Глава 32

Я потратил всю воду из бутылки, пытаясь смыть грязь с лица. Лафарр хотел подойти ко мне, но, увидев выражение моего лица, сразу передумал. Он знал мой характер: обычно я был кроток и безобиден, как новорожденный ягненок, но стоило меня разозлить, как я вспыхивал и превращался в волка. Так что какое-то время мне удалось побыть в одиночестве.

Правда, это не очень-то помогло. Потому что несмотря на то, что я сбежал от Агареса, возбуждение ни капли не спало. Меня лихорадило, рубашка промокла от пота, а член стоял как каменный, причиняя физическую боль. Мне даже не нужно было смотреть вниз, чтобы узнать, что там палатка. Если бы не Лафарр, я бы реально дал Агаресу прямо там!

Господи, рядом с ним я полностью теряю над собой контроль и уподобляюсь ему. Становлюсь таким же аморальным бесстыдным животным. Это заразно что ли? Передается половым путем?

Сняв куртку, я вылил остатки воды себе на голову. Температура тела немного понизилась, но трахаться все равно хотелось неимоверно. Как будто Агарес мог как-то передать мне свое желание даже на расстоянии. Или все дело в том, что я знал — он совсем рядом. Все что мне нужно, это перестать упрямиться и пойти к нему добровольно. Стоит мне лишь захотеть, попросить, и он...

Нет, боже, о чем я думаю?!

И все же я не удержался и украдкой взглянул на развалины. К счастью, Агарес за мной не наблюдал. Еще бы мне стало от этого легче...

Сглотнув, я изможденно прислонился к дереву и скрестил ноги в лодыжках. Грубая ткань джинсов натянулась, трясь о болезненно пульсирующий член. Мне приходилось прилагать физические усилия, чтобы не сунуть руку в штаны. И чем дольше я терпел, тем невыносимее мне становилось. Ребята остались в одном из обрушенных зданий, где развели костер, и я был здесь совершенно один, но я не осмеливался подрочить, когда они совсем близко. И среди них Ева! К тому же я не умею быть тихим, и остальные обязательно услышат. А зная мою везучесть, меня бы обязательно застукали. Ну и, конечно же, Агарес где-то рядом. Еще учует...

И я, обливаясь потом, мучительно терпел, шаря глазами по округе. И вдруг, буквально в нескольких метрах от меня в зарослях папоротника, я увидел пару светящихся точек. Помяни черта!

Первым моим порывом было броситься в лагерь к остальным, но... Я не успел, Агарес поймал меня в ловушку своих глаз. Между нами словно протянулась незримая нить, которая не позволяла мне тронуться с места. Руки и ноги моментально обмякли, как будто он на расстоянии послал электрический ток по моим венам.

Когда мои глаза привыкли к полумраку, я постепенно различил в темноте очертания его могучего тела. Агарес стоял, скрытый тенями деревьев, и... И дрочил. Глядя мне в глаза.

Как будто издеваясь и насмешничая, он с ленивым тягучим удовольствием провел сильной рукой по вздыбленному члену, демонстрируя мне то, от чего я отказывался по собственной воле. Мышцы на его груди и животе были напряжены, рассыпавшиеся по плечам волосы, испускавшие слабое сияние в темноте, позволили мне увидеть даже бисеринки пота, эротично скользившие по мышцам его пресса. Я как зачарованный, не мог оторвать взгляд от когтистых пальцев, ритмично скользивших по длинному пурпурному набухшему члену, увитому толстыми венами.

Твою мать!

Меня пробила такая дрожь, что если бы я не опирался об дерево, я бы упал. Вцепившись в кору позади себя пальцами, я закусил нижнюю губу едва ли не до крови, борясь с искушением сделать то же самое, что и Агарес. Внизу живота заныло так сильно, что стало даже больно, а дырка сжалась и запульсировала от одного лишь взгляда на то, как Агарес дрочит. В этот момент он бы умопомрачительно, невыразимо, восхитительно, до дрожи и нехватки воздуха сексуален.

А еще больше возбуждал тот факт, что в отличие от меня, он был достаточно похотлив и аморален, чтобы прийти и сделать это передо мной. Нагло, беззастенчиво и откровенно демонстрируя собственное вожделение ко мне.

Я смотрел и не мог оторваться, как он откидывает голову, сглатывает, и мне казалось, что я слышу этот звук даже на расстоянии, как его рука двигается все более рвано и жестко... В тот момент, когда Агарес кончил, выплескивая белое семя на кустарник перед собой и глядя на меня из-под полуопущенных век тяжелым физическим ощутимым взглядом, я сам задрожал и едва не кончил, закусив губу так, что действительно ощутил металлический привкус на языке.

Агарес, аморальная скотина, в открытую соблазнял меня прямо в нескольких метрах от моих товарищей самым непотребным образом!

Словно ошпаренный, я дернулся, жадно глотая слюну, гигантским усилием воли оторвал взгляд от этого захватывающего зрелища, и отвернулся. С трудом переставляя ноги, одеревеневшей походкой я двинулся обратно в лагерь. Что еще мне оставалось делать?

Кажется, я превращаюсь в красивую фигурку, украшающую музыкальную шкатулку. И каждый раз, когда Агарес вращает ручку, я послушно вращаюсь вокруг собственной оси, ведомый нежными музыкальными нотами, которые он так умело извлекал из меня. Он научился играть любую мелодию в моей душе.

Я присел неподалеку от костра, прячась в тени полуразрушенной стены. Не знаю почему, но этот маленький интимный междусобойчик с Агаресом потряс меня до такой степени, что я с трудом отдышался и пришел в себя. Агаресу действительно неведом ни стыд, ни какие-либо правила приличия, ни личные границы. Он не гнушался никакими способами в своем стремлении завладеть мной, и это... Это почему-то возбуждало до крайности, как бы я ни хотел себе в этом признаваться.

Разгоряченный, злой от неудовлетворения, растерянный и потрясенный, я молча протопал мимо костра к своему рюкзаку, оставленному у стены, и уселся, всем своим видом демонстрируя, что не хочу ни с кем разговаривать. Однако вскоре мне захотелось отлить, и я отошел к деревьям за стеной. Прежде, чем успел расстегнуть джинсы, я внезапно заметил, как что-то блестит в густом кустарнике. Похоже... На военный шлем.

Я уже было потянулся, чтобы поднять его, как вдруг в затылок мне уперлось что-то холодное и твердое.

— Давно не виделись, Дешаров, — раздался за спиной холодный голос Шакаловой.

Я замер. Но тут из-за стены медленно вышел Лафарр, держа женщину на прицеле.

— Не двигайся, — мрачно предупредил он. — Мы тоже вооружены. Отпусти Дешарова.

Я осторожно скосил глаза и увидел, что за Шакаловой в лесу стоят ее наемники. Очевидно, они давно уже пасли нас, прячась тут. Один из них отделился от остальных и приблизился к нам. Я тут же узнал Рейна, хоть он и был в шлеме.

Шакалова с силой дернула меня, толкая к нему, и я, не ожидавший такого, потерял равновесие, буквально налетев на него. Рейн легко поймал меня и тут же развернул, профессионально скрутив руки за спиной и прижав к своей груди.

— Черта-с-два, — хмыкнула Шакалова, сверкнув в полумраке стеклами очков. — Дешарову предстоит чудная смерть, но сначала он еще немного побудет для нас полезным.

Рейн шумно и жарко дышал мне в шею, и когда я невольно повернул голову, чтобы посмотреть на него, то заметил, что он смотрит на меня налитыми кровью глазами. Он вообще был сейчас как никогда похож на психа. И я бы охотно поверил в байку Шакаловой о том, что он эпилептик.

Неожиданно Рейн погладил меня по щеке, и я передернулся, мгновенно вспомнив, как этой же самой рукой он столкнул меня с лодки. Ярость поднялась во мне штормовым валом. Как он может вести себя как ни в чем ни бывало?!

— Черт тебя дери, лицемерный ублюдок! — Сам от себя не ожидая, я вырвался из его захвата и, извернувшись, со всей силы врезал ему в лицо.

Рейн пошатнулся и упал, а я налетел сверху и принялся колотить и пинать его, что было мочи. Но он не пытался защититься или хотя бы увернуться от моих ударов. Выдержав несколько особенно сильных, он вскочил и снова схватил меня, как будто посчитал, что отбыл свое наказание. То же мне, мученик хренов!

Рейн прижал пистолет к моему виску, снова прижав меня спиной к своей груди.

— Прости, Дешаров, но ты пойдешь с нами. Я обещаю, что больше никому не позволю причинить тебе вред, — хрипло сказал он, разозлив меня еще больше.

Ага, как же! Кроме себя самого, да? Сколько уже раз я слышал от него эту насквозь фальшивую фразу?

Презрительно усмехнувшись, я сплюнул себе под ноги, едва не попав ему на ботинки, и ответил:

— Не извиняйся, я просто избивал наставника и человека, которому больше не доверяю, потому что он — лживый кретин. Моего наставника больше нет, и, видимо, никогда и не было. Взяв меня в плен, вы ничего не добьетесь. Оглянитесь вокруг.

Я кивнул на окруживших нас наемников Лафарра. Он и его люди стояли, напряженно наставив оружие на силовиков Шакаловой, которые отвечали им тем же приветствием. Я украдкой посмотрел в сторону деревьев рядом с нашими развалинами. Агарес наверняка был там и ждал возможности освободить меня. Надеюсь, Рейн и его группа не заметили его.

— О, ты ошибаешься, мой маленький гений, — высокомерно усмехнулась Шакалова. — Ты нужен нам, потому что из тебя получается отличная шлюшка. Мужики, неважно люди, — тут она презрительно покосилась на Рейна, который, казалось, даже не заметил ее выпад, — или же звери превращаются в неконтролируемых бешеных собак, истекающих слюной в твоем присутствии. Уверена, тот чернохвостый самец и сейчас следит за нами. Я же знаю, что он следовал за нашей лодкой до самой пещеры. Видимо, твоя дырка не успела наскучить ему в лаборатории. Ты превзошел всех исследователей в своей любви к животным, Дешаров.

— Ты, грязная сучка, закрой свой рот! — завопил я, покраснев как вареный рак.

Но прежде, чем я успел продолжить, ее тонкие и удивительно сильные пальцы впились в мое горло. Краем глаза я заметил, как Рейн побледнел, но не осмелился ей препятствовать.

— Шевелись, Рейн. Избавься от этого проклятого тритона! — рявкнула Шакалова.

Я вздрогнул. Они знают, что Агарес где-то здесь!

Рейн посмотрел на меня, явно колеблясь, но Шакалова прикрикнула:

— Ну?! Кому сказала? — и приставила пистолет к моему лбу. — Я присмотрю за твоей сладенькой подстилкой, не переживай. Убей чернохвостую тварь!

Отстранившись наконец, Рейн снял из-за спины автомат Томпсона, и мои глаза широко распахнулись. Твою мать! Больше немедля, он безошибочно нацелился в ту сторону, где по моим ощущениям затаился Агарес. Раздался звук автоматной очереди, воздух наполнился дымом. Из темноты послышалось злое шипение.

— Агарес! — заорал я, но мой голос заглушила еще одна пулеметная очередь. Едко запахло порохом.

Это словно послужило сигналом всем остальным, потому что вскоре от грохота выстрелов звенело в ушах, а от густого дыма, заполнившего все вокруг, ничего толком нельзя было разглядеть. Я смутно услышал рев Лафарра и предостерегающие крики Евы и понял, что откуда-то с тыла появились еще одна группа чужих наемников. Мы попали в засаду.

Я тревожно вглядывался в тени, мелькавшие в клубах дыма, попутно пытаясь вырваться из хватки Шакаловой. Но та повалила меня на землю, навалившись всем весом. Уткнувшись лицом в пожухлые листья, я извивался изо всех сил. Мне удалось перевернуться и нечаянно ударить ее коленом в живот. Но я не испытал по этому поводу никаких угрызений совести, эту стерву едва ли можно было даже с натяжкой отнести к прекрасному полу. Злобная гадина без раздумий отдала приказ устранить моих друзей!

На самом деле ей почти удалось задушить меня. Но, видимо, находясь на грани смерти, человек способен открыть в себе небывалые возможности. Мы боролись за пистолет в ее руках, и я использовал весь свой немалый вес и 180 см. роста, чтобы склонить чашу весов в свою пользу. Ей не помогла даже специальная военная подготовка. Схватив ее за руку, я выкручивал ее до тех пор, пока от боли она не разжала пальцы. Перехватив пистолет за рукоять, я что было мочи двинул ей прикладом в висок, оттолкнул и вскочил с земли, жадно хватая воздух.

Не теряя времени, я быстро скрылся за деревьями. В темноте и дыму, оглушенный грохотом, раздававшимся отовсюду, я потерял ориентацию в пространстве. Мимо мелькали смутные тени людей, и разобрать, где наши наемники, а где люди Шакаловой в этой адской каше было невозможно. Я даже не знал, куда бежать, чтобы найти Агареса.

Инстинктивно пригнувшись к земле и затаившись около какого-то дерева, я не нашел ничего лучше, кроме как заорать, надрывая горло:

— Лафарр! Ева! Где вы, ребята?!

Но никто не отозвался. Выстрелы звучали беспрерывно. Мои нервы были натянуты до предела, от едкого дыма и пороха невозможно было дышать. Мысль о том, что друзья могут быть уже мертвы, заставила меня вспотеть.

Я бешено озирался вокруг, щурясь и пытаясь разглядеть в этой адской кофемолке хоть что-нибудь. Мне показалось, что в дыму слабо виднеется высокий силуэт. Возможно, это Агарес. Забыв обо всем, я вскочил и бросился в ту сторону, пока он не исчез, но вдруг грудь пронзила адская боль. Легкие словно кипящей магмой обожгло, я не мог сделать ни единого вдоха. Откуда-то смутно послышался холодный смех. Схватившись за грудь, я опустил голову и увидел, что моя куртка мгновенно пропиталась кровью. Хрипя, я упал на колени и завалился на спину.

Шум как-то резко отдалился, смазался. Я слышал только грохот собственного пульса, истерически бившегося в ушах. В глазах помутнело. Я не различал уже, где небо, хотя смотрел прямо на него, а где земля. Все окуталось туманной дымкой.

С неба, медленно вальсируя, опускались увядающие листья, потревоженные выстрелами. Дым превратился в расплывчатое облако, которое постепенно заполняло все поле моего зрения, пока я перестал вообще что-либо различать. Я физически ощущал, как вместе с кровью из меня уходит жизнь.

Что странно, боли больше не было. Постепенно на смену белесой туманной дымке, из-за которой казалось, что я попал в ничто и нигде, пришла непроглядная темнота. Мне казалось, что я лежу на воде, дрейфуя по мягким укачивающим волнам, как потерянный кораблик. Силился поднять налившиеся свинцовой тяжестью веки, но не мог.

Потом возникло пугающее реальное ощущение падения, словно я лечу сквозь темноту с обрыва в бездну. Но когда падение замедлилось, я обнаружил, что лежу в стерильной ослепительной белой комнате на холодной металлической кушетке, а вокруг меня стоят врачи в белых халатах. Среди многих лиц, наполовину скрытых медицинской маской, я узнал Дэвиса, Лафарра и маленькую, похожую на принцессу, Еву.

Я открыл рот, чтобы позвать на помощь и спросить их, что происходит, но не сумел издать ни звука. Кто-то схватил меня за подбородок, бесцеремонно раскрыв один глаз, и посветил прямо в него фонариком. Я мгновенно ослеп, потеряв любую ориентацию в пространстве. Почувствовал, как меня накрывает чья-то тень, и незнакомый голос нарочито добродушно очень довольным тоном произнес:

— Милый мой мальчик, да ты идеален! Твое телосложение самое подходящее из всех! Действительно... Неужели нам наконец удалось... Ты великолепная приманка для мерфолков!

Что?

Я запаниковал, задергался и отшатнулся. Снова возникло мерзкое ощущение падения. Комната и незнакомцы в халатах исчезли. Я шмякнулся во что-то мокрое и липкое, разбрызгивая это вокруг. Подняв руку, я увидел, что мои пальцы в крови. Медленно оглядевшись, чтобы понять, где я вообще снова оказался, я увидел несколько лежавших рядом сильно искалеченных тел. Их словно растерзал лютый зверь — глубокие раны, перекрещивающиеся друг с другом, сплошь покрывали все.

Их смутно знакомые лица смотрели на меня мертвыми глазами. В каждом взгляде читалась откровенная укоризна и обида, словно это я виноват в их смерти.

Я схватился за голову, хотел закричать, но вместо крика из моего горла вырвалось только нечеловеческое шипение. Ужаснувшись, я попытался отползти, спрятаться... Тела исчезли. Все снова было окутано кромешной тьмой. Единственным источником света были две узкие щели.

Потом раздался чей-то хрип. Я не сразу понял, что это я хриплю. Зато сразу осознал, что не могу дышать. С трудом приподняв веки, я слабо заморгал, и свет стал нестерпимо ярким. Чья-то большая рука накрыла мои глаза, не позволяя мне смотреть, и я испуганно дернулся. Машинально накрыв чужую ладонь своей, я нащупал тонкие, но прочные перепонки между пальцами.

Это же Агарес!

Я тут же попытался сесть, но адская боль вспышкой пронзила грудину. Со стоном уронив голову обратно, я попытался проморгаться и посмотреть, где я. Рука Агареса исчезла, и теперь я слабо различал его смутные очертания. Его особенный показавшийся мне в этот момент до боли родным запах окутал меня, словно ласковый шерстяной плед, и мне сразу стало спокойнее и легче, даже боль в груди притупилась. Некоторое время я лежал так, привыкая к свету, и медленно вспоминал, что произошло до того, как я потерял сознание от потери крови и шока.

Более или менее придя в себя, я с трудом приподнялся и сел. Агарес помог мне, обняв за плечи и поднимая меня очень осторожно, словно я древняя фарфоровая ваза династии Цинь.

— Ты видел двоих людей, которые были со мной, мужчину и женщину? — хрипло спросил я, превозмогая боль, снова поднявшуюся в груди, и вцепился в его плечи. — Лафарр и Ева?

Несколько секунд Агарес молчал, но потом медленно покачал головой.

— Нет.

Я сильно закашлялся, хрипя как умирающий дед. Смутный кошмар, который привиделся мне, пока я был без сознания, почти исчез. Я понятия не имел, что это за странная хрень мне приглючилась, видимо, из-за боли, но окровавленные растерзанные тела Евы и Лафарра все еще ясно стояли перед глазами. А еще не мог избавиться от отчетливого ощущения, что мои глюки как-то связаны с реальностью. Словно это действительно то ли было, то ли произошло недавно, то ли еще произойдет... Мне не хотелось верить, что моих друзей уже нет в живых.

— Не может быть... что они мертвы. Ведь... ведь прошло не так много времени, с того момента, как мы сидели у костра и обещали друг другу, что справимся с чем бы то ни было! — пробормотал я, сам не понимая, кого убеждаю и кому я вообще это говорю.

Спрятав лицо в ладонях, я пытался унять ноющую боль в груди, уже не осознавая, от раны она или же от осознания того, что друзья действительно могут быть мертвы. Агарес обхватил меня за затылок, заставляя прислониться к своему плечу, и прижал к груди, поглаживая по волосам. Он словно утешал ребенка, но в данный момент я остро чувствовал себя брошенным и потерянным, и даже не пытался сопротивляться ему. Его мощное и ровное сердцебиение эхом отдавалось в моей собственной груди, и это успокаивало. Я, как загипнотизированный, постепенно перестал ощущать и боль, и тревогу, слишком вымотанный недавними событиями.

Обняв его под руками за спину, я стиснул зубы и спрятал лицо у него в шее. Слезы текли не переставая. Я даже сам не заметил, когда начал плакать. Когда я поднял голову, то наткнулся на взгляд Агареса. Его глаза были полны мрачной решительной нежности, от которой мне стало легче на душе. Наклонив голову, он мягко слизал с моих щек соленые дорожки. Я хотел отстраниться, но он удержал меня за затылок, заставляя принять его звериное утешение.

Некоторое время мы сидели так, и я жался к его груди, как брошенный мокрый котенок. В моей душе слабо боролись смутные противоречия. Отец воспитывал меня с типичным ублюдским консерватизмом: мужчина не должен показывать свою слабость, тем более перед другими мужчинами. И уж конечно он не должен плакать.

Я чувствовал себя смущенным и растерянным, пока Агарес меня успокаивал, но не находил в себе сил отстраниться. Было так странно испытывать такое спокойствие, умиротворение и защищенность в объятиях того, кто не единожды изнасиловал меня и буквально преследовал последние несколько недель, раз за разом склоняя к сумасшедшей близости. Но в объятиях этого злого демона меня на время покинули все мои тревоги. Мне казалось, что я в уютном коконе, и окружающий мир не сможет достать меня в его руках. И мне не хотелось разбивать это иллюзорное ощущение.

Но спустя какое-то время мысль о том, что пока я сижу тут и теряю время, прячась за спиной Агареса, Лафарра и Еву, возможно скоро убьют, заставила меня беспокойно зашевелиться.

Мягко толкнув Агареса в грудь, я сглотнул и украдкой взглянул на него. Агарес встревоженно нахмурился, посмотрев на меня.

— Я должен найти Лафарра и Еву, — сказал я хрипло. — Отпусти меня.

Я попытался встать, но грудь снова разболелась.

— Черт! — зашипев, я чуть было не упал, но Агарес подхватил меня, снова прижав к себе.

Он неодобрительно сжал губы глядя на меня почти со злостью, и мне вдруг резко стало страшно. Особенно на контрасте с тем, как всего минуту назад я ощущал в его объятиях полнейшую безопасность.

Агарес сверлил меня откровенно разъяренным взглядом, и я не мог понять, почему. Вдруг он сжал мои волосы на затылке и впился мне в губы злым наказывающим поцелуем. Его язык сразу проник в мой рот, глубоко и безжалостно, и не было в этом поцелуе ни капли той нежности, которую я читал в его глазах недавно. Я почувствовал, как его язык обвивается вокруг моего собственного, не давая мне сцепить зубы. Я замычал, упираясь ладонями ему в грудь и не понимая, что нашло на этого хвостатого черта.

Он скользнул свободной рукой вниз по моей спине и порвал пояс моих джинсов. Джинсов! Его хвост пришел в движение, грубо и варварски втискиваясь между моими бедрами. Агарес прижался бедрами к моему животу и я ощутил, что он уже твердый.

Тоже разозлившись на него, я попытался отпихнуться от него коленями. Но у меня не было сил достойно сопротивляться.

Да что нашло на эту зверюгу?! Какого вообще черта?

Я злобно укусил его за язык, тут же ощутив во рту привкус крови. Агарес вздрогнул, но я не ослабил натиск зубов, дав ему понять, что не позволю так со мной обращаться. Только почувствовав, что он замер и прекратил сдирать с меня одежду, я отпустил его и отстранился. Агарес, сощурившись, настороженно оценивал выражение моего лица.

Он прекратил всякие действия, как будто до этого хотел лишь напугать меня. И, черт возьми, ему это удалось! На секунду я действительно запаниковал и даже ощутил тот самый ужас, как несколько недель назад, когда Агарес только начал домогаться меня. Мне пришлось напомнить себе и повторить несколько раз, что... Это же Агарес. Он не может всерьез хотеть причинить мне вред. Пусть он и злобная тварь, но он спас мне жизнь, рискуя своей собственной. И даже если бы я до сих пор всерьез считал его зверем, то в отличие от людей звери преданны до самой смерти.

И все же, не до конца придя в себя, все еще напуганный, с бешено стучавшим из-за этой короткой перепалки сердцем, я инстинктивно свернулся калачиком в его руках, не смея шелохнуться и предпринять что-либо еще. Он остановил меня, не позволив встать, а я до сих пор не знал, почему он разозлился. Подрагивая от постепенно утихающей боли в грудине, я осторожно покосился на его лицо.

Агарес скользнул ладонью по моей груди и осторожно легко-легко провел кончиком указательного когтя по коже, обращая мое внимание. Я опустил голову и увидел покрывшуюся тонким слоем слизистой полупрозрачной мембраны рану от пули. Да, это определенно была рана от выстрела. Я готов был дать на отсечение руку, что в меня стреляла сучка Шакалова.

Проклятье! Должен ли я радоваться, что она чудом не задела сердце?!

Я не смог удержаться и прижал ладонь к тому месту, где оно располагалось. Над пулевым отверстием, прямо над оболочкой уже образовалась струпа. Эта огнестрельная рана не могла зажить так быстро, возможно, у меня повреждена кость. По крайней мере что-то точно сломано, иначе почему при малейшем движении становится так больно? Даже руку поднять и то невыносимо.

Надеюсь, рана скоро заживет, и я смогу хотя бы самостоятельно двигаться. Черт, от потрясения после этих непонятных глюков, болевого шока, недавних событий и тревоги за товарищей я совершенно не подумал о проклятой ране. Действительно, куда я собрался, когда едва могу руками шевелить?!

Теперь хотя бы стало понятно, почему Агарес так разозлился. Я чуть не умер, а теперь еще собрался геройствовать, едва очнувшись. Он, наверное, хрен знает сколько корпел тут надо мной, пока я, чуть не окочурившись, валялся без сознания. Не представляю, сколько часов ему потребовалось вылизывать мне грудь, чтобы я не сдох.

Кстати, а сколько же прошло времени?

Я огляделся и увидел, что мы находимся в пещере с круглым большим выходом, через который виднелся захватывающий дух пейзаж — распростершееся до самого горизонта море, обрамленное пологими склонами скалистого берега. Лунная дорожка серебрилась по морщинистой поверхности воды. Море было совсем близко — подойди к выходу и прыгай. Вероятно, логово Агареса находится совсем невысоко.

В этот момент ночной бриз донес до меня освежающий запах моря с характерными нотками рыбьего. Я поуютнее устроился в объятиях Агареса, чтобы показать ему, что никуда не собираюсь и тем самым успокоить, и прикрыл глаза, наблюдая за тем, как серебряная дорожка стелется по воде. Сейчас я действительно ничего не могу сделать. У меня нет иного выхода, кроме как остаться здесь и позволить моему зверю позаботиться обо мне. Я ничем не помогу друзьям в таком состоянии, когда мне самому нужна помощь.

Остается только не терять надежду на то, что Лафарр, Ева и Дэвис все еще живы.

Но... это значит, что мне придется неизвестно сколько времени провести здесь наедине с Агаресом. Я растерянно вскинул голову, посмотрев на него, и Агарес тоже задумчиво взглянул на меня, будто прочитав мои мысли.