Часть 7 🔥

Когда операция закончилась, Нат и Эрик вернулись на базу поздно ночью. Измотанные, молчаливые, но целые. Группа разошлась по казармам, а они, не договариваясь, остались на крыше штаба. Молчание между ними было тяжёлым. Не потому что не было слов — а потому что слишком много чувств.
Среди звёзд, среди теней прожекторов и далёких эхо ночной базы, Нат сказала:
     — Знаешь, у нас не выйдет это скрыть.
     — Я знаю, — тихо ответил Эрик. — Но мне всё равно.
Не прошло и суток, как это "всё равно" стало слишком громким. Прайс вызвал их к себе. Без лишних слов.
     — Садитесь.
Нат стояла, не двигаясь. Кёниг — рядом, ровно и спокойно.
     — Уже несколько человек видели вас вместе. Подозрительно близко. — голос Прайса был спокоен, но от этого только хуже.
     — Сэр... — начала Нат, но он поднял руку.
     — Наталия. Ты — офицер. Ты командир спецгруппы. Он — тоже боевой актив. Вы не просто нарушаете устав — вы рискуете своими жизнями и жизнями тех, кто под вашим командованием.
     — Мы не позволяем чувствам влиять на решения в бою, — резко ответила она. Голос её был холоден, как сталь.
Прайс посмотрел прямо в её глаза. Долго. Тяжело.
     — Я знаю. Потому что если бы это было не так — вы бы оба уже были трупами. — он вздохнул. — Но подумайте о том, как это выглядит для остальных.
После этого разговора всё стало сложнее. Некоторые из солдат начали шептаться за спиной. Кто-то откровенно презирал, кто-то — завидовал. Один из бойцов — молодой, дерзкий, не сдержался:
     — Неплохо устроилась, майор. Теперь не только штурмуем вместе, но и делим койку?
Секунда. Взгляд Нат. Его воротник оказался в её руке раньше, чем он успел закончить фразу. Она прижала его к стене, её глаза горели.
     — Повтори, рядовой. Только громче, чтобы все слышали, как ты подписываешь своё отчисление.
Он побледнел. Нат отпустила его, не отводя взгляда. С того момента больше никто не пытался поддевать их напрямую. Но атмосфера стала холоднее. Напряжённее. Недоверчивее.
Позже, ночью, Эрик нашёл её в спортзале. Она била грушу, не жалея рук. Кровь проступала на костяшках, но ей было всё равно.
     — Хочешь сломать что-то ещё, кроме груш? — тихо спросил он, подойдя ближе.
     — Может быть. Только не тебя.
Он молча подошёл, остановился за её спиной, обнял за талию. Она сначала замерла — а потом откинулась назад, прижавшись.
     — Я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня, — прошептал он.
     — Я не страдаю. Я просто боюсь. Что если с тобой что-то случится — они скажут, что это была моя вина. И мне придётся в это поверить.
     — Я жив. И буду рядом. Пока ты этого хочешь.
     — Хочу. До безумия. —Их губы нашли друг друга в жарком поцелуе. Но это длилось не долго, Нат в шутку стукнула Кёнига в плечо, а мужчина поддержал затею. Морана отошла немного дальше и посмотрела на Кёнига так словно говорила ему «Давай, чего ждешь?». Минута молчаливых гляделок и они сошлись в спарринге. Точные удары, были не в полную силу. Отточенные годами приёмы были словно забыты за секунду, и выполнялись будто бы новобранцами. Но Морана и Кёниг не были новобранцами. Для них это был шуточный спарринг. Всё продолжалось до тех пор, пока мужчина не повалил Нат на маты, прижав её своим телом. Раскалённым, горячим, и весьма тяжелым телом.
     —Раздавишь... —Только и сказала Морана, как губы мужчины не дали ей договорить. Руками девушка обвила шею Эрика притягивая ближе. И без того сбившееся дыхание, стало прерывистым и тяжелым. Кёниг водил рукой по телу девушки. Начиная с бедер, не упуская ягодиц и уходя вверх к груди. Мужчина осыпал нежными поцелуями шею майора, а рука в этот момент проворно опустилась вниз. К самому разгоряченному месту на теле Мораны. Сперва он ласкал её поверх ткани, чувствуя, как Нат извивается под ним. После первого, сорвавшего стона с её губ, он проник рукой под ткань. Между её ног было тепло и мокро, что позволило ему не причиняя ей боли, войти в неё сразу двумя пальцами. Морана простонала ему в плечо, крепко сжимая ткань его лонгслива. Кёниг действовал нежно затем быстрее пока Нат не достигла оргазма. Они не перестали быть солдатами. Не перестали быть командирами. Но теперь им приходилось сражаться не только на поле боя, но и на базе — с системами, взглядами, стереотипами и самой природой военного мира, в котором любовь — слабость.
А для них она была бронёй.

***

Они узнали об этом утром — как обычно, на построении.
     — Майор Морана — вы возглавите «Север». Кёниг — с отрядом «Запад».
Прайс произнёс это, не поднимая глаз от планшета. Его голос был жёстким, но без лишней окраски.
     — Задачи — разведка, зачистка и контроль точек. Радиосвязь ограничена. Работаете автономно. Встреча — по завершению.
Нат шагнула вперёд:
     — Сэр, с учётом предыдущего опыта совместных операций, есть смысл—
— Это не обсуждается. — отрезал Прайс. — Вы солдаты. Не влюблённые подростки.
Молчание. Её пальцы напряглись. Эрик бросил на неё короткий, тёплый взгляд — но сдержанный. Показать что-то сейчас было бы только хуже.

***

Когда грузовики повезли отряды в разные направления, Нат почувствовала, как внутри пусто. Не тревожно, не больно — просто будто кого-то вырвали из неё. Но она не имела права на слабость. Ни перед бойцами, ни перед собой. Миссия шла по плану, пока не настал вечер. «Север» наткнулся на укреплённую позицию противника, которая не значилась в разведданных. Плотный огонь, потери. Один из бойцов ранен, другой — пропал, связь глохла. Нат командовала чётко, но внутри у неё сжималось. Она слишком хорошо понимала, что это значит — неизвестность. И это вызывало воспоминания о том, как в прошлый раз Кёниг почти погиб у неё на глазах.
И тут, сквозь хриплую, искажённую рацию, донеслось:
     — ...Нат... запад... засада... у нас один...
Голос был его. Едва различимый, но узнаваемый.
Нат замерла.
     — Говори ещё раз. Эрик?!
Но связь оборвалась.
И тогда в ней что-то сломалось. Или наоборот — включилось.
     — Тарнавский, Лин — на мне. Остальные держат позицию. Я иду к точке 2-B. Там "Запад". Они в засаде.
     — Но приказы были—
     — Солдаты под огнём. Мои солдаты. Я не оставляю своих. — голос её был сталью.
Тем временем, Эрик прижимался к обломкам бетонной плиты, его плечо снова ныло. Один из бойцов лежал без сознания, другой держал периметр. Связь молчала.
Он знал: она всё равно придёт. Он просто знал это. И Нат пришла. Прорвавшись через минное поле, обойдя вражескую линию с фланга, она появилась в самый пик боя. Её глаза полыхали. Стреляла точно, двигалась молниеносно. Группа противника была сбита с толку — и через десять минут всё было кончено.
Кёниг приподнялся с земли и впервые за долгое время улыбнулся так, как раньше.
     — Ты не умеешь слушаться, Нат.
Она подошла к нему, грязная, с ссадиной на скуле, с рваными перчатками. Села рядом.
     — Я солдат. Но прежде всего — я человек. И ты — моя граница. Через которую я не позволю никому переступить.
Он потянулся к ней и тихо сказал:
     — Теперь они точно нас разнесут по разным точкам.
     — Пусть разносят. Если надо — каждый раз я буду идти через поле боя. К тебе.
Они сидели в молчании, склонив головы друг к другу. И в этот момент война затихала — хотя бы на мгновение.
Вернувшись на базу, Нат сразу поняла — ей не избежать разговора. Прайс ждал её в брифинг-комнате. На этот раз — без лишних слов, без ожидания, что она сядет. Он даже не поднял головы от планшета.
     — Ты нарушила прямой приказ.
     — Я спасла людей.
     — Это была не твоя зона ответственности.
     — Я — командир. А не чиновник в штабе. Я не могла не пойти.
Прайс медленно отложил планшет. Посмотрел ей в глаза. Спокойно. Без злости.
     — Ты — одна из лучших. Но ты ведёшь себя как молодняк.
     — Я просто поняла, что всё это — не цифры и не карты. Это люди. Он — человек. Мой человек.
Молчание. Только дыхание, тяжёлое и горячее.
     — Хочешь правду, Наталия?
Он впервые назвал её по имени.
     — Я бы сделал то же самое. Но разница в том, что я командую. А ты — подчиняешься.
Она сжала кулаки, но не ответила. Прайс кивнул, будто бы всё понял.
     — У тебя два варианта. Первый — официальное дисциплинарное взыскание. Оставляешь чувства за пределами миссий, возвращаешься к строю, командуешь. Второй — перевод. Гражданка. Всё, что хочешь. Спокойная жизнь. Без приказов. Но и без команды.
Она замерла. Внутри всё кипело. Сердце колотилось. Он ждал. Словно знал, что она скажет.
     — Я... мне нужно подумать.

***

Позже, вечером, Нат нашла Кёнига на складе боеприпасов. Он чистил оружие, но, увидев её, замер.
     — Ты поговорила с Прайсом?
     — Да.
Она присела рядом. Смотрела не на него, а на его руки.
     — Он дал мне выбор. Либо продолжать служить и забыть о нас. Либо уйти и быть с тобой.
Эрик помолчал. Затем отложил оружие, сел ближе. Их плечи соприкоснулись.
     — А ты что хочешь?
     — Я хочу всё. И страну. И команду. И тебя.
Он улыбнулся. Улыбка была усталой, с болью. Но настоящей.
     — Мы не сможем быть вместе, если постоянно будем за что-то бороться. Иногда нужно просто выбрать. Один раз. И до конца. Она посмотрела на него. Её голос был тихим:
     — Меня зовут Наталия. Но ты это уже знал.
Он кивнул.
     — А я — Эрик. И я не хочу, чтобы ты жертвовала собой ради меня.
     — Я не жертвую. Я иду туда, где моё сердце.
И в этот момент он поцеловал её. Без слов. Без оглядки. Не как солдат. Как человек, который наконец понял, что его жизнь не только в приказах, но и в руках той, кто рядом.

***

На следующий день она пришла к Прайсу и произнесла:
     — Я остаюсь. Но по своим правилам. Потому что я не просто солдат. Я та, кто ведёт своих — до конца.
Прайс только кивнул. На его лице мелькнула тень уважения. Он ничего не сказал.
Он понял, что кто-то из них наконец вырос настолько, чтобы не бояться делать невозможное.