ТОМ 2. Глава 45. Кровоточащее сердце дицентры

Кровоточащее сердце дицентры[1]

1. Травянистое растение дицентра имеет форму разбитого сердца — символ тоски, печали.

Двенадцать лет спустя...

Заиндевелые ресницы смочила соленая жидкость, стоило влаге собраться на кончиках глаз, как две дорожки рьяно скатились по щекам. Помня о прошлом, мужчина стоял, устремив взор куда-то вдаль. Он ждал. Все это время ждал, но чего? Он хотел бы умереть. В тот самый день. Но...

Что если его сердечный друг жив, и он по каким-то причинам не может вернуться? Оборвав свою жизнь, Циу забрал бы и его вслед за собой?.. Не могли же солгать птицы? Не могли же? Какой в этом толк. Ему не с кем было вновь пройти Нефритовый Мост Очищения, чтобы задать свой главный вопрос птицам-неразлучникам Бииняо. Бай Циу осталось только существование с толикой надежды на лучший исход.

Вэйюэ давно покинул их бренный мир, но Циу продолжает в нем жить и этот ничтожно малый шанс не позволял до конца поверить в смерть близкого человека. Что-то внутри почти беззвучно шептало: он еще жив, ты должен дождаться. Перед уходом Вэйюэ сказал, что Циу обязан жить. Но разве это жизнь? Как можно жить, если каждый вздох отзывается щемящей болью в груди от невозможности ничего изменить, от полнейшей беспомощности?

Бескровный рассвет давно проявился на обреченном небе с поблекшей синевой. Без него каждое восхождение солнца выглядело тусклым и мертвенным в льдистых глазах. Сколько уже мечник их встретил в полном одиночестве? Слишком долго считать. Сребрые волосы высоко собраны белоснежной траурной лентой[2], Циу не снимал ее ни на миг. Траур не покидал границ по привычке отбивающего ритм сердца. Казалось и серебряные нити образующие узоры на роскошном ханьфу[3] больше не блестели, отчего и цвет верхних одежд выглядел траурным.

2. Белый цвет является цветом траура и похорон в Китае.
3. Ханьфу (漢服) — традиционный костюм ханьцев Китая.

Каждый месяц глава клана Западного Ветра возвращался в полуразрушенный зал. В зловещий зал, где их пути с Вэйюэ разошлись. Навсегда ли? Он не знал ответ, но позволил себе верить, что Вэйюэ вернется к нему. Когда-нибудь, возможно в следующей жизни они встретятся вновь. И до тех самых пор он готов его ждать.

Резкая боль обожгла запястья, заставив обронить сосуд с белым вином, что до этого крепко сжимал в руках мечник. Циу поднял перед собой руки так, что широкие рукава соскользнули к локтям, открывая кровоточащую россыпь крошечных дыр. Раны, что не заживут, пока не извлекут источник их возникновения. Его сердце сейчас выглядит так же жалко, как и кожа на руках: оно не заживает, время не лечит. За содействие бывшему главе клана Северного Ветра и убитому Владыки секты Карателей в одном лице, Бай Циу всадили под кожу сотню игл, что закупорили все его духовные меридианы. Мечник не имел права на протяжении десяти лет пользоваться духовными силами. Это было его наказанием, вместо лишения жизни. Только с таким условием ему позволили сохранить статус главы в Четырех Ветрах. Но даже, когда истек срок равный десяти годам, Циу отказался от извлечения игл. Эта разливающая по телу боль, это вечное нещадное ощущение, что простреливало все тело изнутри, напоминало о том, что он живой. Намеренно некогда могущественный глава Западного Ветра избрал путь страдания, мечник не считал, что заслужил чего-то большего. Но даос не смел жаловаться, вся боль: душевная и физическая всегда надежно сокрыта от глаз чужих. Для учеников он по-прежнему мудрый наставник, для кланов — справедливый глава.

Бай Циу задумался. Когда именно произошел тот момент, что его судьба тесно переплелась с судьбой Вэйюэ? Ведь все произошло намного раньше, чем обряд слияния их душ. Его душа давно сделала свой выбор. Хоть мечник долгое время все отрицал. Воспоминания захлестнули его с головой.

Пятнадцатилетний Бай Циу размеренным шагом прогуливался по лесной тропе. Он всегда любил в одиночестве слушать пение птиц и шелест листьев, умиротворенные звуки природы помогали ему сосредоточиться и принимать важные решения. Случайно он стал свидетелем разговора сына с отцом, если подобное можно назвать разговором. Вэйдай схватил Вэйюэ за подбородок и с силой вжал в растущее рядом дерево. Стоило спине Вэйюэ резко соприкоснуться с жесткой корой, как с губ слетел придушенный писк. Вэйюэ смог бы сдержать жалостливый звук, но его спина оказалась и без того изодрана, будто до этого кто-то избивал его палками. Незатянувшиеся раны вновь закровоточили, щепки коры налипли на истерзанную кожу, а те, что попали в рассеченные зияющие полосы, доставляли обжигающий дискомфорт. Лицо главы Северного Ветра исказилось, он свирепо смотрел на сына, будто готов убить его прямо сейчас.

— Какой позор! Мне снова пришлось разгребать твои бестолковые выходки. Я предупреждал. Если ты, щенок, хочешь на кого-то напасть, то сделай так, чтобы ты вышел победителем, а не забитым отребьем, чей зад мне пришлось спасать из-за нее!

Грудь юноши, нервно вздымаясь, не могла найти покоя, руки сжались в кулаки, он так желал ответить своему отцу по-другому, более доходчиво, но он знал, что сейчас не сможет противостоять такой силе. Вэйюэ проиграет. Сейчас придется продолжить разговор словами, но настанет день, когда вместо слов кинжал проткнет сердце Вэйдая и он падет от рук собственного выращенного демона.

— Я лишил напыщенного ублюдка, оскорбившего Си Ванму, его треклятого глаза и ни о чем не жалею! Я не просил тебя вмешиваться и ее тем более не просил!

Первым ответом на слова сына послужила обжигающая кожу пощечина. Глаза Вэйдая наливались нестерпимой яростью, еще немного и он совершенно перестанет себя контролировать. Вэйюэ знал это, но он ни за что не признает поражение в диалоге с главой Северного Ветра. Только не перед отцом. Вэйюэ никому не мог показать свою слабость, а Чжао Вэйдай в слабую точку еще бы и меч всадил, наставляя на путь истинный.

— Раз так. Раз ты преследовал столь благородные цели, мой драгоценный сын, в поощрение я ускорю твое совершенствание. Чтобы твой надранный зад не пришлось спасать в очередной раз, ты на три недели будешь заперт без еды и воды. Зализывай свои раны без помощи лекарей, как настоящий щенок. А если будешь плохо себя вести или я узнаю, что ты принял от кого-то хотя бы крошку еды или каплю воды, я с удовольствием продлю этот срок и запру тебя в клетке вместе с заключенными. Как думаешь, что гниющее отродье сделает с сыном ненавистного главы Северного Ветра, что обрек блудливых псов на пожизненные мучения? Желаешь проверить, сын?

Вдруг на лице отца появилась томительная улыбка, все мышцы расслабились, и его лицо приняло вновь спокойный вид с легким отголоском надменности. Оба прекрасно понимали, что Вэйюэ на данной ступени совершенствования не может так долго обходиться без еды и воды. Ученикам даосов, как и обычным людям необходима пища, лишь на высшей ступени совершенствования, когда человек постигает бессмертие, он может отказаться от еды и воды. Чтобы продержаться такой срок Вэйюэ придется погрузиться в глубокую медитацию, совершенствуя тело и дух, иначе он умрет с голода или от обезвоживания. Столь экстремальные условия сполна мотивируют тренировать свое тело, какими бы бесчеловечными они не были. Что касаемо заключенных... Вэйюэ даже думать не хотел. Пещера переполнена заклятыми врагами Вэйдая, что будет, если им в лапы бросить его сына? Быстрая смерть точно оказалась бы лучшим вариантом развития событий, но о таком можно только мечтать.

Притаившийся в кустах Циу хотел было вмешаться, но его порыв вовремя остановила чья-то рука, ощутимо сжавшая плечо. И по тихому, размеренному голосу он сразу узнал своего отца.

— Циу, не стоит.

Сребровласый юноша обернулся. Перед ним стояла величественная фигура с идеально осанкой, покрытая светлыми роскошными тканями, что от солнечных лучей отливали настоящим серебром. Как только рука отца покинула границы плеча сына, сразу же вернулась за спину. Мужчина смотрел на сына сверху вниз, высоко подняв подбородок, но в этом взгляде не оказалось ни капли надменности. В глазах отца читалось легкое сочувствие и понимание, но Циу был слишком юн и взволнован, чтобы правильно считать эмоции.

— Но...

Растерянный голос сорвался с губ юноши, но отец перебил его, не позволяя тому идти на поводу своих эмоций:

— Ты же знаешь, что нельзя вмешиваться в дела других кланов. Тем более в разговор отца с сыном. Чтобы ты сделал, если вмешался? Подумай, сын. Неужели ты считаешь, что смог бы что-то изменить, а не сделать своим вмешательством только хуже и в первую очередь тому за кого искренне желал заступиться? Я понимаю, что ты хотел помочь Чжао Вэйюэ, но в итоге своим необдуманным поступком сделал бы только хуже ему. Потом сам бы пожалел об этом, но исправлять поспешные решения бывает слишком поздно. Последствия настигают нас за каждый верный или неверный шаг. Не мне стоит тебе напоминать о характере главы Северного Ветра.

В голове у юного мечника сразу всплыли недавние слова Чжао Вэйдая о том, что если Вэйюэ примет от кого-то помощь, его бросят в клетку к заключенным. Вероятно, если бы он сейчас вмешался, то мог бы сподвигнуть Чжао Вэйдая исполнить слова значительно раньше или вовсе придумать что-то похлеще. Совсем юное лицо нахмурилось, собирая морщинки меж насупленных бровей. Циу глубоко уважал своего отца, но в пользу своего возраста не мог понять многих вещей как не старался.

— Почему хорошие люди вынуждены принимать зло даже от самых близких людей? Почему, отец? Это же так несправедливо. Вэйюэ и без того многие презирают, но разве родной отец не должен быть на стороне своего сына?

— Сын, к сожалению, не все в этом мире поддается законам справедливости. Всецелая справедливость неподвластна нам, но ты можешь нести в этот мир свою справедливость. И только тебе решать какая она будет.

Слова отца заставили задуматься Циу. В тот день юноша решил, что, как минимум ради одного человека в будущем он хотел бы стать справедливым главой клана Западного Ветра. Он обязательно вырастет и наберется сил, чтобы сполна дать отпор любой несправедливости, которая встанет на его пути и пути близких ему людей.

Уже через год Бай Циу доказал не только на словах значимость своих намерений, но и серьезным решением, в корне изменившим всю его дальнейшую жизнь. Его кровный род отличала одна особенность. В телах его далеких предков протекала кровь богов. Когда-то давно все предки Бай Циу появлялись на свет сребровласыми, но со временем кровь начала смешиваться. Бессмертные неконтролируемо влюблялись и у них появлялись дети от других кровных потомков, отчего сребровласые дети рождались все реже и реже. Сейчас же рождение такого ребенка — величайшая редкость.

Особенные дети в отличие от остальных могли вознестись сразу, как только сформируют в теле золотое ядро. Слагали легенды, что волосы их сребрые оттого, что при появлении на свет в макушку их целовал Бог Мудрости, отчего волосы выцветали в белый цвет старца, прожившего тысячу лет. От рождения избранные дети были сильнее других детей, их душа и помыслы считались самыми чистыми. Боги были готовы принять на небеса кристально невинных детей как можно быстрее. До того, как их успеет испортить бренный мир. Остальные же после формирования золотого ядра были вынуждены сотнями лет совершенствовать тело и дух, повышая ступень своих духовных сил. И только избранные, сполна доказав, что достойны встать рядом с богами получали шанс вознестись.

В шестнадцать лет золотое ядро Бай Циу полностью сформировалось. Что уже казалось невозможным, ведь обычно золотое ядро формируется ближе к совершеннолетию или позднее. Бог, спустившийся к юному мечнику, хотел забрать его, но юноша твердо отказался. К сожалению, боги не могли насильно никого заставить вознестись. Только искренне желая этого, человек мог бы стать достойным вершителем добрых дел с небес.

Бай Циу мог вознестись очень давно, покинуть этот мир и стать Небожителем, но остался. Он остался ради черновласого мальчишки, что так глубоко запал в его душу. Юный мечник дал слово, что поможет ему, и он его сдержит. Перед отцом же он объяснился немного иначе: он лишь сказал, что еще не все закончил в этом мире. Отец принял его выбор, он не мог осуждать желание сына завершить незаконченные дела. Вознесение — серьезный шаг, к нему стоит подготовиться.

С головой утянувшие мысли в воспоминания о прошлом прервал Цилинь. Огненная грива отливала золотыми лучами света, по мере приближения к мечнику она извивалась подобно колосьям, что гладил поднявшийся необузданный ветер в полях. Дух — покровитель легкой поступью пересек порог злосчастной секты Карателей. Тень, пробежавшая по его лошадиному телу, гасила переливы изумрудных чешуек. Стены мрачного зала не пропускали и лучика света. Цилинь точно знал, где искать главу Бай, если его не было в клане Западного Ветра.

Говоря о том, что глава Бай бывает здесь каждый месяц, необходимо добавить: стоит ему захотеть побыть одному, он тут же устремляется к потерянному другу. Если душа Вэйюэ все-таки покинула тело, то ее неуловимая энергетика может быть где-то здесь. И только рядом с душой черновласого даоса его одиночество скрашивается чувством горького покоя. Пусть совсем слабого, но тут мечнику и правда, спокойнее.

В чернильных раскосых глазах мелькнул силуэт. Цилинь нашел его. Как и всегда, Бай Циу стоял на коленях на месте, опаленном алыми потоками сил Заклятой Крови. Его ладонь касалась холодного пола, а голова низко опущена, мечник даже не заметил, как кто-то пришел. Может, просто не хотел замечать.

— Глава Бай... — Осторожно позвал дух — покровитель.

Циу, не открывая глаз, сильнее сжал ладонь, будто желая вырвать кусок мертвенного каменного покрытия подрагивающими длинными пальцами.

— Удалось что-то выяснить?

— Я вышел на след Фэя, но он быстро скрылся. Двое духов следуют за ним. Хоть мне и не удалось проследить дальше, но я уверен, они направились на север.

Долгое время никому не удавалось выследить Фэя. Яо Мэйли первым делом приказала убить духа Вэйюэ и все эксперименты Люй Сяолуна, но они куда-то исчезли, словно сквозь землю провалились. Глава Южного Ветра отправляла целые отряды на поиски, только все было тщетно. В конце концов, она сдалась. Ведь главное мир избавился от Чжао Вэйюэ. Пока в их мире нет его, она будет ликовать, как и многие, кто встал на сторону девушки. Даже после того, как глава Яо узнала, что сделали с Юйлуном и на чьих руках кровь младшего брата главы Чжао, девушка равнодушно отрезала: «Может и хорошо, что их род прервался. Им всегда было не место в кланах Четырех Ветров».

Сам же клан Северного Ветра, а точнее то, что от него осталось, по-прежнему никто не возглавил. Всех неугодных Мэйли выгнала лично, позволив остаться лишь тем, кто согласен подчиняться клану Южного Ветра. Временно Бай Циу взял на себя роль наставника, он обучал младших учеников клана Северного Ветра и некоторых старших, что пожелали принять его наставления. Несмотря на то, что ученики всегда остерегались Чжао Вэйюэ, только после того, как они лишились своего главы, им стало по-настоящему страшно. Каким бы не был колким и озлобленным глава Северного Ветра, он бы не дал в обиду своих учеников. Только он мог их запугивать, другим он не позволял поучать даже тех, кто впрямь провинился в какой-либо ситуации. На сегодняшний день же тех, кто остались на стороне бывшего главы Северного Ветра, оказалось совсем немного, они и стали учениками главы Бай, остальных устраивали наставления Яо Мэйли.

«Если объявились духи, возможно...» — Циу напрягся, не позволяя мысли развиться. Это еще ничего не значит, а он только сильнее разобьет себя, если позволит неосуществимым надеждам вновь возродиться и завладеть хладным рассудком.

— Цилинь, позволь мне одному попрощаться с ним.

Дух молча кивнул и покинул зал. Ожидая мечника, дух прогуливался по территории вокруг секты. С тех пор, как Циу вонзили под кожу иглы, тот больше не мог летать на мече, ведь оказался полностью лишен духовных сил. Хоть глава Бай никогда не смел просить Цилиня о помощи такого рода, дух по собственному желанию всегда помогал мечнику передвигаться по воздуху. И стоило Бай Циу воспротивиться помощи, Цилинь настаивал до последнего.

Рука потянулась к сосуду с вином, мечник тяжело вздохнул, наполняя чашу сладковатой терпкой жидкостью. Стоило чаше наполниться до краев, Циу поднял ее, возливая перед собой все до единой капли[4]. Распахнув стеклянные глаза, он будто смотрел на него. Каждый раз перед льдистыми глазами вновь и вновь воспроизводилась душераздирающая картина событий прошлого. Как барьер рассеялся, как силы Заклятой Крови поглотили его близкого человека.

Как один глупый мечник опоздал.

— Вэйюэ...

4. Перед алтарем покойного в Древнем Китае из специальной чаши на землю лили вино, а один из присутствующих людей зачитывал написанное на желтой бумаге послание к душе умершего, которое тут же сжигали.

__________________________

Поддержка автора (донаты) на Boosty: https://boosty.to/nikki_soul

Тг канал с самыми свежими новостями и отрывками из процесса: https://t.me/author_nikki_soul