Глава 8. Распространение.

Город дышал вместе с ним.
Каждый вдох То‌вы отзывался в подземных трубах, каждый удар сердца пробегал по фонарным столбам электрическими искрами. Он больше не знал, где его кожа, а где асфальт, где его кровь, а где ржавые реки, текущие внизу.

Он сидел на крыше, закутавшись в холодный воздух. Рэй был рядом, молчаливый, как всегда. Только глаза его светились, отражая красное мерцание ночи.

— Ты чувствуешь, — наконец сказал он. — Как ты расползаешься.

Това кивнул.
Он видел: на стенах домов проступали линии, те же узоры, что и на его теле. Люди на улицах замирали, когда он смотрел на них, и в их глазах появлялись знакомые пустоты.
Они становились отражениями его боли.

— Я… заражаю их, — выдохнул То‌ва.
— Не заражаешь. Открываешь. Они всегда были пустыми. Теперь они наполняются тобой.

Рэй коснулся его руки, и То‌ва вздрогнул: от этого прикосновения тело будто растворилось, разлилось по кварталам, охватило десятки улиц. Он чувствовал движения толпы, крики в подворотнях, стук капель по крышам — всё сразу, как единую симфонию боли.

Он застонал, тело выгнулось.

— Слишком много… я не выдержу…
— Ты выдержишь, — шепнул Рэй и притянул его к себе.

Их поцелуй вспыхнул как пожар. Рэй повалил его на холодный бетон крыши, вонзил лезвие в его бедро — кровь хлынула вниз, и город вздрогнул, будто в экстазе.

То‌ва чувствовал: каждое движение Рэя соединяет его с новым кварталом. Когда Рэй входил в него, боль и наслаждение расползались по улицам, превращая дома в дрожащие тела, окна — в широко раскрытые глаза. Люди внизу стонали, падали на колени, и То‌ва знал: они чувствуют то же, что и он.

Рэй держал его за горло, не давая дышать. Город замирал вместе с ним.
И когда он в последний момент вдохнул, вместе с воздухом в него хлынули сотни чужих жизней. Он задыхался, но это не был страх — это было новое рождение.

Зеркала на стенах соседних домов вспыхнули, и в каждом отражении То‌ва был другим: где-то он был ребёнком, где-то стариком, где-то вообще без тела, только светом и криком.
И все они сливались в одно.

Когда всё стихло, То‌ва лежал на крыше, прижимаясь к Рэю.
Под ним город шевелился, как живое существо. В каждой трещине, в каждой капле влаги он чувствовал себя.

Рэй провёл пальцем по его губам.
— Видишь? Теперь ты не просто человек. Ты — город. А я — твоя кровь.

То‌ва закрыл глаза.
И впервые ощутил не пустоту — а бесконечность.