Чужая Москва и мыльные пузыри

После тренировки Москва казалась Жене слишком шумной и фальшивой. Паша Томашевский, сияя новой курткой, бодро шагал рядом, постоянно отвлекаясь на телефон.

— Казак, ну ты видел, как та блондинка на тебя смотрела? — Паша толкнул друга в плечо. — Она же чуть шею не свернула! Давай притормозим, вон они, у кафе стоят.

К ним действительно направились две симпатичные девушки. Одна из них, узнав лучшего снайпера лиги, кокетливо поправила волосы:
— Привет! А вы ведь из «Спартака»? Можно фото с будущей легендой?

Паша тут же расплылся в улыбке, принимая героическую позу:
— Конечно, девчонки! Защита «Спартака» всегда к вашим услугам. Жека, ну ты чего встал как памятник?

Женя стоял, засунув руки в карманы. Его хмурый, тяжелый взгляд из-под козырька кепки заставил девушку с телефоном невольно отступить. Синяк на скуле добавлял ему пугающей серьезности.
— Нет, — отрезал он. Голос прозвучал как удар клюшкой по борту.
— Да ладно тебе, всего одно фото! — не сдавалась девушка.
— Я сказал — нет.
Женя развернулся и пошел дальше, даже не обернувшись.

— Ну ты и мудак — догнал его Паша через минуту. — Они же классные были. Девчонки на тебя пачками вешаются, а ты как монах из сургутских лесов. Тебе вообще кто-нибудь нравится?

— Нет, мне есть о чем другом думать, — глухо ответил Женя. — Мне не до этих.

Глава 5: Обратная сторона медали

Мало кто знал, что «лучший игрок сезона» после изнурительных тренировок и разборок с Макаровым не ехал в элитный ресторан. Женя выходил на окраине города, у неприметного ангара с вывеской "Vors 365" Профессиональная стирка ковров.

Контракт со «Спартаком» был хорошим, но большую часть денег он сразу отправлял бабушке - Елене Аркадьевне на Фёдоровку —  на лекарства, на продукты, на оплату ЖКХ. Ему самому оставалось не много, но он считал и был уверен, что ему и так достаточно. Работа на автомойке и чистке ковров давала «живые» деньги здесь и сейчас. Кроме того, тяжелый физический труд успокаивал его вспыльчивый нрав лучше любого психолога.

Женя в резиновых сапогах и фартуке направлял струю воды на огромный ворсистый ковер. Мыльная пена летела во все стороны, мышцы ныли от усталости, но он чувствовал себя на своем месте. Здесь не было камер СМИ, не было фальшивых улыбок. Только он и работа.

— Значит, вот он какой — «бриллиант в кулаках», — раздался за спиной знакомый голос.

Женя резко обернулся, едва не обдав водой незваную гостью. На пороге ангара стояла Мия. В своем ярко-розовом дутом жилете она смотрелась здесь как инопланетянка. Её глаза, обычно полные веселья, сейчас выражали крайнее удивление, смешанное с непонятным уважением.

— Ты как меня нашла? — Женя выключил напор.
— У меня свои связи в охране дворца спорта, — Мия подошла ближе, игнорируя лужи и запах моющих средств. — Папа думает, что ты в зале качаешься, СМИ думают, что ты по клубам зажигаешь... а ты тут ковры моешь?

Женя насупился, его лицо снова стало грозовым.
— Тебе что-то смешно? Уходи, Мия. Здесь грязью пахнет, а не парфюмом из вип-лока.

— А я и не смеюсь, — тихо сказала она, и Женя поразился тому, как быстро исчезла её маска «зажигалки». — Мой отец начинал с того, что грузил вагоны, чтобы купить свои первые коньки. Я просто не ожидала... Ты настоящий, Казаковцев. Намного более настоящий, чем все, кого я знаю.

Она сделала шаг к нему, несмотря на его угрюмый вид.
— Тебе деньги нужны? Помощь? Я могу поговорить с отцом, он выбьет тебе премиальные...

— Ещё че, — Женя шагнул навстречу, нависая над ней. — Я сам всё заработаю. Своими руками. Поняла? Мне подачки не нужны. И отцу своему ни слова. Если узнаю, что ты трепалась — ты опустишься в моих глазах.

Мия смотрела в его глаза, полные гордости и боли, и почувствовала, как её собственное сердце предательски екнуло. В этом парне не было ни капли эгоизма, только дикая, первобытная ответственность за своих близких.

— Ладно, — прошептала она. — Твой секрет в безопасности. Но... дай мне помочь. Не деньгами.

Она подхватила тяжелую щетку, стоявшую у стены.
— Покажешь, как это делать? У меня энергии вагон, а ты выглядишь так, будто сейчас упадешь.

Женя опешил. Дочь великого Макарова, светская львица и «зажигалка», собиралась чистить ковры в грязном ангаре?

— Ты гонишь? Испортишь шмотки.
— Да плевать на шмотки! — Мия рассмеялась своим фирменным заразительным смехом. — Давай, Казаковцев, не жадничай. Научи меня работать руками.

Женя долго смотрел на неё, пытаясь найти подвох. Но в глазах Мии была только искренняя решимость. Впервые за долгое время на его суровом лице промелькнуло подобие улыбки.

— Хер с тобой, бери щетку. Только потом не ной, что ногти сломала.