ТОМ 2. Глава 50. Глухой учит немого

Шихун подошла вплотную к Чану, на ее серьезном лице проявилась легкая улыбка, но стылый взгляд говорил о том, что она вовсе не в благосклонном настроении. Замерев, Чан ожидал дальнейших действий Богини. Насколько бы даос хорошо не чувствовал истинное нутро окружающих его людей, Богиня оставалась даже для такого как Чан непредсказуемым существом. Растресканная кожа на женском лице свисала ужасающими паклями, и Чану пришлось приложить над собой немало усилий, чтобы не дернуть щекой от отвращения. Богатые черные одежды Шихун не сильно спасали положение, хоть и закрывали практически все ее тело. Даосу и без того не нравились женщины, а насколько уродливо выглядела сейчас кожа Шихун и вовсе вызывало тошноту, граничащую с рвотой. Но приспешник не подал виду, он благолепно улыбнулся в ответ на приказ.

— Приведите ко мне всех членов императорской семьи, Чан.

— Слушаюсь, моя Богиня.

Чан развернулся на пятках и уверенным шагом направился прочь из зала, пока ненароком еще чем-то не разозлил властную женщину с проблемами самоконтроля. Но его заставил остановиться вновь прогремевший голос Шихун. Только обратилась она не к нему, а к Вэйюэ.

— Тебе особое приглашение послать голубиной почтой, Вэйюэ? Или может выжечь мой приказ на лбу? Почему именно у тебя есть необходимая мне сила, но совершенно не достает мозгов и смекалистости?

Когда Чан обернулся, от легкой улыбки на женском лице не осталось и следа. Глаза Богини гневно сошлись на Вэйюэ, а багровые силы Заклятой Крови набирались на раскрытых ладонях. Бессмертный и не планировал шелохнуться с места. Чан, ощущая застывшее в воздухе напряжение, тоже переместил пришедший в смятение взгляд на Вэйюэ, замечая, что тот на грани от очередной ошибки, даос цыкнул под нос. «Тебе и в правду не хватает мозгов. Ставлю на то, что ты помер бы еще в юношестве, если бы не обладал должной силой, ведь пораскинуть мозгами для тебя слишком непристойное дело».

Даос более не посмел напрямую вмешиваться в конфликт, ему хватило одного раза, но он попытался воззвать к рассудку Вэйюэ вскользь отпущенной угодливой, но до невозможности едкой фразой:

— Быть может, воскресший вестник погибели снизойдет до меня, смертного, и посодействует в сборе императорских отпрысков?

Чан попытался вывернуть все так, будто он на стороне Шихун и под стать ей давит на Вэйюэ, но на самом деле приспешник надеялся, что Вэйюэ захочет его убить и немедленно вынесет свой зад из зала подальше от Богини. И это сработало. Вэйюэ оторвал от Шихун одичавший взгляд и выловил им Чана.

Зеленоглазый даос опасно усмехнулся и издевательски помахал рукой, а следом исчез, оставляя за собой изумрудную дымку, что и рассеяться не успела, как ее снес бойкий поток воздуха. Вэйюэ вылетел из зала преследуя единственную цель: показать лисьему ублюдку его место.

Вскоре Вэйюэ удалось найти даоса в тронном зале Сохранения Гармонии. К этому моменту от оргии не осталось и следа, разве только забытые в некоторых местах одежды говорили о царящем недавно разврате, а еще куча подносов переполненных фруктами, что устилали как пол, так и низкие столики, и разбросанные полупустые кувшины с остатками дорогого вина. Вэйюэ уставился в открытую под удар спину, но стоило бессмертному только задуматься, чтобы атаковать, как Чан обернулся к нему.

— Надо же. Тебя даже не успели переломать... Как быстро ты побежал на поиски своего суженного. Но мне не нужны отношения, мой милый друг. Не стоит так старательно бегать за мной. — Чан расслаблено откинулся на широкую колонну, что обвивал золотой дракон и сложил перед грудью руки, любуясь сменяющимися на лице Вэйюэ эмоциями. Чан оказался сполна удовлетворен: его личность и слова оказывали на бессмертного столь неизгладимые впечатления... И такая бурная реакция не могла оставить Чана равнодушным. Он не собирался останавливаться на достигнутом результате.

Кажется, каждый волосок на коже Вэйюэ вздыбился как у обозлившегося кота от смысла, который Чан вложил в извергнутые слова. Вэйюэ в один прыжок оказался перед лицом Чана и, схватив того за неплотно запахнутые края ханьфу, подтащил к себе, а следом вдарил в столб так, что по тому поползли паутинки трещин. Угрожающее дыхание и клокочущее алое пламя в глазах бессмертного изводили чересчур осмелевшего даоса.

— Еще слово и я вымою твой поганый рот твоей же кровью, Чан.

Руки Чана оказались свободны и он не нашел ничего лучше нежели чем поднять указательный палец и покачать перед глазами Вэйюэ:

— Ай-яй-яй. Какой бесстыжий, бессовестный, Вэйюэ... Разве тебя не учили, что не стоит распускать руки и трогать вот так вот незнакомых мужчин без их дозволения?

В этот же момент маячащую перед лицом руку Чана схватили и вывернули за спину, уперев в столб на этот раз лицом. Всем телом Вэйюэ навалился на Чана сзади не оставляя и шанса вырваться из-под него. Чан заглянул через плечо: полуприкрытые глаза подведенные снизу зелеными стрелками подчеркивали и без того хитрющий лисий взгляд. Травянистые глаза исторгали невообразимое спокойствие и вожделение одновременно, казалось абсолютно каждое радикальное действие Вэйюэ, следует четкому плану даоса. Уголок губ приподнялся, и Чан незатейливо хмыкнул, уловив взгляд Вэйюэ на себе.

С момента их встречи Вэйюэ не сводил глаз с хитроумного подлеца. Сейчас он даже Шихун хотел убить меньше, что порядком раздражало бессмертного. Вэйюэ схватил рукой темно-каштановые волосы и медленно намотал на кулак, дернув на себя, он заставил Чана запрокинуть голову. Вид на оголенную шею и распахнувшийся от грубых движений верхний халат вынуждал задержать взгляд дольше, чем то было необходимо и вписывалось в нормы приличия. Дольше, чем когда ты смотришь на того, кто тебе абсолютно безразличен. Выбивая из головы лишние мысли, Вэйюэ низко прорычал:

— Кто ты такой, раз возомнил себе, что мое имя может срываться из твоего грязного рта?!

Чан поморщился, ведь Вэйюэ совершенно не рассчитывал силу своих действий, и сильное натяжение прядей вызывало неприятные ощущения. Игнорируя боль, Чан быстро вернул лицу полную безмятежность с ноткой сожаления и сочувственно уточнил:

— Неужели моему милому другу не нравится? Должно быть, мне стоит обращаться к тебе как-то иначе? Полагаю при столь тесных отношениях, что так стремительно развиваются между нами... — выдерживая актерскую паузу, дабы усилить эмоции нового друга от дальнейшего вопроса, Чан ухмыльнулся и продолжил. — Мне стоит называть тебя еще более интимно? Что скажешь, Юэ?

Если бы происходящее в тронном зале оказалось показательным выступлением на сцене, Чану бы аплодировала вся толпа и воздыхала от неписаного бесстрашия, легкомыслия и дерзости, честное слово!

Стоило только прозвучать непристойному сокращению личного имени, как у бессмертного дернулся глаз, а из ушей уже была готова потечь кровь. В то же мгновение. В тот же миг Вэйюэ решился зашвырнуть этого лисьего ублюдка в ту самую выгребную яму, из которой они только сегодня вылезли с Шихун и ни фэня больше его не терпеть. И больше всего Вэйюэ действовало на нервы то, что он до сих пор не уничтожил этого ничтожного даоса! Да он должен был стереть Чана с лица земли, как тот только рот открыл в его сторону. Почему же внутри него все колеблется, что заставляет его сдерживаться?

— Наследный Принц! — раздался голос издалека и отвлек на себя раздраженного Вэйюэ.

Воспользовавшись моментом, Чан ловко вывернулся из хватки Вэйюэ и наградил бессмертного скучающим взглядом. Все это время Чан по собственному выбору позволял так обращаться с собой. Чану было интересно, как далеко может зайти Вэйюэ. Лис уже давно не лез на рожон к вспыльчивым мерзавцам и страшно затосковал по острым ощущениям внутри. Даос много раз задумывался, почему же его неизменно тянет к самым низшим подонкам человечества.

Навсегда избавится от закостенелых подонков в своей жизни Чан так и не мог. Каждый раз, когда он думал, что больше не позволит подобного обращения к себе, он вновь позволял, оправдывая это игрой, где он заправляет. Но себе Чан не мог постоянно врать, кому угодно, но не себе. Ему это даже нравилось. В конце концов, жизнь вынудила смириться с удручающим фактом: на большее Чан может и не пытаться рассчитывать.

Никто не полюбит его нечестивую душу. Никто не примет его с таким омерзительным прошлым. Кому нужен множество раз использованный товар? Кто по-настоящему смог бы принять такое ничтожество, как он, Луань Чан? Он же хуже грязи на подошве, ведь ее хотя бы можно очистить. Пусть при нем всегда была симпатичная мордашка, Чан понимал, что и Вэйюэ вдоволь наигравшись с ним, следом уйдет. Но Чан не против вновь сыграть в эту игру и повеселиться хоть какое-то время.

Поправляя края верхнего халата, Чан вновь скрыл обнаженную грудь. На нем не было нижних одежд, Чан не успел бы их надеть, даже если бы очень захотел, ведь Шихун тогда бы точно устроила взбучку за промедление. Вэйюэ не собирался спускать Чану непристойную выходку с его именем так просто. Обозленный бессмертный двинулся, чтобы вновь схватить Чана, но остановился, как только заметил, что на талии Чана сомкнулись чьи-то руки. Внутри Вэйюэ что-то несвойственно дернулось. Из-за спины даоса в изумрудных одеждах промурлыкал мягкий певучий голос:

— Мой Наследный Принц, я проследил, как вы и велели: все разошлись по покоям. Может и нам следует уединиться? — Следом показался и обладатель прекрасного голоса. Встав на мысочки, юнец прижал подбородок к плечу Чана, какое-то время продолжая делать вид, что в зале кроме них никого нет. Его руки медленно поползли к краям изумрудного халата. — Ведь мы не закончили, а моя глубокая душа очень истосковалась по вниманию принца.

Не сводя животного взгляда с Вэйюэ, Чан сделал вид, что действительно заботится о долгожданном госте и притормозил вмешавшегося юношу мягким выговором:

— Милый, разве ты не видишь, что у нас гости? Думаешь, Наследному Принцу подобает вот так вот бросать гостей на произвол судьбы и бежать с тобой веселиться в постель?

Чан быстро подключился к игре. Если шанс задеть Вэйюэ образовался сам собой, как он мог не воспользоваться удачей, с небес свалившейся на голову? Даос не останавливал руки юнца, а они уже вовсю оглаживали его крепкие мышцы под ханьфу.

— Наследный Принц, вы столь чутки, ваша кожа нежнее цветка. Почему бы вашему гостю к нам не присоединиться, ведь возлечь с самим Наследным Принцем высшее благословение для всех?

Сжимая ладони в плотные кулаки, Вэйюэ стоял мрачнее туч во время урагана, что в миг способен забрать за собой жизни сотен людей. Он терпел еще ровно мгновение, но бесхребетный язык юнца, коснувшийся кожи Чана на шее заставил действовать радикально. Для особо непонятливых личностей раз предупреждающего взгляда ничтожному недоростку не хватило, у Вэйюэ найдутся другие способы донести информацию.

Разжимая кулаки, из ладоней Вэйюэ выпустил смертоносное марево, что первым делом обвило руки юнца, начав с длинных пальцев, а следом и тонких запястий, кропотливо ломая косточку за косточкой. Юнец не успел закричать от невозможной боли, Заклятая Кровь заткнула его рот, Вэйюэ и звука более слышать из похабного рта не желал. Алые ленты добрались и до глаз, что до этого с вожделением заглядывались на тело Чана. Выдавливая глазные яблоки, багровое марево смешалось с кровью, вытекающей из углублений под глаза, а руки превратились в подобие бескостных мягких тканей: все кости внутри оказались раздроблены. Острые осколки прорвали кожный покров и выглядывали наружу, словно заснеженные верхушки необузданных гор. Юноша замертво упал, как только алые потоки отпустили его изуродованное тело и вернулись к своему обладателю.

Чан ожидал, что Вэйюэ взбесится, ведь на его лице написано: — «беспризорная агрессивная псина», но чтоб настолько?! Чан плевать хотел на смерть юнца, но прямо сейчас им надо собрать всю императорскую семью в тронном зале и до тех пор, пока каждая душа не прибудет в зал, никто не должен ничего заподозрить! И как прикажет Вэйюэ, Чану объяснять императору, откуда на его дорогущих коврах размазана кровь?! Поглядите и обезображенное тело валяется! Чан закатил глаза, приложив тыльной стороной запястье ко лбу и пробурчал, сохраняя ровную интонацию настолько насколько было в его силах:

— Да ты из ума выжил как нельзя кстати, Юэ!

На этот раз Вэйюэ пропустил мимо ушей непристойное обращение к его величественной персоне. Все скопившиеся эмоции бессмертного сбила и перетасовала выходка малодушной шлюхи. Распутник собственноручно привел себя к скорой кончине, а Чан смеет быть им, Вэйюэ, недоволен? Да что возомнил о себе этот блудливый лис?! Вэйюэ и сам не знал, что конкретно его так вывело из себя. Но в одном Вэйюэ убедился кристально чисто: в его присутствии к Чану никто не смеет прикасаться, если желает сохранить целостность рук. Хотя мертвым уже станет неважно насколько целы их части тела, ведь так? Бессмертный рассудил, что он прав.

Вэйюэ подтащил к себе Чана, перехватив запястье, что прижималось ко лбу. На протяжении всего времени их знакомства лицо Вэйюэ могло посоревноваться с мордой бешеной псины в чередующем спектре эмоций, но тут на лице появилась ледяная ухмылка больше похожая на волчий оскал. Последняя предупредительная демонстрация острых клыков перед неминуемым нападением на выбранную жертву.

Вэйюэ споткнулся взглядом об слегка припухлые губы телесного цвета. Мягкие черты лица Чана от сильного сжатия челюсти приняли более острые углы. А нахмуренный осуждающий взгляд потемневших травянистых глаз не позволял отстраниться алым глазам. Вэйюэ не мог не признать: лисий ублюдок до невозможности красив на лицо. Бессмертный спустил взгляд на открытые ключицы и был готов поспорить, что и подтянутое тело его столь же искусно и утонченно сложено. Как минимум достаточно для того, чтобы закралось желание убедиться лично. Вероятно, именно поэтому Вэйюэ так жаль портить эту на редкость прекрасную внешнюю оболочку.

Верхняя часть темно-каштановых шелковистых волос Чана была собрана в пучок, а нижняя распущена так, что длинные пряди облегали утонченные плечи, грудь и поясницу. Вэйюэ прикоснулся рукой к напряженной шее даоса, заботливо откидывая часть волос назад, он сжал то самое место, куда ранее прикоснулся язык распутной шлюхи и демонстрируя удивление, поинтересовался:

— Мне показалось, ты и сам оказался не рад, что нас прервали. Не так ли, милый друг? — Вэйюэ вернул Чану его же заискивающую интонацию. Бессмертный приблизился к губам хитрого лиса и в последний момент замер о чем-то размышляя. Внутри что-то не позволяло ему продолжить и накатило волной на рассудок.

Свербящее напряжение стойко застыло в воздухе.

Чан ощущал кожей тяжелое дыхание Вэйюэ и как бы он не старался делать вид услужливого приспешника Богини, даос хотел послать все к демонам и спровоцировать треклятого ублюдка перед ним на дальнейшие действия. Становилось невозможно терпеть затянувшуюся паузу. Внутри Чана все переплелось в единый узел вожделения, стоило только Вэйюэ коснуться его и вплотную обжечь горячим дыханием.

В ответ на приоткрытые губы, явственно жаждущие поцелуя, Вэйюэ грубо оттолкнул от себя Чана и едко усмехнулся, добивая проницательным голосом:

— Милый друг, неужели это статус Наследного Принца столь вскружил тебе голову? С титулом или без от тебя разит распутным товаром. Ответь мне, Чан. Под скольких в день ты ложишься?

Не дожидаясь ответа, Вэйюэ выпустил алое марево вновь, воспалив валяющееся позади мертвое тело юноши. Еще через мгновенье от останков даже праха не осталось, а безобразные пятна крови на дорогих коврах обернулись частицами, полностью сливаясь с Заклятой Кровью. Зрелище поистине завораживало и ужасало одновременно.

Спешно оценив обстановку, быстро стало понятно: Заклятая Кровь способна сотворить с плотью ужасные вещи. Ни одна сила неспособна начисто стереть человека, будто его и вовсе не рождалось в этом мире, а для Вэйюэ подобные вещи оказались незначительным действием. Как комара прихлопнуть.

— Чан, к твоему счастью сегодня я нахожусь в преисполненном настроении. Постарайся запомнить, что я сделал с неоперившимся паршивцем и не раздражай меня. В противном случае... Кто знает, в какой час на его месте окажешься ты? — Вэйюэ смотрел на даоса с отвращеньем и неприкрытым желанием размазать его прямиком по полу, ожидая ответ собеседника на заботливое предупреждение. Но слова так и замерли на губах льстивого мерзавца.

За несколько часов Луань Чан услышал много отвратительных вещей от Вэйюэ, но сильнее всего его разбил лишь один из цепляющих вопросов и гадостей. Окунувшись во внутреннюю трясину мыслей, последующих угроз бессмертного даос уже не разобрал. Он просто не мог выплыть из мрака собственных чувств так быстро.

Тенью Чан стоял в огромнейшем зале, где каждая вещь стоила дороже его тошнотворной жизни. Даже шелковое тряпье, что на нем надето, стоит гораздо дороже. И Вэйюэ доходчиво напомнил то, что Чан и без него всегда знал, но каждый раз старался избегать ранящего заключения даже в мыслях. Вэйюэ своими словами выворачивал наизнанку и изнутри ломал Чана, как до этого Заклятая Кровь нещадно ломала кости юнца.

Уже давно.

Давно Чан не ощущал себя столь низкосортным отродьем. И именно это не позволило Чану мгновенно напустить на лицо непринужденную ухмылку и принять вид бесчувственного сукиного сына, как и привык он поступать в трогающих мысли ситуациях. На этот раз Чану потребовалось чуть больше времени, но он справился. Смог ухмыльнуться и даже ответить, а затем уйти из тронного зала на поиски императора пока Вэйюэ еще что-нибудь не выдал. На пороге Чан бросил последнюю фразу:

— Я приведу императора, а ты скройся в смежной комнате и не высовывайся, пока не скажу. Надеюсь, эта нетрудная задача предстанет для тебя более посильной, чем следить за собственным языком, ублюдок. — Чан выдержал нечитаемый взгляд бессмертного и в ответ на вспыхнувшее пламя в глазах отпустил легкое высмеивание. — Пора повеселиться и заняться тем ради чего мы здесь собрались. Уж прости, но находиться в твоей компании мне невероятно наскучило.

В след за брошенными словами Чан мгновенно испарился, оставив без особого внимания и четкого ответа тщательно подобранные мерзкие вопросы Вэйюэ. Доволен ли сложившийся ситуацией сам Вэйюэ? Конечно, нет. Бессмертного с головой захлестнуло настоящей злостью. Слишком уж Чан легко отделался, не позволив Вэйюэ даже втянуться в веселье, а ведь он только начал входить во вкус, но успокаивало бессмертного только одно: спасся Чан ненадолго. Тем более после сказанных слов, что плотно засели в памяти Вэйюэ, этому возомнившему о себе невесть что Луань Чану, спокойной жизни не светит.

Ранее бессмертного тревожил лишь один насущный вопрос, как долго ему предстоит терпеть одиночество в компании с больной на всю голову Шихун. Он и подумать не мог, что второй приспешник Богини, о ком она не раз упоминала, такой непокорный, незнающий рамок, границ и стыда самодовольный мерзавец. Кажется, пребывание Вэйюэ в мире людей будет проходить не так скучно, как он полагал изначально.

***

Как и просил Чан, Вэйюэ скрылся в смежной с залом комнате и даже ничего не разрушил в порыве ярости, ведь его быстро увлекли собственные мысли. Спустя какое-то время послышались голоса, то возмущенные, то охающие, то порицающие. И один из голосов выделялся особенно ярко, голос Луань Чана. Он вовсю пресмыкался перед каким-то мужчиной.

Слуги отворили, уходящие под самый потолок двери в тронный зал, император пересек порог первый, а за ним не отставая ни на шаг, увязался Чан, уговаривая и расспрашивая о чем-то поседевшего старика. Со стороны напрашивался вывод, что волосы императора поседели от выходок дражайшего сына. К парочке седых волос Наследный Принц уж точно руку приложил, никто во дворце не сомневался в мастерстве Чана. Остальные наследники императора чувствовали подвох в сладострастии избранного Наследного Принца. Но разум отца оказался затуманен от неожиданной встречи после долгой разлуки с долгожданным сыном, рожденным почившей императрицей. Император не желал никого слушать.

— Отец, подождите! Отец, как же можно допускать ужаснейшее недоразумение и ради столь радостной новости не собрать всю семью? Неужели слова вашего сына Ваше Величие совсем не порадовали? — Луань Чан великолепно играл заботливого и обеспокоенного ситуацией сына. Ни одна эмоция на лице не выдавала его истинных хладнокровных мотивов. Он знал, где стоит сохранять дистанцию в разговоре, а где можно надавить и прогнуть без последствий для сохранности шкуры.

Перед мраморными ступенями, ведущими к трону, император резко остановился и, не выдерживая накала страстей, обернулся к докучающему сыну с бранящими словами:

— Бессовестный! Ты своего отца до смерти решил довести? Сколько раз я предлагал тебе великолепные партии? А ты? Что ты говорил, паршивец, своему императору?! «Эта слишком страшна на лицо, а та не подходит мне по фигуре, у той вообще проблемы со сплетением слов в предложения и голос гадкий как звуки расстроенной цитры», — чьи были слова? — Император прилюдно отчитывал сына, в то время как стражи и слуги опустили головы так низко, как только могли, дабы ненароком не попасть под горячую руку властителя.

— Ваш сын оказался совершенно не прав. Все эти женщины теперь мне кажутся чересчур прелестными и воспитанными, я готов жениться хоть на каждой из них! Сможет ли премудрейший отец сжалиться и хотя бы на цунь[1] сменить гнев на милость в угоду неопытности вашего бестолкового сына? Ведь ваш сын так молод и глуп, а мой император прожил целую жизнь и как всегда был мудр и, несомненно, во всем прав. — Чан склонил голову в легком почтительном поклоне, выражая полную покорность и уважение. Лицо побледнело от грусти, а ресницы трепетали готовые вот-вот упустить из заточения скупую слезу.

1. Цунь (寸) — наименьшая единица в традиционной китайской системе измерения расстояний: ≈ 3,33 см.

Поникший вид любимого сына не мог оставить отца равнодушным. Мудрый император уже давно рассудил, что Наследный Принц действительно еще слишком молод и неопытен во многих насущных вопросах. Да и справедливости ради рос юноша не в императорском дворце столько лет! Кто знает, какие дурные манеры Чан впитал в себя за долгие годы за пределами дворца, ведь его воспитанием не занимались лучшие наставники мира. В силу немногочисленных прожитых лет и отсутствия должного воспитания Чан понимал столь мало в правлении в таких важных вопросах, как заключение брака и подбор подходящей партии. Тяжело вздыхая и по-отцовски мягко отвесив Чану порицательный подзатыльник, император покачал головой и все-таки выразил свое согласие.

— Поднимись. Ну, что мне с тобой делать? Пользуешься добрым сердцем отца, наглый ребенок. Я созову семью для подбора лучшей партии для Наследного Принца. Раз мой сын созрел и настроен жениться не вижу причин откладывать радостные вести.

Трепет ресниц прекратился, стоило услышать заветные слова, и незаметная ледяная ухмылка мелькнула на лице даоса, но исчезла она столь быстро, что никто не успел бы и глазом моргнуть не то, что заметить. А в воздухе всколыхнулись дурные намерения хитрого лиса, нагнетающие обстановку.

Император поднялся к трону и сел в надменно-величественную позу, громко отдавая приказ всем слугам, присутствующим в помещении:

— Немедля донести до каждого члена императорской семьи о срочном сборе в тронном зале. — Приказ не успел прозвучать до конца, как слуги поклонились и разбежались, покидая пределы стен зала в поисках оставшихся важных персон.

От скуки Наследный Принц расхаживал вдоль широкой лестницы, пока они с императором дожидались всех членов семьи. К несчастью для Чана Вэйюэ слышал каждое слово. Тонкие стены не скрыли услужливую интонацию и жалостливый скулеж о женитьбе, вызывающий у бессмертного приступ отвращенья и тошноты. Этот лисий ублюдок ни о чем, кроме как затащить кого-то в постель не думал. Все его мысли и планы сходились на разврате и играх.

Вэйюэ немногим отличался от Чана, но почему-то именно Чана он за подобные выходки осуждал и готов был скалиться как псина от каждой мысли на счет похождений зеленоглазого даоса.

«Какого демона меня это волнует?!» — Вэйюэ сжал резной деревянный выступ так, что тот хрустнул и разломился. Что ж облокотиться бессмертному больше стало не обо что. Представлял ли Вэйюэ на месте несчастного выступа шею Чана? О. Еще как.

Дольше всего пришлось ожидать младшую дочь, она не могла явиться в люди, не выбрав лучший наряд в гардеробе и не собрав волосы в причудливую высокую прическу. Императорская семья, наконец, собралась. Сестра осуждающе цокнула, проходя мимо брата, она притормозила и снизила интонацию до еле слышного шепота, и не смогла сдержаться от девичьих шуточек:

— Неужели мой братец надумал остепениться? Ты столько раз не по делу использовал свой детородный орган, что меня, как твою заботливую сестрицу волнует один насущный вопрос. Наш любимец Небес еще способен даровать миру наследников? — Девушка глупо хихикнула, скрывая низ лица белоснежным веером с изображением аиста, но ярко-горящие глаза говорили за себя: она преисполнена счастьем за смелую выходку.

— Моя дорогая сестрица, оставь излишние беспокойства. — Выражая поддержку, по-братски, с особой заботой Чан сжал сестринское хрупкое плечико. — Мой детородный орган полон сил и желания зачать хоть сотню наследников. Моя дорогая сестрица может даже попытаться занять место в очереди... Ай-яй, как же печально. Как же жаль. Выходит если пораскинуть мозгами и посчитать, то крышка гроба накроет сестрицу быстрее, чем ее величественный зад испробует на прочность императорский трон. — Легкий поцелуй Чан оставил на виске девушки в завершение своих обеспокоенных слов. Сестра же мгновенно раскраснелась и подавилась от злости, но ей пришлось сделать вид, что все хорошо ведь нельзя вызывать подозрений у родственников о составе их легкой беседы со старшим братцем.

Как и любое пусть и самое роскошное представление роль Наследного Принца подошла к концу. Целых двенадцать лет Чан строил из себя наследника и тем самым ощущал себя более чем прекрасно, но все хорошее рано или поздно заканчивается. Да и не мог Чан не признать хотя бы самому себе, его утомила скучная жизнь и давно хочется порции адреналина и крови. Чан готов взять следующую по списку роль: роль жестокого вершителя мести.

Как только все необходимые личности были в сборе, глаза Чана опасно сверкнули, он отдал приказ Вэйюэ действовать, а сам направил духовную силу на двери и, обрубая любые пути отхода, намертво запер. Происходящее до каждого члена семьи доходило слишком медленно. Пока императорская семья замерла в оцепенении страха, дверь смежной комнаты выбил Вэйюэ, его тень, несущая лишь смерть в человеческий мир, замерла в проходе. Первым делом бессмертный выцепил взглядом Луань Чана и мысленно высказал все, о чем думал, на что Чан лукаво улыбнулся и, не сводя взгляда с нового друга, полоснул мечом шею рядом стоящего императорского воина. Тяжелая мертвенная энергия давила на выпрыгивающие из груди сердца членов семьи властителя, в то время как сам император закричал во все горло:

— Вестник погибели! Он вернулся! Неужели все предсказания были правдой... Нет, не позволю этому случиться. Стража! Чего встали как вкопанные?! Схватить его!!! — Взбеленившийся император еще надеялся сохранить свою жизнь, вот только слушай он предсказания ученых мужей, читающих звезды, более вдумчиво и внимательно вопросы о сохранности жизни не стояли бы так остро сейчас. У императора представал всего один выбор во избежание смерти от вестника погибели: убить себя раньше, чем тот спустится в мир людей. Во всех остальных случаях смерть непременно подкралась бы в самый неподходящий момент и олицетворение ее — черновласый бессмертный с алыми глазами и великая низвергнутая с небес Богиня, хозяйка неуправляемого бедствия.

— Сын, зачем ты запер двери? Беги! Ты не справишься с этим чудовищем! — Растерянный император не понимал, от чего его дражайший сын препятствует побегу семьи, должно быть разум Наследного Принца подвергся влиянию вестника. В старую отцовскую голову никак не могла пробиться здравая мысль, что все подстроено, и они оказались в ловушке, из которой нет ни единого шанса выбраться.

Дочери визжали как свинья от страха, стоило им завидеть первую кровь. Младшие сыновья попытали ответить, но их быстро сковали потоки кровавых лент. Вэйюэ первым делом избавился от стражников, а затем и от слуг. Терпеть лишних животных необходимости не было, потому он избавился от них сразу же. Для ритуала Шихун нужны лишь кровные родственники императора, а Вэйюэ и без того тошно от количества лиц в радиусе парочки тысяч ли вокруг его личности. В пылающих землях Шихун всегда было тихо. Где нет людей там и покой, как смел Вэйюэ пенять на скуку? Они в мире людей не пробыли и суток, а его все вокруг уже раздражает, особенно жалкие крики о помощи.

Небрежно закинув меч на правое плечо, Луань Чан украдкой приблизился к названному папочке и холодно бросил в ответ:

— Ох, отец. Моя семья сегодня так обо мне беспокоится! — Чан произнес громко и отчетливо, чтобы сестрица его речи наверняка услышала и, взглянув на ее ошалевшее лицо, даос убедился: сестрица сполна поняла о ком речь и еще больше впала в панику от давления опасной интонации Чана. — С этим чудовищем я как-нибудь справлюсь, а вот как ты справишься с тем, что я вовсе не твой поганый отпрыск? — Чан выдержал паузу, с напускным вниманием заглядывая в ошалевшие глаза императора. Как только даос заметил, что до императора постепенно начал доходить смысл слов и пришло осознание происходящего, Чан добил отцовское сердце словами. — Представляешь, отец, кровь из черепа твоего долгожданного наследника в ту ночь запачкала меня с ног до головы. Кто бы знал, что из столь крошечной головы выльется столько мерзости... А мне крайне не нравится, когда мою одежду пачкают всякие непотребства и тем более кишки мелких сморщенных отпрысков.

Вены в глазах императора были в шаге от того чтобы лопнуть, он смотрел на Чана разъяренным взглядом и тело его задрожало от приступа ненависти. Император выхватил меч из рук лежащего подле мертвого воина и хотел ударить по Чану, но ощутил лишь сильную боль в руке, а меч с лязгом шваркнулся об напольное покрытие. Запястье хрустнуло, ладонь не естественно повисла, совершенно не желая слушаться и как-то двигаться. Вновь император взвыл от яркой болевой вспышки, но на этот раз во второй руке, боль оказалась настолько нетерпимой, что он пал на колени и продолжил кричать и биться в агонии, пока кости медленно трескались. В это же время за его спиной нависла тень вестника погибели. Вэйюэ склонился к самому уху и доходчиво предупредил императора:

— Шихун говорила, что ты нужен ей живой, но и словом не обмолвилась, что мне так же стоит сохранить целостность твоего тела. Кивни, если осознал свою ошибку, Сын Неба. — От опаляющего кожу дыхания, кровь императора стыла в жилах, веяло настоящей угрозой, даже боль от свернутых запястий и крошащихся костей перебил страх перед вестником. Император затаив дыхание, закрыл глаза, сдерживая слезы и медленно кивнул, умоляя:

— Пощади. Пощади хотя бы мою семью.

Чан пропустил мимо ушей мольбы императора, он задумчиво посматривал за действиями Вэйюэ и пытался понять причину столь радикального вмешательства в чужой разговор. Чан без особых проблем и сам мог бы отбить атаку мечом, но то, что за него вступился не кто иной, как этот бешеный пес, как минимум удивляло и если совсем честно признаться, польщало.

Вэйюэ не желал слышать ни слова более и заткнул Заклятой Кровью небесному сыну пасть. Лицо бессмертного помрачнело, намеренно он избегал взглядом Чана, он и сам не знал, зачем все это делал. В какой-то момент Вэйюэ захотелось сломать самому себе ноги, чтобы не приближаться к лисьему ублюдку и глаза заодно выколоть, смотреть на него тошно!

Рассвирепевший бессмертный не стал церемониться, выпуская сотни алых лент направленных к шеям, рукам и ногам членов императорской семьи, он обездвижил всех до единого. Чан восхищенно наблюдал за непревзойденной силой багровых всполохов, Вэйюэ управлял потоками так же непринужденно, как делал вздох полной грудью свежего воздуха в ночном лесу.

Что ж, то, что Чану не пришлось ничего делать только доставило радости, он был не против уступить Вэйюэ, пусть песик развлекается и выплескивает агрессию. Возможно, когда Вэйюэ слегка выпустит пар, то и беспричинно скалиться станет поменьше, Чан ничего не теряет. В конце концов, таким незаурядным личностям как Вэйюэ порой стоит давать шанс показывать свою мощь, целее от этого окажешься сам.

__________________________

Поддержка автора (донаты) на Boosty: https://boosty.to/nikki_soul

Тг канал с самыми свежими новостями и отрывками из процесса: https://t.me/author_nikki_soul