Глава 35 и 36

Примерно через четверть часа в репетиционную комнату прибыл и Цзи Цзэхуэй. К несчастью, он тоже принёс напитки для персонала, но его напитки были в бутылках, а не горячими.

Цзи Цзэхуэй посмотрел на уже прибывшего Цзе Яна, затем на сотрудников, у каждого из которых в руках был кофе или молочный чай, и фальшиво улыбнулся:

— Сяо Цзе очень внимательный.

Цзе Ян улыбнулся:

— Это всё благодаря хорошему примеру старших.

Поскольку время съёмки ещё не наступило, оператор не снимал, и в комнате работали только несколько стационарных камер в углах. Цзи Цзэхуэй нашёл угол, где камеры не могли уловить его выражение лица, стёр улыбку и сказал:

— Действительно, молодое поколение внушает страх.

— Старший так усердно прокладывает мне путь, я должен стараться ещё больше.

— ...

Цзи Цзэхуэй повернулся боком, снова приняв вид хорошего наставника, и сказал:

— Сяо Цзе, я вчера подумал и решил, что лучше всё-таки сменить песню. Что ты думаешь о «Одним мечом уравнять весну и осень»?

«Одним мечом уравнять весну и осень» — первая песня, прославившая Цзи Цзэхуэя, была главной темой одной классической уся-драмы. Стиль песни элегантный и смелый, требования к вокальному мастерству не такие высокие, как у «Бури», но она очень требовательна к тембру голоса, ведь не каждый голос может передать дух цзянху.

Главное, что «Одним мечом уравнять весну и осень» благодаря телесериалу стала для многих зрителей классикой, символом ностальгии. Эмоции и настроение песни тесно связаны с сюжетом сериала, и трудно привнести что-то новое. За эти годы, с бесчисленными повторами уся-драм по телевидению, «Одним мечом уравнять весну и осень» бесчисленное количество раз промывала мозги телезрителям, и представление публики об этой песне давно устоялось.

В таких условиях исполнять эту классическую песню вместе с оригинальным исполнителем и при этом выделиться для Цзе Яна было бы крайне сложно. Уже то, что фанаты песни не будут придираться и критиковать, можно было бы считать успехом.

Цзе Ян не стал прямо отвечать на вопрос Цзи Цзэхуэя, а предложил:

— Учитель Цзи, вчера вы попросили меня попробовать переработать «Бурю». У меня как раз появились некоторые идеи, и я немного изменил её. Не хотите ли сначала послушать, как она звучит после переработки?

Поскольку именно Цзи Цзэхуэй вчера внезапно захотел сменить песню, а Цзе Ян следовал его предложению и переработал «Бурю», Цзи Цзэхуэй сейчас никак не мог отказаться слушать.

Он кивнул:

— Тогда спой один раз, попробуем. На самом деле, мне тоже жаль отказываться от «Бури», и смена песни не обязательна. Если твоя переработка «Бури» окажется лучше, мы, конечно, используем «Бурю».

— Спасибо, учитель Цзи.

Цзе Ян изобразил радость, подошёл к фортепиано в репетиционной комнате, сел на стул, открыл крышку, положил пальцы на клавиши, но вдруг остановился и, повернув голову к Цзи Цзэхуэю, сказал:

— Учитель Цзи, я начинаю.

Цзи Цзэхуэй подавил удивление от того, что Цзе Ян ещё и умеет играть на фортепиано, и кивнул.

Персонал в комнате, услышав их разговор и поняв, что они переходят к делу, поспешно позвал оператора начать съёмку раньше.

Камера направилась на них, но Цзе Ян, казалось, не заметил этого. Он опустил взгляд, закрыл глаза и представил, что стоит посреди океана, что-то тянет его вниз в глубокое море, чувство удушья охватывает всё тело... Он поднял пальцы, а затем сильно нажал на клавиши.

Тяжёлый и глубокий звук раздался в комнате, за ним последовала серия всё более тяжёлых звуков, словно волны, пытающиеся опрокинуть человека в глубоком море. Мгновенно атмосфера в комнате стала напряжённой и гнетущей.

Все сотрудники в репетиционной комнате невольно посмотрели на Цзе Яна. Люди, услышавшие звук фортепиано снаружи, тоже не могли удержаться и собрались у двери, заглядывая внутрь.

Выражение лица Цзи Цзэхуэя не изменилось, но он сжал руки, лежащие на коленях.

После напряжённого вступления Цзе Ян вовремя вступил с текстом. Его тембр снова отличался от вчерашнего, он стал ниже, с нотками гнева, и вся песня сразу стала похожа на крик человека, которого волны тянут в глубокое море, и он сжигает последние силы жизни, пытаясь вырваться из опасности.

Волны, пытающиеся затянуть человека в глубокое море, и человек, пытающийся выбраться на берег, начали бесконечную борьбу. Звуки фортепиано то ускорялись, то замедлялись, то останавливались, то менялись, унося сердца и души людей в водоворот океана.

Наконец, после последнего гневного куплета человек победил опасность и снова вдохнул свежий воздух. Ритм фортепиано внезапно смягчился, после долгого удовлетворённого вздоха песня закончилась.

В комнате воцарилась тишина.

Цзе Ян посмотрел на Цзи Цзэхуэя и спросил:

— Учитель Цзи, как вам эта переработка? Я думаю, что такая версия больше подходит вашему голосу и больше соответствует вашему личному стилю.

Цзи Цзэхуэй медленно разжал крепко сжатые кулаки, в его сердце словно разгорелся огонь.

К счастью, он сменил песню, ведь высокие ноты Цзе Яна чертовски подходят «Буре»! И Цзе Ян ещё умеет петь с гневными нотками!

Он подавил эмоции и сказал:

— Действительно неплохо, но это слишком подстроено под меня и не учитывает тебя. Давай всё-таки посмотрим на «Одним мечом уравнять весну и осень».

Все подслушивающие сотрудники с недоверием посмотрели на Цзи Цзэхуэя.

Даже после такого исполнения он всё ещё хочет сменить песню?

Цзе Ян знал, что Цзи Цзэхуэй так скажет, и вовремя изобразил разочарование. Он погладил клавиши, послушно встал и сказал:

— Тогда я ещё раз ознакомлюсь с «Одним мечом уравнять весну и осень». Хотя я слышал эту песню много раз, но ещё не изучал её тщательно. Учитель Цзи, у вас есть идеи по переработке «Одним мечом уравнять весну и осень»?

— Есть немного. — При упоминании об этом улыбка Цзи Цзэхуэя наконец стала естественной. — Я хочу добавить в песню часть с рэпом.

Добавить рэп в песню, воспевающую благородных героев цзянху, можно, но если рэп-часть будет добавлена неудачно, это разрушит атмосферу всей песни и будет выглядеть неуместно.

Цзе Ян убедился, что Цзи Цзэхуэй действительно очень хочет, чтобы он опозорился, и спросил:

— Учитель Цзи, вы хотите, чтобы я отвечал за рэп-часть?

На лице Цзи Цзэхуэя было написано полное доверие:

— Конечно. Сяо Цзе, ты такой талантливый, я верю, что ты справишься.

Цзе Ян не ответил. «Я, конечно, справлюсь, только надеюсь, ты потом не пожалеешь».

...

В дальнейшей работе над переработкой «Одним мечом уравнять весну и осень» Цзи Цзэхуэй не позволял Цзе Яну вмешиваться. Какие бы идеи ни предлагал Цзе Ян, Цзи Цзэхуэй находил предлог, чтобы их отвергнуть. В конце концов Цзе Ян понял намёк и перестал говорить, соглашаясь со всем, что говорил Цзи Цзэхуэй.

Хотя программа давала гостям три дня на переработку, на самом деле у них было только два с половиной дня, так как нужно было оставить полдня, чтобы музыканты группы ознакомились с переработанной песней.

В конце съемочного дня у Цзи Цзэхуэя все еще была только идея аранжировки "Одним мечом уравнять весну и осень", но не было конкретных нот для Цзе Яна.

Времени оставалось мало, поэтому перед уходом Цзи Цзэхуэя Цзе Ян спросил:

— Учитель Цзи, могу я попробовать сам аранжировать "Одним мечом уравнять весну и осень"? Только рэп-часть.

Цзи Цзэхуэй хотел отказать, но вспомнил, что уже отверг несколько предложений Цзе Яна за день, а до репетиции оставалось немного времени. Учитывая камеры, он кивнул:

— Хорошо, у меня как раз нет идей.

— Спасибо, учитель Цзи.

Этой ночью в комнате Цзе Яна долго горел аварийный свет, а звуки гитары прерывисто звучали допоздна.

Внизу Чоу Син мрачно сидел в кровати. В полночь он не выдержал и написал Цзе Яну: "Спать!"

Гитара замолчала, через несколько секунд пришло сообщение от Цзе Яна: "Я тебе мешаю? Извини, больше не буду. Спокойной ночи".

На следующее утро Цзе Ян получил новый комплект одежды от Ву Шуя, так как у Чоу Сина была ранняя встреча.

В этот день Цзе Ян пришел в студию точно вовремя и сразу извинился перед Цзи Цзэхуэем за опоздание, объяснив, что засиделся допоздна над аранжировкой.

Цзи Цзэхуэй, видя усталость Цзе Яна, обрадовался про себя, думая, что его план со сменой песни сработал, но вслух великодушно сказал:

— Ничего страшного. Как продвигается аранжировка?

— Почти готова, — ответил Цзе Ян, доставая телефон. — Я сделал версию аккомпанемента с вашим оригинальным вокалом. Хотите послушать, как я пою под него?

Цзи Цзэхуэй согласился, мысленно ругая Мо Биня за то, что Цзе Ян оказался еще и способен делать аранжировки.

Когда Цзе Ян включил запись, все были поражены. Его аранжировка прекрасно сочетала оригинальное исполнение Цзи Цзэхуэя с новыми элементами, включая рэп и флейту. Голоса двух исполнителей гармонично дополняли друг друга, создавая впечатление опытного мастера боевых искусств, ведущего за собой молодого ученика.

Персонал студии был в восторге, а Цзи Цзэхуэй снова застыл.

После окончания песни Цзе Ян вежливо спросил:

— Учитель Цзи, как вам эта аранжировка?

Цзи Цзэхуэй, с трудом сдерживая эмоции, ответил:

— Очень хорошо. Намного лучше... моей аранжировки.

Он понимал, что его собственная версия теперь выглядела бы жалко по сравнению с этой. К тому же, он был поражен тем, что Цзе Ян оказался способен даже на рэп.

Глава 36

Цзи Цзэхуэй снова убежал.

Цзе Ян вовремя изобразил растерянность, затем убрал ноты и снова сел в углу.

Оператор, который снимал их, не выдержал и попытался утешить:

— Учитель Цзе, ваша аранжировка великолепна! Учитель Цзи... наверное, он слишком взволнован, поэтому вышел успокоиться.

Цзе Ян улыбнулся оператору:

— Я понимаю, спасибо.

Примерно через полчаса Лун Шу Ю внезапно прислал сообщение.

— Цзи Цзэхуэй потребовал сменить приглашенного певца, я попросил продюсеров программы отказать. Сейчас Цзи Цзэхуэй ругается со своим менеджером.

Цзе Ян заинтересовался:

— О чем они спорят?

Лун Шу Ю ответил только через десять с лишним минут:

— Менеджер Цзи Цзэхуэя хочет, чтобы тот использовал твою аранжировку и хорошо сотрудничал с тобой, чтобы успешно записать этот выпуск. Цзи Цзэхуэй не хочет.

— Теперь Цзи Цзэхуэй уступил, готов хорошо сотрудничать с тобой. Но они снова поспорили о выборе песни. Цзи Цзэхуэй хочет петь "Бурю", считает, что петь с тобой "Одним мечом уравнять весну и осень" и снова проиграть тебе - позорно. Менеджер думает, что "Одним мечом уравнять весну и осень" может помочь Цзи Цзэхуэю заработать очки на ностальгии и считает, что Цзи Цзэхуэй не справится с твоей версией "Бури".

— Менеджер также советует Цзи Цзэхуэю не принимать это близко к сердцу, говорит, что если он хочет разобраться с тобой, то может сделать это при монтаже. Два отвратительных типа.

Цзе Ян напечатал:

— Откуда ты знаешь такие подробности, подслушиваешь?

— Мой ассистент подслушивает.

Цзе Ян усмехнулся и спросил:

— Как думаешь, кто из них победит в споре?

Лун Шу Ю прислал эмодзи со свиньей.

Еще через десять с лишним минут Цзи Цзэхуэй вернулся. Его отношение внезапно стало очень дружелюбным и мягким, и, как и предполагал Лун Шу Ю, он "с болью" решил все-таки петь "Бурю".

Цзе Ян уточнил:

— Правда будем петь "Бурю"? Мы почти не репетировали эту песню, днем нам нужно встретиться с музыкантами группы, вечером уже генеральная репетиция, у нас почти не осталось времени на отработку.

Цзи Цзэхуэй с видом "ну я потружусь побольше" сказал:

— Ничего страшного, мы можем отрепетировать вместе с музыкантами группы. Высокие ноты в "Буре" я беру на себя, ты поешь низкие, каждый поет то, что у него лучше получается, так мы быстро сработаемся.

Цзе Ян многозначительно сказал:

— Учитель Цзи, вы будете петь все высокие ноты?

Цзи Цзэхуэй изобразил сговорчивость:

— Конечно, нет. В последнем припеве мы можем петь вместе, так нам нужно будет отработать только эту часть, как ты думаешь?

Цзе Ян был очень доволен:

— Учитель Цзи, вы все очень тщательно продумали. Давайте сделаем, как вы сказали.

Выбор песни и план аранжировки были таким образом определены. Затем Цзе Ян сосредоточился на написании нот для аранжировки "Бури", а Цзи Цзэхуэй изображал наставника, стоя рядом с Цзе Яном и давая указания.

Вскоре утреннее время прошло, после обеда они с нотами отправились на встречу с музыкантами группы.

Дневная репетиция прошла довольно гладко, музыканты группы были профессионалами и быстро освоили ноты. У самого Цзи Цзэхуэя тоже был определенный уровень мастерства, хотя первые пару раз он пел не очень хорошо, но потом вошел в состояние и были моменты, когда он блистал.

После целого дня репетиций Цзе Ян все еще выглядел расслабленным, а рубашка Цзи Цзэхуэя на спине была полностью мокрой от пота, и его голос показывал признаки усталости.

Руководитель группы, увидев это, посоветовал:

— Учитель Цзи, вам стоит отдохнуть, мы уже достаточно отрепетировали.

Цзи Цзэхуэй посмотрел на спокойного Цзе Яна, выпил воды, чтобы смочить горло, и хотя ему было неприятно, все же не стал упрямиться и кивнул, соглашаясь отдохнуть.

В семь тридцать вечера началась генеральная репетиция.

Цзе Ян увидел всю съемочную группу "Кто король песни", включая режиссера программы, сценаристов, ведущего, других гостей, их приглашенных певцов... Кроме судей, практически все, кто должен был присутствовать на официальной съемке, были здесь, было очень оживленно.

Цзи Цзэхуэй в этот момент словно стал другим человеком, улыбаясь, разговаривая с одним, обмениваясь любезностями с другим, выглядя очень популярным и влиятельным. По сравнению с Цзи Цзэхуэем, вокруг Цзе Яна было очень тихо, практически никто не подходил к нему поговорить.

Пообщавшись со всеми, Цзи Цзэхуэй вернулся к Цзе Яну, который сидел один в углу, просматривая план репетиции, и лицемерно вздохнул:

— Способности не гарантируют успех, Сяо Цзе, тебе еще многому нужно научиться.

Цзе Ян согласился:

— Учитель Цзи прав, к счастью, у меня есть не только способности.

Цзи Цзэхуэй, сдерживая раздражение, снова пошел общаться.

Время трансляции программы "Кто король песни" составляет полтора часа, официальная запись занимает около трех-четырех часов. Генеральная репетиция немного упрощена по сравнению с официальной записью, но все равно требует более двух часов.

Цзе Ян, просмотрев план, воспользовался моментом, когда все были заняты проблемой с освещением, вышел из комнаты отдыха для приглашенных певцов, нашел тихий угол и достал телефон, чтобы позвонить Чоу Сину.

Чоу Син ответил мгновенно, но ничего не сказал.

Цзе Ян сказал:

— Я на генеральной репетиции, она закончится после десяти, домой приеду примерно к двенадцати.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Боюсь, ты подумаешь, что я сбежал, даю тебе предупреждение.

Оба помолчали.

Цзе Ян подумал и сказал:

— Сегодня меня снова похвалили за стильный вид.

— Цзе Ян.

— Да?

— Не говори мне об этих бессмысленных вещах.

— Тогда я пойду, отдыхай пораньше, — Цзе Ян собирался положить трубку.

— После репетиции поезжай в Жундин.

Цзе Ян снова поднес телефон к уху и спросил:

— Зачем туда ехать?

Чоу Син не ответил и просто повесил трубку.

...

Цзи Цзэхуэю повезло с жеребьевкой - он выступал вторым. Они быстро вышли на сцену и официально исполнили "Бурю" под свет софитов. Видимо, дневная репетиция дала результаты - исполнение получилось очень неплохим, Цзи Цзэхуэй выступил стабильно и даже превзошел себя.

Режиссер и ведущий, впервые услышавшие переработанную версию "Бури", выглядели восхищенными и наперебой хвалили Цзи Цзэхуэя и Цзе Яна. Один из гостей, подбежавший посмотреть, даже шутливо воскликнул:

— Все, расходимся! В следующем выпуске первое место точно у Цзэхуэя.

Цзи Цзэхуэй был очень доволен и принимал все похвалы, ни разу не упомянув, что аранжировку на самом деле сделал Цзе Ян. Цзе Ян тоже не стал перетягивать внимание на себя, позволив Цзи Цзэхуэю наслаждаться моментом.

Когда после репетиции они уже собирались уходить, режиссер программы вдруг подошел к Цзе Яну, дал ему визитку и сказал:

— Хорошо выступили. Приходите как-нибудь к нам в гости.

Цзе Ян взял визитку, улыбнулся режиссеру и ответил:

— Обязательно.

Когда Цзе Ян прибыл в Жундин, было уже почти половина одиннадцатого вечера. Он посмотрел на девятый этаж здания Жундин и позвонил Чоу Сину.

— Я на месте.

— Заезжай на парковку, пусть У Шуй проводит тебя к специальному лифту. Я открою доступ, поднимайся сам.

Цзе Ян положил трубку и попросил Ву Шуя заехать на парковку, как сказал Чоу Син.

Через пять минут Цзе Ян поднялся на специальном лифте на девятый этаж штаб-квартиры Жундин. Когда двери лифта открылись, он увидел офис, похожий по планировке на кабинет президента филиала Жундин в городе S.

Чоу Син в халате полулежал на диване с закрытыми глазами. Услышав звук, он сразу сказал:

— Иди в душ.

Было уже за десять вечера. Молодого студента внезапно вызвали в офис босса-антагониста, свет приглушен, босс в халате и велит студенту идти в душ.

Цзе Ян вышел из лифта и сказал:

— Я думал, ты знаешь, что я продаю искусство, а не тело.

Чоу Син сначала не понял, но когда до него дошло, он тут же открыл глаза и недоверчиво посмотрел на Цзе Яна:

— О чем ты вообще... Иди в душ! В комнате отдыха есть раскладушка, уже застелена, сам ляжешь спать.

С этими словами он встал и ушел в кабинет, хлопнув дверью.

Цзе Ян, сдерживая смех, подошел к двери кабинета и тихонько постучал:

— Чоу Син, ты специально ждал меня до сих пор?

Изнутри не было ответа, словно там никого не было.

Цзе Ян постоял пару секунд и ушел.

Глубокой ночью Цзе Яна разбудил легкий шум снаружи. Он пошел на звук и в гостиной увидел Чоу Сина, стоящего у кулера с водой.

Он включил свет.

Чоу Син, державшийся рукой за лоб, прищурился от внезапного света и с недоумением посмотрел на Цзе Яна.

— Голова болит?

Недоумение быстро исчезло с лица Чоу Сина. Он наклонился, чтобы налить воды в стакан, и ответил невпопад:

— Разбудил тебя?

Цзе Ян подошел ближе и тоже ответил не на вопрос:

— Голова так болит, что не можешь уснуть?

Чоу Син промолчал и залпом выпил воду.

— Нужно вызвать врача?

Чоу Син снова промолчал. Он без выражения сжимал стакан, и без обычных насмешливых или холодных гримас его болезненный вид стал еще заметнее. Через несколько секунд он снова поднес руку ко лбу и позвал:

— Цзе Ян.

— Да?

— Не говори как моя мать.

Цзе Ян заподозрил, что у Чоу Сина от головной боли помутилось сознание. Когда он уже думал, не сходить ли за телефоном, чтобы вызвать скорую, Чоу Син опустил руку и сказал:

— Не думай вызывать врача, я не сошел с ума.

Цзе Ян возразил:

— Я не говорил, что ты сошел с ума.

Чоу Син непонятно усмехнулся и вдруг сменил тему:

— Ты сказал, что будешь рядом со мной, но в эти дни я думал... — он покрутил стакан, — Не обманываешь ли ты меня.

Он поставил стакан и посмотрел на Цзе Яна:

— Ты обманываешь меня?

Цзе Ян ответил:

— Я не обманываю тебя.

— Тогда, может быть, кроме меня, тебе больше не на кого положиться?

— Нет, я могу положиться на себя.

Выражение лица Чоу Сина неожиданно стало приятнее:

— Иди спать, больше не буду тебя беспокоить.

С этими словами он легко похлопал Цзе Яна по голове и ушел.

Цзе Ян проводил взглядом исчезающую за дверью фигуру Чоу Сина, поднял руку и потрогал свою голову. Почему-то он вдруг вспомнил, как Чоу Син обнимал свою мать.

Этот человек, когда проявляет мягкость, действительно редкое зрелище.