сжались на корпусе планшета.

Сайт не пугал. Он убаюкивал. Раздел «Отзывы» был оформлен не как колонка текста, а как галерея памяти. Фотографии счастливых семей на фоне цветущих садов, смеющиеся старики, обнимающие внуков. И подписи: «Спасибо „Причалу" за то, что папа ушел с улыбкой, а не в муках больничной палаты», «Это был самый красивый праздник в нашей жизни. Мы сказали всё, что хотели, и проводили маму к свету».

— «Праздник»? Вы серьезно? — Зои почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. — Они благодарят их за то, что те убили их родителей. Это коллективное помешательство.

Она перешла в раздел медиа и запустила главный промо-ролик. Видео началось с мягкого перебора струн кото. Кадр был выстроен безупречно: светлая комната, панорамное окно с видом на Фуджи, залитую закатным золотом. В центре — глубокое, уютное кресло, обитое белоснежным шелком.

В кресле сидел мужчина лет шестидесяти. На нем был мягкий кашемировый кардиган. Он не выглядел больным или измученным. Он выглядел... умиротворенным. Мужчина держал в руке чашку тонкого фарфора и едва заметно улыбался камере, словно старому другу.

Затем в кадре появилась сотрудница. Молодая японка в безупречной серой униформе, которая выглядела как нечто среднее между костюмом стюардессы бизнес-класса и облачением жрицы. Она плавно, почти балетно склонилась в глубоком поклоне, подавая ему стакан с прозрачной жидкостью. Мужчина кивнул ей, как официантке в дорогом ресторане, и видео плавно ушло в затемнение под надпись: «Ваше право на достойный финал».

Зои резко нажала на паузу. Кадр замер на моменте поклона.

— Барни, проснись, — она толкнула напарника локтем в бок. — Ты должен это видеть. Это не медицина. Это культ. Они превратили смерть в сервис уровня пять звезд. Ты посмотри на эту девицу в сером! Она кланяется ему так, будто подносит десерт, а не яд.

Барни приоткрыл один глаз, поправил съехавшую на бок маску и мутно взглянул на экран. — Зо, детка... — пробормотал он охрипшим от сна голосом. — Это Япония. У них сервис — это религия. Если они решат сделать харакири в прямом эфире, они сначала три часа будут выбирать правильный оттенок салфеток.

— Это не смешно, Барни! — прошипела она. — Посмотри на его лицо. Он улыбается. Его зомбировали? Или они что-то подмешивают им в этот их чай ещё до начала процедуры? Я найду, где у них спрятан подвох. Не бывает так, чтобы человек добровольно шел в «белое кресло» и светился от счастья.

— Бывает, если жизнь стала тяжелее, чем это кресло, — Барни тяжело вздохнул и полностью стянул маску на шею. — Слушай, Дамар. Давай договоримся: сначала снимем материал, а потом будешь вешать их на ближайшем фонаре. Нам нужен доступ. Если ты зайдешь туда с лицом инквизитора, нам покажут только столовую и туалет для персонала.

Зои не ответила. Она снова и снова прокручивала ролик, вглядываясь в серую униформу сотрудницы. Юношеский максимализм нашептывал ей, что мир разделился на черное и белое, и «Облачный причал» был самым черным пятном, которое ей когда-либо приходилось встречать. 

————— ⬡ —————

Начало марта в Токио — это время странного, звенящего пограничья. Зима уже отступила, оставив после себя сухой, прозрачный воздух, но весна ещё не вошла в полную силу, лишь пробуя город на вкус первыми несмелыми касаниями тепла.

Солнце припекало почти по-майски. Зои Дамар стояла перед невысоким зданием из матового серого бетона, которое выглядело слишком элегантно для того, чем являлось на самом деле. Напротив входа зацвел ранний сорт сакуры — Кавадзу. Её лепестки были вызывающе розовыми, почти неоновыми на фоне серого асфальта.

— Зо, детка, не вертись, а то петличка будет тереться о лацкан, — Барни, сопя от усердия, возился с её передатчиком. — И сними ты этот пиджак, на улице плюс двадцать. Ты в нем упаришься.

Зои его не слышала. Она смотрела на дерево. Ветер сорвал лепестки, и они опустились на порог «Облачного причала». Контраст был болезненным. Там, за её спиной, жизнь взрывалась цветом и соком. Здесь, перед ней, люди платили деньги за то, чтобы всё это прекратилось.

Это казалось ошибкой в коде реальности. Как можно хотеть уйти, когда в воздухе пахнет медом?

— Всё, ты в эфире, красавица, — Барни хлопнул её по плечу и вскинул камеру. — Выглядишь на миллион. Идем, закончим с этим и купим по мороженому.

Зои замерла перед массивной дверью из матового стекла. Её отражение казалось размытым призраком: светлые волосы, бледное лицо и рука, застывшая в паре сантиметров от стальной ручки. Пальцы мелко, предательски дрожали. «Соберись, Дамар. Это просто интервью», — приказала она себе. Она одернула рукав серого пиджака, чтобы скрыть эту дрожь.

— Готова, детка? — Барни поправил ремень сумки. — Выглядишь так, будто идешь сдавать кровь. Расслабься, худшее, что они сделают — заставят нас снять ботинки.

Зои не ответила. Она толкнула дверь.