VIII. искусственный

Нил вышел из кабинета, едва перебирая ногами. Хоть он, как оказалось, три дня был в отключке, но всё равно выспаться не удалось. Ваймак выдал свод правил, ключ-карту от комнаты и ворох документов, которые надо оформить, попутно изучая корпуса. Ничего лишнего. Это, конечно, смущало, до той поры, пока Нил дошёл до той самой заветной двери. Номер комнаты и сбоку две таблички с именами жильцов.

— Нил Абрам Джостен, — прочитал, сам того не понимая, вслух Нил. За ним раздались шаги.

— И Аарон Майкл Миньярд.— произнесли сзади, отчего Джостен испугался, резко обернувшись. За ним оказался невозмутимый низкий блондин. На нём была новая чистая чёрная футболка, — Шутка.

Он достал из заднего кармана серых спортивных штанов тонкую серебристую именную карту и приложил к сенсору на двери. Открылась. Нил, не веря этому, вновь посмотрел на таблички— Эндрю Джозеф Миньярд и Нил Абрам Джостен. Перешагнув порог, Эндрю кинул карту на ближайшую кровать, а следом устало рухнул сам. Лицом в подушку.

Нил осторожно прошёл дальше. Одна большая комната — спальня и вторая маленькая — душевая. Сразу у двери большой шкаф, затем идут две кровати по бокам, а за ними — письменные столы. На одном из них стояла картонная коробка. Заглянув внутрь, Нил увидел несколько полотенец разного размера, мыло, зубную щётку, пару-тройку носков и нижнего белья. Сверху записка с поздравлением о вступлении в ряды армии. В шкафу оказались те же именные таблички и новая одежда чёрного, оранжевого и белого цветов. Нил снова кинул взгляд на лежащего парня, увидев кое-что новое — на спине футболок, как оказалось, есть номера. Номер Эндрю — 1910. Джостен взял в руки случайную оранжевую футболку из своей части шкафа.

— Две тысячи шестьсот второй, — Нил развернул к себе вещь и поднял чуть выше головы, смотря, насколько она плотная. В шкафу также была и зимняя одежда, которая была совсем кстати. Скоро холод. Скоро осень. «Скоро годовщина побега Натаниэля», — подумал Джостен. От одной мысли у него пробежали мурашки: будто бы этот Натаниэль не он сам. А другой человек, который был настолько близким, что можно с ним было считаться одним целым, — Эндрю, как так получилось, что мы в одной комнате?

— Я откуда знаю? — он говорил, даже не соизволив открыть глаза, — Была б возможность, то я бы поменялся с соседом Кевина. Тебе, я вижу, разницы нет с кем жить.

Нил сел на край своей кровати и повернул голову в сторону Эндрю, не веря ушам.«Кевин? Они тоже здесь? Как давно?». Он хотел задать все эти вопросы, но его остановил взгляд напротив. Карие глаза внимательно изучали его. Скользили по лицу, цеплялись за шрамы и царапины, переходили плавно на торс с тёмно-серой прилегающей футболкой. И наконец остановились на холодном голубом взгляде.

— У тебя предплечье кровоточит, — единственное, что сказал он после этого осмотра. Затем перевернулся на другой бок и затих.

— Спасибо, — Нил мигом пошёл в ванную и удивился её размеру: слишком маленькая для того, чтобы жить вдвоём.

Под подошвой обуви скрипел чистый кафель. Нил стоял, склонившись над раковиной, разматывая мокрый красный бинт. Он получил ранение давно, но оно, как назло, долго не заживало. Глубокий порез. Откуда он — загадка. Журчащая вода из-под крана быстро стало бледно-розовой. А Нил, окончив дело, поднял глаза на себя в зеркале.

— Понятно, почему он так смотрел, — произнёс вслух тихо Джостен, стряхивая воду с рук в раковину. Выглядел он слегка помято: запутанные волосы, тёмные мешки под глазами, весь заросший и неопрятный. «Завтра надо было бы привести разум и себя в порядок», — подумал Нил и пошёл обратно в комнату.

Как только голова коснулась подушки, он уснул. Сразу, без лишних мыслей о том, насколько он сейчас был беззащитен и куда бы сбежать, через какое окно. Электронная панель над дверью показывала время. Спустя несколько мгновений она показала надпись

жажду мееести

Что бы то ни значило.

***

— Ты опять читаешь? Не надоело? — сказала Рене, аккуратно закрывая дверь за собой ногой. Во рту у неё серебристая ключ-карта. а в руках два стаканчика кофе. Самого обычного. «Самого пrотивного», — подумал бы Жан, если бы не привык уже и к кофе в пластиковом стакане, и к Рене со своим высоким голосом. От концентрации на своде правил уже болела голова.

— Пrи мигrенях rазве можно пить кофе?

— Нужно, — она поставила на тумбу у кровати второй стаканчик и села к себе на кровать. В тетради, выданной господином Ваймаком для учёбы, Рене в основном рисовала. Причём много. Жан уже получил свои портреты и в анфас, и в три четверти, и в профиль, а вид из окна Уокер могла нарисовать даже не глядя.

— Мне кажется, что твои новые подrуги уже заждались.

— И ты меня так выпроваживаешь из нашей же комнаты? — спросила та, лежа на животе. Она рисовала по памяти разные цветы, — Тебе бы поучиться манерам, Жан.

— Иди уже, мать Теrеза.

— Теrеза, — передразнила его Рене и пошла в ванную, — Ты хоть воздухом свежим подыши, серьёзно, уже бред какой-то говоришь.

Она скрылась за дверью, спустя пару минут раздался шум воды. Жан выждал время и вновь достал документ из-под одежды в шкафу, который ему подложила Бетси Добсон после того, как Жан появился здесь. Он был про иерархию Воронов. И, как сказала она:«Ответ кроется в нашем своде правил». Жан должен разгадать то, как появился вирус и как от него избавиться. Чтобы спасти сестру.

Он поднял глаза. На электронной панели над дверью горели два слова. Чёрно-красная комбинация заставляла трястись. У Жана перехватило дыхание, он выпрямился, пытаясь сделать хоть вдох. Не получалось. От боли в лопатках тело согнулось вперёд. От одной мысли о безграничном превосходстве над ним у Воронов сужались сосуды головного мозга. Мигрени никуда не уходили. Жан униженный. Жан — никто. Пустое место, которое недостойно быть с Воронами. Никого не волнует, где он. С кем он. Что с ним. Зато как пропал Натаниэль — так сразу били тревогу, организовали поисковые отряды. Пока Веснински горит, Моро — тлеет. С его черепа от пожара злобы сползает то, что так долго строилось — самомнение. Жана насиловали, унижали, уничтожали. Но он умер от лёгкого тычка в плечо.

Каждый святой имеет прошлое, каждый грешник имеет будущее.

Жан — святой, а не грешник. У него нет будущего.

— У нас завелась... кrы-ы-ыса-а-а, — прохрипел он последнее слово. Сон ложится пеленой, тяжесть которой закрывает веки. Дыхание от судорожного становится равномерным. Книга сводов правил осталась открытой на странице двести двадцать три. На ней оставили автограф — красивый, тонкой шариковой ручкой. А снизу подпись:

«Если вы нашли это, то немедленно обратитесь к искусству»

Персивальд Кёниг

***

Бар. Позади юношеских плеч шумели вовсю чересчур азартные и импульсивные люди. Они ставили на кон всё, чтобы проиграть и упасть в ноги, обутые в дорогие кожаные туфли. Натаниэль сидел на высоком барном стуле, не доставая даже кончиком обуви до поле. Приятный холодок бара был отрезвляющим, именно поэтому к нему никто не подходил сам, а гонял официантишек, работающих за доброе дело. Насколько Нил знал, то каждый из них уже валялся в одной постели с кем-то из важных шишек в казино. Каждый, но не Нил.

Учёные пишут про падение Византии, разновидности тропических рыб, архитектуру барокко, шаманов с их особыми призывами дождя. Но не про любовь. Для неё не было придумано детального теоретического сборника.

Если бы Натаниэль родился в правильной семье с мамой, папой и собакой.

Если бы Натаниэль побольше читал романов с счастливой поездкой на дымящем паровозе в конце.

Если бы Натаниэль отказался от самого себя и стал удобным, эластичным.

Тогда он был бы любим. Миллионы «если», но только одно «тогда». Жить с этими миллионами настолько же глупо, как постоянно носить на горбу валуны — очень плохая идея. Но каково это быть любимым? Какого — любить? Эти вопросы могли интересовать Натаниэля, но не сейчас.

Сейчас у него в кармане зиплок со странным синим веществом. Его цель была как-то подкинуть его на столик с очередным нищебродом, ставившим последнюю рубаху. Чтобы у него вырабатывалась зависимость к синему зиплоку, к азарту. К драгоценному Натаниэлю Веснински. Каждый четвёртый оборачивался на него, забывая про всё на свете, так и не зная, чего они хотели больше — парня или вещества.

— Ты сегодня ещё более унылый, чем всегда, — произнёс бармен, собирая пустые бокалы с бордового подноса. Роланд работал здесь, чтобы закрыть неизвестный Натаниэлю долг. Впрочем, его особо не интересовали чужие дела, но зачем Роланду это — было загадкой, — Что случилось, дорогой дилер?

— Постой, — он поднял глаза на бармена, — куда ты собираешь этот заказ?

— Той женщине с розовой сумкой на коленях, — Роланд приблизился к уху Веснински и продолжил шептать: — Не советую с ней связываться. Насколько помню, то она имеет некоторые связи с ним.

На последнем слове он кивком указал вверх, имея в виду хозяина казино. Ичиро Морияма, бывшая глава клана Морияма. Бывшая, потому что мёртвая. И в этом виноват никто иной — Натаниэль Веснински.

***

Обучение должно начаться в первый понедельник сентября, поэтому сейчас в корпусах была тишина.

Зарегистрированный пансионат разрешал на два месяца выходных отправляться домой, если было куда, но из-за подписания контракта о неразглашения, никто не знал о существовании армии Лисов. А если узнавали, то унесли с собой на тот свет.

Нил своё свободное время проводил в библиотеке. До начала обучения и изнурительных тренировок оставалось всего ничего.

— Нил, ты здесь? — глухо эхом раздался уже хорошо знакомый голос. Дэн сразу приняла под своё крыло забитого парня. Уайлдс тихо, но быстро шагала между стеллажей, бегло ища взглядом друга, — Нашла.

Нил сидел по-турецки на полу, а рядом стояло две стопки книг. Он выглядел уставшим, а на голове стоял беспорядок. Глядя на это, Дэн хитро прищурила глаза. Этот взгляд обычно не значил чего-то хорошего.

Их познакомил Мэтт. Теперь по вечерам появилась некая традиция ужинать вместе, сплетничая о услышанном за день. Сам того не ожидая, у Нила появилась привычка — не зависимость. Это заставляло поёжиться. «Неужели и вправду так легко бросить прошлое?»— от этого на руках и ногах появлялись мурашки. Осознание временной свободы давило на плечи, наседая и обволакивая. Главное не забывать, что внутри сидит потерянная часть Натаниэля, которая постоянно носит с собой синий зиплок и пистолет во внутреннем кармане бордовой жилетки. Зашуганный, спящий с открытыми глазами, утомленный постоянными бегами. Такой настоящий Нил.

Где-то внутри шептал Веснински. Почти всегда он ждал в зеркале в голубых глазах, он ждал в сигаретном дыме Эндрю, ждал в смехе Рене и ворчании Кевина. Натаниэль пытается приручить дикого и заражённого бешенством лиса, выманивая из норы. Использует собачий свисток, слышный только собакам, но неуловим для человеческих ушей. Свист.

— Нил? — произнесла Даниэль, дотронувшись до плеча. Она выглядела озадаченной. Джостен смотрел на неё удивлёнными светлыми глазами, — Господин Ваймак разрешил нам съездить в город. Ты с нами?

— Кто ещё едет? — он прокашлялся из-за появившейся сухости в горле.

— Мэтт, Элисон, Ники, Эндрю и я, разумеется. Насчёт мест не думай, нам выделили на день целый микроавтобус.

— Я с вами.

— Следи за временем и спускайся в холл, если не передумаешь, — Уайлдс довольно улыбнулась и помахала рукой, — тогда в три, пока-пока!

Она убежала, вскоре стало очень тихо. Нил шумно выдохнул, откидывая голову на полупустую книжную полку, затылком упираясь в какую-то книгу. Прикрыв глаза, он стал прислушиваться к звукам. Шум леса, трели птиц, ветер.

«Даже и не верится, что за границей города водятся монстры». Слишком спокойно. Но вдруг послышался скрип стула. Джостен сразу напрягся и аккуратно выглянул из-за книжных полок на читальный зал. За столом к нему спиной сидел некто незнакомый. Длинные чёрные волосы, небольшой силуэт. На девушку открывался вид со спины, но это не помешало Нилу сделать вывод. «Странная?»

— Выходи давай, — сказала она, повернувшись в сторону Джостена, — я чувствую, что ты смотришь.

От безысходности ему пришлось выйти. Она окинула недовольным взглядом небольшой объект, чьих наблюдений являлась, а затем, хмыкнув, отвернулась обратно к книге. Нил выгнул одну бровь, не понимая, что произошло. Как назло сел напротив, перед собой сложив две книги в старых обветшалых обложках. Там, кажется, стёрся и автор, и название, и сюжет. Но не пропал интерес к этой девушке. За последнее время в библиотеке в основном был только Нил и околознакомые.

Девушка не отличалась особой красотой, но одно выделялось ярко и необычно для этих стен. Красная помада. Она сразу давала и карим глазам, и бледности кожи.

— Для того, чтобы так нагло разглядывать человека, нужно хотя бы спросить кто он.

— Кто ты?

— Робин, можно и по номеру — четыреста двенадцать, — Нил удивился. Она взяла волосы рукой и показала свою спину — 0412. Один взгляд говорил за неё.

— Нил, — он повернулся спиной, — две тысячи шестьсот второй.

— Будем знакомы, а сейчас, прошу, не мешай мне.

Она продолжила читать, насупившись перед книгой. Плохая осанка, плохое зрение. «Странная», — сделал вывод парень из данного знакомства. Джостен встал и пошёл убирать созданный беспорядок. За его спиной раздавался странный шёпот.

—...ство, искусство...

Нил обернулся, глядя на неё. Она сидела также, а её чёрные волосы свисали прямо в книгу, явно мешая читать. Пожав плечами, он скрылся за стеллажом.