ТОМ 2. Глава 46. Песнь плача об обреченном счастье

Двенадцать лет назад...

Бешеное метание голосов в голове смешалось в однородную массу. Поначалу перед глазами оказалась одна лишь пустота. Никто не мог знать, что с человеком произойдет после смерти. Неужели после суждена только непроглядная глубинная тьма, что целиком и навеки поглотит остатки твоей жалкой душонки? А у него была душа?.. Она есть у каждого или это некая привилегия для благочестивых? Он не мог дать ответ, казалось, что ушел он именно тогда, когда лишился последнего осколка души. Сложно сказать, где скулящая пустота разрасталась сильнее: в глубине его сердца или нескончаемая пустошь окружает тело со всех сторон в вечном сне?

— Вэй-юэ...

— Вэй-ю-э...

Из-под кожи земли исходил отвратительный шепот. Тягучая тональность медленно резала слух, глубже пробиралась под кости, оплетала каждый из внутренних органов. Снова этот музыкально демонический голос. Он будет его преследовать даже после смерти?! «Проваливай! Из! Моей! Головы!» — закричал умирающий, но приказ предстал столь немощным, что так и не смог сорваться с губ, оставаясь немой мольбой на сердце. Мертвецы способны сойти с ума? Ведь голос нереален! Он в его голове... Только в его голове. Если не подкармливать внутренних демонов, голос исчезнет? Но жизнь такова: сколько проблему не игнорируй, сколько не делай вид, что все под строжайшим контролем, столько же раз проблема напомнит о себе и каждое из напоминаний лишь сильнее ударит, а, в конечном счете, сокрушит на хрупкие осколки.

— Открой...

— Открой глаза...

Каждое слово поочередно звучало то над одним ухом, то над другим. Разве его глаза не открыты? Разве перед ним не сплошная тьма? Откуда на его шее появилось отчетливое ощущение сдавленности, будто шепот концентрировался вокруг и душил. Он отчетливо ощутил прикосновение, но трогали его явно не руки. Неопределенная материя, будто туман, касалась кожи, но Вэйюэ сполна осознал, что этот ласковый сгусток мог свернуть его шею в один миг. Если до этого слова тихо шуршали на задворках сознания, следом раздался громкий разрывающий слух зловещий хохот. Смех намертво сковал стынью нутро. Глухой звон стремительно нарастал волнами, превращаясь в звонкий гул в голове. И в тот миг, когда казалось, он вновь прошел через муки и терние загробного мира, его глаза распахнулись, и он узрел вокруг кровожадное мироздание.

Вокруг все горело, а Вэйюэ оказался в эпицентре необузданного багрового пламени. Алый свет ослеплял его, глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть. Черновласый мужчина лежал в центре огромной печати, со всех сторон усеянной сложными символами. Его грудь нервно вздымалась и сердце билось чаще, нарушая привычный ритм. Каждая линия формирующая печать, состояла из крови, стоило даосу очнуться и осмотреться, кровь воспламенилась, обращаясь заклятыми сгустками. Этот процесс формирования мощной энергии оказался очень похож на то, как его новообретенные силы вступали в боевое действие, напитываясь кровью обладателя. Мир, в котором он очутился, казалось, не имел границ. Простирающееся на десятки тысяч ли[1] демоническое пеклище заставляло сжиматься все внутри. Вэйюэ понял одно: противоестественное место — точно не загробное пристанище душ.

1. Ли (里) — китайская мера длины, примерно 0,5 км  (в древности около 400 м).

«Что это за место?» Машинально Вэйюэ потянулся рукой к грудной клетке, в которой что-то чужеродное отчаянно билось. Он ощущал внутри рваный стук и ранее, но осмысление того, что сердце действительно бьется, по-настоящему испугало даоса. Он не желал произносить ни единого слова вслух, вопросы звучали слишком безумно в одних его мыслях: — «Почему мое сердце... бьется? Разве я не умер?!» Но чего Вэйюэ точно не мог ожидать в этот момент, как то, что его немой вопрос получит ответ. И не в его голове, а наяву.

— О, нет, дорогой. Ты всего лишь заглянул ко мне в гости!

Вэйюэ сразу узнал женский голос. Именно она нашептывала ужасающие вещи в последние дни его жизни. Перед ним предстала пленительной красоты женщина. Ее утонченность, как ранее испытуемое ощущение ласкового сгустка, норовящего свернуть шею, смотрелась так же инородно и необъяснимо. Ядовитый ликорис средь пеклища. Когда мужчина сошелся с ней взглядом, ему показалось, что он заглянул в самого себя. Ее глаза оказались в точности, как у него — алыми. В глубине глаз мужчины и женщины, будто в безумном самозабвенном танце клокотали огни. Ее длинные распущенные волосы четко разделились пробором по двум цветам. Одна половина чернильно-черная, как гниющая опаленная плоть, другая бесцветно-белая, как затуманенные глаза мертвой рыбы. Концы шелковистых волос нежно касались бедер. Сложив руки перед собой, она довольно, с примесью одного ей понятного презрения осматривала Вэйюэ.

— Чего так обомлел, глупый? Хочешь спросить кто я? По глазам вижу, что хочешь. Сегодня я отвратительно добрая! — Диковатая улыбка расползлась по лицу. — Мое имя Ми Шихун[2]. Я Богиня Заклятой Крови.

2. Ми (谜) — «загадка», «тайна».
Шихун состоит из двух иероглифов: Ши (曙) — «рассвет», «заря»; Хун (哄) — «обманывать», «одурачивать».

— Что это за место?

Вэйюэ не знал, как реагировать на женщину, но быстро стало понятно, что нападать на сущность стоит в последнюю очередь. Он не настолько глуп, чтобы не почувствовать исходящую от величественной фигуры сильнейшую мертвенную энергетику. Она пленила его рассудок одним своим видом, вызывая неконтролируемое желание подчиниться. И с этим желанием преклониться пред ней становилось с каждым мгновением труднее бороться. Чем дольше Вэйюэ смотрел ей в глаза, тем сильнее в теле пульсировала кровь, в венах ей стало тесно. Пульсация не была вожделением, скорее безоговорочно сковывающим безмолвным раболепием.

— Нравится?

Задержавшийся ответ женщины вернул его в реальность. Необходимо срочно придумать, как отсюда убраться. Вэйюэ ощущал, что ничем хорошим его пребывание здесь не закончится. Но надо как-то выведать информацию, подсознание подсказывало: ум Шихун нельзя назвать заурядным. Так что же ему делать? Глаза окинули Богиню с ног до головы, женщина стояла перед ним такая довольная, наготове убить в любой миг и казалось, от этого на ее сердце становилось лишь веселее. «Для начала продолжим разговор...» — подумал Вэйюэ. Выбора не было.

— Нет.

Ухмылка стерлась с лица женщины, показалось, что в такт исчезновения улыбки вспыхнуло все пламя мира сего. Если до этого Богиня общалась с легкой иронией, то сейчас ее голос стал ледяным, а когти на ее пальцах сжались в кулак, прорывая собственную кожу.

— И мне не нравится. Это моя клетка, что удерживала меня сотни лет. Я старалась сделать ее немного уютнее, но здесь нет вопящих людей, ласкающих мой слух и поглощенных пламенем городов, услаждающих мой взор. Весь этот огонь ничтожная воссозданная иллюзия.

Бессмертный не стал расспрашивать, с какой реальности она эту иллюзию воссоздала, то, что было в прошлом останется неизменным, да и не его это дело. В голове даоса металось множество мыслей, Вэйюэ никогда не был доверчивым глупцом. Даос моментально смекнул, что он ей нужен. Хоть пока невозможно просчитать, что конкретно Шихун хочет от него, сейчас она его не тронет, Вэйюэ уверен.

— Ты живешь здесь одна?

Богиня снисходительно улыбнулась.

— Почему же одна, дорогой? Разве теперь ты не со мной? В этом мире выживают только те, кто обладают силами Заклятой Крови. Остальным здесь попросту не выжить, они жалкие слабаки. Вэйюэ, пока ты не успел меня разозлить, я дам совет по старой дружбе с нашей общей знакомой... — Шихун выдержала многозначительную паузу и, сменив интонацию на ледяную, продолжила. — Не пытайся восстать против меня. Будь послушным мальчиком.

Лицо Вэйюэ искривилось. «Общая знакомая? О ком ты говоришь?» Даос понимал, что раз Богиня не назвала конкретное имя, то показывать интерес к таинственной личности он точно не станет. Нельзя исключать вероятность, что Шихун попросту блефует и пытается дергать за ниточки. А если и нет, то позднее он выбьет из этой твари все ответы. Пока даос ощущал сильную слабость и мысленно прикинул силу соперника. Вэйюэ схватит поражение быстрее, чем вздумает напасть.

— Позволь угадать, по твоей больной прихоти я здесь оказался?

— Как невежливо, Вэйюэ. Разве ты не рад? Ведь я сделала тебе одолжение. В скором времени я великодушно дарую тебе возможность отомстить каждому. У тебя же столько врагов, не так ли, дорогой? Мне все равно сколько душ ты пожрешь, главное слушайся.

Гнев внутри возрастал, эта тварь открыто принимала его за дворовую псину. Вэйюэ поднялся на ноги, уверенным шагом он приближался к Богине. Отчего-то он возжелал прямо сейчас на нее напасть, наплевав на здравый рассудок, который требовал взять себя в руки. Эмоции затмили возможность контроля собственного тела. Внутри все клокотало. «Поверим, насколько я важен тебе». И пусть для этого придется поставить на кон свою жизнь. Если он не прав и Богиня прикончит его за такую дерзкую оплошность, как нападение, он не расстроится. Даос даже не успел подойти ближе, не говоря уже об открытом нападении, как шею мгновенно сковала энергия Заклятой Крови и свернула ему голову. Эмоции стерлись, остался пустой стеклянный взгляд. Мерзкий хруст смещенных позвонков поднял в Богине легкий трепет. В глазах потемнело, подобно тряпичной кукле Вэйюэ упал на землю к ногам Богини.

Вэйюэ просчитался лишь в том, что теперь его невозможно убить...

— Я научу тебя, щенок, как стоит вести себя ничтожному приспешнику в присутствии Повелительницы.

Бросая последний взгляд на заостренные черты лица бессмертного, Шихун оставила пса на том же месте, а сама направилась во дворец. Богине больше не о чем беспокоиться, теперь-то ключ на свободу в ее руках и никуда не денется. Весь этот мир подчиняется ее законам, она найдет его в любой момент. Вэйюэ не скроется. План Шихун, наконец, осуществился, она так долго к этому шла.

«Он же одно лицо с ним. В нем нет и капли от тебя». Осуждающая мысль грызла ее голову. Шихун отрицала очевидное, ведь именно на  женщину в мыслях Богини Вэйюэ похож сильнее всего.

«Не волнуйся, скоро все встанет на свои места» — Шихун обращалась к женскому образу в голове, как к реальному человеку. Появление Вэйюэ напомнило о том, с чего начался путь к ее предстоящему освобождению.

Шихун начала с Чжао Вэйдая.

Разум мужчины всегда был склонен к жестокости и желанию править, но столь безжалостным главой клана Северного Ветра он стал не сразу, ему помогли. Богиня являлась в его сны, поначалу в образе окровавленной нагой девушки с пустыми багровыми глазами. Молча она смотрела на Вэйдая из преисподней. Сводила его с ума одним своим безмолвным присутствием. Подготовив почву, Шихун насылала жуткие кошмары, из которых невозможно выбраться, пока Богиня не позволит. Вэйдай оказался на грани сумасшествия, его ужасающие сны повлияли на него в реальности. Мужчина с каждым днем становился озлобление и раздражительнее. Продолжалось все до тех пор, пока он не взмолил о пощаде и только тогда она с ним заговорила.

Очередной приказ Богини заставил его воспротивиться и начать сопротивляться ей, но продлилось препирательство недолго. Вэйдай подчинился. В тот роковой день глава велел притащить в зал своего сына и его лучшего друга. Отношения отца и сына давно испортились, Вэйдай кропотливо ломал судьбу родной плоти и крови, ломал своего сына. По велению Богини. Сейчас же он должен убить жалкого сопляка на его глазах. Он не знал, зачем Шихун просила его о столь мелочных поступках, ведь Вэйдаю противно от одного осознания, что его силу и величие используют для убийства слабого ребенка. Вэйдай — способный сеять хаос в мир, вынужден был делать нелепую работу и прислуживать Богине.

Ми Шихун потерпела поражение. После потери единственного друга с золотым ядром черновласого юноши не произошло изменений. Вэйюэ оказался намного сильнее, чем она ожидала. Богиня осознала, что прежде, чем сломить этого ребенка морально, необходимо ослабить его еще только формирующееся золотое ядро с помощью темной энергии. Только вот не все бессмертные ступившие на путь тьмы, могли ей в этом помочь, ведь для такого разрушения ядра необходима Заклятая Кровь. В Вэйюэ необходимо подготовить почву для пробуждения сил, а не толкнуть его на темный путь или случайно убить. Она бы с удовольствием сделала все своими руками, но что она могла сидя в своей клетке?!

План растянулся на долгие годы. Пока Вэйюэ взрослел, Богиня проводила свои бесчеловечные эксперименты. Одной ей известно скольким даосам, сулила медлительная смерь в мучениях. Пробуждать силы Заклятой Крови в других стало для нее надоедливой рутиной, пока однажды, один из ее приспешников не пережил эксперимент. Тело и состояние мужчины подверглось существенным изменениям, но он первый кто выжил. Люй Сяолун стал ее самым важным приспешником только из-за того, что в нем хоть и не полностью пробудилась Заклятая Кровь, но сохранились какие-то жалкие почти неуловимые ее отголоски. Богине и этого было достаточно. Энергия Сяолуна даже с толикой Заклятой Крови сможет запустить правильный процесс разрушения золотого ядра Вэйюэ.

Сяолун всегда был лишь рычагом для достижения цели, его никогда не считали за человека. Когда-то у него были человеческие глаза вместо змеиных и чернильно-черные волосы спускались ниже поясницы. Эксперимент прошел неудачно для благополучия Люй Сяолуна, его золотое оказалось бесполезно для полного пробуждения сил. Самое худшее, что Шихун знала о том, что он, как и все прочие пешки — изначально неподходящие варианты под ее ужасающие умыслы. Разве это могло заставить Богиню смутиться и одуматься? Нет. Она продолжала пытаться и стоять на своем. Именно после эксперимента внешность Сяолуна подверглась существенным изменениям. С того самого дня его зрачки стали, как у змеи, а роскошные волосы выцвели и концы обломились до самых лопаток. Ничтожные остатки Заклятой Крови в теле даоса позволили Шихун полностью подчинить его своей воле.

Впоследствии в параллель основному плану, Люй Сяолун перенял важное дело, а именно начал проводить эксперименты с пересадкой золотых ядер из заклинателей в духов, и первый удачный опыт необходимо было опробовать на деле. Выбор пал на территорию кланов Четырех Ветров. Богиня сделала все красиво, чтобы не произошло утечки информации, и весь мир какое-то время пребывал в неведении. Люди не должны встречаться с ужасающим монстром лицом к лицу, еще слишком рано, а слухи о запоминающейся встрече могли быстро дойти до богов. Простой люд в первую очередь побежал бы в храмы молить о помощи почитаемых божков. Шихун понимала, что главы Четырех Ветров никому не позволят распространяться о нападении, пока во всем не разберутся.

Основная проблема состояла в следующем: Лудунь хоть и сильный дух, тем более с золотым ядром внутри, но четверо сильнейших глав вполне способны убить одного духа. И еще Богине совершено не на руку, если в этой потасовке погибнет Вэйюэ. Нет, он, безусловно, сильный даос, но с поврежденным золотым ядром и безрассудством, когда дело касалось безопасности брата, все могло пойти не по плану. Воспользовавшись артефактом, Люй Сяолун отправил глав в проклятое и всеми забытое Царство Льда. Вынужденное путешествие главенствующих даосов открыло дорогу к нападению на учеников кланов. Именно этого они с Шихун и добивались. Лудуня удалось хорошо проверить и выявить все несовершенства первого удачного эксперимента, ведь духу попадались и более сильные адепты, что давали достойный ответ и те, что послабее, с кем не составляло труда справиться.

Дело оставалось за малым. К этому времени у Вэйюэ подрос младший брат, сформировавшаяся тесная связь с которым сыграла на руку Шихун. Поймать в ловушку окрепшего бессмертного, что давно не был желторотым птенцом, сложная задача. К счастью, на главу Северного Ветра можно с легкостью воздействовать через брата. В силу своего возраста и неопытности Юйлун намного слабее Вэйюэ. Люй Сяолун заранее все подготовил, благодаря чему легко справился с задачей схватить младшего брата Вэйюэ и хитросплетенной уловкой заставить старшего брата принять темную энергию в себя. Золотое ядро главы Северного Ветра начало разрушаться. Как и ожидалось, даос ослаб физически, манипулировать им и воздействовать на его психику стало гораздо проще.

Первая победа Ми Шихун.

Пока ее приспешники исполняли повеление убить Наследного Принца, Богиня продумывала, как стоит поступить дальше. Услужливый Сяолун после того, как встретил Вэйюэ и Циу около дома бессмертного мастера, решил подразнить Вэйюэ. Змеиноглазый подметил, что сребровласый мужчина подозрительно важен для главы Северного Ветра. Что если он отравит его и поспособствует пробуждению сил Заклятой Крови? Жаль, но приспешник просчитался. Вера, которую с легкостью моно было сравнить с уверенностью Вэйюэ в то, что он может спасти своего друга оказалась сильнее. Даос не впал в отчаяние и не сдался, он спас Циу. Сумасшедшее желание исправить ошибку, не позволяло Вэйюэ чувствовать и подаваться под власти эмоций.

Узнав о самовольных действиях, посмевшего проявить непокорность Люй Сяолуна, Богиня пребывала в ярости. Если бы Вэйюэ или Циу убили строптивого гада, все усилия оказались бы напрасны, ведь Шихун нужны его руки. Этот наглец посмел действовать без ее разрешения! С того момента Богиня поняла, что собственноручно уничтожит своего приспешника, но немного позже, как только вернется на землю, если раньше времени змея сама не подохнет. И даже то, что действия Сяолуна все-таки привели к желаемому результату, не смягчило сердце Богини. Шихун не прощает ошибок.

Кто же знал, что глупый черновласый даос, зная, что его золотое ядро разрушается и как опасно для него любое взаимодействие с тьмой, пожертвует собой и пройдет с Циу через Нефритовый Мост Очищения? Та пагубная Ци, что он принял в себя, могла его убить и убила бы, ведь до полноценного пробуждения сил Заклятой Крови он смертен. В этот момент в нем даже не успел зародиться источник.

Условное бессмертие даоса лишь напыщенный звук, в сравнении с истинным бессмертием. Люди привыкли называть совершенствующихся людей бессмертными, ведь те жили гораздо дольше, чем мог прожить человек. Но и бессмертные даосы умирали, проживая в среднем около двухсот лет. Даосы очень медленно стареют и внешне почти не меняются, они хоть и могут прожить несколько сотен лет, но рано или поздно умрут или вознесутся. Истинным бессмертием обладали исключительно боги, но существует важная удручающая деталь. Бога можно убить. Ми Шихун подобное не устраивало. С пробуждением сил Заклятой Крови, женщина обрела не только истинное бессмертие. Ее стало невозможно убить. Она неуязвима, сильна и могущественна.

Дважды Люй Сяолун попал в немилость всего из-за одного промаха. Если бы Вэйюэ умер на Нефритовом Мосту Очищения из-за действий приспешника, Богиня сошла бы с ума от неистовой злобы. Жалкое существование Владыки секты Карателей, как и желанную жизнь главы Северного Ветра неожиданно для всех спас поступок Бай Циу.

Дело оставалось за малым, требовался сильнейший эмоциональный удар и ничего лучше, чем смерть родного брата не ударило бы по главе Северного Ветра. Шихун приказала напомнить скорбящему отцу о хладнокровном убийстве его единственного ребенка, о том, что пора отомстить. Кровь за кровь. Именно после смерти Юйлуна в Вэйюэ зародился источник. Энергия источника внутри и связь с Циу удерживали бренное тело полумертвого черновласого даоса и его израненную душу в этом мире. Требовалось, как можно скорее полноценно пробудить силы Заклятой Крови, только покорившись источнику, следуя его зову, даос выживет.

Шихун рассчитывала, что от вожделения уничтожить всех причастных к смерти младшего брата, Вэйюэ сразу откликнется на зов, но он не принимал его, не желал слушать. Теперь Богиня могла являться к нему и на задворках сознания поддерживать контакт с даосом, она явилась к нему. Только убедить даоса сразу не вышло. Порывы отомстить и заклятую ненависть Вэйюэ сдерживал этот проклятый сребровласый мечник. Ради него он пожелал умереть, лишь бы не сделать все еще ужаснее, чем есть. Лишь бы умереть меньшим демоном, чем он мог бы стать, если продолжит убивать. Шихун пришлось оставить его, время скоротечно утекало, женщина продумывала новые пути воздействия.

Она могла наблюдать за каждой живой и мертвой душой в мире людей, ни что не оставалось ей незамеченным. В отличие от вечно занятых богов у Шихун времени было в излишке. Не скрылось от вездесущих глаз и путешествие Циу на гору к мудрецу. Стоило вновь увидеть это лысое престарелое убожество, лицо исказилось презренной улыбкой. Богиня внимательно слушала их разговор. «Как был смешон и жалок, так и остался. Думаешь, вы навсегда избавились от меня? Ты даже не представляешь, какую услугу мне оказал, рассказывая этому глупому даосу, как пробудить силы в ее сыне. Жалко стало, да? Ощутил долг перед ней? А меня вашей кучке божков было не жаль?!»

Физически Вэйюэ давно уничтожен, он нежилец, но не это главное в пробуждении Заклятой Крови. Забрать все, что дорого сердцу. Растоптать душу и окончательно забить сердце терзающей болью. Циу важен для Вэйюэ, возможно, он сам не осознавал насколько, но в какой-то момент его существование оказалось завязано на прославленном мечнике. Лишившись родной плоти и крови, бессмертный предстал всецело раздавленный и разбитый в дребезги, но мысль о сребровласом даосе отпугивала тьму, окутавшую бьющийся орган в груди.

Предательство мечника нанесло решающий удар. Он помог Богине больше, чем кто-либо. Сам того не ведая, глава Западного Ветра помог свершиться самой ответственной части плана Шихун. «Какие же вы идиоты! Жалкие и убогие, что люди, что даосы, что боги! Ха-ха-ха! Зная, что обречешь целый мир на страдания, ты выбрал его, прекрасно. Как же прекрасно! А про меня еще говорили, что я бессердечная! Представляешь, милый? Да, ты превзошел мои ожидания, а казался столь праведным главой Западного Ветра».

Силы Заклятой Крови пробудились.

Готовая уничтожать и сеять хаос, новая личность Вэйюэ, наконец, стала послушна, пусть Шихун не могла им всецело управлять, пока что, но и легкого контроля сполна хватало. Даос оказался готов ее слушать по доброй воле, ведь Заклятая Кровь в тот момент сводила его с ума, поглощала все внутренности и стирала воспоминания.

И только голос Богини стал для него реальным в первозданном беспорядке.

Свою заключительную роль в ее плане сыграет Сяолун, а Шихун приведет прямиков в секту Карателей Вэйюэ. Владыка секты Карателей обязан был нанести последний мазок на запланированное кровавое пеклище. И этот ублюдок вновь облажался! Вместо того чтобы убить Вэйюэ, тем самым отправив даоса в мир Богини, он так не вовремя сдох сам!

Впервые отголоски паники настигли Шихун, ее план рушился на глазах. Богиня понимала, что если дать Вэйюэ хотя бы несколько дней жизни с Заклятой Кровью, он станет непобедимым тираном. Она не сможет влиять на разум деспота, ведь помыслы не подчинить сидя в клетке. Вэйюэ вероятно уничтожит мир, а она так и останется навеки заперта в собственной клетке.

Обретя новые силы, Вэйюэ постиг истинное бессмертие, теперь убить его невозможно, любя смертельная рана лишь выведет его из игры на какое-то время. Богиня за столько лет на основе собственной крови разработала печать призыва бездушной телесной оболочки принадлежащей тому, в ком протекает ее сила. Сила Заклятой Крови полноценно выжгла, как золотое ядро, так и душу Вэйюэ. Благодаря этому, его, так называемая смерть, приведет лишь к переносу главы Северного Ветра в мир Ми Шихун. Но как заставить умереть бесчувственное кровожадное существо? Как убить того, чья сила выше богов? Это сейчас он еще слаб, но и в таком состоянии победить Вэйюэ оказалось невозможно для Сяолуна, к чему все приведет?

Вновь Богине оставалось лишь безмолвное наблюдение и нервное теребление длинной белесой пряди намотанной на палец.

Вскоре сребровласый мечник явился к своему озверевшему другу. Отчаянная борьба Циу за рассудок Вэйюэ смешила Шихун. Она предвкушала, каким пыткам подвергнется тело мужчины и с удовольствием бы понаблюдала за тем, как деспот жрет свою жертву. Но сейчас ей не до услады глаз, Богиня все еще искала лазейки, как уничтожить Вэйюэ.

Следом возникшая ситуация, заставила Шихун обомлеть. Удивление женщины не имело границ. В конце концов, у Циу получилось достучаться до рассудка Вэйюэ! «Невозможно. Это невозможно! Как он смог повлиять на него? Что я упустила? Где просчиталась?..» Думать было некогда, ведь дальнейший поступок Вэйюэ оказал Богине великую честь.

«Милый мой мальчик, да ты сам решил пожаловать к моим ногам!»

После смерти Сяолуна, которому помогали отголоски Заклятой Крови... Единственный человеком, кто мог бы убить Вэйюэ, являлся он сам. И черновласый даос сделал это. Он пожертвовал своей жизнью ради благополучия мечника. Откуда ему было знать, что он не умрет? Вэйюэ хотел лишь покоя... Ведь хотя бы покоя он заслужил? Как оказалось, нет. Вэйюэ уготована судьба вечно существовать бесчувственной падалью и ручной зверюгой Богини, отправляющей на покой всех, кто встанет на их пути.

«Как иронично. Все дорогие тебе люди мертвы. Остался последний, если его еще позволительно называть живым и причислять к людям. Вскоре и он полностью подчинится мне. Я уничтожу всех его руками. Ты же так не хотела, чтобы кровь запятнала мои руки? Так смотри, как запятнает его с ног до головы. Он утопнет в крови моих врагов, я даю слово» — обратилась Богиня к женскому образу в своей голове.

***

Настоящее время...

Грядет полнолуние. За двенадцать лет, сколько сменяется лун? Не каждый бессмертный или человек задумался бы об этом. У всего есть цена. За неистовую силу необходимо платить соразмерно. Богиня давно рассчиталась, в ней стерты все эмоции: кровожадное существо, движущееся по наитию, вот кто она. Физические испытания для ее тела стали настолько обыденными за сотни лет, что Шихун уже ничего не чувствовала.

В мыслях и сердце Вэйюэ остался человек, не позволяющий утопнуть в пучине собственных и навязанных демонов. Богиня была бы рада, самостоятельно пытать даоса, но лучше, чем силы Заклятой Крови выжигают все в своем обладателе, она не сделает. Тем более такую бешеную собаку, как черновласый деспот сложно запугать какими-то пытками. Он будет скулить и смеяться в ответ. Только процесс полного подчинения и обновления личности Вэйюэ существенно затянулся! Все снова шло не по плану. Год. Максимум на один год Шихун планировала задержаться в собственной клетке. Неужели двенадцать взошедших лун за год не смогли бы сломать кого угодно на месте побитого пса? Оказалось, что Вэйюэ не смогли. Шел уже двенадцатый год с тех пор, как Вэйюэ явился к Шихун, а они до сих пор не покинули пылающие земли! Сколько полнолуний пережил бессмертный? Более ста сорока!  Но он все еще помнит. Его. И ни одному логическому объяснению не поддавалась беспросветная тяга.

Грядущая ночь впускает в мысли призрачную надежду, что на этот раз все получится. Сегодня месяц второго полнолуния. Голубая луна — тринадцатое полнолуние за один год, редкое явление. В прошлый раз именно голубая луна практически сломала даоса.

Сжатое в ком тело Вэйюэ мерило шагами просторную комнату. Отвратительно кровавые тона, что преобладали в здешнем дворце Шихун, к вечеру начали раздражать еще сильнее, чем утром. Первая пострадала одна из разбросанных по полу подушек, мужчина выжег в ней сердцевину сгустком энергии. Богиня подмечая, что Вэйюэ ведет себя чересчур беспокойно и начинает надоедать своим мельтешением, в точности считала его мысли. И она не могла упустить момент позлорадствовать.

— Сегодня нет смысла идти в источник, дорогой. Этой ночью даже ледяная вода не облегчит твое испытание.

— Мне отвратителен твой голос, Шихун. Заткнись! Я и без жалких напоминаний знаю, что меня ждет, — сорвавшись, клацнул зубами бессмертный. Вэйюэ с того дня, как Заклятая Кровь впервые в нем пробудилась, стал настолько силен, что каждое его слово, казалось, способно линчевать[3] плоть. Его дыхание, опасно зависая в воздухе, веяло смертью.

3. Линчи (凌迟) — «смерть от тысячи порезов» или «укусы морской щуки» — самая страшная казнь в Китае путем отрезания от тела жертвы маленьких кусочков в течение длительного периода времени.

— Пошел вон отсюда. Проветрись и не раздражай меня, пес. Вынуждаешь начать ломать твои кости раньше, чем взойдет луна.

— У тебя недостает опыта. Какая-то восходящая сфера на небе пытает гораздо изощрение тебя, Шихун. Думаешь, испугаешь меня?

Злить Богиню не лучшее решение, но то, сколько раз Вэйюэ испытывал боль во всем теле, мощный отклик которой убил бы даже бога, поставило его в удручающее положение: когда нечего терять. Нечего бояться. Хуже уже не может быть.

— На. Колени.

Ничего другого и не стоило ожидать от Ми Шихун.

Непокорного покорят.

В очередной раз Вэйюэ ослушался ее, не желая приклонять колен пред бесящей тварью. Она терпеливо выждала краткое мгновенье, а следом из ладоней женщины вырвалась Заклятая Кровь. Падая водопадом на пол, клокочущие сгустки вальяжно стелились по напольному покрытию, медленно обвивая ноги Вэйюэ. Бессмертный не мог пошевелиться. Обнимая голень, поднимаясь к коленям, энергия переломила сначала один коленный сустав, затем другой. Едкий звук раздался в пространстве, Вэйюэ пал на пол, его лицо от столкновения с напольным покрытием спасли вовремя выставленные руки. Он ненавидел Богиню. Презирал поклонение, но Шихун всегда заставляла Вэйюэ склонить колени за любую дерзость, а иногда и просто из прихоти. Каждый раз у нее находились новые способы подчинения. Пропуская звук боли сквозь плотно сжатые зубы, Вэйюэ закрыл глаза, сосредотачиваясь на восстановлении и заглушении ломящей боли. Пока в небо не поднялся шар загробного света, бессмертный мог регенерировать, притуплять боль и сращивать кости. Стоило поторопиться, ведь времени критически мало.

«К демону все это» — про себя выругался даос.

Шихун покинула комнату, не желая смотреть на корченье подручного пса, с перебитыми конечностями. Через время у Вэйюэ получилось встать, он направился на улицу, легкие сжимались, в комнате начинало не хватать воздуха. Не сказать, что в вечно пылающем мире кислорода было больше, чем во дворце, но хотя бы самовнушение того, что он находится на улице, слегка облегчало состояние. Бессмертный ощущал, как медленно, словно слизняк, ползущий по листику, начинает накатывать ломота. В груди поднимался жар, когда он прислонился к раскаленным мышцам рукой, Вэйюэ нащупал нефритовое кольцо, что никогда не покидало его шею. Покрутив колечко перед глазами, ему становилось не по себе, чем больше даос на него смотрел, тем сильнее тяжелел взгляд.

«Не помню... Не могу вспомнить откуда оно у меня».

Сколько бы Вэйюэ не пытался вспоминать, каждый раз в мыслях был лишь белый свет, слишком яркий, если взглянуть на него, он обжигал глаза настолько, что из них выбивались слезы. Но все это было где-то на задворках сознания, в реальности же его глаза всегда оставались сухи. Вэйюэ ощущал, что забыл что-то важное или кого-то?.. Последний остаточный образ, что пребывал в закостенелом сердце, принадлежал сребровласому мужчине с небесными глазами и даже он медленно растворялся. Вэйюэ не знал кто этот человек, не знал даже имени. Совершенно никакой информации.

«Ты существуешь только в моей голове?..»

Размышляя об ускользающей реальности, он погрузился в себя так глубоко, что не заметил, как на небо властно взошла голубая луна. Черные облака расступились пред ней, пропуская блеклое золотистое сияние на пылающие земли и гордо стоящего на них Вэйюэ. Стоило свету коснуться лица, затем оголенной шеи и выглядывающих из-под рукавов кистей, как необузданная волна жара накатила на полную силу. Кожные покровы, вмиг пересыхая, как обезвоженные реки, покрывались ужасающими трещинами. Скоропостижно ухудшающееся состояние кожи Вэйюэ смотрелось подобно кливажу[4]. Даже могучие горные породы покорно расслаиваются на тонкие пластины вследствие тектонических движений, что говорить о таких нежных покровах, как человеческая кожа? То, что сейчас происходит с мужчиной, рвет кожу на части столь же беспощадно. Ни на шаг, не уступая тектоническим плитам разрушающим землю.

4. Кливаж — расслаивание горных пород на тонкие листы или пластины, которое наблюдается в местах распространения возникших вследствие тектонических движений линейных складок слоев земной коры.

Шипя от боли, ведь на крик не оставалось сил, лицо Вэйюэ корчилось в муках. Теперь уже трещины распространялись по всему телу даоса. Каждая зияющая полоса вспахивала некогда целостную кожу, пуская кровь на поверхность. Вэйюэ не мог облегчить свое состояние, не мог влиять на нещадный процесс, в такие ночи силы Заклятой Крови покидали его. Тело становилось полностью уязвимым, как у обычного человека, что не имеет способностей к ускоренной регенерации и какой-либо защите. Но от обычного человека одно все же отличало его. Он не мог умереть. Даже от таких мук, даже полностью обессиленным, еле дышащим существом. Вэйюэ не мог отключиться хотя бы на время, он терпел каждую разрушающую рассудок пытку, пребывая в подобие ясного ума.

Ощущая, что кости начинает душить воспламенившаяся вокруг них сила, бессмертный ускоренным шагом направился к источнику. Ноги подкашивались, каждый новый шаг давался сложнее предшествующего. Затуманенный рассудок и заполненные пеленой глаза, не позволяли ориентироваться в пространстве, мужчина шел по наитию. Он знал, что на протяжении целой ночи дерьмовое состояние будет только ухудшаться. Вэйюэ знал, что сегодня даже вода не облегчит муки, как и говорила ранее Богиня, но готов был бороться за единственный шанс, что поможет ему пережить эту бесконечно долгую ночь. К тому моменту, как он дошел, нет, дополз... В конце бессмертный уже не мог идти. От кожных покровов ничего не осталось, окровавленная шелуха обезображенными лоскутами свисала, вызывая тошноту. С виду мужчина выглядел хуже разлагающегося трупа, разве что позорно не раздулся от безостановочного распространения и жизнедеятельности бактерий. Кости и внутренние органы открылись окружающему миру, с каждым мгновением бессмертный все меньше оставался похож на человека.

Кончики фаланг первыми коснулись умиротворенной глади. Затем камнем свалилось все тело. Вэйюэ с удовольствием бы утонул, будь источник глубоким, как море. Медленно опускался бы в глубины до тех пор, пока все тело не поглотит мрак ночных вод. Только источник оказался слишком мелким. Да и в несметных глубинах он бы не умер. Леденящая дух вода обволакивала разодранную кожу, кости и органы. Обычно источник помогал в моменты испытывающих его мук лишь в том, что позволял немного переключиться. Ледяная вода настолько морозила тело, что отрезвляла затуманенный рассудок и проясняла взгляд. Вэйюэ хотя бы давал себе отчет  в том, что живой, что существует в этой реальности, сейчас же он не мог осознать себя.

Время неминуемо подошло к тому, что у даоса начали хрустеть кости. Одна за другой. Лунный свет влиял на него, ломал каждую кость, ни одну не упуская. Вэйюэ взревел от парализующей вспышки боли. Безумная агония клокотала в багряных глазах. Бессмертный срывал с себя одежду, намокшая ткань, плотно прилипая до этого к телу, создавала ощущение, что кто-то его дополнительно душит, сжимает тисками, делает только больнее. Раненый недобитый медведь ревет от ужаса намного тише, чем всеми забытый бессмертный в источнике. Голубая вода постепенно окрашивалась кровь. Ночь насмешливо шептала прямиком в ушные раковины, что не скоро закончится...

Какое-то время Шихун смотрела на него с широкого каменного балкона, представшая картина каждый раз тешила ее взгляд. Нет ничего лучше, чем смотреть на то, как Вэйюэ мечется в предсмертной агонии, моля о смерти до тех пор, пока сил на мольбу не останется, как и не останется языка. Но сегодня его жалкие отчаянные взывания раздражали Богиню. Вскоре ей надоело, и она удалилась в свои покои, накладывая на стены технику Безмятежного Покоя, что не пропускает звуки ни изнутри, ни снаружи. Благодаря такой техники Шихун могла спать в тишине, а не стихающие вопли Вэйюэ на всю ночь оставались за границами ее комнаты.

«На следующий день, когда ты вновь соберешь свое тело по кусочкам, я задам тебе всего один вопрос. И если ты посмеешь ответить тем, что глубокого огорчит меня, я лично повторю для тебя эту прекрасную ночь». То была последняя мысль Богини перед тем, как она погрузилась в сон.

В полдень Шихун нашла его в том же источнике, Вэйюэ находился без сознания. Стоило солнцу сменить луну, сознание бессмертного больше ничего не сдерживало, и он тут же отключился. Последствия пыток на его коже все еще были ярко видны, но обновленный кожный покров хотя бы скрыл оголенные кости и мышцы. Ждать пока даос восстановится полностью и самостоятельно придет в себя Шихун не намерена. Богиня присела ближе к нему, обхватив подбородок, повернула лицо в свою сторону и со всей силы отвесила жгучую пощечину. Грубое вмешательство в личные границы заставило Вэйюэ открыть глаза. Сначала он видел лишь пелену, будто его глаза залиты соевым молоком, все тело по-прежнему ломило, и эти ощущения с ним останутся до полного восстановления. Вэйюэ не осознавал, что происходит и не понимал, где находится. Нутром мужчина ощущал властную энергию подле него, и сейчас бессмертный желал лишь подчиниться. Что-то внутри клокотало, заставляя, как можно скорее поклониться женщине перед ним. Но обессиленное тело не позволило подняться, неуклюже опираясь рукой о берег, обложенный круглыми камнями, он соскользнул в воду.

— Всего один простой вопрос, Вэйюэ. Ответь прямо сейчас. Кто в твоих мыслях?

Шихун всегда спрашивала его именно в представший уязвленный момент, когда бессмертный настолько не в себе, что не в состоянии здраво мыслить или умышленно солгать. И Вэйюэ отвечал честно, его уязвленное сознание сейчас наивнее, чем у младенца, оно только начало восстанавливаться. Первое, что всегда вспоминал Вэйюэ: — образ мужчины с ниспадающими на плечи серебристыми волосами и льдистыми глазами. После каждого полнолуния. Этот наглец безнадежно пытался расспрашивать Богиню, не знает ли она где сейчас этот человек! Но сегодня ответ Вэйюэ за долгие годы впервые изменился.

— Госпожа... Я не понимаю о чем вы.

Ми Шихун возликовала. У нее получилось! Наконец-то из ее главного оружия стерты все до единого воспоминания. Даос больше не сможет противостоять раболепию перед Богиней. Вэйюэ станет покорной зверушкой, убивающей по первой команде. Бессмертный забыл последнее и самое важное, что делало его человечным.

Чжао Вэйюэ с этого дня больше не существовало.

__________________________

Поддержка автора (донаты) на Boosty: https://boosty.to/nikki_soul

Тг канал с самыми свежими новостями и отрывками из процесса: https://t.me/author_nikki_soul