ТОМ 2. Глава 48. Не успев свершиться, расцвет познал конец

Предупреждение (18+): в главе описывается сцена сексуального характера между партнерами одного пола с участием более двух человек.

Дни становились все холоднее. Теплый ветер больше не ласкал кожу, скорее обжигал легким морозным касанием. Весь мир, будто замер в преддверии крадущейся участи. Птицы молчали, вода в ручье журчала столь тихо, что даже острому слуху оказалось сложно уловить колебания. Всего мгновение и от тишины не осталось даже намека. Со свербящим грохотом небо разверзлось, впуская могущественную сущность в сопровождении личного пса. Если подобное можно назвать сопровождением, ведь Вэйюэ из зияющей раны небес вышвырнули клубящиеся потоки Заклятой Крови. Кинжал обескровил его сердце, отправляя Вэйюэ во тьму и зыбучую неизвестность. Не обладающее сознанием мужское тело, оказавшись в невесомости, неминуемо притянулось к земле.

Небесная расщелина схлопнулась, заглушая звук скоропостижной встречи безвольного тела с горной породой и хруст ломающихся костей. С неким благоговением и слабоуловимым трепетом Богиня оглядывала земли с высоты небес. Замерев средь мягких облаков, Шихун не спешила спускаться на землю, по-прежнему до конца не доверяя собственным глазам, неужели этот день настал и у нее получилось? Она свободна. Свободна! Желание вкусить и сполна насладиться сбывшейся целью, что за столькие годы невольно стала мечтой, не позволяло торопиться и немедленно действовать. Да и вид размазанного по земле смердящего пса с торчащими костями из прорванной плоти — признаться, не лучшее из зрелищ. Зачем ей спускаться и неминуемо встречать недовольную морду Вэйюэ. Шихун не желает смотреть на него, пока тот не восстановит свою плоть и кости, чтобы рискнуть показаться пред ее носом. Богине давно успело наскучить пачкать об него глаза, а кто бы еще вытерпел эту незаурядную личность на протяжении стольких вялотянущихся дней взаперти, которые они вынужденно коротали вместе.

Ни от богов, ни от демонов не укрылся бы столь веский всплеск чужеродной энергии. С мгновения, как завершился ритуал, и разверзлись небеса, каждый из просвещенных тысячелетних сущностей Небес и Диюя знал, кто явился на землю. И Шихун передавала дражайшим друзьям пламенное приветствие, изливаясь леденящим смехом, звучащим столь угрожающе, как раскаты грома перед морской бурей.

Напыщенные божественные и демонические твари не скоро посмеют высунуть носы из собственноручно вырытых нор. Ближайшее время ни один отчаявшийся бог не посмеет явиться для встречи с самой Ми Шихун, и она об этом знала. Никто не мог догадываться о ее планах, никто не посмел бы даже в мыслях предположить о возвращении Богини Заклятой Крови на землю. Боги оказались не готовы к встрече с ней, но Шихун непременно заглянет в Небесное Царство и без приглашения, как только вернет свое войско кошмарных тварей и восстановится.

Шихун прокричала ввысь:

— Жалкие, жалкие... божки! — Выплевывая последнее слово, Шихун выдержала паузу. — Думали, что навсегда избавились от меня? Любуйтесь со своих небес ползучие твари! Я здесь, я смеюсь вам в лицо!

Пролистывая воспоминания, словно листы из пожелтевших древних сводов Богиня вспоминала лица врагов, каждый раз стопорясь на одном конкретном лике. Черты лица этой девушки поднимали в сердце Шихун две волны: непостижимого гнева и ускользающего желания, что не собирались стихать даже спустя столько лет.

Неожиданно тело прошибла яркая резь, кровь закипала, обжигая вены, и вызывала сильнейшую боль. Шихун взглянула на кожу рук, что пошла мелкими трещинами, будто полностью пересыхая от стольких лет существования. От ветра часть белых волос переплеталась с частью насыщенно черных, бесцветных мертвых прядей становилось все больше, словно смерть доминировала над любыми признаками жизни. Богиня потянулась пальцами к лицу, убеждаясь, что от нежной кожи и там не осталось следа. Она давно не подпитывала силы, собственная Заклятая Кровь подчинялась ей все хуже, разрушая телесную оболочку. Богиня слишком долго находилась в жалком подобии клетки, суть которой негативно влияла на нее и сводила с ума.

Потерявшись во времени, она от омерзения дернула щекой. Шихун знала, что как только ступит в мир людей — это случится, ее оболочка медленно будет рассыпаться. Должно быть, ее внешний вид сейчас поистине отвратителен. Отрывая лоскут отмирающей кожи со щеки, Богиня переместила взгляд на зажатую между пальцев плоть, но, не успевая о чем-то подумать, ей пришлось выкинуть слезшую кожу и выставить защитный барьер. Использование сил уничижительно влияли на представшее состояние, но позволить псу ударить по ней принизило бы чувство собственного достоинства.

— Уже очнулся, милый? — Шихун не оборачивалась к приспешнику, она спиной ощущала гнетущую энергию Вэйюэ, что кажется, слишком осмелел и посмел ударить в нее Заклятой Кровью. Обманчиво мягкое обращение и интонация с каждым новым словом становилась свирепее. — Неужто так не понравился новый дом, что ты пожелал снова отправиться в небытие, щенок?!

Вэйюэ в ответ прорычал, огибая барьер смертоносным сгустком энергии, Богине пришлось отразить и его, но в ответ бессмертный нанес очередной удар с открывшейся стороны, Вэйюэ даже не думал останавливаться.

— Шихун, я убью тебя!

Богиня отбила и эту атаку, какое-то время она позволяла вспыльчивому бессмертному выказывать скопившиеся обиды и нападать на нее. Но любому терпению приходит конец. Шихун поняла, что щенок не угомонится, если его не укусить в ответ. И хоть концентрация силы ускорила разрушение телесной оболочки, окрашивая почти каждый волос в безжизненно бледный, Богиня обрушила на мужчину ответный удар.

Блокирующий барьер Вэйюэ распался, как все живое сгорало пред вулканической лавой и его лицо обожгли алые ленты. Кожа плавилась, обнажая кости, Вэйюэ грязно выругался от боли. Кратковременное отвлечение и последующий удар Богини сбил его с ног, заставляя вновь полететь лицом в грязь. Бессмертный успел смягчить падение силами Заклятой Крови и приземлился на ноги, но Шихун тут же напала на него сверху, вспахивая спиной Вэйюэ землю.

В следующий миг на его шею Богиня надавила ногой. Она вовсе не делала это осторожно, в противовес давила столь сильно, будто желала расплющить. Вэйюэ намеревался сбросить ее ногу, но Заклятая Кровь вжала его руки в землю. Он ничего не мог предпринять против Заклятой Крови Богини, но каждый раз по новой нападал и провоцировал. Как бы жестоко за глупейшие выходки с ним после не обходились, Вэйюэ никогда не перестанет пытаться избавиться от Шихун. Никогда не позволит себе смириться, что им командует жалкая стерва. 

В день их возвращения Вэйюэ не планировал нападать на Шихун, но подстава в виде кинжала в сердце и полет с высоты, отправившие его в лапы смерти, заставили пересмотреть ситуацию. Яростный взгляд сошелся на изуродованном лице Богини, Вэйюэ не смущал обезображенный внешний вид кожи, сузившиеся от презрения глаза, слепо поглощенные ненавистью, неотрывно взирали в глаза врага. Шихун склонилась над ним, надавливая ногой на содрогающийся кадык сильнее, она произнесла почти шепотом:

— Сделаю вид, что ничего не заметила. Послушай, Вэйюэ, как только я уберу ногу с твоей хрупкой трахеи... Только попробуй напасть.

Женский голос звучал настолько спокойно и четко, что до Вэйюэ мгновенно дошло: на сегодня у Шихун есть какие-то важные планы по его душу. В противном случае она бы давно веселилась, пересчитывая кости в теле по хрустящим звукам, заставляя вслух считать и Вэйюэ.

Шихун на пару фэней задержала на обожженном лице бессмертного угрожающий взгляд, а затем снисходительно убрала ногу и улыбнулась.

— Поднимайся, мой мальчик. Нас ждет увлекательное путешествие в императорский дворец.

***

Тронный зал наполнял приторный запах страсти и похоти. Сладострастные стоны слетали с грешных губ и эхом отражались от стен, проникая глубоко под вспотевшую кожу, связывая узел вожделения внизу живота. Подле каждой позолоченной колонны, что восходила в небеса, люди сплетались друг с другом, вжимая в резное древесное покрытие нагие тела. Зал Сохранения Гармонии до появления нового наследника выглядел поистине скучно. Его стены упускали столько до очевидности важных вещей.

Гармония — противоположность хаоса. Называя так зал, неужели в голову глупого правителя не снизошло озарение о важности плотских утех? Какая гармония без слияния тел? Чистая праведность такой же хаос, как и прочие порицаемые вещи, возведенные в абсолют.

Луань Чан[1] о чем-то глубоко задумался, концентрируя внимание на сношении распаленной плоти на полу напротив возвышающегося трона. Мраморная лестница украшенная барельефами дракона и феникса спускалась прямиком к воодушевляющей паре. Пока стонущий на коленях мужчина, заглядывал наследному властителю в глаза заискивающим взглядом, поддельный сын сидел в развалку на троне отца, подпирая рукой подбородок от напускной скуки. Его ложь в каждом слове настолько овладела им, что он во всем продолжал притворяться, как и сейчас, когда его член в очередной раз кто-то самозабвенно заглатывал, желая заполучить признание принца.

1. Луань (乱) — вульгарный; развратный; порочный; распущенный.
Чан (谄) — льстивый; угодливый; лицемерный; подлый. Таким образом, фамилию и имя можно перевести: «вульгарный льстец» или «развратный лицемер».

Чан расплылся в легкой улыбке, напуская на лицо толику благоговения. Запуская в волосы любовника пальцы, сначала нежно и только лишь в конце сжимая и отрывая ненасытный рот от собственного полового органа, Чан дружелюбно посоветовал:

— Милый... Ты меня сегодня совершенно расстраиваешь. Мое сердце так болит за тебя. Хватит втягивать член своим ртом, лучше поработай задницей. Это у тебя получается лучше, не серчай.

Чан взглянул в мутные глаза любовника, затем на нить слюны, связавшую его головку и влажные губы, что гораздо лучше смотрелись на члене, чем в стороне. Дернув вверх за волосы, принц заставил юношу подняться с колен, в процессе хватая его за обнаженные бедра и одним рывком насаживая на вожделеющий ствол. Любовник хорошо принял его, ведь предварительно Чан заставлял их сношаться друг с другом, не желая тратить лишнее время на растяжку тугих мышц. Глухие стоны сорвались из розоватых губ, закусывая нижнюю, любовник старался не громко кричать.

— Ах!

Восседающему на троне наследнику не было нужды двигать бедрами, ведь с этой задачей прекрасно справлялся до невозможности сладострастный юнец. Интенсивно прыгая на Чане, юнец обернулся и потянулся к желанным губам, на что Чан отклонился еще дальше, не оставляя и шанса коснуться его. Прислонив указательный палец к губам партнера, он отругал:

— Ай-яй-яй, разве ты заслужил, негодник? Сначала доведи меня хотя бы до одного оргазма и прими все до капли. Быть может, потом я награжу тебя поцелуем.

— Я приму все от Наследного Принца, даже его красивые пальцы. — Юнец приоткрыл губы, принимая палец, касающийся их внутрь влажной полости. Обсасывая с приятным причмокиванием, он старался держать единый темп ртом и бедрами.

Чан молча смотрел на старательного юношу. Наконец выпустив палец, юнец провел по его длине кончиком языка и, тяжело выдыхая, с губ любовника сорвалась речь, прерывающаяся на стоны:

— Может... мой Наследный Принц... Ах! Желает испробовать вина?..

Чан схватил его за бедра, усаживая глубоко на изнывающую плоть, не позволяя сделать более ни единого движения. Прижавшись вплотную к юноше, он оставил легкий поцелуй на утонченном плече, а затем прошелся по горячей коже на шее языком и, приблизившись к уху, специально задел мочку. Теперь спина юноши вплотную соприкасалась с напряженными мышцами груди Чана. Горячее дыхание одновременно угрожало и ласкало заболтавшегося любовника:

— Твой Наследный Принц желает как можно скорее кончить и чтобы после твой податливый ротик послушно слизал все то, что не примет твоя задница. — Отвешивая шлепок по напряженным ягодицам, Чан вновь откинулся на спинку трона и прикрыл глаза, приказывая. — Двигайся.

Любовник послушно продолжил больше не пытаясь завести диалог. Спустя десять фэней юноша вдруг поднялся, вынуждая Чана одарить его недовольным взглядом, но он тут же исправился и залез на принца сверху лицом к нему. Принимая в себя естество Чана, льстивые губы начали самозабвенно покрывать шею, плечи и грудь влажными поцелуями. Руки блуждали по телу, поднимая волны приятных мурашек, и томный взгляд травянистых глаз принца вновь смягчился.

Все шло прекрасно ровно до тех пор, пока в голову Чана не ворвался чужой нагнетающий голос, вынуждая распаленное сердце застыть и вмиг заледенеть.

«Мой мальчик, ты должно быть заждался. Пора действовать. Немедленно тащи свою задницу к южным вратам и впусти нас во дворец. И вообще, что за звуки там у тебя, Чан? Ты чем это занят?!»

— Шиху... — Чан подавился воздухом. Даже он сразу не смог себе ответить, что именно заставило его подавиться: то, что он чуть к Богине не обратился по личному имени или то, что ее голос появился в голове прямо во время того, как член оказался на грани разрядки от интенсивных ласк участливого любовника. До этого Богиня связывалась таким способом лишь с Сяолуном и впервые связалась так с ним. В самую первую их встречу Богиня явилась к нему в виде расплывчатого видения, Чан хотя бы видел, с кем разговаривает, а один лишь чужой голос в собственной голове звучал так инородно и неприятно. Чужеродный звук в его сознании напряг и без того напряженное тело. — Моя... Богиня? Так вы... когда вы успели вернуться?

Стоило Чану собраться с мыслями и ответить Шихун напускным отстраненным голосом, как от его члена кончил его любовник, излившись прямо на крепкий торс, прижавшись к мускулистой груди всем телом. Юнец целовал шею, издавая громкие протяжные стоны, разбавляя их сбивчивым произношением пошлых слов: «Член моего... Наследного Принца... Так хорош, ах!»

Конечно же, Шихун кристально чисто расслышала каждое слово пропитанное похотью и вожделением. Для нее звучало все так, будто сейчас в ее ухо выдыхали эти отвратительные стоны, а не в ухо ее обнаглевшего приспешника за столько лет успевшего позабыть свое место. Жилки на шее нервно дернулись, а глаза налились кровью.

«Щенок, это ты там сношаешься вместо того, чтобы служить мне?! Немедленно снял с себя своих грязных шлюх, Чан! Если заставишь меня ждать хотя бы еще одно мгновение, я сломаю явно лишнюю часть твоего тела так, что ты больше никогда не сможешь никого сношать, развратный ублюдок!»

Чан нервно сглотнул и покорно ответил:

— Слушаюсь моя Богиня, я не смею вас подвести.

Но ему больше никто не ответил, он ощутил, что его сознание покинули, стоило ему завершить свою речь. Чан злостно окинул взглядом ничего не понимающего любовника. Должно быть, для него выглядело все предельно странно, ведь принц в его глазах говорил сам с собой. Но спустя мгновение юнец и виду не подавал, что что-то не так, искушено улыбаясь, он собирался продолжить ублажать принца на троне, податливо двигая бедрами.

— Сейчас же слезь и вытри все с меня! — рявкнул Чан.

«Как же не вовремя, драные демоны! Почему именно сейчас вы решили снизойти до меня и нарушить все веселье...» — про себя ругался приспешник.

Пока Чан думал как бы быстрее избавиться от липкой белесой жидкости со своего тела, партнер встал перед ним на колени и принялся слизывать семя с напряженного живота, не упуская ни капли. Что ж любовник справился довольно быстро, и Чан отшвырнул его от себя, немедленно поднимаясь с трона одним резким, но властным движением, он спустился вниз со ступеней. Пошарив глазами, принц выцепил место, где ранее с него великодушно стянули одежды. Чан схватил их, на ходу запрыгивая в нательные штаны, и поверх голого тела накинул изумрудный верхний халат. Кое-как схлопнув края и зафиксировав их широким поясом на несколько тонов темнее основного цвета халата. К вспотевшей кожи шелковые ткани неприятно липли, ведь Чан даже не успел заглянуть в купальню и с наслаждением как следует помыться.

Хорошо хоть император сейчас занят своими неотложными делами в другой части дворца и не заподозрит ничего подозрительного. Ждать его раньше, чем через несколько часов в тронном зале не стоит, ведь прочесть беспросветное количество скопившихся писем с молениями простого люда сложная задача. Особенно если копить их месяцами, каждый раз проговаривая: — «Ладно. Завтра этим займусь!»

Луань Чан приказал императорским воинам, как следует принять его долгожданных гостей, ему не смели перечить, ведь для каждого слуги во дворце подобные прихоти принца совершенно обычное дело. Наследный Принц на постоянной основе кого только не таскал во дворец. Сам же Чан лично отправился встречать Шихун и Вэйюэ к южным вратам.

От тронного зала до них оказался самый кратчайший путь и вскоре запыхавшийся Чан предстал перед старыми знакомыми. Стирая с лица весь спектр недавних эмоций, Чан со спокойнейшим видом отвесил низкий поклон Шихун:

— Приветствую вас, моя непревзойденная Богиня.

Больше всего на свете Шихун желала немедленно проучить позабывшего все приличия паршивца, но у нее совершенно не было времени. Она обязательно проучит его, но позднее, после завершения предстоящего ритуала. И ни один услужливо-льстивый взгляд не спасет Чана от недовольства Шихун. Богиня одарила приспешника столь презренным взглядом, что Чан ощутил его каждой клеточкой кожи. Не медля, Шихун последовала вперед, будто именно она хозяйка всего императорского дворца и только после того как она прошла мимо него, Чан посмел выпрямиться и тут же упереться взглядом в мужчину. Прямо перед его лицом вплотную предстал черновласый бессмертный. Клокочущий алый взгляд внимательно изучал лицо Чана, неизвестно что он пытался рассмотреть столь придирчивым взглядом, но Чану его внимание определенно польстило.

Чан в ответ окинул не менее напористым взглядом Вэйюэ. Воспоминания в его голове успели померкнуть за двенадцать лет. Сейчас же все внутреннее естество напомнило, за что именно в прошлую кратковременную встречу ему приглянулся этот мужчина. От Вэйюэ веяло опасностью: шрам, перечеркивающий глаз и налитая кровавым сиянием радужка лишь сильнее подчеркивала исходящую угрозу. Кого угодно испугал бы этот уродливый порез на лице, но не Чана. Он видел в нем своеобразное дополнение, ведь ничто не могло сделать хуже столь породистое лицо. Абсолютно непристойно Чан чуть ли не раздевал Вэйюэ взглядом, и их двоих ни капли не смущало возникшее между ними томное напряжение. Точеные скулы, подведенный стрелками узкий разрез глаз, сплетенные от виска косички, уходящие в высокий хвост и безобразно ниспадающие на мужскую грудь. Золотой гуань[2] со свисающими цепочками играл в черных как смоль длинных волосах.

2. Гуань (冠) — головной убор в виде заколки сложной формы, в традиционном китайском мужском костюме.

В их мире любили сравнивать изящную внешность с небожителями, но Вэйюэ оказалось сложно сравнить даже с демоном: он выглядел слишком пленительно для какого-то демона и имел слишком много изъянов для небожителя. Чан многих повидал и никто не вызывал в нем подобной жажды коснуться бледной кожи. А черные одежды, богато расшитые золотыми нитями, вырисовывали сложно сплетенные узоры и вовсе вызывали мысли о статусе величественного правителя.

Даос сделал шаг вперед, сокращая меж мужчинами и без того незаметное расстояние, он взглянул на него сверху вниз, демонстрируя красивых линий подбородок и открывшуюся длинную шею, на которой не успели обсохнуть капельки пота от прерванного соития. С льстивых губ Чана сорвалась сладострастная интонация:

— Любуешься?

Чан ухмыльнулся, в глубине его глаз заиграли доминантные искорки, его вовсе не смущал пожирающий своей дикостью взгляд Вэйюэ. Статный бессмертный распалял в Чане все возможные грешные желания.

— Из ума выжил? — Вэйюэ угрожающе прищурил от недовольства глаза, их лица оказались так близко друг к другу, что горячее дыхание, нарушая последнюю грань, коснулось нефритовой кожи зеленоглазого лиса, обжигая ее.

Вэйюэ непоколебимо стоял и было решился выпалить очередную до невозможности едкую фразу, дабы осадить наглеца перед ним, но в деликатный разговор мужчин вмешалась Богиня:

— Какого демона вы, два пса, там встали? Один уже помер раз за сегодня, можем и еще повторить, раз так нравится тратить мое время. А ты, Чан, стоит ли мне напоминать тебе, что в отличие от этого неотесанного павлина, ты, к моему превеликому счастью, не сможешь воскреснуть?!

Видимо настолько осмелев в какой-то миг, Чан не двинулся с места, он даже взгляда не отвел от глаз Вэйюэ, игнорируя каждое слово Богини. Первый не выдержал черновласый бессмертный, он хмыкнул и последовал вперед, будто Чана перед ним и вовсе не существовало. Если бы не хорошая реакция и ловкие движения, Вэйюэ грубо задел бы его плечом, но Чан увернулся. Хитрый лис улыбнулся сильнее, обнажая клыки, он сказал очень тихо, но этого было достаточно, чтобы его слова отчетливо услышал только Вэйюэ:

— Так спешишь коснуться меня? Понимаю - понимаю... Ты тоже очень хорош, а мне довольно сложно понравиться, но наша Богиня не оценит, если мы отлучимся, ты так не считаешь?

Вэйюэ замер, сжимая кулаки. Чан смотрел ему в спину, но в следующий миг ему пришлось применять до идеала выработанные навыки беречь собственный зад и вновь увернуться от удара. Вэйюэ с одного разворота пустил в него сильнейший поток Заклятой Крови. Дикие алые всполохи, не достигнув своей цели, вдарили во врата, осыпая крепчайший камень наземь. Чан обернулся, оценивая, что на месте этих камней, обратившихся дорожной пылью могло оказаться его прекрасное тело.

Луань Чан только и успел, что приказать императорским воинам, охраняющим вход в южные врата не шевелиться, ведь прямо на их глазах на Наследного Принца напали. Не успел он предотвратить одно нападение, как следом в воздухе встрепенулись очередные алые ленты. Только на этот раз не Вэйюэ. Шихун снесла черновласого бессмертного с ног, грубо выругиваясь под собственный нос, — «Безмозглая псина. Мерзавец. Ублюдок! Что в моих словах [не привлекать лишнее внимание] тебе было не ясно, невоспитанная псина?!»

Пока Шихун угрожающей тучей надвигалась на Вэйюэ взглядом раздирая приспешника на куски, Чан ощутил легкий укол беспокойства. В какой-то степени это он столь филигранно сыграл на нервах Вэйюэ, что тот не сдержался. Но разве это Чан виноват? С чего бы? У Вэйюэ же должна быть собственная голова на плечах, желательно с мозгом в черепной коробке вместо сгустка ярости. «Вот почему ты такой не сдержанный?! Мне что спасать и тебя теперь?! А вот если бы вы, мои дорогие гости, не сняли с моего члена зад того хорошенького юнца и позволили кончить, я мог бы быть добрее и не подставлять тебя перед Богиней... Ну да ладно, тебе повезло, что я не злопамятный, мой милый друг», — украдкой успел подумать Чан, пока кара в лице Шихун не настигла этого черновласого глупца.

Тяжело вздохнув, вероятно в последний раз, Чану пришлось преградить путь самой Богине, когда та уже почти проскользнула мимо него. Даос стеной встал между расстелившимся на траве Вэйюэ, что постепенно начал оправляться от удара Заклятой Крови и Богиней, что ниспослала его.

— Моя Богиня, все под контролем. Эти добрейшие воины сделают вид, что ничего не заметили и продолжат нести свой пост. Но подумайте, если на их глазах сейчас произойдет беспощадное убийство, они не послушаются приказа даже Наследного Принца и доложат все императору. Конечно же, моя Богиня столь сильна и способна убить всех свидетелей за один фэнь, но это лишь привлечет гораздо больше лишнего внимания... — на одном дыхании выпалил Чан, только сейчас задумавшись, какого демона он в это встрял. Ради кого он сейчас рисковал своей шкурой? Ведь, каким бы Вэйюэ не казался приятным на внешний вид, для Чана он не более чем потенциальный партнер для увеселения. Как он дожил до того, чтобы по своей воли вставать на путь у самой смерти ради какого-то соития?

Шихун метнула взгляд на Чана. Всего через мгновение, он мог поклясться: внутри возникло стойкое ощущение, что по его лицу полоснули мечом. Было бы гораздо лучше, если бы она отшвырнула приспешника в сторону и пошла себе дальше, ведь выдерживать такой взгляд, которым Богиня буквально могла снести голову почти невыполнимая задача. Шихун прошипела, обдавая даоса энергией смерти:

— Ты смеешь вставать на моем пути, Чан?

— Как вы могли подумать такое, этот ничтожный всегда на вашей стороне... Моя Богиня, этот ничтожный лишь беспокоится о вашем состоянии. К ритуалу все давно готово, возможно стоит разобраться с провинившимся щенком позднее?

Казалось, ни одни уши мира не слышали более учтивой интонации, чем та, что выскальзывала из уст этого ослепительного безумца Луань Чана. Но в любой другой ситуации его бы такой нелепый пустяк не уберег от гнева Богини. Шихун, к счастью обоих приспешников, что по неосторожности нарвались на ярость бессердечной женщины, почувствовала как ее тело прошиб очередной разрушающий импульс. Богине немедленно стоило провести ритуал, если она не желает лишиться рассудка от боли и лишнего времени на поучение псов у нее не осталось.

— Раз этот ничтожный столь верен своей Богине, как она может не даровать верному псу снисхождение? Боги порой так милосердны... — Шихун переминалась в лице, и от первозданного хаоса не осталось и следа в багровых глазах. Ростом Богиня оказалась гораздо ниже самоуверенного, застывшего на одном месте изваяния в лице зеленоглазого даоса, которому эту излишнюю уверенность следовало снести как голову с плеч. Ее рука ловко скользнула по подбородку, притягивая лицо Чана на собственный уровень тлеющих зрачков. Отчего-то Чану совершенно стало не по себе от происходящего. — Выбирай, какую руку я сломаю тебе, когда мы вернемся в секту Карателей.

Чан нервно сглотнул, точнее, попытался, ведь слюна застревала в судорожно сжавшемся горле. И в голове не возникало вопроса: шутит ли сейчас Шихун или серьезна, как никогда? Чан знал, что не шутит. Такие люди не умеют шутить, когда их гордость задета. За свою жизнь Чану удавалось повстречать злопамятных личностей и сполна прочувствовать все низменные грехи человечества. Прикрыв глаза, Чану пришлось наступить на себя и покорно ответить. Даос понял, что увиливать бесполезно и был готов поставить все на кон: если он хотя бы рискнет дать неверный ответ, то ему сломают обе руки. И не в секте Карателей, а прямо здесь и сейчас.

— Левую, моя Богиня...

— Вот и славно, щеночек. Бываешь же иногда таким понятливым и послушным, полагаю, тебе не сложно будет продолжить? Я тоже считаю, что от правой руки толка будет значительно больше, ведь этот ничтожный хотя бы сможет махать мечом. А левая... На счет нее я пока подумаю: возможно стоит ее не сломать, а отсечь. Левая рука тебе не нужна, так ведь?

— Этот ничтожный готов принять любое наказание от великой Богини.

Шихун оттолкнула подбородок приспешника и вновь отдалилась по направлению к императорскому дворцу, громко приказывая: — «За мной и больше не смейте меня задерживать!» Чан только после приказа открыл глаза и хотел было последовать за Богиней, как перед ним встал тот за чье необдуманное поведение он получил. Чан окинул Вэйюэ осуждающим взглядом, в нем больше не осталось и места для прежней страсти, что играла в глазах. «Зачем ты только влез в это дерьмо, Чан...» — мысленно корил себя даос. Он не собирался играть в гляделки с тем, кто даже спасибо не соизволил сказать и начал обходить бессмертного с левого плеча, но его остановил голос, смешавший в себе все невысказанные претензии мира:

— Не помню, чтобы я просил какое-то жалкое отребье вмешиваться не в свое собачье дело.

Вэйюэ уловил в глазах Чана предупреждающие искры, стоило ему схватить того за плечо, но животрепещущие всплески так быстро потухли, что через миг сложно было ответить: не показалось ли бессмертному? Чан напустил на лицо снисходительную ухмылку и, сбросив чужую руку с плеча, он отвернулся от Вэйюэ, благосклонно бросив напоследок:

— Можешь не благодарить. Твой зад достаточно симпатичный, чтобы я не жалел о том, что его спас.

__________________________

Поддержка автора (донаты) на Boosty: https://boosty.to/nikki_soul

Тг канал с самыми свежими новостями и отрывками из процесса: https://t.me/author_nikki_soul