Часть 4

Маршрут был простой — на бумаге. Подъезд к старому промышленному узлу, разведка местности, возврат. Только вот на войне "просто" почти всегда — ложь. Когда броневик свернул с основной дороги, антенна засекла перебитый сигнал. Кто-то глушил частоту. Через несколько секунд их колонна оказалась в узкой промзоне с кирпичными цехами по бокам — идеальное место для засады.
     — Засада! — раздался голос по рации, как только впереди вспыхнул первый взрыв. Машину подбросило, в ушах зазвенело. Морана ударилась плечом о стену броневика — то самое, ещё не до конца зажившее. Острая боль прорезала её сознание, но она лишь стиснула зубы и схватила автомат. Шум, крики, очередь автоматов, крик Прайса в эфире:
     — "Омега", держим позиции! Не расползаться!
     Кёниг уже выскочил первым. Он на автомате прикрывал ей выход, как будто это было для него чем-то естественным. Морана прыгнула за укрытие, перекатившись, будто тело не болело вовсе. Только позже она заметила: бинты на боку пропитались новой кровью, и с плеча снова сочится алая влага. Но в бою она не чувствовала боли — только хладнокровный фокус и холод внутри. Таблетка едва сдерживала гнев, но она не дала ему взять верх. Наоборот — превратила его в сталь. Враги были хорошо вооружены, но плохо организованы. Морана мгновенно оценила их тактику — и начала командовать.
     — Левый фланг! Там — снайпер! Кёниг, прикрывай, я обойду!
     — Ты ранена, — возразил он, не отводя взгляда.
     — Не спорь, солдат!
Он бросил на неё взгляд — почти гневный, почти... испуганный. Но подчинился. Пока Кёниг прикрывал её, она переместилась по обломкам, сблизилась с противником и метко сняла стрелка, перегруппировав команду. Действовала хладнокровно, жёстко, почти без эмоций. Но когда рядом с ней упал один из новобранцев, Морана встала и вытащила его, несмотря на рану, на автомате. Команда смотрела на неё как на привидение — измождённая, хромающая, в крови, но не остановилась ни на секунду. Кёниг догнал её позже, когда бой затих.
     — Ты ненормальная, — сказал он, хрипло дыша.
     — Я солдат, — коротко бросила она.
Они стояли бок о бок у стены полуразрушенного цеха. Вся её форма была в крови. Его — тоже. Он снял перчатку и на секунду коснулся её плеча, там, где была рана.
     — Тебе нужен медик. Немедленно.
     — После эвакуации, — стиснув зубы, ответила Морана.
И всё же, когда он помог ей добраться до эвакуационной точки, она не сопротивлялась. Просто позволила — тихо, без слов. Они не говорили об этом, но что-то между ними уже изменилось. Не просто уважение. Не просто товарищество. Когда вернулись на базу, медики забрали её сразу. Она ни слова не сказала, только обернулась и встретилась с его взглядом. Он кивнул. Не как солдат. Как человек, который понял: чувства — уже здесь. Только говорить о них пока рано.
А может... страшно.

***

В лазарете было тихо. Никаких криков, ни беготни, только глухое гудение приборов и редкие шаги медиков за ширмами. Морана лежала на койке, под капельницей, с перевязанным плечом и боком. Белоснежная простыня, белые стены — раздражали. Слишком напоминало плен. Слишком стерильно, слишком... безжизненно. Она отвернулась к окну, сквозь которое пробивался мягкий, почти вечерний свет. Солнце цеплялось за её волосы — алые, как ржавчина крови, с выбеленными кончиками, которые будто выгорели в аду. Когда-то она сама их обесцветила, из упрямства. Потом — из привычки. Теперь они были её особенностью. И болью. Потому что каждый волос, каждый белый конец напоминал о потерянных людях, о тех, кого она не спасла.
     — Можно? — раздался тихий голос.
Она обернулась. В дверях стоял Кёниг, без бронежилета, в простой футболке, с повязкой на руке и каким-то непонятным выражением на лице. То ли вины, то ли облегчения.
     — Я думал, ты спишь, — добавил он, подходя ближе.
     — Не умею. После боя... всегда как будто внутри гудит.
Он сел на край кровати, глядя в пол. Несколько секунд — тишина.
     — Ты сегодня... Я думал, ты упадёшь. Но ты не просто держалась. Ты тащила других. Как будто раны — это фигня.
Он говорил негромко, будто боялся спугнуть воздух между ними.
     — Ты как... огонь. Холодный, выверенный. Но огонь.
Она вздохнула и улыбнулась краем губ.
     — Меня так ещё никто не называл.
Он посмотрел на неё.
     — А ещё — твои волосы. Эти белые кончики... Они не про слабость, знаешь? Они про то, что ты выжила. И не сломалась. —Морана смотрела на него внимательно. Он не врал. Это не была попытка сказать что-то "для поддержания духа". Он говорил, потому что хотел. Потому что... чувствовал.
     — Ты мне нравишься, — сказал он просто. Без нажима. Без драмы. — И я не знаю, что с этим делать. Особенно сейчас.
     — Мне тоже страшно, — ответила она. — Я не привыкла к привязанности. Я теряла слишком многих.
Она на мгновение отвела взгляд, потом снова встретилась с его глазами. — Но когда ты рядом — мне спокойнее. Даже когда больно.
Он поднял руку, коснулся её волос — аккуратно, будто боялся, что она исчезнет.
     — Я не тороплю. Просто хочу, чтобы ты знала. Я рядом. И не потому, что должен. А потому что хочу.
Морана кивнула.
     — Тогда оставайся. Пока просто... сядь рядом.
Он остался. Они сидели в тишине, плечом к плечу, пока вечер не перетёк в ночь, а капельница не опустела. Никаких обещаний. Только дыхание, тепло и то, что было между ними — хрупкое, но настоящее. Утро выдалось пасмурным. Морана стояла у раковины в санузле лазарета, умываясь холодной водой. Отражение в зеркале смотрело на неё жёстко, с легкой тенью под глазами, но с тем самым упрямым огнём в зрачках. Таблетка лежала на краю раковины, но она всё ещё не приняла её. Хотела подождать. Хотела почувствовать, что в ней — настоящем — ещё осталось. Когда она вышла в коридор, у стены, как будто случайно, сидел Кёниг, сложив руки на груди. Он сразу поднял голову.
     — Как спалось?
     — Сносно. — Она поправила волосы, стараясь скрыть лёгкое волнение. Он был в форме, но без шлема, и как всегда, просто огромный. Она бросила взгляд на его плечи, на мощные руки, на то, как легко он заполнял собой пространство. Большой. Надёжный. Мой тип. Даже слишком мой.
     — Ты чего тут?
     — Охрана. От скуки. От плохих новостей.
Он усмехнулся и встал. Почти на голову выше. Рядом с ним Морана выглядела меньше, чем была, но ей это нравилось. Хоть она никогда бы в этом не призналась — ей всегда было спокойнее рядом с такими, как он. Сильными. Высокими. Теми, кто мог бы... если что, прикрыть. Она дерзко вскинула бровь.
     — Ну и где плохие новости?
     — Их нет. Пока. Но Прайс зовёт нас. Говорит, ты заслужила второй шанс — не просто как боец, а как командир.
Сердце пропустило удар. Она не ждала. Не думала, что кто-то ещё поверит в неё как в офицера, после плена, после ран. После того, как её старую группу больше не собрать.
     — Я... — начала она, но Кёниг перебил:
     — Я видел, как ты командуешь в бою. Они слушают. Потому что ты ведёшь. И выживаешь. Это не просто "доверие", это инстинкт. Ты была рождена командовать.
Он смотрел прямо, серьёзно, без шуток. Морана отвела взгляд, но не отступила.
     — Ты не знаешь, сколько я потеряла.
     — А я не требую, чтобы ты забыла. Просто иду рядом, — тихо сказал он.
Майор резко повернулась и пошла по коридору.
    — Пошли. Раз уж ты всё равно увязался.
     — Я не увязался. Я остаюсь рядом. Это разные вещи.
Он догнал её, легко шагая рядом. А она, пусть и не подала виду, внутри чувствовала себя сильнее. Точнее, сильной рядом с ним.

***

В тактической комнате было тесно и шумно. Новая группа — половина местные бойцы, другая — союзники, вроде Кёнига. Кто-то был опытным, кто-то едва снял метки с учебки. Все переглядывались, пока не вошла Морана. Без медиков, без сопровождения, в новой форме с нашивкой командования. Спина прямая, глаза — холодный янтарь. Всё, кроме белых кончиков алых волос, говорило: «Я здесь не ради красоты». Прайс кивнул ей и передал планшет.
     — Командование утвердило. Группа "Шторм". Ты — старшая. Кёниг — твой второй.
Он бросил взгляд на Кёнига, стоящего чуть позади неё. Тот кивнул, молча.
— Миссия — зачистка склада. Подозрение на производство самодельных зарядов. Работаете в паре с дронами, но вход — только живыми. Без техники.

***

Подготовка шла быстро. Морана сдерживала боль, не жаловалась, не просила помощи. Но Кёниг знал — каждый её шаг сейчас стоит усилий. Он часто оказывался рядом: подал снаряжение, поймал, когда она чуть оступилась на лестнице, не говоря ни слова. Они больше не играли в безразличие, но слов между ними всё равно не было. Только жесты. Только взгляды. Перед выездом, когда все уже грузились в броневик, она на секунду осталась одна — присела на ящик, тяжело выдохнула. Кёниг подошёл с флягой.
     — Не геройствуй.
     — Это приказ? — улыбнулась она краем губ.
     — Это... просьба.
Она посмотрела на него. Близко. Слишком близко. Он towering over — как щит, как тень. Рядом с ним ей было странно легко. И страшно.
     — Ты всё ещё боишься? — тихо спросил он.
     — Я боюсь, что снова кого-то потеряю.
     — А я боюсь потерять тебя, — признался он.
Она кивнула. Только это. Но ему хватило.

***

Зачистка пошла не по плану. На складе оказался не один вход, и вражеские бойцы высыпали с тыла. Морана быстро перегруппировала команду, отдала приказы коротко и чётко.
     — Кёниг, со мной. Правый фланг, за мной!
Они работали, как часы. Прикрытие, перекаты, гранаты. В какой-то момент он прикрыл её спину, а она — его. Двое как одно целое. В бою это было почти интимно: как он ловил её взгляд, как она понимала его движение с полуслова.
Когда одна из гранат отлетела ближе, чем нужно, Морана толкнула Кёнига за ящик, и они упали вместе. Он оказался сверху, а она под ним, глядя в его лицо, едва не смеясь — от адреналина, от жара.
     — Ну, теперь точно считаю, что ты весишь как танк, — выдохнула она.
     — Но ты всё равно меня прикрыла, — усмехнулся он.
     — Привычка.
Он не шевелился. Только рукой отодвинул её волосы с лица.
     — Ты выглядишь так, будто сама из пламени.
     — А ты — как тот, кто в нём не сгорает.
Он почти поцеловал её. Почти. Но бой продолжился, и они оба резко вскочили.

***

Лазарет снова. Но на этот раз — не из-за ран. Просто осмотр. Морана лежала в палате, глаза в потолок. Когда дверь открылась, она уже знала, кто это.
     — Ты снова здесь, — сказала тихо.
     — Ты тоже. Кажется, это наш способ проводить свидания.
Он сел рядом. Тихо. Она протянула руку — и он взял её, без слов. Просто держал. Тепло, уверенно, надёжно. Большая ладонь обнимала её тонкие пальцы.
     — Я никогда не чувствовала себя в безопасности рядом с кем-то так, как рядом с тобой, — прошептала она.
     — А я никогда не хотел защищать кого-то настолько, как тебя.
Он наклонился. Медленно. Осторожно. Их губы встретились на мгновение — не как в кино, а как будто это было неизбежно. Слишком много сдерживали. Слишком долго молчали.
Когда поцелуй закончился, она не отстранилась.
     — Если мы оба не сгорим в этом, — сказала она, — может, из нас и выйдет нечто настоящее.
     — Мы уже горим, — шепнул он.