15. Day 89

21 December. 00:18

От громкого удара двери о стену, все сотрудники вздрагивают. Шеф полиции бегает взглядом по просторному помещению. Очевидно, новость дошла и до него, а как иначе. Вообще странно, что он узнал о смерти Бан Чана не самым первым.

— Шеф… — подаёт голос молодой полицейский.

Оливер Брукс жестом просит замолчать, а сам потирает переносицу загрубевшими пальцами.

— Мейсон, — мужчина указывает на своего помощника. — Всех сотрудников в отдел. Немедленно! — практически рычит последнее слово.

Секретарь в замешательстве кивает, ведь не начальнику сейчас обзванивать десяток коллег и требовать явиться на работу посреди ночи, да ещё в их законный выходной.

— Надеюсь за переработку нам заплатят, — перекрикивая телефонный звон, возмущается Роберт.

— Гибсон, — начальник подзывает к себе детектива и жестом просит идти за ним, продолжает лишь тогда, когда они скрываются за дверью кабинета. — Ты едешь в «Red lights» и возьми с собой самых надёжных, — непрозрачный намёк не требует уточнения. Мужчина кивает на приказ и, выйдя к коллегам, начинает поимённо подзывать к себе.

Минхо смотрит со стороны, не вмешивается раньше времени и слушает чужие размышления вполуха, стараясь уловить и понять весь масштаб случившегося.

Гибсон покидает отдел с тремя другими детективами и несколькими патрульными. Полицейские, которых Мейсон по приказу шефа вызвал на работу, начинают приходить спустя час. Тишина снова нарушается непрекращающимися разговорами. Минхо чувствует новую волну головной боли, сильнее и навязчивее предыдущей. Он растирает виски, кажется, это движение уже вошло в привычку. Капитан отрывается от неприятных ощущений, когда среди коллег видит незнакомое лицо. Чем-то появившийся в отделении мужчина напоминает Бан Чана. Такой же надменный взгляд, ухмылка и шлейф дорогого парфюма. Чёрное пальто, бордовый кашемировый шарф и небрежная укладка на каштановых волосах.

— Мистер Чендлер, — мужчина расплывается в самодовольной улыбке. Видимо его деловому партнёру необходимо было отправиться на тот свет, чтобы его наконец-то стали называть по фамилии, да ещё с приставкой «мистер».

— Ну что вы, Оливер, для вас просто Кай, — продолжает скалиться, когда идёт прямиком к шефу полиции.

Видно, как маска Брукса трещит по швам, он силится собрать её по кусочкам, чтобы не упасть в наглых глазах, сверлящих в нём две огромные дыры.

— Я бы хотел знать подробности, — говорит он, совсем по-хозяйски заходит в кабинет, с невозмутимым видом огибает широкий стол и садится в кожаное кресло с высокой спинкой, предназначенное вовсе не для посетителей. Медленно стягивает перчатки и кладёт на отполированное дерево. Оливер давит в себе порыв и лишь едва заметно сжимает пальцы в кулак, сразу же их расслабляя.

— Я не могу раскрывать подробности, — нарочно громко говорит мужчина, прикрывая дверь и поворачивая замок с характерным щелчком. — Мои сотрудники на месте, пытаются выяснить обстоятельства убийства.

— Так это правда, — не скрывает внутреннего ликования Кай и подаётся вперёд.

— А вы на что рассчитывали? Что Бан Чан загнётся от передоза как его дядя? Или…

— Притормози, Оливер, — повторяет некогда звериный оскал Чана. — Не забывай с кем говоришь. Кто думаешь после Бана возьмёт бразды правления?

— Прошу прощения, Мистер Чендлер, но меня беспокоит сейчас совсем другое, — мужчина садится напротив. — Вы его деловой партнёр, но и в половину не представляете какие области бизнеса Бан Чан держал под своим контролем. Карточный дом рухнул. Каждое преступление и каждая сомнительная сделка попадёт под проверку. Полетят головы с плеч, Кай.

— Ты прав, но только нам решать чьи именно, — он протягивает через стол раскрытую ладонь мужчине. Улыбается удовлетворённо, стоит почувствовать крепкую хватку в ответ. —  Начните с отеля. У моего покойного коллеги была слабость к количеству обслуживающего его персонала. На них и можно скинуть значительную часть балласта. Не смотрите на меня так, шеф, — Кай натягивает тёмную ткань на кисти, деловая встреча в его понимании прошла весьма успешно, — безгрешных в этом отеле нет. Ваша совесть будет чиста.

Минхо прекрасно слышит диалог своего начальника. Отходит от кабинета, когда шаги теперь уже нового владельца Мироха приближаются к двери.

*

20 December. 23:57

— Пит, меня не интересуют твои проблемы, — Бен Картер сжимает переносицу. В последнее время будто все сговорились и решили добавить ему хлопот. — Товар должен быть в порядке. Клиент платит деньги не для того, чтобы ты звонил и говорил, что девчонка не в состоянии! — он срывается на крик и, не желая продолжать разговор, сбрасывает вызов.

Противный скрежет по стеклянному столу, издаваемый вибрацией смартфона, раздаётся спустя жалких пару минут. На экране высвечивается номер Рика. Бен сжимает зубы. Он так устал.

— Чем обязан, Рикки?

— Бан Чан сдаёт позиции, Бен. — Рик не юлит, а переходит сразу к делу. — Он и так слишком долго держит власть в своих руках.

— Неужели хочешь его заменить? — Картер усмехается. Прокручивается на кресле, поворачиваясь к окну и вглядывается в бесконечную ночную мглу.

— Думаешь если отдать город Каю станет лучше? Он неуравновешенный психопат, Бен. И это знают все, кто хоть раз с ним разговаривал, — Рикки говорит непринуждённо, словно обсуждает что съесть на обед, а не общается с помощником своего конкурента.

— Опрометчиво с твоей стороны звонить мне по такому поводу. Не боишься, что Бан Чан сидит рядом в тот момент, когда ты предлагаешь пойти против него?

— Ты не станешь расстраивать своего босса по такому пустяку.

— А предавать стану, — с иронией говорит Бен. Его немного забавляет, как уверенно ведёт себя этот парень. Он младше Картера примерно на десять лет, а амбиций больше, чем у Бана в этом же возрасте.

— Этому городу нужен новый герой, — Рикки смеётся, явно удовлетворённый своей шуткой. — Мы сможем сработаться, Бен. Но если ты откажешься, я не могу обещать быть к тебе лояльным.

— Позаботься о себе, Рикки, — напоследок добавляет мужчина. — Ты знаешь, что Бан Чан делает с теми, кто идёт против него.

Картер отключается. Хрустит шеей и крепко зажмуривает глаза. Головная боль сдавливает виски. Разумеется, он не доложит боссу про этот приватный разговор, но предупредить о надвигающейся буре обязан.

*

Дверь в апартаменты Бан Чана открыта. Бен настораживается. Нехорошее предчувствие заставляет его замедлить шаг.

— Босс? — Картер проходит в номер, улавливает звуки саксофона из колонок. В дальней комнате Бен врезается в спину девушки. На ней форма горничной, плечи заметно подрагивают и сквозь джазовую мелодию слышны её всхлипы.

— Что здесь происходит? — спрашивает мужчина. Девушка оборачивается на чужой голос. Бен не узнает её, похоже новенькая. Взгляд перемещается с заплаканного лица на диван.

— Я уже вызвала полицию и позвонила администратору, — она сжимает в руках телефон.

— Что ты сделала? — рычит Картер, отталкивает сотрудницу и в пару шагов оказывается около дивана. Носком ботинка пинает пустой стакан и тот откатывается под кофейный столик. Тканевая обивка мебели забрызгана кровью.    — Проваливай! — не глядя кричит он. Девушка пугается и спешит уйти. Бен тянется рукой прощупать пульс на шее Бан Чана. Он холодный, кровь запеклась, но пальцы Картера всё равно окрашиваются багровым.

Он выдёргивает шнур от музыкально центра и номер погружается в тишину. Бен осматривает комнату, мысленно рассуждая как лучше поступить. Замалчивать подобное не получится. Не теперь, когда вся полиция города знает, что конкретно здесь произошло. Слишком быстро. У Бена нет времени и последствия будут ужасающими.

— Шеф полиции, вы уже в курсе? — Картер не сводит взгляда с трупа своего босса.

— Вы о чём? — устало отзывается Оливер Брукс.

— Бан Чан мёртв, — его тон ровный, словно Бен уже давно готов был сказать эти слова. — Наверное, уже весь город знает и это проблема.

— Как это произошло? — отвлечённо спрашивает Брукс, будто что-то ещё занимает его внимание.

— Мне нужны проверенные сотрудники, — Бен не удосуживается ответить на вопрос. Спокойно отдаёт приказ и вешает трубку.

У него есть немного времени до приезда полицейских. Картер методично обыскивает номер. В этом нет смысла, но он должен предпринять хоть что-то, чтобы обезопасить себя. Находит тайник в спальне. Сейф встроен в пол. Кодовый замок запрограммирован всего на одну попытку. Бен хорошо знал босса и его привычки. В памяти всплывает старый разговор и дата, о которой обмолвился Бан Чан — день смерти его дяди. Огонёк на сейфе загорается зелёным. Картер вынимает папки и захлопывает металлическую крышку.

Телефон вибрирует в кармане, мужчина отвечает на звонок.

— Мистер Картер, полиция приехала.

— Пусть ждут в холле, я спускаюсь.

Вестибюль на первом этаже заполонили сотрудники полиции. Высокий худощавый мужчина отдаёт приказы.

— Грин, размести патрульных на каждом этаже. Отель закрыт. Никого не впускать и не выпускать. Мне нужны списки постояльцев, успевших покинуть отель за последние три часа, — обращается он к администратору. Девушка заторможено кивает и устремляет взгляд в монитор компьютера.

— Детектив Гибсон, — мужчина протягивает руку для приветствия. Его белоснежные зубы контрастируют на фоне тёмной кожи.

— Я вас помню, детектив, — Бен Картер учтиво пожимает чужую ладонь. — Нам на 39 этаж, прошу, — он указывает в сторону лифта, пропуская Гибсона вперёд.

*

20 December. 17:03

— Скажи, что он дышит! — сдавленно произносит Хёнджин, когда Сынмин присаживается рядом с Джисоном. Ким поднимает руку, не решаясь прикоснуться к избитому другу.

— Принесите полотенца, — парень осторожно прощупывает пульс.

Феликс вскакивает с кровати и несётся в ванную.

— Нужно убрать осколки, — Чанбин приходит в себя, идёт за Феликсом, чтобы принести щётку.

— Дженни-с, помоги раздеть его.

Хёнджин присаживается рядом, но ноги не удерживают и парень заваливается на бок, успев опереться на руку. Мелкие осколки врезаются в его ладонь и Хван шипит от резкой боли. Сынмин вскидывает на него обеспокоенный взгляд.

— Ничего страшного, я в порядке, — спешит успокоить своего парня и, не обращая внимание на собственный дискомфорт, помогает разорвать футболку Хана. — Его нужно передвинуть.

Они с предельной осторожностью, чтобы не причинить большего вреда, оттаскивают Джисона подальше от битого зеркала. Чанбин остервенело сгребает осколки в сторону. Щётка пачкается кровью, оставляя после себя разводы на чистых участках кремового ковролина. Феликс передаёт наспех взятое полотенце и стараясь не смотреть на кровь возвращается в ванную комнату. В шкафу под раковиной находит небольшой таз и заполняет тёплой водой до краёв.

— Не останавливается, принеси ещё полотенца, — Сынмин отбрасывает ткань, пропитавшуюся бордовыми разводами. Пальцы слипаются от чужой крови. — Оставь, сначала промоем голову.

Хван прекращает отмывать предплечья Хана. Эти раны не такие значительные. Его волосы склеились от вязкой жидкости, не давая возможность рассмотреть повреждения.

— Полейте сюда, я не вижу вдруг там осколки.

Чанбин берёт из мини-холодильника бутылки с питьевой водой. Льёт на голову друга, пока Хван дрожащими пальцами прощупывает рану.

— Может состричь волосы? — сдерживая всхлип, предлагает парень.

— Перебинтуй, она так никогда не остановится, — Сынмин прижимает полотенце к разрезанному виску.

— Аптечка, — Феликс ставит рядом белую коробку, заполненную бинтами. — Давай помогу, — он льёт антисептик на рану, вскрывает стерильную салфетку и сразу прижимает её к порезу. Хёнджин отодвигается, чтобы не запачкать чистые бинты кровью. Чанбин тут же принимается накладывать повязку, она принимает красноватый оттенок, но кровотечение постепенно замедляется. В такой суматохе проходит ещё четверть часа. Джисону обрабатывают руки, бинтов едва хватает. Когда кровь из пореза на виске остановилась окончательно, его стянули пластырными полосками.

Ковролин безнадёжно испорчен и даже самая опытная и скрупулёзная горничная никогда не очистит его. Десяток окровавленных полотенец брошены в корзину для грязного белья.

— Его нужно положить на кровать, — уставшим голосом говорит Феликс, — на полу холодно, — парень пытается очистить ногти от засохшей крови.

— Давайте одновременно. Надеюсь у него нет внутренних повреждений.

— Двэк, не нагнетай, — Ким просовывает руки под плечи Хана. После того как Джисон уже лежит на кровати, Хёнджин замечает, что дыхание парня становится шумным. Аккуратно приподнимает его голову, убирает подушку и накрывает одеялом. Поясница Сынмина ноет, в голове гудит, а желудок скручивает от голода.

— Принесу поесть, — говорит он.

Ким выходит из номера, не успевает сделать и пары шагов по коридору, в его сторону оборачивается полицейский.

— Быстро в номер! — мужчина в приказном тоне повышает голос.

— Что происходит? — на автомате спрашивает Сынмин. Полицейский быстро приближается, собираясь затолкать парня обратно в комнату. Он отступает на пол шага.

— Сидеть в номере, вам скажут когда можно выйти.

— Минни, что такое? — в недоумении спрашивает Хёнджин.

— Там копы.

— Что за хрень здесь опять происходит? — Чанбин зло бьёт кулаком в стену. — Ладно, лучше не рисковать. Перебьёмся снеками.

Парни расстилают на полу одеяла и подушки. Феликс засыпает рядом с Джисоном.

— Во что он ввязался? — шёпотом спрашивает Чанбин.

— Без понятия, — Хёнджин перебирает волосы уснувшего рядом Сынмина. — Он стал такой скрытный.

— Мы сами виноваты, что Сони отдалился, — Чанбин хотел сказать что-то ещё, но спящий на кровати Феликс начал ворочаться. — Шайни, — Со наклоняется над ним, но не прикасается. — Ликси, это я. — Феликс слышит родной голос и сонно приоткрывает глаза. — Тебе лучше не спать здесь, пойдём со мной, — ласково говорит Чанбин. По ночам Феликс спит неспокойно, то и дело просыпаясь от кошмаров. Он обхватывает своего парня за шею. Со поднимает его на руки и бережно относит на расправленные на полу одеяла. Феликс зарывается в тёплые объятия, устраивает голову на груди Чанбина и проваливается в сон под стук его сердца.

*

В тот момент, как только Джисон открыл глаза сквозь нестерпимую боль, возникла мысль сожаления, что он не умер. Безрезультатно облизывает потрескавшиеся губы, смотрит в потолок. В горле пересохло. На его теле нет ни единого места, которое не болело бы. Хану кажется, что он не один, но у него нет сил подать голос.

В номере появляется полицейский. Уставшие парни не сразу реагирует на постороннего.

— Подъём! — офицер требовательно повышает голос и ждёт, когда те проснутся. — Собирайтесь в участок, — мужчина разворачивается к выходу.

— Что происходит? — Хёнджин с трудом разлепляет глаза.

— У вас десять минут, — полицейский уходит, оставив озадаченных парней.

*

21 December. 12:49

Сотрудников отеля привозили в отделение примерно по десять человек, сразу же отправляли на допросы и так продолжалось несколько часов. Часть детективов, не смотря на приказ начальника, устроили себе перерыв. Минхо постоянно отвлекали нелепыми и идиотскими поручениями, которые исходили в основном от Мейсона, до допросов, разумеется, не допускали.

Капитан упускает тот момент, когда в отделение заходят участники рок-группы. Он идёт за распечаткой звонков охранников из отеля и уже на обратном пути замечает, как одного за другим, парней уводят в сторону комнат для допросов. Минхо не глядя выпускает бумаги из рук на ближайший стол, забывая, что должен был вообще-то отнести их шефу. Он видит знакомую толстовку и этого хватает, чтобы вытеснить все посторонние мысли из головы.

Минхо подходит к «подозреваемым» и старается не пялиться так очевидно на Джисона. Парень сидит, опустив голову, козырёк кепки скрывает лицо, а капюшон кофты с этим помогает. У Хана дрожат плечи, он делает вдох, выдох получается рваным. Рукава натянуты практически до кончиков пальцев, но перепачканные бинты закрывают не полностью.

— Здравствуйте, — обращается мужчина к парню, который аккуратно поддерживает друга и не даёт ему съехать со стула.

— Капитан, сейчас нет свободных детективов для допроса, — Сухён возникает возле Минхо. — Ими займутся, как только кто-то освободится.

— Я допрошу, — берёт из рук распечатанный лист. — Со Чанбин, пройдёмте со мной.

Парень теряется, смотрит на Джисона, тот еле заметно кивает, на большее сил у него нет. Он медленно встаёт, следит за тем чтобы друг сидел ровно, теряя поддержку в его лице.

Они успевают отойти на пару шагов.

— Капитан, — раздаётся хриплый шёпот, — можно воды?

Минхо оборачивается, Джисон поднимает голову, а у мужчины сердце пропускает ряд ударов. На виске большой ещё не затянувшийся порез, яркий кровоподтёк и неестественно бледный цвет лица. Хан облизывает пересохшие губы и кривится от боли, когда делает очередной глоток воздуха.

— Сухён, — мужчина подзывает патрульного, — принеси ему воды и допроси.

Капитан заставляет себя оторвать взгляд от Джисона, закусывает щёку изнутри и идёт в последнюю пустующую комнату. Пропускает Чанбина первым, дожидается, когда парень сядет на неудобный стул и натягивает на себя привычное невозмутимое амплуа капитана полиции.

— Меня зовут Ли Минхо, — он якобы вчитывается в информацию о подозреваемом. — Со Чанбин, здесь указано что вы были сотрудником отеля и выступали в клубе в составе рок-группы. Всё верно?

Парень кивает, бегает взглядом по серым стенам и замечает в углу камеру, которая записывает каждое их действие.

— Прошу вас отвечать на мои вопросы громко и чётко, — настойчиво проговаривает мужчина.

— Всё верно.

— Мистер Со, вы знаете почему здесь оказались? — Минхо щёлкает ручкой, готовый записывать любую важную информацию.

— Нам ничего не сказали, но мы слышали разговоры, когда нас везли сюда, — как-то скомкано говорит Чанбин. — Это правда?

— Если вы о том умер ли Мистер Бан, то да.

Капитан улавливает реакцию на свои слова. Парень заметно расслабляется, прикрывает глаза и облегчённо выдыхает.

— Вы как-то причастны к этому? — Минхо обрывает долгожданный момент радости.

Чанбин не отвечает, он молча переваривает повисший в воздухе вопрос, не до конца понимая в чём его пытаются обвинить.

— У вас были разногласия с Бан Чаном? — продолжает наседать капитан.

— Разногласия?! — вспыхивает парень и переходит на повышенный тон.

— Успокойтесь, — сдержанно говорит мужчина, а у самого внутри ураган. — Я просто хочу разобраться в обстоятельствах случившегося. Где вы находились с шести вечера до полуночи?

— Серьёзно? Мы… — Чанбин от такого напора заламывает пальцы, — нашему другу было плохо, мы были с ним.

— Кто-то может подтвердить ваши слова? — в ответ парень кивает. — Кроме ваших друзей? — уточняет Минхо.

Чанбин нервно дёргает головой в сторону, продолжая молчать.

— Я пытаюсь вам помочь, Со Чанбин. Будет лучше если вы скажете правду, — Ли готов себе язык вырвать, так противно было от собственных слов.

— Никто нам уже не поможет.

Минхо поджимает губы в тонкую полоску и буравит взглядом бедного парня.

— Советую вам воспользоваться услугами адвоката, — говорит заученную речь. — Если у вас нет средств, то государство предоставит вам защитника. И ещё, не покидайте город в ближайшее время, — капитан поднимается со своего места. — Ваш номер телефона указан правильно? — показывает ряд цифр в коротком досье.

— Да.

— С вами свяжутся, а пока — свободны.

Минхо жестом просит встать и покинуть помещение. Спокойно запирает дверь на ключ, кладёт ладонь на плечо Чанбина слегка сжимая, у них не больше тридцати секунд, пока они неспеша идут по коридору к выходу из отделения полиции.

— Минимум, что на вас повесят это торговлю наркотиками, — еле слышно шепчет Минхо, парень от такого заявления замирает. Мужчина подталкивает, заставляя идти дальше. — Будьте готовы собраться за пару минут, когда я тебе позвоню. Я вас вытащу, Чанбин.

— Что? — в тон капитану спрашивает парень.

— Прошу, не оставляйте Джисона и передай ему, что мне жаль.

Они доходят до стульев, где обычно сидят посетители отделения и ожидают своей очереди. Вся рок-группа теперь в сборе. Джисон, кажется, не менял своего положения. Чанбин одаривает друга тяжёлым взглядом, и переводит его на капитана полиции. Сухён стоит в паре метров и ждёт, когда начальник к нему обратится.

— Допросил?

— Без фанатизма, — отвечает патрульный. — Не думаю, что они как-то причастны, а на этом парне, — Сухён указывает ладонью на Хана, — вообще живого места нет.

— Отвезёшь их обратно, а потом доложишь мне во всех подробностях.

— Слушаюсь, — полицейский замечает, как Минхо переходит на дежурные обращения, вместо уже привычных. Капитан поправляет пиджак, потирает шею и будто заставляет себя уйти в личный кабинет.

*

До отеля патрульный Мин вёз их на рабочей газели, постоянно бросая на парней нечитаемые взгляды. С одной стороны, он понимал, что они являются скорее жертвой обстоятельств, по ним ведь не скажешь, что они похожи на преступников. Возможно даже наоборот. С другой же стороны, кто знает наверняка, зачем и почему они когда-то решили работать на мистера Бана. Конечно начальство Сухёна тоже хорошим назвать нельзя и всё же. Ему самому приходилось на работе нелегко, он был вынужден закрывать глаза на чрезмерную вспыльчивость босса временами, его беспринципность. Делал вещи, которые закон не должен спускать с рук, но это не шло ни в какое сравнение с Бан Чаном, хоть и связаны их боссы были довольно тесно.

Сухён останавливает машину у главного входа. Вывеска отеля горит привычным красным. Он оборачивается назад, парни не двигаются с мест, их странное поведение порождает дополнительные вопросы.

— Приехали, — озвучивает очевидное Сухён, — с ним помощь нужна? — кивает и взглядом скользит по уснувшему Джисону.

— Справимся, — сквозь стиснутые зубы отвечает Чанбин и первым спешит покинуть автомобиль.

— Сони, — аккуратно расталкивает друга Хёнджин, тянет за менее пострадавшую руку и на пару с Сынмином помогают Джисону удержаться на ногах. После сотрясения всегда так. Голова дико кружится, тошнота подступает к горлу и у Джисона одно желание — выблевать всё содержимое желудка, в котором кроме воды больше суток ничего и не было.

На входе встречают охранники. В холле отеля тихо и темно. Ресторан закрыт. Нет звона посуды и не слышно классической музыки. Парни вваливаются в лифт. Джисон упирается спиной в прохладную поверхность, запрокидывает голову слегка назад. Перед глазами пол меняется местами с зеркальным потолком лифта. В отражении Хан видит своё размытое лицо и понимает, что на нём останется приличный такой шрам — вечное напоминание об этом месте. Наверно, все его проблемы в жизни сопровождаются подобными отметинами. Если разум хочет забыть, то реальность, которую он видит каждый день, не даст этого сделать. Джисон до металлического привкуса кусает губу, ничего не чувствует лишь покалывание где-то на периферии сознания.

Его подхватывает Хёнджин и ведёт в номер, каждый шаг сопровождается тошнотой и болью в груди. Джисон пропускает тот момент, как оказывается в кровати, а Феликс подкладывает подушки ему под спину, вынуждая принять полусидячее положение.

— Сони, ты…

— Нормально, — голос Хана хриплый, он пытается улыбнуться, но в противовес по его щекам стекают слёзы. Парень не чувствует их, осторожное прикосновение друга стирает влагу с лица.

Чанбин хрустит пальцами и не прекращает метать взглядом молнии. Ему стоит спросить всё сейчас и плевать, что Джисон не в состоянии и одного предложения внятно связать. В противном случае он надумает сверх того, что может быть на самом деле. Нервное напряжение замечает сначала Феликс и изгибает брови в немом вопросе, к нему присоединяется Хван, который до этого момента сидел по другую сторону от Джисона и поправлял бинты на его руках.

— Ну, Сони, жду твоих объяснений, — с неприкрытой злостью говорит Чанбин, нагибаясь и упираясь ладонями в деревянный бортик кровати.

— Двэк, давай потом, — Хёнджин отвечает прежде, чем Джисон успевает раскрыть рот.

Что друг от него хочет? Знать о чём его допрашивали. Вроде об этом все говорили, пока ждали Чанбина и по пути до его номера. Хан и правда не вникал в суть разговора, он больше концентрировался на пол под ногами, который почему-то казался мягким как зефир.

— У меня и показания толком не брали… — Джисон начинает надрывно кашлять, от чего в грудную клетку словно раскаленного свинца залили.

— Нет, ты расскажешь.

— Чанбин! — кричит Феликс и пугается собственной реакции.

Со одаривает секундным вниманием своего парня.

— Какого хуя ты знаком с Ли Минхо?! Почему он просит меня передать тебе что ему жаль?!

В комнате повисает звенящая тишина.

— Отвечай, — шипит Чанбин и слышит скрежет своих зубов.

— Ну знаком он с ним и что из этого, — Хёнджин привычно заступается за Джисона.

— Этого капитана припоминал Бан Чан, когда избивал тебя до полусмерти?

— Не твоё дело.

— Да, не моё. Это касается всех нас! На твоём месте мог оказаться любой! Как ты не понимаешь, — с досадой говорит парень, он выпрямляется, запал кричать на друга погас. — Мы никогда ничего не скрывали друг от друга, всегда были вместе, но ты…

— Около месяца. Минхо приехал в больницу и допрашивал меня, как участника драки в баре. Я не хотел после той встречи продолжать общение, — Джисон медленно вдыхает, ему тяжело даётся каждое слово и Чанбин уже жалеет, что поднял вопрос, когда видит гримасу боли на лице друга. — Капитан был настойчивым, его насторожил один интересный момент в моей медкарте.

— Ты болен?

— Дженни-с, не драматизируй, — вялая улыбка тянет уголки губ вверх. — В моей крови был такой адский коктейль наркотиков, что Минхо принял меня поначалу за…ну вы понимаете.

— Подожди, откуда? — теряется Феликс, теребя ткань подушки, на которой лежит Джисон.

— Значит нас накачивали в отеле наркотой и ты слова не сказал? — до Сынмина смысл доходит без лишних пояснений.

— Чем бы это помогло, Снейл? Вы бы с ума сошли без них, — Феликс набирает полную грудь воздуха, в попытках возразить Джисону, но последний продолжает. — Шайни, из тебя и Хёнджина сделали самых настоящих шлюх, прости за такие слова, но… Мы толкали наркотики и настолько сильно погрязли в этом дерьме, что минута слабости и уход от проблем, хоть и таким способом, казался мне и кажется до сих пор, самым логичным вариантом.

— Это всё?

— Из важного — да.

Хан не удивляется тому, что новость про наркотики была воспринята друзьями сухо и практически безразлично, ведь ещё вчера они принимали последнюю дозу. Что будет, когда у них начнётся ломка и реальность обвалится одним неподъёмным грузом?

— Капитан предупредил, что на нас повесят торговлю наркотиками и ещё, что позвонит, когда приедет за нами, — Джисон резко поднимает голову и его накрывает новая волна тошноты. Чанбин злится, друг скрывал не просто мелочь, вот только выбраться из отеля сейчас важнее всего. — Просил собрать вещи и быть готовыми в любой момент. Времени будет в обрез.

— Я ничего отсюда брать не буду, — Феликс тянет край одеяла на себя, взгляд у парня стеклянный.

— Документы, Шайни, нам нужно забрать только их.

*

20 December. 19:37

Чонин не помнит, как добрался до своего номера. Не помнит, как нашёл давно припрятанные лезвия. Осознание происходящего пришло, когда он встретился со своим же взглядом в отражении зеркала. Руки задрожали, а нагретое от тепла пальцев лезвие выпало в раковину. У него никогда не было мечты. Сначала мальчик хотел, чтобы мама им гордилась, но в итоге его бросили. Потом единственным желанием стало быть достойным любви Бан Чана. Что произошло в этот раз? Откуда взялось безразличие и холодность во взгляде? Ян слишком сильно его любит, чтобы позволить уйти. Ему требуется ещё немного времени, чтобы привести мысли в порядок и окончательно осмелиться на разговор с Чаном. Они никогда не разговаривали. Грубый секс и наркотики были решением всех проблем.

Чонин умывается холодной водой, приглаживает мокрыми руками волосы и ждёт, пока капли стекающие по лицу высохнут сами. Чёрный ковролин на полу крадёт звук его шагов. Ян осторожно проходит в номер Бан Чана, краем уха улавливает шум, доносящийся из дальней комнаты. Всё нутро парня вопит о том, что ему лучше убраться подальше от этого места, но он упрямо продолжает идти в глубь номера.

Картина, которую Чонин застаёт, парализует его. Красивая брюнетка, Ян неоднократно уже видел её, извивается от удовольствия в руках Бан Чана. Она опирается поясницей на спинку дивана, одна её нога перекинута через плечо мужчины, а он сам поддерживает девушку за бёдра. Длинные локоны ниспадают чёрным водопадом. На её молочной коже нет изъянов, в отличии от чониновой испещрённой шрамами и не проходящими синяками.

— Чего застыл? — задыхаясь говорит Бан, не прекращая двигаться. — Присоединяйся или проваливай, — он сильнее толкается и громкий стон брюнетки выводит Чонина из оцепенения.

На ватных ногах парень пятится, скрываясь за незакрытой дверью. Привалившись к стене, он не может заставить себя не слушать. Стоны из другой комнаты бьют по барабанным перепонкам и разрывают сердце в клочья. Слишком больно. Никакие физические увечья не смогут заглушить эту пытку.

Девушка проходит мимо и даже не смотрит в сторону Чонина. Парень прекращает кусать губы, возвращается в комнату. Здесь пахнет сексом и сладкими духами. Бан Чан уже натянул штаны, на плечи накинута не застёгнутая рубашка.

— Ты ещё здесь, — равнодушно бросает мужчина, разделяет белый порошок на две ровные дорожки.

— Всё это время ты спал с другими? — Чонин не хочет верить в увиденное и собственные слова кажутся чем-то не реальным.

— Думаешь ты у меня один такой? — Чан усмехается. Наклоняется над столом, чтобы вдохнуть наркотик.

— Я же… я же всё делал для тебя, — парень сглатывает подступающий ком.

— Молодец, продолжай в том же духе, — мужчина ясно даёт понять, что присутствие Чонина ему безразлично.

Тонкая невидимая струна лопается и не остаётся ничего. Ян тихо выдыхает.

— Сходи к тем недоумкам, пусть работают, — вполголоса приказывает Бан Чан, — и проверь клуб.

— Слушаюсь, — Чонин опускает голову и больше ничего не говорит.

Как только он покидает апартаменты Чана, его плечи расправляются. Идёт уверенно, прямо смотря перед собой. Вопреки поручению сразу направляется в клуб.

Бармен виртуозно смешивает коктейль в шейкере, пытаясь впечатлить девушку за стойкой.

— Мне нужно взять кое-что для Бан Чана, — на ухо парню говорит Ян. Марк кивает и ловко переливает цветной напиток в высокий бокал, украшая долькой лайма.

Чонин проходит в подсобку. За стеллажами с бутылками на стене висит деревянная полка. Чтобы отодвинуть её требуется всего лишь поддеть крючок. За ней располагается глубокая ниша с наркотиками на любой вкус и цвет. Ян быстро находит подходящие таблетки. Это не сложно, когда знаешь, что искать.

*

В номере Бан Чана негромко играет джаз. Сам он сидит практически в той же позе, когда Чонин уходил. Его тело расслаблено, а глаза прикрыты.

— Я пришёл извиниться, — говорит Ян прежде, чем услышит возможную грубость. Чан следит за парнем, но не поворачивает головы, когда тот скрывается из вида. Через мгновение он протягивает мужчине стакан с его любимым ирландским скотчем.

— Сделал что я сказал? — безучастно спрашивает Бан, отпивая алкоголь.

— Да, — Ян врёт без зазрения совести, ведь какая уже разница?

Он садится Чану на колени, проводит руками по обнажённой груди и ждёт, когда тот опустошит стакан. Чонин ластится к нему, ведёт носом по шее и оставляет лёгкий поцелуй на пульсирующей жилке.

— Чего тебе не хватало рядом со мной? — шепчет парень.

Бан раздражённо хмыкает, перекладывает руку на его бедро в попытке заставить слезть, но та соскальзывает обратно на диван. Он распахивает глаза, в них читается непонимание и еле заметная паника. Губы Чонина расплываются в безумной улыбке. Он вынимает из-за пояса пистолет. Бан пытается дёрнуться, но его тело больше ему не подчиняется.

— Знаешь, Чани, я так сильно тебя люблю. Я готов умереть за тебя, принять любую боль, — Ян проводит дулом по виску и щеке мужчины. — Почему же ты предал меня?

Бан Чан чувствует, как силы покидают его. Необъяснимый холод распространяется внутри, сердцебиение замедляется и становится трудно дышать. Он бессознательно приоткрывает губы, чтобы набрать в лёгкие больше воздуха. Но поцелуй Чонина не даёт этого сделать. Его целуют долго и мучительно. Из глаз вытекают две одиноких слезы. Он не может пошевелиться или вдохнуть. Боль заполняет каждую клетку тела. Чонин отстраняется, в глазах одержимость. Он изгибает брови и кажется, что ему действительно жаль. Жаль, что всё заканчивается именно так.

— Мы всегда будем вместе, Чани, — шепчет в самое ухо.

Глаза Бан Чана закатываются, а веки остаются полуприкрытыми. Чонин осторожно закрывает их, стирает ещё не высохшие слёзы и только сейчас замечает, что плачет сам. Касается чужих мягких губ со всей нежностью, на которую способен. Обнимает обмякшее тело, в последний раз вдыхает любимый запах и с улыбкой приставляет пистолет к собственному виску.