4. Day 9

*Флешбэк*

Бан Чан уже неделю находится в приподнятом настроении. Он поступил в самый престижный университет города, да ещё и без помощи своего дяди. Неделю назад отметил своё совершеннолетие с размахом, как и все другие праздники в стенах этого особняка. В подарок получил дорогую иномарку и квартиру в центре города возле университета. Бан Шин неохотно согласился отпускать своего племянника во взрослую жизнь, но заручившись обещанием, что каждые выходные тот будет проводить в его доме, согласился.

На просторной кухне аромат свежезаваренного зелёного чая. Бан Чан ставит на поднос тарелку с сэндвичами и горячий напиток. Дядя с завидной периодичностью засыпал в кабинете, прямо за рабочим столом, не застав его в спальне парень отправился прямиком на второй этаж.

Бан Чан стучится в дверь поудобнее перехватывая приготовленный завтрак. Внутри стойкий аромат алкоголя и дорогих сигар. Мужчина лежит на столе, руки неестественно бледные и раскинуты в разные стороны. Племянник подходит ближе, ладони пробирает дрожь, поднос падает под ноги разбрасывая всё содержимое по тёмному паркету.

— Дядя! — касается ледяной кожи в области шеи в попытках прощупать признаки жизни. — Нет, нет, нет… — без умолку повторяет Бан Чан.

На столе несколько бутылок из-под крепкого алкоголя, а между пальцами дяди зажат пустой шприц, пара таких же валяются возле кожаного кресла.

— Зачем ты так со мной поступил?        

Бан Чан пятится назад, наступая на тарелку, та противно хрустит под домашними тапочками. Резко разворачивается и доходит до кожаного дивана у самого входа в кабинет, набирая на телефоне номер службы спасения.

Дальше всё как в тумане. Лужайка у особняка испорчена следами шин, клумбы с цветами уничтожены под корень. В ушах непрекращающийся звон сирен. Кабинет наполнили люди в различной униформе. Медики проводят безрезультатные манипуляции над телом дяди, но быстро прекращают все попытки, отходя в сторону. Их место занимают судмедэксперты, полицейские фотографируют место смерти.

— Парень, ты в порядке?

Бан Чан отрывает глаза от ладоней. Утыкается взглядом в жетон на груди полицейского и отрицательно мотает головой.

— Придётся проехать в участок, у нас есть к тебе несколько вопросов.

Бан Чан прекрасно понимает — кошмар продолжается, но в глубине души надеется, что скоро всё прекратится.

Его проводят в комнату для допросов и оставляют одного. Он сидит за серым металлическим столом, на стене огромное стекло с зеркальной поверхностью. Парень смотрит на своё отражение, глаза опухли от слёз, он пытается мысленно себя успокоить.

— Здравствуй, Бан Чан, — дверь открывается, пропуская внутрь мужчину в строгом костюме, — хочешь воды или кофе?

— Нет, спасибо.

— Меня зовут Дин Менинг, — детектив садится напротив, кладёт перед собой папку с документами, — расскажи, что произошло.

Бан Чан поднимает на мужчину вымученный взгляд.

— Я нашёл дядю утром, его кожа была холодная, — парень прикрывает рот рукой, сдерживая рвущийся наружу всхлип. — Он обещал больше не принимать наркотики, но срывался иногда. Я его просил…

— Бан Шин говорил что-то накануне? Может его беспокоили какие-то вещи или ты заметил изменения в его поведении?

— Нет, ничего подобного, всё было нормально, — Бан Чан вытирает с лица слёзы. — Вечером мы поужинали, он шутил как обычно, рассказывал про сделку на работе. Последние пару недель он был загружен делами, но это его привычное состояние, особенно под конец года.        

— У него были враги?      

— Я не знаю. Правда, понятия не имею. Дядя был хорошим человеком, если бы он не взял надо мной опеку после смерти родителей, меня бы отправили в детдом, — Бан Чан с трудом осознает, что теперь остался совершенно один.    

— Сколько лет он сидел на наркотиках? — Дин просматривает документы, ничего конкретного на столь влиятельного человека за такое короткое время собрать не удалось. Были общие моменты биографии, но там, где дело касалось теневого бизнеса, все подробности сходили на нет. Сотрудники всем отделом собирали всю имеющуюся информацию от различных источников.     

— Давно. Точно ещё до того момента, как я к нему переехал. Он пытался бросить даже врача посещал, — Бан Чан ковыряет сухую кожу возле указательного пальца, срывая её до крови.       

— Дин, на минуту.  

Детектив поворачивается в сторону приоткрытой двери, выходит в коридор и наблюдает за Бан Чаном через стекло.

— На шприцах посторонних отпечатков нет. Никаких следов взлома. И ещё, — коллега протягивает большую папку с бумагами, — медицинская карта Бан Шина. Он наблюдался у частного доктора.

— Значит это не передоз? — Дин перечитывает назначение врача.

— Нет, он принимал кучу препаратов и с наркотой они мягко говоря не сочетались. 

— Получается суицид?    

— Вероятнее всего.     

— Нужно рассказать парню.    

Бан Чан продолжает утирать слёзы, его грудь рвано поднимается, предвещая неизбежную истерику. Детектив оттягивает момент разговора, подбирая наиболее подходящие в этом случае слова. Как сказать, что последний родной человек осознанно тебя бросил?

 *

Галстук неприятно завязан вокруг шеи, кажется, даже дышать в разы проблематичнее. Похороны прошли с размахом. Сотни гостей из которых Бан Чан знал лишь единицы. Каждый пришёл проститься с покойным в надежде урвать кусок его состояния. Племянник днём ранее увидел завещание своего дяди. Он знал, что у того есть дальние родственники, но им ничего не доставалось. Всё, абсолютно всё состояние переходило в руки Бан Чана. Парень идёт по лестнице, поднимается на второй этаж, как в тот самый день, когда нашёл дядю в своём кабинете. Внутри без изменений, никаких намёков на случившийся кошмар, разве что запаха сигар больше нет. Парень подходит к дубовому столу, проводит кончиками пальцев по лакированной поверхности. У него столько воспоминаний, связанных с этим местом. Бан Шин часто приглашал его к себе, рассказывал про свой бизнес, надеясь, что Бан Чан решит пойти по его стопам. Иногда такое времяпровождение затягивалось до самого утра.

В дверь стучат.

— Мистер Бан, — когда-то данное обращение в этом доме было адресовано совсем другому человеку.

— Что ещё? — недовольно прилетает в сторону бизнес партнёра дяди. Он не помнит имя мужчины, хоть тот и появлялся в их доме с завидной периодичностью.

— Для нас всех это огромная потеря…

— Вы повторяетесь, — перебивает Бан Чан, он ослабляет узел галстука, а потом и вовсе отбрасывает его на стол вместе с пиджаком. Похороны были переполнены длинными лестными речами, а искреннюю скорбь испытывали не более десятка человек. Помощник Бан Шина к их числу не относился.

— Тебе всего восемнадцать Бан Чан, — осторожно подступается мужчина. — Нужно учиться, а не погружаться в жестокий мир бизнеса.

Точно. Ещё пару недель назад все мысли Бан Чана занимало поступление в университет, как он смог так быстро об этом забыть.

— Давайте ближе к делу.

— Я могу взять на себя управление делами.

— Вот как, — Бан Чан приподнимает голову, одаривая мужчину ледяным взглядом и замечая, как ему от этого не по себе. Смакует со всех сторон любезное предложение. — Благодарю за беспокойство, — почти искренне говорит парень, — но я больше никому не позволю распоряжаться своей жизнью, — опускается в мягкое кресло из дорогой кожи, слегка сжимая пальцами подлокотники. — Всего хорошего, — в довершении прощается новый хозяин особняка.

*Наши дни*

— Не хочу вставать, — Хёнджин чувствует, как Сынмин сильнее прижимает к себе, даря порцию сонных объятий.

— Давай полежим ещё немного, — проводит пальцами по обнажённой спине поднимаясь выше и зарываясь в длинные волосы своего парня. Желудок Хвана издаёт требовательный звук, Сынмин улыбается, открывает глаза перед ними интерьер просторного номера. — Так не пойдёт. Подъём Дженни-с, пойдём будить Хана, позавтракаем вчерашним ужином.

Они лениво отрывают себя от мягкой постели. Вместе идут в ванную, неспешно чистят зубы и умываются, попутно переглядываясь в отражении зеркала. Сынмин сдаётся первым, прижимает Хёнджина к прохладной поверхности кафельной стены, оставляя на губах Хвана поцелуй с привкусом мяты.

Одеваются парни во вчерашнюю одежду и заходят в номер напротив. Чанбин с Феликсом оказались быстрее и уже с аппетитом пробовали блюда, доставленные в номер Чонином накануне вечером. Джисон находился где-то на грани. Он вроде и проснулся, но совершенно с потерянным видом сидит укутанный в одеяло. Кажется, коснись его пальцем и он завалится спать дальше.

— Доброе, — Чанбин поднимает руку в приветственном жесте.

Хёнджин кивает, а на фоне стонет Джисон, сползая с кровати. Никакой надежды на продолжение сна у него больше не осталось.

Парни завтракают, оставляя Хану пару блюд. Тот надолго завис в ванной, но выйдя из неё стал похож на человека.

— Когда вещи перевозить будем? — бодро спрашивает он у друзей.

— Чем быстрей, тем лучше, — Сынмин допивает холодный кофе.

— Нужно такси вызывать, наличка у кого-то есть, — Джисон наконец-то добирается до заветной еды.

— Не-а, — Хёнджин отрицательно мотает головой.

— Аналогично, — поддерживает Чанбин.

Только Сынмин кивает в сторону стола, где разбросана стопка купюр. После завтрака они спускаются в холл отеля, не успевают вызвать такси как их находит хозяин заведения.

— Собираетесь домой даже не сказав о своём решении, — с наигранной обидой в голосе говорит Бан Чан.

— Вообще-то мы собрались перевезти вещи, — Джисон достаёт телефон и открывает приложение для вызова такси.

— Оу, — мужчина почти искренне удивляется, — Майк, — подзывает одного из охранников, — организуй парням машину.

Спустя каких-то пару минут у отеля останавливается большой внедорожник. Их немногочисленные коробки легко поместятся в его багажник.

— Мы втроём справимся, — Чанбин целует Феликса в уголок губ.

Хёнджин недовольно складывает руки на груди, ему тоже хотелось поехать и попрощаться с их первой съёмной квартирой, с которой связанно столько воспоминаний, но прекрасно понимает, что впятером влезть в машину не получится.

*

Возвращаются они спустя всего час. Благодаря сотрудникам отеля, коробки благополучно доставлены в комнату Джисона. Конечно логичнее было бы отнести их сразу к своим хозяевам. Вот только Феликс, чьими силами преимущественно и были собраны вещи, не додумался их рассортировать. Все футболки были свалены в одну коробку, джинсы в следующую и так далее.   Парни битые тридцать минут разбирали первую, споря кому принадлежит очередное худи. Сынмин поначалу ругался вслух и не сдерживая выражений, но после нескольких одёргиваний Хёнджина стал посылать проклятия уже мысленно.

— Я не специально, — спешно оправдывается Феликс, принимаясь к сортировке следующей порции вещей.

— Проще купить новые, — всё-таки не выдерживает Сынмин.

Феликс дразнит друга высовывая кончик языка.

— В следующий раз так и сделай, — заступается за своего парня Чанбин.

— Обязательно.

За дружеской перепалкой не слышат стука в дверь и не замечают, как к ним заходит администратор клуба. Чонин одет по привычному строго.

— Бан Чан хочет с вами поговорить.

«Увлекательное» занятие отложено на потом. Чонин провожает новоиспеченных коллег до рабочего кабинета мистера Бана.

— Присаживайтесь, — встречает парней мужчина. Он сидит за широким столом, напротив него в ряд стоит восемь кожаных стульев. — Устроились на новом месте?

— Только начали, — Сынмин косится в сторону Феликса.

— Я хотел с вами обсудить покупку музыкальных инструментов. Мне конечно проще всего приобрести самые дорогие, но это не значит, что они будут хорошими, — Бан Чан протягивает пять напечатанных каталогов из музыкального магазина. — Выберите те что вам нравятся и передайте Чонину. На цену внимания можете не обращать.

Парни доходят до выхода из кабинета, как их останавливает голос мистера Бана.

— И ещё, на вашем этаже проживают только сотрудники отеля, но я всё-таки настаиваю, чтобы тишину вы особо не нарушали.

— Без проблем, — соглашается Джисон с весьма логичной просьбой начальника.

 *

Через два дня состоится первая репетиция. Инструменты привозят и устанавливают прямо на сцене в клубе. Никакой отдельной комнаты для репетиций не было, для них отводилось всё свободное нерабочее время клуба.

Чанбин обходит дорогущую барабанную установку, он такие раньше видел только на картинках или на выступлениях популярных рок-групп. Все разбирают выбранные ими инструменты. Поверх логотипов производителя, на каждом красным написано название группы, что отлично контрастирует с чёрным цветом музыкальных инструментов.

Репетиция проходит не особо плодотворно, по большей части всё время уходит на настройку гитар, успевают исполнить лишь пару песен перед началом работы клуба. Бан Чан дал им две недели на подготовку к их первому выступлению, но когда оно состоится пока не сообщил. Посетители клуба завидев музыкальную аппаратуру, находились в предвкушении чего-то нового.

Друзья расстаются в лифте. Чанбин тянет Феликса на выход, когда тот останавливается на их этаже, остальные спускаются в столовую для персонала.

— Я тоже есть хочу, — парень надувает пухлые губы.

— Шайни, подожди минуту, — Чанбин заходит в их номер, подхватывая заранее приготовленный рюкзак. Тот переполнен от содержимого и ощутимо тяжелый.

— Ну и куда мы? — не успокаивается Феликс, после того как они проходят заветную дверь в столовую на первом этаже.

— Знаешь за что я тебя люблю? — ловит вопросительный взгляд своего парня. — Ты до ужаса нетерпеливый и безумно милый в такие моменты, — Чанбин касается кончика веснушчатого носа и переплетая пальцы, выводит Феликса из отеля.

На улице тепло для осеннего времени года. Небо не такое пасмурное как накануне. Они идут до парка, что находится в пяти минутах от их новой работы. Чанбин выбирает место между деревьями, чьи ветви касаются еще зелёного газона и скрывают их от посторонних глаз. Им некомфортно находиться среди подобного окружения, всю дорогу они ловили на себе высокомерные и местами осуждающие взгляды, но наедине друг с другом всё отступало на задний план. Чанбин достаёт большой плед расстилая его под ногами.

— Хочу исправить несостоявшийся поход в кино, — он первым садится на прохладную землю, протягивая руку Феликсу.

Парень солнечно улыбается и опускается рядом, заключая любимого человека в объятия. Чанбин достаёт закуски, купленные пока Джисон с Сынмином перетаскивали коробки в машину и бутылку красного вина.

— Извини, бокалы не поместились, — он кивает в сторону рюкзака и открывает бутылку.

Феликс делает первый глоток и отправляет в рот кусочек сыра. В глазах нежность с ноткой грусти.

— Шайни, ты чего, — Чанбин охватывает лицо парня руками.

— Всё хорошо, просто… — Феликс прячет смущение под опущенными ресницами. — Наверное я в прошлой жизни сотню людей спас раз в этой встретил тебя.

— И я тебя люблю, — Чанбин улыбается на такое нелепое сравнение и целует, теряясь в безграничных чувствах.

Телефоны стоят на беззвучном. Они сидят так до того самого момента, пока не съедают все закуски, а куртка Чанбина, которой укрываются вдвоём, больше не греет.

Время перевалило за полночь, в холле отеля кроме них и администратора никого нет. Настроение портится в тот самый момент, когда Феликс с Чанбином переступают порог своего номера. Встречают обеспокоенные взгляды друзей.

— Вы чего не спите? — Чанбин выпускает руку Феликса, стягивая с себя куртку и помогая с тем же своему парню.

— Чонин передал ещё одну просьбу Бан Чана, — Сынмин встаёт с кровати. — Не покидать отель после десяти.

— Мы что в тюрьме? — Феликс воспринимает подобное заявление как шутку.

— Он беспокоится о вашей безопасности, — передразнивает голос Чонина Хёнджин.

 *

За подготовкой к первому выступлению, дни пролетают незаметно. Джисон в свободное от работы время пишет тексты, с музыкой помогает Чанбин и Сынмин. Парень абсолютно не реагирует на друзей, вечно тусующихся в его комнате.

— Хоть с кем-то у него отношения завязались, — подмечает Хёнджин. — Не человек, но и творческая муза тоже сойдёт.

После очередной репетиции, на которой они прогоняют новые песни, приходит Чонин. Он наблюдал за парнями почти час, сидя на диване в углу клуба.

— Ваше выступление через три дня, Бан Чан придёт на репетицию завтра. Удачи.

Весь оставшийся вечер они спорят какие лучше песни исполнить перед хозяином отеля и на их первом полноценном рабочем дне. Когда список из десяти композиций всеми в той или иной мере одобрен, расходятся по своим номерам. Отчего-то мысль выступать перед Бан Чаном пугает больше, чем перед гостями клуба.

Мужчина задерживается на генеральную репетицию. Располагается за столом возле сцены, практически как в день их знакомства. Пьёт из стакана виски, помешивая содержимое стакана лёгкими движениями руки, кусочки льда бьются о стекло, но звуки тонут в тяжёлой музыке, доносящейся со сцены. Он со скучающим видом цепляется за детали интерьера, размышляя стоит ли что-то здесь поменять или оставить как есть.

Вырывается из собственных мыслей лишь тогда, когда последний аккорд стихает и в помещении повисает тишина.

— Сойдёт, — Бан Чан, не удосуживая парней и взгляда, отставляет недопитый алкоголь на столе, покидая зал клуба.

 *

За несколько часов до выступления группа собирается в комнате отведённой под гримерку. Джисон без устали репетирует свои вокальные партии, Феликс подпевает себе под нос, опасаясь сорвать голос перед таким важным вечером, Хана, кажется, это совсем не беспокоит.

— Не знал, что вы так ответственно относитесь к своей работе, — Чонин проходит в комнату приглашая за собой незнакомого мужчину. — У мистера Бана есть несколько замечаний и часть из них касается вашего внешнего вида.

Друзья переглядываются, не до конца понимая, чем их внешность или одежда могла не угодить Бан Чану. Они оделись практически как в тот злополучный вечер.

— Мистер Линь вам поможет, а я пока займусь вашим ужином, вечер обещает быть долгим, — Чонин выходит из гримерки, не оборачиваясь на застывших в изумлении парней.

— Одежда в шкафу, — мужчина, по всей видимости стилист, жестом указывает на предмет в углу комнаты. — Кто из вас Феликс?

Парень нерешительно поднимает руку и делает шаг вперёд.

— Садись, красить тебя будем.

Линь достаёт из сумки все необходимые принадлежности. Насыпает порошок в пластиковую миску, перемешивая его с белесоватой жидкостью, накидывает на Феликса защитный фартук.

— Надеюсь, тебе нравится блонд, — мужчина скалится в странной улыбке, пренебрежительным тоном подчёркивая, что мнение Феликса никого не интересует и наносит первую порцию осветляющего порошка.

Кожу неприятно щиплет, глаза слезятся от едкого состава на волосах. Феликс наблюдает за друзьями в отражении зеркала. Те достали подготовленные сценические костюмы, на каждом была бирка с именем. Они неспешно переодеваются, высказывая между собой явное недовольство. Полностью кожаные костюмы, куртки с шипами на плечах. Аксессуары в виде чокеров и портупея вокруг талии Джисона и Хёнджина.

— Это конечно необычно, и я бы такое ни за что не выбрал, — Сынмин скользит взглядом по телу Хвана, — но…

— Понял, можешь не продолжать, — Хёнджин разрывает зрительный контакт, от которого мысли заходят в совершенно неподходящее русло, — после выступления сразу в наш номер, — шепчет на ухо Сынмину.

— Это ужасно, — Феликс осматривает своё отражение и касается высветленных волос.

— Уже закончили? — Чонин приносит пять стаканчиков кофе и бургеры. — Не буду мешать, — замечает гнетущую атмосферу и, забирая с собой стилиста, оставляет друзей одних.

— Шайни, — Чанбин окольцовывает талию Феликса руками, — ты самый красивый и этот цвет тебе правда идёт.

— Мне не нравится.

Все попытки успокоить любимого человека оказываются безрезультатными. Феликс переодевается в практически идентичный с Хёнджином костюм, с застывшими слезами натягивая на себя тесные кожаные брюки.

— Что ещё этот Бан Чан для нас придумает, — Сынмин делает глоток обжигающего латте.

Настроение Феликса передаётся остальным. Они молча ужинают. До выступления остаётся каких-то пятнадцать минут. После вкусной еды и напитков парни заметно расслабляются и перекидываются шутками, выходя на подготовленную к выступлению сцену. Даже Феликс позволяет своим губам растянуться в лёгкой улыбке.