ТОМ 2. Глава 49. Этот приспешник очень старательный

Из головы Чана совершенно вылетело, что всем им придется пройти через тронный зал, где он впопыхах после себя оставил целую оргию, самозабвенно сношающуюся в самом пылу...

В последний момент Чан обогнал Шихун и попытался остановить ее перед высокими дверьми, ведущими в зал. От оргии Богиню отделяли лишь тонкие створки, и Чан совершенно не хотел, чтобы она все увидела. Единственное что выдавало в даосе сильнейшее волнение: расширенные зрачки, что заполнили зеленую радужку. В остальном Чан вполне себя контролировал, делая вид, что абсолютно спокоен и заботится о благосклонном настроении Шихун.

— Позвольте, я войду первым и наведу там порядок, слуги совершенно отбились от рук, а я не смею позволить моей Богине находиться в сплошном беспорядке.

Чего и следовало ожидать: Шихун не позволила. Слабым потоком алых лент она без разговора откинула даоса в сторону так, что он еле устоял на ногах, а не позорно свалился. Шихун уверенно распахнула двери, и представшая развратная картина даже такую стойкую женщину как она заставила ненадолго обомлеть. Замечая первую реакцию женщины, лицо Чана побелело, он успел попрощаться с жизнью, как следом за Богиней в зал вошел и Вэйюэ. Черновласого бессмертного оргия нисколько не смутила, но ощущения внутри вызвала странные. Окидывая взглядом тошнотворную обстановку в зале, поднимался и уровень недовольства. Вэйюэ ненароком прикинул, насколько плотно Чан во всем этом завязан и ему совершенно не понравился вердикт, что невольно напрашивался. Его рот изверг ругательства быстрее, чем их успела озвучить Шихун, а глаза закатились, как минимум до самых небес:

— Развратный ублюдок, ты, что здесь устроил?!

Чан сквозь белый шум, окативший его от патовости ситуации, в которой он оказался по своему недосмотру, услышал приближающиеся голоса в коридоре. Ему пришлось заскочить в зал, толкая Вэйюэ, ведь тот застрял на самом проходе и запереть за компанией двери. Владельцы голых сношающихся тел, полностью увлеченные друг другом не заметили прибавления в их скромной идиллии. Но Чану было откровенно плевать на Вэйюэ бессовестно попирающего взглядом его лицо. Да Чан в жизни не поверит, что такая личность, как Вэйюэ хоть в чем-то лучше него. Он готов был поспорить, что если бы не заточение в мире Богини, Вэйюэ бы не отказывал себе в удовольствии восторженно сношая чье-нибудь красивое тело. Чана беспокоила только реакция Шихун, и он понимал, что представшая картина ей, как минимум не понравилась.

— Моя Богиня, я сейчас же всех выгоню.

Взгляд, которым Шихун наградила несчастного приспешника заставил нервно сглотнуть и мысленно взмолиться, чтобы переломы закончились на одной левой руке, а не на какой-нибудь свернутой шее...

— Если ты, — женщине потребовалось сделать паузу и прочитать мантру, дабы не прихлопнуть шлюшье отродье прямо сейчас и собственноручно не сорвать весь план, вынашиваемый столетиями в голове. — Если ты потеряешь еще хотя бы каплю моего времени, Чан...

Богине не требовалось договаривать, чтобы донести свою мысль до светлой головы в край провинившегося приспешника. Чан и без того отличался смекалистостью, позволяющей понимать с полуслова. Не мешкая, он спохватился и повел этих двоих до ужаса нетерпимых спутников к месту проведения ритуала.

У Чана было целых двенадцать лет на должную подготовку, и справился он столь хорошо, что Шихун не к чему было придраться. Тронный зал связан с потайной комнатой, в которую они и последовали. В нее были вхожи лишь император и его прямой наследник, но Чан, конечно, это правило нарушал несколько раз и водил в комнату драгоценных любовников, когда не желал, чтобы их кто-то ненароком побеспокоил. Так вот именно в этой комнате Чан однажды обнаружил рычаг, открывающий скрытый вход в подвальные помещения. Случай был до невозможности нелепый, ведь этот рычаг отыскал его любовник, схватив удлиненную вещицу, вылепленную по подобию небольшой статуэтки в надежде использовать для их незатейливых игр, но все тогда обломалось. Ведь следом под ногами любовника раздвинулся пол, теряя опору, он полетел вниз и не очень удачно приземлился, разбив о ступени голову. Чана произошедшее немного разочаровало. Ну, разве можно быть столь неудачливым и пожелать засунуть в себя то, что стало прямым источником смерти?!

Чан недолго горевал о потере, ведь его голову посетила гениальная мысль. До этого случая он подыскивал подходящее помещение для ритуала, а заглянув в представший проход, он быстро догадался, это то, что нужно. Избавившись от трупа, на следующий день Чан изучил новые подземные зоны, связанные между собой извилистыми тоннелями. К вечеру даос нашел идеальное место. Весь пол оказался покрыт нетронутой вековой пылью, свидетельствуя о том, что зал давно никто не посещал.

Ко всему прочему Чан обладал редкими техниками, позволяющими скрывать входы и путать путников так, что, даже четко зная куда идти, человек бы заблудился и никогда более не вышел бы на путь, ведущий к этому залу. И что самое главное: вся императорская семья — завсегдатые гости тронного зала на первом этаже, вместе они собираются в нем ежедневно. Чану даже не придется всех вылавливать по разным углам огромнейшего дворца, когда придет время для свершения ритуала. Они сами все соберутся в тронном зале, а ему с Вэйюэ останется вовремя обрубить всевозможные пути отхода и перетащить всех в подготовленное заранее подземное помещение.

Шихун оглядывая обстановку, зацепилась за круглые печати, кровью невинных младенцев начерченные на полу. Чану пришлось долго блуждать по белу свету, выискивая подходящих детей, ведь подходил далеко не каждый ребенок. Порой боги спускаются на землю в поиске человеческих увеселений, гонимые желанием вспомнить, какого это чувствовать и жить одним днем. Утехи приводили к тому, что боги спали с женщинами, а те в исключительных случаях беременели и рожали полубогов с особой аурой, которую опытный даос с легкостью мог ощутить. Таких детей могли бы забрать на небеса после формирования золотого ядра, но у младенцев ядер не было, а значит, они оставались какое-то время на земле. К счастью подходили и дети от низвергнутых богов, живущих на земле и их кровных потомков. Чану удалось отыскать достаточно младенцев для ритуального убийства. За двенадцать лет он умертвил триста шестнадцать отпрысков с божественной кровью и полностью завершил строение сложнейшей печати в подземном зале. Рутинная работа быстро успела осточертеть Чану, ведь младенцев столь скучно убивать, что Чан не знал, как спастись от затяжной скуки еще на пятидесятом ребенке. Ведь человеческие отпрыски не могут достойно сразиться, даже на ногах не стоят, их приходилось резать, как ощипанных куриц выслушивая предсмертные крики, что неприятно резали слух.

Строго сверяя все символы, Богиня убедилась, что приспешник не налажал. Множество небольших печатей создавали в общей картине один огромный сложный рисунок с массой ответвлений, которые казалось, не таили какого-то особого смысла, но на самом деле очень важны. Допусти мельчайшую ошибку хотя бы в одном из них и ритуалу грозит фатальный провал.

Вокруг воздвигнутой статуи расположенной в центре по образу и подобию Богини возожжены благовония и расклеены позолоченные листы бумаги с иероглифами, написанными столь неясными скорее даже кривыми линиями, что сложно читались. Приторный запах за двенадцать лет скопился в замкнутом помещении и своей остротой безжалостно резал ноздри, но без благовоний Чану было никак не обойтись, ведь своим зловонием они скрывали энергетику печатей от легиона богов и путали демонов. Никто не должен был ничего заподозрить до возвращения Шихун на землю, а боги и демоны завсегдатые охотники за мощным скоплением энергии. Сейчас же Шихун оказалось настолько плевать, что их кто-то заметит, ведь больше нет нужды скрываться, разрывом небес они с Вэйюэ прокричали о своем возвращении. Каждый божок, снизошедший с небес в самом отдаленном уголке мира, где-то среди гор и морей, каждый демон в самых злачных недрах Диюя через крики порочных душ заметил бы заглянувшую в человеческий мир ненавистную пару.

С фэня на фэнь Шихун полностью восстановит безграничную мощь Заклятой Крови с помощью древнего ритуала, боги и вовсе станут ей не страшны. Жалкие небесные прихвостни и без того не способны убить ее, а теперь и ранить пытаться бесполезно. Тело Шихун станет в разы быстрее восстанавливаться даже, если ее человеческую оболочку сотрут в пыль. 

Тусклый желтый свет от свечей оказался единственным источником освещения в мрачном зале. Свечи расставлены на полу тоже не просто так: соблюден строгий порядок. Каждая стояла на определенных точках печатей, где одни линии переплетались с другими, чтобы на время заключить душу мертвеца в вечном огне и не позволить мигом умчаться в Диюй. Над каждой свечой ежедневно необходимо читать темную мантру и напитывать духовной энергией, чтобы души удержались в огне на необходимое время, пока Шихун не поглотит в себя каждую, чем все это время и занимался Чан.

Богиня решила в очередной раз перепроверить все составляющие ритуала, а Вэйюэ молчаливой тенью стоял в самом темном углу зала, направляя на даоса презирающие алые огни, полыхающие в глубине глаз, Чан задумался, как его угораздило во все это вляпаться.

Всю жизнь Чан попадал из одной клетки в другую, он никогда на самом деле не был свободен. Жизнь Чана ни дня не принадлежала ему самому. Хозяйке борделя, императору, сейчас же Шихун... Кому угодно, но только не ему. Порой Чан думал, что так и умрет не почувствовав, что такое полная свобода. Когда никто не управляет тобой, никто не насилует, никто не избивает, не касается тела против воли. Никто не пытается подчинить и сделать больнее. Чану страшно надоело каждый раз улыбаться, когда хотелось забиться в спасательный угол.

В свои пятнадцать лет юноша попал на службу к императорской семье, что оказалось для него единственным спасением от вечного рабства в публичном доме. Пусть Чан лишь сменил владельца собственной, ничего не значащей жизни, но хотя бы тело теперь будет принадлежать ему настолько насколько это возможно. Ведь Чан понимал, что и в императорском дворце достаточно места для разврата и всевозможных грехов, а какова была личина ныне правящего императора, юноша не знал. Но все было лучше тех ужасных дней, что он прожил в затхлом борделе, где даже выспаться нормально не мог.

Что в те времена, что сейчас Чан готов отдать все, что угодно лишь бы навсегда забыть об ужасающих годах прошлого. В былые дни Чану пришлось возненавидеть собственную внешность и вовсе не из-за того, что она была недостаточно привлекательна. Наоборот. Именно его внешность: стройная, но крепкая фигура и смазливое личико — выступали основополагающим фактором омерзительных ситуаций свалившихся на его незавидную участь. Сколько раз он, будучи беззащитным юнцом, пытался изуродовать собственное лицо, лишь бы никто больше не захотел его положить в свою постель и подмять под потное тело. Все попытки лишь привели к тому, что его привязывали к столбу и заставляли даже спать в таком положении, а кормили под строгим присмотром. Чан и в правду готов был остаться на всю жизнь уродом, но свободным уродом или хотя бы обыкновенным слугой, в обязанности которого не входило ублажение потных извращенцев перебравших крепкого алкоголя. Но юноша приносил слишком хорошую выручку борделю, его тело имело высокий спрос.

А что до императорской семьи? Императорский дворец оказался лучше немногим: он предстал лишь более роскошной тюрьмой.

Служба продлилась недолго. Около полугода. Чан стремительно оказался на хорошем счету у императора, ведь кто как не юноша, выращенный в борделе, умел виртуозно пресмыкаться и льстиво улыбаться, когда того требовала ситуация. Да так, что ни у кого и сомнения не оставалось в искренности юноши. Ко всему прочему Чан для своего юного возраста уже обладал выдающимися навыками, которые с каждым месяцем только крепли и улучшались. Щенок с молочными зубками вынужден был стать императорским воином, готовым отдать жизнь за безопасность императорской семьи. Император даже допускал его к охране важных стратегических советов, а когда пришло время рожать императрице и первой жене, Чана приставили к дверям их совместных покоев.

Тот день должен был пройти, как и прочие, но все пошло наперекосяк. Неожиданно двери распахнулись, и его за руку схватила первая жена императора. Женщина затащила воина внутрь и захлопнула створки, Чану приходилось поддаваться, ведь он не имел права даже слова сказать женам императора без позволения. Какого оказалось удивление юноши, когда первая жена в суматохе пыталась его подкупить, предлагая неведанные богатства и полную свободу, но лишь при одном условии. Чан должен был забрать с собой младенца и убить, а затем исчезнуть и ни за что не возвращаться в императорский дворец.

Юноша даже на миг не усомнился в выборе. За свободу он убьет хоть сотню младенцев, ему даже богатства не нужны. Чан желает об одном: забрать собственную жизнь под личный контроль. И молодой воин согласился на сделку с первой женой.

В ближайшем лесу юноша избавился от младенца, разбив его голову об острый камень. Кровь императорского дитя окропила лицо и одежды. А Чан... Чан засмеялся. Самозабвенно. Юноша смеялся так искренне, как настоящий безумец. Он не мог поверить, что теперь свободен. «И это... правда, все?..» Но будто на немой вопрос в голове явилась неизведанная сущность с ответом.

Женская сущность предстала еле уловимым призрачным видением в травянистых глазах. Она по-матерински улыбалась ему, рассматривая свежие кровяные брызги на юноше. Чан ощущал мертвенную энергетику и бескрайнюю мощь этой женщины всем нутром, но он не сбежал. Мальчишка отличался смелостью, его не пугали даже жуткие вещи, которые вызвали бы подлинный страх у любого взрослого. Слишком рано Чан понял, что нельзя бояться, а даже если очень страшно: ни в коем случае не показывай. Терпи, ведь если покажешь, они разобьют тебя только сильнее. Они уничтожат тебя, как когда-то все хорошее в маленьком Чане. Они не пощадят: ни тело, ни остатки души. Молчание первая нарушила сущность, снисходительно назвавшись Ми Шихун — Богиней Заклятой Крови.

Шихун в ту ночь долго расспрашивала Чана об убитом младенце. Богиня нашла этого несчастного ребенка по запаху пролитой крови прямого императорского наследника. Ведь ее сила вскоре должна напитаться кровью членов императорской семьи. Шихун тщательно следила за своей пищей, а этот бесстрашный юнец ее восхитил. Не каждому умелому темному заклинателю удастся с легкостью пробраться в императорский дворец и выкрасть новорожденного Наследного Принца. Что уж говорить об этом зеленоглазом юнце, а ведь он отменно справился и с убийством, даже глазом не моргнув. Не испугался и бросил безобидный кулек, а, не задумываясь, испачкал кровью собственные руки. Не каждый взрослый смог бы убить невинного новорожденного, а Чан убил и ощутил радость. Шихун нужны верные последователи, а перед ней стоял, вероятно, лучший кандидат из возможных.

Благодаря этому мальчишке Богиня нашла новые лазейки и выстроила филигранный план. Ненадолго она отпустила Чана, юноша тогда не догадывался, что его свобода продлится так мало. Шихун пришлось отлучиться и в срочном порядке явиться к Сяолуну. Пока следы горячи, и весь дворец пребывает в полнейшем безумии, им необходимо действовать. Богиня вынудила Сяолуна принять облик первой жены и явиться к императору с повинной. Сяолун менял облики и голос столь хорошо, что даже мать бы не заметила подмены родного сына. Владыка секты Карателей мастерски отыграл роль слетевшей с катушек женщины, утонувшей в раскаяниях от поступка, что свершился по ее велению. Узнав всю правду, император приказал схватить первую жену, но быстро задержать убийцу наследника у воинов не вышло, ведь в данный момент пытались схватить вовсе не убитую горем женщину, а Сяолуна, натянувшего личину первой жены. Убегая от воинов по бесконечным коридорам, Владыка секты Карателей вывел их на настоящую убийцу, а сам незаметно испарился.

Первую жену казнили, временным наследником так и остался ее сын, ведь сын императрицы без вести пропал. Императору доложили лишь то, что его прямого наследника унес молодой воин, и никто не мог знать, где поганый предатель сейчас и что на самом деле случилось с ребенком. Трагедия императора длилась множество лет, но не прошло и дня, когда он бы не ждал возвращения сына. Что-то в отцовском сердце подсказывало, что он вернется.

В то же время Шихун вернулась за Чаном и настоятельно рекомендовала ему следовать ее планам. Богиня обещала юноше заветную свободу, если он поможет ей завершить пару тройку дел и вступит в ряды армии секты Карателей. Чан никогда не был глупым мальчишкой, всю наивность из него выбили еще в публичном доме. Он понимал, что у него нет и шанса отказаться, ведь предложение сущности вовсе не было приглашением, а самым настоящим приказом, где отказ равен смерти. Чан мгновенно осознал, что попал в очередную клетку и ключ от его жизни теперь в руках Богини с неведанной силой. Такие люди не принимают отказов, а Чан слишком хотел жить, не смотря на то, что в его паршивой жизни хороших дней и не вспомнить. А были ли они вообще у него? Чану пришлось принять все условия Шихун. «Плевать. Убивать хотя бы приятно. Лучшее, что мне могли предложить» — подумал юноша.

Шли года, Чан у Шихун укоренился на хорошем счету. Полностью сформировавший золотое ядро даос развил свои силы и навыки до небывалых высот. Чан блестяще выполнял каждое поручение Богини, он умел угождать ей многим лучше, чем Сяолун, отчего тот каждый раз бесился как ненормальный.

Пришло время, когда план по внедрению в императорский дворец своего человека, зародившийся целых двадцать пять лет назад, настала пора применять к действию. Чан должен был заявиться во дворец и добиться личной аудиенции с императором, дабы обсудить насущные вопросы. Кто как не он знал внутреннее устройство дворца и все тайный ходы, а так же располагал всем необходимым, чтобы вести диалог крайне убедительно.

Предварительно они с Сяолуном избавились от нынешнего Наследного Принца, он не должен был помешать свершению планов Богини. Что ж мертвые действительно не смогут помешать, так Чан и лишился соперника. На том же празднике Сяолун приметил хорошо знакомых даосов, пока наблюдал с крыши погоды за развитием событий, а Чан впервые встретился глазами с Вэйюэ, стоило ему явиться в дымке на движущейся сцене и всадить клинок в плоть Наследного Принца. Времени у него оказалось поистине мало, но что-то заставило его немного помедлить, рассматривая черновласого бессмертного, а затем он испарился так же быстро, как и появился. Его заминки никто не заметил.

Сяолун остался наблюдать за дальнейшим развитием событий и заметил, как главу Бай и Чжао Вэйюэ схватили вместе с кучей других людей. Времени теперь у Владыки в излишке, ведь самое главное задание: убить Наследного Принца — удачно выполнено. Мужчина ожидал пока Вэйюэ и его друга не освободили, а следом подслушал их разговор. Сяолун не смог сдержать напыщенную ухмылку, когда понял, что его затея с кинжалом сыграла им на руку. Выбирая оружие для убийства, Владыка специально избрал самого известного бессмертного мастера, чей стиль работы был знаком почти каждому в мире даосов.

Если до этого Чан по плану должен был самостоятельно пробраться во дворец и в доказательство предоставить клинок императору, что именно он избавился от принца, то теперь ситуация складывалась еще удачнее. Прославленный мечник узнал клинок, и они ввязались в расследование убийства, а значит стали заложниками ситуации, которую Сяолун мог выкрутить в свою пользу и услужиться пред Богиней.

Раньше даосов Сяолун вернулся к дому бессмертного мастера и организовал все так, чтобы главы застали его в момент убийства престарелого мастера меча. И разве мог Владыка удержаться, не поиграв на нервах этих двоих? Тем более он заметил возможную слабость Вэйюэ и не мог по ней не ударить, за что потом Шихун не раз грозилась его убить, а ведь он всего на всего желал ускорить процесс разрушения ядра.

Самое главное Сяолун добился того, чтобы даосы вновь вернулись к ветхому домишке этого старикашки-мастера, ведь выбора у них особо и не было. Все пути в расследовании вели к изогнутому клинку.

И спустя время даосам действительно пришлось восстановить расследование и вернуться на место, с которого они начали. А к этому моменту их расслаблено дожидался Чан, пожив какое-то время в старом домишке, пока к нему в гости не заглянули Вэйюэ и Циу.

Чана быстро выдал клинок, с которым он специально не расставался все эти дни и ходил с бликующей на весь белый свет рукоятью. Сложно не заметить столь самобытную привлекающую к себе внимание вещицу. Прославленный мечник вознадеялся, что поймал убийцу с поличным, но это убийца поймал даосов в свои сети. Чан поведал наполовину лживую историю, специально заготовленную для ушей императора, притворившись тем самым младенцем, которого в далеком прошлом убил. Мол, он и есть истинный Наследный Принц, что отомстил за смерть матери на шествии в столице.

Неважно насколько поверили даосы в россказни незнакомца, главное, что они взяли на себя ответственность доставить Чана в императорский дворец. Теперь ему не придется тайно пробираться и рисковать жизнью, ведь его сдадут в руки лично императору, гарантируя, что диалог с названным отцом состоится.

Сяолун же и без того удачно сложившуюся ситуацию выкрутил в их с Чаном пользу на максимум и вынудил младшего брата Вэйюэ последовать за главами. В нужный момент, подготовленный Чан выкрал Юйлуна и передал Сяолуну, запуская конец существования Вэйюэ.

Император, выслушав всю историю Чана, не мог не поверить в правдивость волнующих отцовское сердце слов, ведь даос обладал знаниями о мельчайших подробностях той ужасающей ночи и знал куда надавить. Тем более Чан внешне выглядел примерно на двадцать пять лет, как и было бы погибшему сыну императрицы сейчас. Но на самом деле даос гораздо старше, что только прибавляло ему опыта и умения контролировать любые ситуации. Император признал в Чане сына и даровал ему титул Наследного Принца.

Из воспоминаний его вырвал голос Богини за спиной:

— Чан, хоть в чем-то ты меня не разочаровал. Можешь быть уверен, голова пока побудет на твоих плечах.

__________________________

Поддержка автора (донаты) на Boosty: https://boosty.to/nikki_soul

Тг канал с самыми свежими новостями и отрывками из процесса: https://t.me/author_nikki_soul