ТОМ 2. Глава 51. Крах дракона и феникса

В самый накаленный момент, когда от длительного ожидания Шихун успела проклясть дни появления на свет двух бесполезных отродьев, к счастью или сожалению запоздавшие приспешники явились вместе со сбродом в лице императора и всех его отпрысков в подземное помещение. Богиня пожирала всю компанию тяжелым нечитаемым взглядом, сохраняя напускное спокойствие, видят боги, как же ей хотелось одним ударом всех разнести. Стоило императору завидеть Богиню, как он что-то неразборчиво промычал, а одна из дочерей и вовсе потеряла сознание от охватившего ужаса. Внешний вид Шихун оставлял желать лучшего и смотрелся с каждым часом все более удручающе. Пожалуй, выйди она в столь жутком облике на главную площадь, переполненную людьми в разгар праздника, где каждый скрывал человеческое лико уродливой демонической маской, то улицы мигом бы опустели.

Внешняя оболочка Вэйюэ ни капли не пострадала лишь потому, что в нем Заклятая Кровь не развита до безудержной мощи и его человеческое тело вполне справляется с задачей не разрушаться. Да и место, куда бессмертного затащила Шихун совершенно не влияло на него по определенным причинам. Влияние клетки ощущала только Богиня, все было создано для нее. И если в пылающих землях Шихун все же подпитывалась источниками энергии, что не только сдерживали ее, но и сполна насыщали, то в мире людей для полного восстановления Богине необходимо провести древнейший обряд.

Когда-то Богиню запечатали с помощью пролитой крови, кровь давней знакомой одновременно предстала судьбоносным карателем и защитником. Сотни лет в саму суть Шихун вмешивались боги, пытаясь выявить ее слабости и уничтожить, но ни у одного так и не вышло. Они лишь нарушили целостность оболочки и доставили несущественных проблем на плечи Богини, с которыми такая как Шихун легко справится. Что ей стоит провести ритуал, когда в ее окружении столь чуткие и участливые приспешники, готовые ради нее убивать?

Правящий монарх, именованный Сыном Неба, принадлежащий небесному роду и его представитель на земле, законодатель Поднебесной, носитель небесного мандата, чья воля считалась священным указанием. Впитав кровь императора и всех его отпрысков, Шихун разорвет остатки побочного влияния Небес на нее. К счастью, на земле уже давно не осталось последнего человека кому когда-то оказалось посильно заточить Богиню. Шихун в мыслях часто вела с ней монолог, как и сейчас, немного помедлив, Богине подумалось: — «Моя дорогая, скажи, оно того стоило? Ох, к кому это я обращаюсь, полагаю, твое прекрасное тело давно сожрали черви, ха-ха-ха! Но мне, как твоей бывшей подруге, немного жаль, что так все получилось. Я бы хотела, чтобы ты лично встала против меня и него, чтобы своими руками попыталась убить и только потом подохла от его же руки, ведь смерти от моей ты не заслужила. Как было бы иронично, если бы тебя сгубило то, что ты сама породила».

С этого дня Шихун никто не посмеет задерживать, для Богини нет равных ни на земле, ни на небе, она истинная, всесильная бессмертная сущность с намерениями кровожадного изголодавшегося зверя.

— Где вас носило, бесполезные демоны?! — рявкнула Шихун в сторону приспешников. — Разве я похожа на ту кто готов ждать вечность пока два глупца соберутся и соизволят-таки, наконец, выполнить мой приказ?

Пока Шихун успешно покрывала двух провинившихся щенков всеми бранными словами на свете, что в Диюе не слышали даже от душ самых отвратных безбожных носителей, Вэйюэ и Чан в ускоренном темпе раскидали по местам членов императорской семьи, а Сына Неба посадили ближе всех к статуе в центре печатей. Подле каждого человека горела свеча с трепещущим в разные стороны пламенем от бесконечных колебаний воздуха, возникшим от сопротивления жертвы. Все участники оказались на нужных местах, а подозрительно молчаливые Чан и Вэйюэ покорно встали за спину Богини, ожидая дальнейших приказов. Только к этому моменту бранный поток, льющийся из женских уст поутих, Шихун терпимо рассудила, что следует проучить приспешников уже в секте Карателей, а сейчас сделать вид, что эти прихвостни ее совершенно не раздражают одним своим присутствием.

Вэйюэ сдерживал жертв Заклятой Кровью не позволяя бежать и обронить ни единого слова, хоть и в глазах каждого из членов семьи застыл немой крик ужаса все, что им осталось — осознание неминуемой смерти и полнейшей безвыходности. Шихун прошлась по кругу за спинами жертв, волоча за собой мертвенную энергетику, словно подол алого свадебного платья ловко скользящий за стопами невест, заставляющую леденеть в жилах кровь и желать никогда не рождаться вновь. Вдруг Богиня остановилась и, приложив руку ко лбу, засмеялась, как сумасшедшая, приговаривая:

— Ах, как я могла забыть! Кости оракула... Ничего-ничего, я сделаю собственные. Зачем мне кости животных, если вокруг собралось столько явно лишних человеческих останков. Так даже лучше!

Богиня подошла вплотную к притихшим приспешникам, заставляя посмотреть ей в глаза. Чан и сам поднял взгляд, а вот Вэйюэ намеренно не смотрел на нее, но алая лента, вцепившаяся в острый подбородок, в одно резкое движение исправила возникшее недоразумение. Оскалившийся бессмертный скривил лицо в недовольстве, но в кои-то веки смог промолчать. Видимо его мысли оказались увлечены совершенно другими делами, что даже надменные выходки ненавистной Шихун его не заставили исторгнуть ртом очередное безумие и подписать самому себе смертельный приговор.

Шихун с удовольствием бы вырвала кость из Вэйюэ, уж слишком раздражала ее напыщенность непокорного пса, но от боли бы он ослабил воздействие Заклятой Крови и в зале бы начался излишний переполох, в следствии могла пострадать и целостность печатей. Чану не мешало бы тоже лишиться какой-нибудь кости в назидание, но в отличие от бешеного пса восстановить ее он бы не смог, а Шихун не нужны дефективные слуги, ей и без того крайне сложно отыскивать достойных представителей на посты. Богиня нацелилась на императора и неиронично подумала, почему бы не сделать гадальные кости прямиком из свеженького ребра небесного сына?

От зародившейся мысли до исполнения прелестной задумки промчалось мгновение. Алые ленты, исходящие из ладоней Шихун змеями поползли к замершему императору, энергия обвивала грудную клетку, прожигая слои золотых тканей, каждый слой из которых стоил столько, что на вырученные деньги можно было бы кормить целую деревню на протяжении целой недели, если не дольше.

Заклятая Кровь опалила голую кожу, как огонь окрашивает кору дерева в безликую черноту и подобно острию кинжала с легкостью прорвала обугленную плоть, проскальзывая внутрь символа власти избранного Небесами. Если бы Вэйюэ заблаговременно не заткнул рот Сыну Неба, то в зале бы давно все оглохли от болезненного рева мужчины. Алые ленты раздвигали мышцы и внимательно рыская, щупали липкие кости, выбирая свою жертву из множества ребер. Надломив самое широкое ребро резким движением, багровые всполохи выдернули из тела измазанную кровью кость.

Довольствуясь тем, как великодушно прошло первое знакомство низвергнутой Богини и Сына Неба, Шихун вновь обратилась к Вэйюэ с мягчайшей интонацией, преисполненной заботой и сожалением:

— Мой мальчик, останови кровь нашему многоуважаемому императору, он не должен подохнуть раньше времени. Придется подождать, пока я подготовлю кости оракула, — бросила Шихун приспешнику и ушла в неосвещенную часть помещенья, скрываясь во мраке. Вэйюэ все это время искоса поглядывал на Чана. Хорошо, что Шихун не заметила, куда именно направлена вся концентрация внимания Вэйюэ ведь последнее из списка во что, казалось, вовлечен был бессмертный — важнейший ритуал и Богине лучше бы не знать об этом.

Вэйюэ выполнил приказ, на удивление ему не потребовалось повторять, ведь для бессмертного сие действие предстало за счастье: удалиться подальше от компании зеленоглазого лиса. Бессмертному претило находиться в присутствии Чана, энергия, исходящая от даоса порочила то, что казалось уже нельзя опорочить, и если уж выпал шанс удалиться подальше, несомненно, Вэйюэ им воспользуется.

Подойдя вплотную к императору, оставляя надрез на собственной коже, Вэйюэ опустился на уровень глаз жертвы и сконцентрировал внимание на распространяющейся по чистой коже крови. Вытекая из раны бессмертного, кровь подобно испарению влаги, поднимающейся над рекой в горах, обращалась багровыми сгустками и переплеталась с кровью императора. Проникая в саднящее отверстие, сила испепелила оставшиеся осколки от сломанного ребра. После того, как рана внутри оказалась очищена, Заклятая Кровь принялась сращивать плоть и останавливать бесконтрольно льющуюся алую жидкость. В скором времени от уродливой рваной раны на теле не осталось и следа, а о случившемся мгновением ранее говорило лишь недостающее ребро в теле императора и испорченная дорогая одежда.

Шихун положила на столик перепачканное кровью ребро, вся алая жидкость, вместе с останками плоти на кости и руках обратилась Заклятой Кровью и впиталась сгустками в тело Богини. Теперь перед ней лежала очищенная человеческая кость, Шихун раздробила ее на несколько частей и отобрала самые крупные осколки по количеству жертв на алтаре. На каждом осколке она выжгла иероглифическое значение «Фа»,[1] знаменующее в оракуле обезглавливание. Для каждого ритуала существовал свой иероглиф, иногда он нес значение, как именно умрет жертва, а иногда был необходим для нанесения проклятья, которое душа покойного унесет за собой в загробное царство.

1. Фа (伐) — «рубить», «идти войной против». Состоит из ключей «человек» и «алебарда».

— Вот теперь все готово... — практически шепотом проговорила Шихун. Впервые она оказалась серьезна, без надменной насмешки или затаившейся злобы на весь белый свет. Осталось самое легкое: провести ритуал, но отчего-то Богиня замедлилась. Должно быть, она уже должна была что-то почувствовать, ведь Шихун столько лет ждала своего освобождения, а когда она в шаге от укрепления власти внутри по-прежнему единогласная пустота.

На мгновение Шихун показалось, что она и есть пустота, ведь Заклятая Кровь давно не оставила в ней ничего человеческого, она и до ее пробуждения уже не была человеком. А ведь когда-то очень и очень давно Шихун была простой смертной. Богиня отогнала глупые мысли и устыдилась перед собой, что они вообще посмели возникнуть в ее голове. Багровые всполохи в глазах застыли, а внутри бушевало первобытное зверство, запертое в клетке, но прутья решетки вот-вот переломит Заклятая Кровь и освободит гнев ее, позволит излиться на мир.

Богиня проследовала за спину императора и, прикрыв глаза, подняла верх раскрытые ладони, где почивали осколки, губы нашептывали зловещую мантру на давно забытом языке мертвых демонических изгоев. Вокруг сгущалась энергия хаоса, становилось труднее дышать, даже стены давили, желая выжить всех до единого из подземного зала. А она все читала, читала, от каждого слова трескались губы, будто ее тело иссыхало, и вот уже весь подбородок оказался перепачкан обжигающей кровью. В тот момент, когда и голос Богини сменился на демонический тембр, по всему залу заметались чужеродные тени. Кривясь и извиваясь, тени ползли по каменным стенам, наводя на присутствующих жути одним своим нечестивым видом.

Чан делал вид, что не замечает пристального внимания бессмертного, стоящего по правое плечо от него, ведь тот перешел все границы дозволенного, оскорбив ни за что. Даос и дальше бы составлял в голове план возмездия, но ураган из теней сумел переключить внимание приспешника на себя, а Вэйюэ так и оставался к ритуалу безразличным и отстраненным.

Луань Чан внимательно присмотрелся, и от свалившегося осознания кому именно принадлежали искривленные тени, стало немного не по себе, внутри что-то застыло. Пламя от свечей светило слишком тускло, но и этого было достаточно, чтобы отбросить тень от рядом сидящей жертвы, только вот теперь подле каждого члена императорской семьи не оказалось теней, все они закручивались в вихре по стенам кровопролитного зала. Спешно Чан оглянулся назад и, замечая, что его тень на месте выдохнул с облегчением.

Багровые глаза распахнулись и горели ярче обычного, кости оракула воспарили над ладонями и через мгновенье разлетелись по воздуху, замирая над головами каждой из жертв ритуала. Шихун читала мантру громче и громче, тени метались, как сумасшедшие, исторгая нечто подобное на звонкое детское хихиканье, будто каждая тень принадлежала не взрослому человеку, а совсем еще юному ребенку в чье тело вселилась демоническая сущность и говорила маленьким ротиком ужасающие вещи. Безумный детский смех разливался, заставляя тело напрячься от подкрадывающегося омерзения.

Статуя, возведенная по образу и подобию Богини, держала в руках золотой кинжал, он оказался единственной настоящей вещью в изящном изваянии, и не был вылеплен руками умелого мастера. Шихун забрала кинжал и вернулась к спине императора, спустившись немного пониже, ее пальцы обхватили подбородок, сжимая так сильно, что когти расцарапали в кровь дряхлую кожу. Богиня задрала подбородок столь высоко, что император не смог больше сглотнуть и одним выверенным движением перерезала глотку.

Кровь хлынула во все стороны, темная алая жидкость водопадом потекла из пореза вниз по шее, и пока Сын Неба подыхал смертью дворовой собаки, заглатывая воздух, во рту позорно хлюпала и пенилась тягучая горячая жидкость. Агония небесного сына не успела прекратиться, как кинжал вылетел из ладони кровожадной Богини, вскрывая оставшиеся глотки членов императорской семьи. Оружие вернулось в руки, как самый преданный пес, послушно покоясь рукоятью в ладони.

Заклятая Кровь, что удерживала жертв, не позволила телам упасть, они бились в конвульсиях до тех пор, пока открытый надрез на шее не заткнули кости оракула. Каждый осколок загнанный глубоко внутрь, раздвинул трахею и встал поперек, символы оракула зажглись красным светом, а огонь на свечах, наконец, замер. Кости и мантра не позволяли умереть участникам ритуала до конца, жертвы замерли на пороге смерти, пока лишь одной ногой ступив в пропасть забвенья. Какая-то нить удерживала их нутро, не позволяя полностью ступить на выставленную ногу и следом переступить порог другой. Тело мертво, но души оказались заперты в клетках.

Беспрекословно обескровливая каждое тело, оракул высасывал кровь почти до самой капли. Алая жидкость ручьями стекала на пол и повторяла изгибы печатей, сплетение крови богов и имперской в единении с темной мантрой заставляли подсвечиваться все больше символов заложенных в сложных узорах. Нарушая равновесие, Шихун выступила посредником между живыми и мертвыми, бушующие тени замерли, мантра затихла. Высвобождая из ладоней Заклятую Кровь, Шихун обрушила на символы в печати сильнейшую концентрацию могильной энергии.

— Обезглавь! — приказала Богиня рычащим басом приспешнику.

Вэйюэ ждал этого момента, ведь хозяйка давно готовила своего верного пса к ритуалу. Теперь жертв необходимо умертвить до конца, и это придется сделать ему. Бессмертный обнажил меч и отправил его по воздуху сносить человеческие головы, пока Шихун вкладывала всю свою силу в печать. Всего через мгновенье каждая из голов пала недалеко от тела носителя, а на их месте средь рваного среза от острого лезвия в центре багровой окружности светились кости оракула.

Оракул до конца высосал кровь, в обезглавленных телах не осталось и намека на жизнь. В самый пограничный момент символ на кости вытолкнул душу из умерщвленного тела. Заклятое пламя на свечах всосало изгнанные души в себя, не позволяя умчаться в Диюй, блекло-желтый свет от свечей сменился на чернеюще-черный с примесью болотной скверны, а в воздухе застыл стойкий запах железа, перебивая собой отвратительно-едкие благовония.

Нравственное разложение правителя привело к потере мандата, накопленная энергия добродетели Дэ[2] оказалась опорочена темным ритуалом. Шихун нарушила веками выверенное богами и демонами равновесие, умертвляя тела, но, не позволяя душам вернуться в Диюй и ступить на круг перерождения. Казалось даже время застыло в неизведанности, пока гортанный рев не исторгся из уст прекрасной Богини, поднимающий неприятную волну мурашек по коже приспешников.

2. Дэ (德) — понятие, обозначающее в китайских учениях (даосизм, конфуцианство) мораль, добродетель, благую силу, нравственность. По некоторым трактовкам Дэ значит заложенный потенциал, действенную добродетель.

Живых в зале оказалось всего трое, но душ гораздо больше, Шихун глубоко вдохнула, огни на свечах вновь затрепетали, высвобождая запечатленные души. Богиня поглощала в себя одну за другой. Души быстро закончились, следом ударив рукой по контору печати, вся вложенная в нее энергия, вся напитавшая символы кровь обратилась в невесомые багровые потоки. В бешеном танце они кружили и метались вокруг Богини, как алые ленты, к ним присоединились и черные тени. Казалось, это безумие длилось так долго, но на самом деле Шихун поглотила в себя все до остатка почти за мгновение.

Свечи потухли, на полу не осталось и следа от печатей, изваяние треснуло и осыпалось пылью, на краткое мгновенье Чан растерялся, даос пока не мог оценить насколько удачно прошел ритуал и что с ними сделает Шихун, если все провалилось. Обрушившаяся тьма не позволяла прислужникам ничего разглядеть, лишь услышать заносчивый смех Богини. Играя то слева, то справа от уха, он глубоко прокрался в нутро приспешников из кромешного мрака, оплетая их подобно шелковым нитям.

Резкая вспышка алого света резанула глаза, заставляя прикрыть их рукой и отступить на шаг назад. В подземном помещенье вновь зажглись все до единой свечи, даже те, что десятками лет не горели, свисая мирно со стен и потолка. Из ниоткуда возникшее пламя, что вмиг освятило огромный зал, оказалось соткано из Заклятой Крови, оно же и подожгло обезглавленные тела. Завоняло гарью и опаленной плотью, к горлу поднимался ком рвоты, но приходилось терпеть и не двигаться.

Шихун предстала перед приспешниками в новом облике: ее лицо помолодело, вся кожа излечилась и теперь выглядела нежной и гладкой, как зацветающий персик. Но самое главное изменение отразилось на волосах, если до этого часть белых волос смотрелась, словно ей за сотню лет и давно пора помереть невзрачной старухой, то теперь ее волосы полностью почернели, словно дно морской бездны, куда не прокрасться и лучику света.

— Дети мои, сама Матерь живого и мертвого вернулась, склонитесь же перед ней.

Даже голос Богини ощущался теперь по-другому: он звучал столь деспотично и властно, не оставляя и шанса не подчиниться. Но треклятый пес попытался! Если бы не быстрая реакция Чана, Вэйюэ не сносить головы. В очередной раз бестолковый, упрямый, несносный бессмертный не возжелал приклонить колени перед напыщенной тварью. Но Луань Чан так филигранно двинул тому за коленом громоздкими ножнами, что Вэйюэ машинально склонился. Хоть даос и уловил на себе взгляд переполненный ненавистью и презрением, но сделал вид, что не понимает, за что сорвавшийся с цепи пес так на него уставился.

В мыслях осуждающего ушлого лиса промелькнуло незатейливое обращение: — «Ведешь себя так, будто совершенно лишен здравомыслия и рассудка, но я не желаю попадать под горячую руку из-за твоих необдуманных выходок, демонов ты паршивец!»

__________________________

Выкладка глав приостановлена.
На ваттпаде выложена черновая версия (черновик без вычиток и без редактуры!)
Полностью второй (он же финальный) том можно будет прочитать только в печатном виде. Книга уже сдана в издательство, ждём выход в 2025 году!

Поддержка автора (донаты) на Boosty: https://boosty.to/nikki_soul

Тг канал с самыми свежими новостями и отрывками из процесса: https://t.me/author_nikki_soul