глава zero 2
Я очнулась в комнате пепельно серого цвета, совершенно одна, уже не боясь незнакомого места. На маленьком деревянном столике стояла тарелка с ещё горячим супом. Должно быть это мне, но я не голодна. Меня стошнило от одного его вида. Старая металлическая дверь открылась и в комнату зашёл мужчина лет тридцати:
- Как тебя зовут?
- ...
- Сколько тебе лет?
- Должно быть 14.
- Ты должна поесть.
Дрожащими руками я взяла миску и уронила её на пол. В этот момент я впервые за долгое время почувствовала страх. Всё моё тело трясло. Ухватившись за раненую руку и почувствовав марлю, вместо ленты, я содрала её и бросила приближавшемуся мужчине в лицо. Но его безразличное выражение лица не изменилось. Подойдя ко мне, мужчина достал что то из кармана и бросил мне в лицо. Это была лента Третьей. Мужчина поднял с пола миску и вышел за дверь. Какое то время мой взгляд был закреплён на двери. Обратив внимание на своё запястье, я заметила аккуратный шов, соединяющий края раны. Она уже не кровоточила. Обмотав рану лентой, я подошла к двери, но она неожиданно открылась. Всё тот же мужчина появился перед моим лицом. Он взял меня за плечо и усадил обратно на кровать.
- Ты уже можешь держать тарелку?
Я посмотрела на свои дрожащие руки и помотала головой.
- Нет.
Мужчина набрал ложкой суп и прислонил к моим губам.
- Открой рот.
Я поддалась. Он кормил меня, не задавая никаких вопросов, лишь рассказывая:
- Меня зовут Седьмой. Я был шестым ребёнком, отправленным нашим городом на войну, седьмым был мой единственный брат, которого я воспитывал вместо родителей. Мы двое, были единственными выжившими. По возвращении домой, брат скончался от чумы.
- Как давно это было?
- Думаешь ты вправе задавать вопросы? Пока ты ешь, я сам расскажу тебе всё, что тебе можно знать.
Зачерпнув очередную ложку супа, он продолжил:
- Я расскажу тебе, как ты оказалась здесь взамен на то, что ты объяснить мне, откуда у тебя эта рана и следы на шее и кто такая Третья, чьё имя ты повторяла, хватаясь за руку, будучи без сознания.
Моё лицо побледнело, по коже пробежались мурашки. Судорожно мотая головой я лишь повторяла "Нет.. нет.. нет..".
Перед глазами пролетело всё, что связанно с Третьей. Мои руки и ноги тряслись, всё тело дрожало, я схватилась за голову, не прекращая повторять одно и то же слово. Седьмой схватил меня за плечи, заставив посмотреть на себя и, неправдоподобно, натянув улыбку успокаивающе произнёс:
- Всё в порядке, забудь. Просто забудь.
Просто забыть вряд ли получится, но я постаралась хотя бы успокоиться.
Следующие несколько недель я провела в этой комнате. Седьмой приносил мне завтрак, обед и ужин. Никогда в жизни я не ела так много и так вкусно. Однако, что то толкало меня на мысли выйти из комнаты, хоть это и было запрещено. Как только я начала доверять Седьмому, я и начала замечать, что он ведёт себя странно. В церковном приюте нас приучили к принципу "каждый сам за себя". Доверие для церковных было непозволительной роскошью. Поговаривали, что от доверия умирают. Я ощутила это на собственной шкуре. По мере поступления подобных мыслей, у меня появлялось всё больше и больше желания узнать, что же скрывается за старой металлической дверью..