Часть 12
Операция казалась простой. Рекогносцировка. Обнаружить и передать координаты вражеской колонны. Без контакта. Без боя. Но всё пошло иначе — снова.
«Омега-2» засекли. Лесной массив, дрон сбит, сигнал глушится. Морана замирает в укрытии, дыхание срывается — кровь бешено стучит в ушах. Рядом раненый солдат, молодой, зовут его Хоранги. В глазах — паника. Она смотрит на него... и вдруг видит не его. А тех, кого не спасла. Вспышка. Крик. Пламя. Грязь. Плен. Пытки. Лицо Уэлша.
«Ты подвела всех. И семью. Они заплатили за твой выбор».
Дрожь. Гнев. Зрение сужается. Рука тянется к пистолету, хотя враг ещё не подошёл. Хоранги что-то говорит, но она не слышит.
— Нат... Нат, ты слышишь? — голос в ухе.
Кёниг.
Она зажмуривается. Рука на триггере. Всё тело готово взорваться.
— Это не бой. Это ты. Только ты и я. Дыши. Дыши со мной.
Он говорит тихо, почти шепчет.
— Один вдох. Один выдох. Я здесь.
Она вжимает голову в колени. Пальцы судорожно сжимают оружие.
— Ты не монстр, Наталия. Ты человек. Ты солдат. Ты моя. Помни это.
— Я... не справляюсь, — хрипит она.
— Ты справляешься, потому что всё ещё борешься. Потому что не стреляешь вслепую. Потому что спасла его, а не бросила. Я горжусь тобой.
Она открывает глаза. Мгновение — и всё возвращается. Руки дрожат, но контроль возвращается вместе с ним. С его голосом.
— Спасибо... — выдыхает она.
Хоранги с облегчением смотрит на неё.
— Вы... вы в порядке, майор?
Она кивает.
— Теперь да.
На базе. Медпункт. Она сидит на кушетке, голая рука — в порезах, но уже обработанных. Кёниг заходит, опускаясь на колени перед ней.
— Скажи, если когда-нибудь станет слишком тяжело. Я не герой, Нат. Но я вытащу тебя. Из головы. Из прошлого. Из любой задницы, в которую ты вляпаешься.
Она гладит его по щеке.
— Ты и есть мой герой, даже если отказываешься им быть.
Он притягивает её к себе и шепчет:
— Мы прошли слишком многое, чтобы сдаться. Теперь нас не остановить.
Задача была не просто сложной, а почти невозможной. Пара — но не настоящая. Операция под прикрытием. Вражеская база. Информационные данные. Доверие, построенное не на правде, а на масках и лжи. Они должны были сыграть свои роли — забыть, кто они на самом деле. Но не могут.
Когда они прибыли в лагерь противника, атмосфера была уже на грани. Враг чувствовал запах чего-то «не своего». Кёниг и Морана встретились с местным командиром — гордой, жестокой личностью, что пронеслась через их строй, как буря.
— Рад встрече, майор Кёниг. — командир ухмыльнулся. — Я слышал о тебе.
— И я о вас. — ответил Кёниг, улыбаясь ледяной улыбкой, но взгляд был хищный.
Морана стояла рядом, холодно и настороженно, глаза — стеклянные, но в них пульсировала скрытая угроза. Она не давала себя раскрыть, несмотря на их отчаянно близкие отношения с Кёнигом. Играть любовь было тяжело.
Но когда его рука случайно коснулась её плеча, что-то перемкнуло внутри неё. Это был жест, не для чужих глаз. Всё, что происходило между ними, было на кончиках пальцев, в каждом взгляде. И даже здесь, среди врагов, они были друг для друга всем.
Вечером, когда они сидели вдвоём в шатре, среди глухих стен, скрываясь от чужих глаз, она почувствовала его тревогу. Он сидел напротив, его глаза темные и напряжённые.
— Нат... — его голос стал мягче, едва слышно. — Ты что-то не так себя ведешь. Ты снова срываешься. Мы здесь для миссии, но ты... не позволяй прошлому разрушить нас.
Она молчала, не поднимая взгляда.
— Я не могу... — её голос звучал слабее, чем она хотела. — Иногда я теряю контроль, Кёниг. Иногда я не знаю, где заканчиваюсь я, а где начинается мой страх.
Он тихо встал и подошёл к ней, сев на пол рядом.
— Ты не одна. Никогда не была одна.
Его рука прикоснулась к её щеке. Морана закрыла глаза. Это был его способ говорить, не используя слова. Он всегда был рядом. Даже когда мир рушился.
— Я тебя не отпущу. Я сделаю всё, чтобы ты не заблудилась в этом.
Она потерла глаза, вытирая появившуюся слезу, и кивнула.
— Тогда не отпускай меня. Я не могу... я не хочу снова терять себя.
Он улыбнулся, но в его глазах не было радости — только твердость.
— Ты не потеряешь. Я буду рядом, пока ты не решишь, что ты готова быть собой снова.
На следующее утро они снова в бою. Сюда пришли, чтобы добраться до секретных данных. Ожесточённая схватка. Враг не даёт покоя, и каждый шаг — риск. Но между ними нет страха, только расчёт. Они знают, что могут положиться друг на друга.
В момент, когда её прикрывают, и она стреляет с крыши здания, она чувствует, как пульсирует напряжение, но рядом — Кёниг. Её рука не дрожит. Он рядом, и этот факт сильнее любой угрозы.
Когда операция заканчивается, и они возвращаются в лагерь, Прайс подходит к ним. Его взгляд строг. Он чувствует, что что-то не так.
— Ты держишь его в руках, Нат? — спрашивает он, но не с упрёком. Это больше напоминало предупреждение.
Морана молчит. Она чувствует, как Кёниг сжимает её плечо. Он отвечает вместо неё.
— Мы все здесь не для игры.
Это было всё. Рискуя, они продолжали идти по тонкой линии между долгом и чувствами. Но как долго смогут они держать этот баланс?
Каждое задание становится всё более опасным. Каждое лицо вокруг кажется потенциальной угрозой. Когда они выходят на очередную операцию, Морана и Кёниг не могут не заметить, что напряжение в группе всё растёт. В воздухе витает неизвестность, и каждый из них скрывает своё настоящее «я» за масками, которые, кажется, становятся всё более хрупкими.
Командование решает снова бросить их на передовую, но уже в составе новой группы. У Мораны возникает странное чувство — будто они теперь чужие в своей роли. Сначала всё выглядит как стандартная операция по захвату вражеского лидера, но чем ближе они подходят к цели, тем сильнее ощущение, что кто-то из своих пытается поставить их под удар.
Морана и Кёниг идут вместе в том же направлении, но на этот раз с другим контингентом. Враг, кажется, не единственная угроза.
— Нат, что-то не так, — произносит Кёниг, наблюдая за её молчанием. Она резко вздыхает, пытаясь скрыть свою тревогу. — Ты что-то чувствуешь?
— Да, я чувствую... как что-то пытается нас разорвать. Но не сейчас. — Морана отвечает холодно, но в её глазах мелькает тревога. — Это не просто операция. Это ловушка.
Кёниг молчит, кидает на неё взгляд, но не говорит ничего. В этот момент оба понимают, что опасность не только снаружи, но и внутри. Задача не закончится обычным боем — она обернётся чем-то намного более сложным. Когда они попадают в ловушку, Морана ощущает, как каждое её движение тяжело, словно время замедляется. Она и Кёниг снова не один на один, а в группе. И эта группа уже начинает её настораживать. В ходе операции они оказываются окружёнными. Перестрелка начинается с того, что одна из их "союзных" групп подставляет их. И всё становится гораздо сложнее, чем ожидалось. Морана понимает, что если сейчас они не решат, как справляться с предательством, они погибнут.
— Мы не можем выжить в одиночку. — Кёниг шепчет ей, укрывая её за стеной и прикрывая огонь.
— Я знаю. — отвечает Морана, её руки начинают дрожать. Это был момент, когда она ощущала, как её прошлое, её боль возвращаются в самый неподобающий момент. Всё, что она пыталась скрыть, теперь в очередной раз требует внимания.
Вдруг отряд начинает паниковать, несколько солдат сбегают, и Морана вынуждена взять на себя командование. Она находит момент для контратаки, действуя с точностью и хладнокровием. Но внутри её разрывает агрессия, которую она почти не контролирует.
— Не трогай их! — кричит она, и сама же едва не уходит в разрушительную ярость. Вдруг, Кёниг берёт её за руку, прикрывая её спину.
— Тихо... Тихо. — его слова — это якорь. Морана сразу чувствует, как её гнев ослабевает, и она снова становится частью команды, а не машиной для убийства.
Время замедляется, когда они оба в последний момент устраняют противников, но даже это не может смягчить последствия того, что произошло. Они теряют связь с командованием и, уставшие, возвращаются обратно, зная, что предательство остаётся в воздухе. Когда они возвращаются на базу, атмосфера совершенно иная. Командование не спешит дать им отчёт о произошедшем, а Прайс, как всегда, стоит в стороне, оценивая ситуацию. Морана ощущает, что каждый взгляд на неё — это вопрос, но никто не осмеливается поднять его. Она и Кёниг снова вместе, но их связь проверена не только чувствами, но и выживанием. И всё-таки, когда они остаются наедине в одном из шатров, Морана чувствует, как снова нарастает давление.
— Как ты держишь себя в руках, Кёниг? — спрашивает она, садясь на кровать, её лицо усталое, но глаза настороженные.
Он молчит несколько секунд, потом отвечает, не отрываясь от неё:
— Ты не единственная, кто носит тёмные тени. Но мы держимся вместе. Я всегда буду рядом, Нат, чтобы ты не потеряла себя.
Морана внимательно смотрит на него.
— И если я снова сорвусь? Если не смогу контролировать агрессию, если всё снова будет... слишком сильно?
Он медленно подходит к ней, мягко берёт её за плечи.
— Я буду рядом. Мы оба... мы научимся жить с этим. Вместе.
И в этот момент, когда их взгляды встречаются, оба понимают: никакие тени, никакие срывы, даже самые тяжёлые, не смогут их разлучить.